Эффект бабочки

Однажды утром за ним пришли. Что собственно было ожидаемо после его художеств в сети. Но, вопреки опасениям, это были не те. Не наши. Троица в хороших костюмах с иностранным лоском. Четвертый был переводчик. *** — Сегодня ко мне приходили родители Алисы. Помнишь, такая неплохая девочка была в группе вместе с Ди? — Та, которая с феноменальной гибкостью? — Да, гуттаперчивая Лисса, как я ее называла. — Почему называла? Они что уходят? — Вот я с тобой хочу посоветоваться. Этери приподнялась на локте, чтоб видеть реакцию мужа, а не только слышать его голос вибрирующий нижними обертонами в груди и щекочущий ей ухо. — Они вместе тогда с Дишей заболели — обе гасали без повязок по льду. Алису лечили по стандартному протоколу. Так же как и нашу. Только нашей мы потом отменили антибиотики, а Алисе продолжали колоть. — И? — Нейросенсорная тугоухость. Ребенок перестал слышать. — Слуховой аппарат… — Не тот случай, хани. Повреждены сами пути. — Она что вообще ничего не слышит? — С трудом… — Ох… — Что делать, не приложу ума… — Тери, ты понимаешь с таким диагнозом — это уже не спортсмен. — Да… Фк — это координация… — А мы не благотворительный центр. — Это тоже так. Но…ребенок в депрессии, рвется на лед… Да и данные у нее потрясающие, растяжка, природная выворотность… — Что ты предлагаешь? — Не знаю… Муж внимательно с прищуром глянул на жену. — Послушай, я тебя слишком хорошо знаю, чтоб подумать, что ты озвучиваешь проблему не имея в рукаве хотя бы пару вариантов ее решений. Этери улыбнулась.  Да это так. Все так. Он ее слишком хорошо знает. — Я думаю, как поступить, но не уверена, что я права… — А в жизни никогда нельзя быть уверенным — правильно ты поступаешь или нет. Любое действие тянет за собой цепочку последствий. Но мы сейчас о них не знаем. Мы можем сейчас сделать добро, которое в будущем привет к злу. И наоборот. Вариативность вселенной. Эффект бабочки. Этери подумала и озвучила. — Я буду пробовать ее тренировать. Со всеми. Полноценно. Никому не будем рассказывать. Посмотрим, что выйдет. Прорвется — значит ее путь. Я хочу, чтоб эта девочка поехала на Олимпиаду. Не на параолимпиаду. А на настоящую. Полноценную. Ведь она настоящая. Полноценная. Она в игре. Она в борьбе. Я так хочу. — Тери, а она этого захочет? — Я не знаю… — Единственное, что я тебе могу сказать, что готовься вполне серьезно к тому, что не оценит. Что заявит тебе и родителям — это не мне, это тебе была нужна эта моя Олимпиада такими преодолениями. — Ты думаешь? — Я знаю. Я слишком хорошо знаю этих детей. — Ты думаешь… и наша так когда-нибудь скажет? — Когда ребенок в семье один — он растет эгоистом. Ты ему можешь купить весь мир, всё и всех — а он заявит, что хотел другого. — Я тебя правильно понимаю, — игриво промурлыкала Этери, — это намек на то, что пришло время увеличивать численность семейства? — Как вариант. Исключительно ради того, чтоб дочь не выросла эгоисткой. Ну и …из любви к искусству. То есть к процессу. Мужчина тоже подхватил игру. Уже нежась после всех протяжных ласк Этери долго вертела эту мысль: «Как хорошо, что мы обсуждали чужого ребенка. Господи, спасибо тебе, что дал разум послушать врача и отвел нашу крошечку от беды. Как хорошо, что у нас есть доступ к лучшим врачам мира. Не дай Бог, такое бы произошло в России. Я даже думать об этом не хочу» Этери вздрогнула и пыталась провалиться в сон. Но Морфей коварен. Убегал, сверкая пятками. Она тихо поднялась, накинув халат, пошла к ноуту. Раз уснуть не удалось — она проведет это время с большей пользой, чем просто так лежать и думать о плохом, которое, слава Богу, не сбылось. В чате завязался разговор с ее анонимным собеседником. Давеча на форуме он писал любопытные вещи. Сейчас они обсуждали реалистичность их воплощения в жизнь. Закрыв чат, после плодотворной беседы, Этери поняла одно: хочешь справиться со злом — возглавь его. Им срочно в команду нужен этот человек. Она донесет до кураторов важность момента. А для системы найти любое живое тело, как бы тщательно оно не пряталось за техникой — не проблема. *** Сережа вполне успешно успел побывать по обе стороны катка. На борту и за бортом. То есть и атлетом и судьей. Поэтому как никто хорошо знал недостатки системы оценивания. Вернее недостаток в ней был один — сама система. Она была необъективной по своему самому базовому умолчанию. Но это было выгодно тем, кто управляет ледовым миром. На каких принципах оценивания  она бы не базировалась в ее основе лежало одно — субъективность. Я художник судья — я так вижу. А хотелось в спорт добавить больше спорта, в плане точности. Вот легкоатлет: кто первый прибежал, тот и победил. И судьи там не нужны. Там прекрасно расставляет все по местам время — секунды, доли секунд. Вот хоккей — в чьи ворота забили больше шайб за время турнира — тот и проиграл. Число голов — тоже абсолютная категория. Хотелось такого же независимого абсолютизма в фигурке. Однажды затачивая на станке лезвие конька, он начал внимательно его рассматривать. Как будто видит впервые. И тут пришла мысль — а если в коньки вмонтировать датчики? Акселлерометр и гироскоп, например. В само лезвие — так, чтоб фигурист при касании конька рукой или падении не смог нарушить их расположение. Этими приборами станет возможно определять угол лезвия при приземлении, чтобы судить о недокрутах. Резкий всплеск ускорения будет сигнализировать о наличии контакта лезвия со льдом, то есть о факте приземления. После этого нужно будет посмотреть на показание гироскопа. Конечно идея требовала доработки, оставалось много вопросов. Например, как вычислить точное направление горизонтальной проекции скорости фигуриста в воздухе? Одним акселлерометром эту величину не измеришь. Но если удастся измерить это направление, тогда сможем точно определять размер недокрута. Который и есть угол между направлением лезвия при приземлении и направлением вектора движения фигуриста в воздухе Второй вопрос: когда засчитывать приземление  — когда зубец коснулся льда или когда фигурист становится полностью на лезвие? Есть примеры когда фигурист касается льда только цыпкой при угле более 90, значимо становится на зубец в районе угла 90 градусов, а полностью лезвие ставит уже на углах в 30-40 градусов. У разных фигуристов — разные графики ускорений: одни будут бухаться сразу лезвием, а другие крутиться на зубце сравнительно медленно опуская лезвие и тем самым сглаживая пик ускорения. И с этими разными семействами кривых нужно будет работать, сводить друг к другу. И эти данные должны обрабатывать не люди, а компьютеры — все должго быть максимально автоматизированно. А еще можно будет вмонтировать в те же лезвия, в месте креплений их к ботинкам, мини-камеры. И по ним определять все сомнительные моменты. Сейчас камеры далеко от фигуриста, крупным планом, касания коньком льда невозможно рассмотреть, что и оставляет возможность хитрить на прыжках, реберности, приземлениях, отталкиваниях, выдавать перекрученные тройные за квады. Это можно все вылечить — поручив эту миссию технике. Сережа этими своими размышлениями активно делился на форуме. Защищал и отстаивал свою точку зрения. С ноунейм-визави по переписке даже детально и весьма бурно обсуждал, и с той стороны согласились — это интересно. Это — перспективно. *** Глядя на троицу визитеров — он действительно не ошибся. Это были не наши. Оказались и не американцы — хотя в Америка научила не удивляться никому. Японцы. Которым было интересно: — Научный прогресс. Быть в этом направлении первыми и в фк. — Благодаря точной фиксации техники, обезвредить конкурентов-читеров американцев. — Захватить первыми рынок новых усовершенствованных лезвий, а может даже и стать на нем монополистом. А еще это большой профит для Японии в геополитическом плане. Поэтому страна восходящего солнца просила передать Сергею Викторовичу Дудакову, что она готова предоставить научные, технические и человеческие ресурсы для работы над исследованиями, результатом которых должен быть запуск новой революции в фигурном катании. И приглашала его возглавить этот процес.