Ночь кровавой луны

      Когда Тэхён вернулся, Чимин был несказанно рад. Омеге очень хотелось поделиться всеми новостями, рассказать обо всём, что произошло. Вместе поругать Юнги, погулять по красивому лесу, покушать землянику. Однако уже столько прошло столько дней, но комната Кима остаётся запертой. Сколько бы Чимин не стоял у двери, сколько бы не умолял, не плакал, Тэхён не открывает, даже в ответ не говорит ни слова. Чимин приносил ему любимые старшим вкусняшки, даже пытался поговорить с ним через дверь, но в ответ лишь тишина и редкий еле различимый плач, которая заставляет мыслить о дурном. Что произошло с Тэхёном? Почему его друг сейчас находится наедине со своим горем и не может поделиться с Чимином? И что за горе атаковало сердце омеги?       И ответ здесь может быть только один: всему виной Чон Хосок. Никто другой не мог нанести такую рану. Из вечно улыбающегося и яркого омеги Тэхён превратился в закрытого и плачущего. Один всхлип наносит незаживающую рану на сердце Пака, который привязался к Тэхёну, к единственному настоящему другу за всю жизнь Чимина. Он скрасил его серые будни и угрюмые выходные, он был рядом постоянно. Он всегда заботился о Чимине, о его чувствах, но о своих умалчивал постоянно. А Пак чувствует, что омеге было тяжело, что этот Хосок из него не только кровь, но и душу высасывал. — Тэхён… Открой дверь, прошу… — снова жалкие попытки поговорить.       Пак не хочет терять надежду. А вдруг Тэхёну плохо настолько, что он уже подняться не может? Вдруг он там вообще без сознания? Омеге бы сейчас побежать к Мину, попросить о помощи, но после того разговора они даже не пересекаются. Пак понимает, что рассчитывать ему не на что Юнги вампир, а Чимин лишь жертва. Но почему он решил быть каким-то добрым и заботливым? Хотя… Может омеге просто показалось? Надумал фантазий. Это на него совсем непохоже. Нельзя давать слабину в логове хищника. Чимин будет выполнять свою роль, но больше он не позволит Юнги ввести себя в заблуждение.       Но вопреки мыслям и желания Чимин не может забыть тот самый поцелуй. Он был нежным, словно в этот момент маска с Юнги упала и перед Чимином предстал совсем другой человек. Пак невесомо касается кончиками пальцев своих губ, проводя по ним, однако мысли перебивает шум со стороны двери. Омега быстро реагирует, начиная снова стучать по двери. И тут щелчок. Показывается голова Тэхёна, а потом и он полностью. Ким был сам на себя не похож: его волосы были запутаны, лицо ничего не выражало, губы были слишком бледными и потрескавшимися, а глаза красные, будто поток слёз Кима не прекращался до этого момента, а сам Тэхён был укутан в тёплый плед, которым будто укрывался от опасности. — Тэхён! Наконец-то! — Чимин не выдерживает и сразу крепко обнимает друга.       Он безумно скучал и волновался. Хотел узнать, позволить поделиться всем, что омега испытывает сейчас. А по внешнему виду можно уверенно сказать, что боли в Киме накопилось чересчур много. Он будто состоит теперь из неё. Что с человеком делает любовь… Если она выглядит так, то Пак Чимин готов лишиться этого чувства и прожить всю жизнь без него. — Тэхён… Я так боялся, что с тобой что-то случилось… — Ким не двигается, лишь смотрит в стенку напротив. — Я… В порядке. — голос такой хриплый, что Чимин даже не сразу его узнаёт.       Омеги заходят в комнату старшего, где тот всё рассказывает Чимину как есть. А сам Пак ни на секунду не перестаёт обнимать Тэхёна, который, кажется, без объятий сразу упадёт вниз, рассыпется и станет прахом. Когда Пак переступил этот порог, он будто дал себе обещание, что больше той ошибки не повторит, не поверит Юнги и не отпустит дорогого человека. Особенно в руки этого монстра. Хосок с чувствами играл, обманул и бросил на самое дно, как ненужную куклу, которая больше ничего не стоит. И Тэхён чувствует сейчас именно таким: брошенным и бесполезным. Он словно жил ради Хосока. А тот убил его своими словами и действиями, оставляя лишь пустую оболочку, в которой угасает душа, живущая за счёт розовых надежд на лучшее будущее.       Чимин слушает всё и не перебивает. Видно, что все эти дни Тэхён всё в себе держал, не знал, куда податься, но под конец сдался. И Чимин рад, что упёртый, ведь был готов на протяжении месяца в эту закрытую дверь стучать и молить Тэхёна открыть дверь. — Тэ… Прости, что я бросил тебя… — извиняется Чимин, поправляя волосы Тэхёна. — Нет, ты не виноват. — мотает головой омега. — Я подумал, что… Может и хорошо, что он забрал меня? Мы бы поговорили и я бы рассказал о своих чувствах, а потом… Какой же я глупый и наивный. — грустно улыбается Тэхён, а по щекам текут остатки слёз. — Он тебя не заслуживает. Ты достоин лучшего, Тэхён. Я не оставлю тебя и помогу его забыть. Сходим завтра в лес, в наши любимые места, поплаваем в речке, позагораем на солнышке, м? — старается отвлечь старшего омега. — Да… — кивает Ким, обнимая Чимина.       Тэхён весь ослаб, даже его руки дрожат, будто он поднимает их с большим трудом. Пак берёт холодные ладошки в свои, соединяет их и наклоняется, начиная дышать, чтобы согреть Кима. А старший улыбается, смотря на омегу. Тот всеми силами помочь хочет, хотя и человек. Он первый человек, которому такой как Тэхён не безразличен. Ким готов снова лить слёзы, но уже от счастья. У него появился такой замечательный друг. — Спасибо. — говорит Тэ, поднимая личико Чимина, уткнувшегося своим маленьким носиком в ладошки Тэхёна.       Он смотрит в ясные глаза, которые блестят, не то что у Кима. У него взгляд потухший, будто жизнь отняли. Тэхён наклоняется, целуя Чимина в щёку. А у Чимина от этого невинного и мимолётного касания мурашки по телу пробежали. То местечко теперь приятно теплит всё тело. Искренний маленький поцелуй. Щёки человека зарделись от смущения, но его улыбка успокаивала Тэхёна. Эти глаза должны блестеть, а губы растягиваться в самой красивой улыбке на свете.

***

      Тёмный переулок всегда пугает обычных людей, ведь в темноте может крыться что-то страшное. Ты идёшь и вдруг то самое выпрыгивает на тебя! Страшно? Возможно. Но Чон спокойно проходит по какой-то уличке деревни. Стояла глубокая ночь — любимое время суток вампиров. Ночью их глаза сияют так ярко, что издалека тебе кажется, будто это какой-то страшный зверь, монстр. И Хосоку это льстит. Он вампир, монстр, которым пугают детишек, чтобы те никуда не убегали ночью или уходили далеко от родителей.       Хосок вампир уже несколько тысяч лет. Он пережил столько войн и перестроек, он видел столько смертей, что давно потерял ценность жизни. Но он принял себя как вампира давно. Монстр? Пусть. Убийца? Хорошо. Он родился вампиром и всегда презирал людей. Те бояться даже шороха листьев, бояться неизвестностей. Кого Хосок может действительно уважать из людей, так это учёных. Эти люди готовы ради своих идеалов пожертвовать всем, лишь бы открыть что-то новое, что-то неизвестное ранее человеку. Они не бояться и идут вперёд, изучая даже самые страшные вещи. Наверное, благодаря таким людям их вид сможет продвинуться дальше.       Хосок тоже любит рисковать. Он любит играть с людьми. Помнится ему, как давным-давно была объявлена охота на вампиров в лесу. Группа обученных людей вторглась в лес, решая прочесать его, а Чон специально вышел к ним, путал следы и убегал. Убил парочку, выпил крови, а одного оставил в живых, пусть расскажет всё. И люди начали бояться, а их страх словно питал Хосока. Его вкус великолепен.       Ещё Хосоку нравятся дети. Те, кто ещё только начинают познавать мир. Им всё любопытно, у будто них отсутствует инстинкт страха. Чон один раз встретил нескольких подростков, а те, увидев клыки, лишь восторженно закричали, попросив Чона поиграть с ними. Святая простота. Но, признаться, вопреки всему, Хосок не любит кровь невинных душ. Она слишком сладкая для него. Те, кто уже погряз в грехе — вот его деликатес.       Вокруг появляется туман. Хосок лишь с ухмылкой смотрит и уверенно идёт дальше. Так тихо и это подозрительно. Неужели его, вампира, хотят напугать? Бред. Однако отчего-то становится не по себе. Будто что-то сковывает изнутри, заставляя испытать… Как это люди называют? Мурашки по коже? Именно они. Вот сейчас Чон напрягся. Но он не собирается останавливаться или убегать. Он вампир. Гордый вид.       Туман скапливается, а глаза Хосока слегка нервно бегают. Альфа первый раз испытывает это неприятное чувство. И ему оно очень не нравится.       Из-за переулков появились неизвестные. Сперва вампир подумал, что это люди, но, приглядевшись, увидел лишь фантомы, из которых исходила неприятная энергия. И вот огромная группа «теней» следует за Хосоком, но тот идёт и не оборачивается, пока не видит впереди таких же фантомов. Он останавливается, оглядываясь. А потом с довольной ухмылкой собирается убежать, желая поиграть в догонялки, но с лёгким ужасом замечает, что его ноги не двигаются. Да что там ноги, его тело словно парализовало. А этих «теней» становится всё больше, повылезали из каждого уголка и идут в сторону альфы. Чон пытается выбраться, но не выходит. А фантомы наступают, окружают Хосока, тянут к нему свои руки, от которых исходит неприятный телу жар. — Пустите! — кричит вампир, но даже не может шевельнуться. «Убийца» «Монстр» «Ты нас всех убил» «А мы убьём тебя!» «Мы тебя уничтожим!»       «Тени» захватывают альфу, не давая даже шанса отбиться от рук. Они будто в его голове. Это люди. Точнее их души. Они черны как уголь, безликие. И они забирают Хосока в свой Ад, приговаривая к суду.

***

      Хосок резко поднимается с постели, тяжело дыша. Он осматривается, понимая, что это был лишь кошмар. Никогда он не видел ничего подобного. Но почему они стали ему сниться именно сейчас?       Чон медленно поднимается с кровати, решая немного пройтись по улице, чтобы освежиться. Или даже просто подняться на крышу особняка, чтобы полюбоваться красотой ночи и звёзд, которые настолько малы по сравнению с чернотой неба. Так будет лучше.       Однако с пробуждением то самое чувство не пропало. Теперь кажется, будто его тень — его личный враг.

***

      Тело, которому столько уже лет, но оно всё также молодо, будто альфе всё ещё 27, как было в тот день, когда он свою душу продал дьяволу. Он хотел силы, хотел могущества, хотел бессмертия. И вот сейчас он лежит в фарфоровой ванне, которая наполнена кровью его жертв — невинные служители храма, которые пытаются спастись от участи в руках Бога. Но Бог к ним не спуститься, а вот Дьявол из самых чертогов Ада поднимется, чтобы забрать незатронутые души себе. Рука водит по кровавой воде, подносит к губам и слизывает кровь с с бледной кожи. Сладкая кровь, которая дурманит, как омежья течка. Даже лучше. — Господин Хван, когда мы будем действовать? — спрашивает верный слуга, наблюдая за своим хозяином. — Скоро… Очень скоро. Мой братец познает боль. Он не должен был появляться на свет. И, тем более, перерождаться. — ухмыляется вампир. — Такой как он — позор всех вампиров! Ничтожество! Он и человеком был ничтожным! Но отец его любил! — рычит альфа, ударяя по «воде» кулаком. — Вы убьёте его, мой господин. — О нет… Теперь я хочу его унижения! Или смерти? Придумаю, у меня будет много времени. — ухмыляется Хван, после чего с головой ныряет в свою кровавую ванну.       Скоро мы встретимся, братец.