Белый Рыцарь

- Тяни зигу давай. Да не стой ты как памятник, представь как тебе тяжело так стоять. Так, рука наливается тяжестью, чуть-чуть подрагивает, рука устала и... падает. Вот, уже лучше. ...       Уже как неделю доспеха не снимал. Мой мальчишеский образ объявили в розыск, так что как-то так. И это даже удобно. По ощущениям дискомфорта нет.       Главного учредителя арены по имени Самюэль Мюррей нашел быстро. Хоть бизнес нелегален, но похоже реально никак не преследуется полицией. Мужик кстати интересный, внешне и по характеру очень похож на Алана Форда, вернее на его роли в двух фильмах, Большой Куш и еще одном, где он страдает копролалией. Не то чтобы тут имела место болезнь, но я очень быстро узнал кто я такой, откуда я вылез, и... другие особенности моей биографии, о которых сам даже не догадывался. Помимо прочего я оказался шлюхой - Сосать у меня будешь за пять баксов или учиться?       Страха передо мной у него не было, не смотря на то, что я пришел в образе ожившего доспеха. А что касается его поведения, то очень даже логично получилось. Пришел к нему "доспех" в виде просителя, не званный, без рекомендаций и имени. Если адекватный, в чужом доме - стерпит, гордый - уйдет, псих - то тут рядом несколько крупных парней для таких дежурит.       Поскольку деяний заслуживающих тешащих самолюбие пока не совершил, а бить за грубость и в чужом доме свои порядки не приучен, все стерпел. Спросил про работу, арену, возможность себя зарекомендовать. - Тренером тебе своего приятеля приглашу. Зовут нигера Папа Джо, хороших сучек воспитывает. И ты к нему со всем уважением. Взамен будешь на меня работать. Проверим заодно на что годен.       Работа оказалась не пыльной - на входе дверь подпирать. Вопрос времени и доверия, я это понимал. За эту неделю только один раз вызывали по делу, когда один из бойцов оказался человеком с уязвленным самолюбием и мозгами имбецила. Ему говорят проиграть на втором раунде, а он уже в первом оппонента инвалидом оставил.       Приехали мы к этому чемпиону на микроавтобусе и матюгами Самюэля, которому не нравилось то, что я не влажу в нормальное авто. Теперь я с его слов жирный, и таким останусь надолго. Но не обо мне речь. На встречу нам из трейлера вышел здоровенный детина не уступающий мне ростом. Тоже метра два с гаком. И если не считать шлема, то даже выше меня.       Состоялся короткий диалог, в котором Самюэль изложил расклад, как все выглядит с его стороны. Люди приходят шоу посмотреть, потому нужно каждому свои роли играть и не подводить друг друга, и тем более не калечить без надобности. Бугай ответил ему из серии - все вокруг идиоты, а я самый умный, честный, сильный. Если коротко, то самый сильный должен побеждать. Так правильно. И хоть этого мы тупые не понимаем, он все одно хочет свою награду. А если не дадут, то он придет и всем покажет. - Продемонстрируй, - рявкнул взбешенный Самюэль, непонятно к кому обращаясь, мне или ему.       Но все понятно отступили на безопасное расстояние, оставив нас двоих, что как бы намекало - относились слова к победителю.       Ну, что можно сказать о бойце, не простой мужик. Я не успел среагировать, как он нанес два резких удара мне в торс. И не тех ударов, которые толкают твое тело в неведомые дали, а настоящих, которые как выстрелы из боевого дробовика, отправляют в полет потроха и другие части тела. Однако, его удары странно гасились отсутствием моего тела внутри доспеха. То есть, значение кинетического импульса проходило доспех, а потом исчезало, как если бы в программировании функции по адресу не находилось.       А вот его рукам не поздоровилось, на них отчетливо была видна кровь и пара пальцев оказалась выгнута под неестественным углом.       И тут бою вроде и конец, но в какой-то миг мужик встрепенулся, кожа подернулась чернотой, особо явственно проступающей вокруг глаз и рта, сосуды в глазах вздулись и разом лопнули образовывая потеки кровавых слез. Не простой мужик. И что мне делать? Пользуясь заминкой, я просто схватил его за плечи и начал давить весом.       Мои кило триста по прикидкам - это не шутка, разорвать мою хватку у него тоже не получалось. Но он много раз валился вместе со мной в грязь, брыкался, и продолжалось все это безобразие более получаса, пока боец не выдохся и не встал на колени, придавливаемый моими руками. Под конец подошел явно недовольный Самюэль и сказал, что если бы бои были "честными", то драться тому пришлось бы с такими как я. А таких умных и сильных как он, у себя он больше видеть не хочет. Это если без матов.       Когда мы подошли к машине, он достал кошелек и протянул злосчастные пять долларов. - Это тебе за усердие и потраченное время. - Сказал он, явно намекая на то как я долго возился со своим противником.       Но дело даже не во времени было. Думаю если бы его с одного удара вырубить удалось или придушить сразу, это зрелище он тоже бы оценил по такой таксе. Тогда бы было слишком просто и пошло, тоже зрелище "на пять".       И тут я невольно показал ему свою "уличную магию". Взял. Пятерка исчезла в моих руках. В последнюю секунду я попытался замаскировать под "трюк с исчезновением" кистью руки. В латной перчатке получилось не очень, но с исчезновением довольно убедительно. Он задумчиво протянул еще одну пятерку, затем еще и еще. Пятерки закончились. Он достал двадцатку пристально наблюдая за моей рукой.       Подумал, хрюкнул одобрительно, протянул уже двести. За их исчезновением он уже не следил, развернувшись жестом указал остальным загружаться в машину.

***

      Так что как то вот так вот. Большую часть времени подпираю дверь у Самюэля и два раза в неделю беру уроки, работаю над имиджем и хореографией у Папы Джо в негритянском гетто. Кстати, тот не смотря на то, что действительно является сутенером, когда-то успешно выступал на арене. Подробностей я не знаю и спросить было не у кого. Ясно лишь, что давно было.       Он ушел на покой и по совместительству с основной работой по защите интересов прекрасного пола, вместе с одной своей престарелой сотрудницей, организовал благотворительную балетную школу для чернокожих девочек. От души, без всякого грязного подтекста. В этом плане местные доверяли ему очень. Более того, он у них чем-то вроде духовного лидера был. Вот такой непростой человек.       И делалось это не на пустом месте. Как я узнал, он, помимо прочего, с отличаем закончил консерваторию. Имеет опыт выступления в профессиональном балете. Уже это, с его цветом кожи удивительно. А так же закончил высшую школу изобразительных искусств, название которой я так и не запомнил.       Два раза в неделю, после шести, когда дети покидали занятия, многие из них уже хорошо меня знали и здоровались на улице, начинались мои страдания. Происходило это в добротном помещении, с хорошим полом и зеркалами. Именно тут было удобнее всего наблюдать за координацией своих движения и следить за правильностью выполнения поставленной задачи.       Сейчас к нам присоединился один из моих потенциальных оппонентов на арене, Лумумба по прозвищу "Дикий". Все это естественно псевдоним. В реальной жизни он не красил розовым распухшие от ботекса губы, не намазывал лицо гуталином для большей "черноты" и не разгуливал в юбке из банановых листьев. Для него все это было работой, благодаря которой он поддерживал многочисленную родню. - Папа Джо, - произнес он, наблюдая за нашей деятельностью с явно маленькой для его габаритов скамейки - это дело конечно нужное, но если он удары принимать не научится, я с ним на ринг не выйду. - Рано ему, - отрезал мой учитель. Он в своей странной манере доморощенного фокусника, подбежал к Лумумбе, замахав перед его лицом руками. Такое чувство, что он хотел в жестах показать "насколько рано еще". И так же резко, будто что-то тому доказав, вернулся ко мне.       Мой учитель, эм... боевого мастерства был колоритной фигурой. Тощий мужик, одет в ярко-фиолетовый полосатый костюм-тройку, к ней прилагался золотой жилет, явно из другого комплекта, гаитянскую рубашку с цветами. В руках он обычно вертел черную трость с набалдашником из маленького черепа, похожего на человеческий. И венчала все это великолепие шляпа-котелок, с головой дохлой птицы, подвязанной к ней розовой лентой. Помимо этого, примечательной чертой стал неизменный окурок сигары. Причем, я ни разу не видел, чтобы он раскуривал целую сигару. Это всегда был окурок, который он доставал из своей жилетки. Собирает ли он их, что ли?       Но мы говорим о наших тренировках. Как говорил Папа Джо: - Я не по вонючим Тибетам лазил, а на своей крови учился. И вот что скажу, бить врага нужно своей слабостью, страхом, отчаянием и злобой, а о силе никто знать не должен, до последнего решающего часа. Покажи мне свою усталость. Так, чтобы даже я, зная что ты консерва пустая, поверил в существование живого человека в ее нутре.       Идеи у папаши интересные, как ни посмотри. Убеди так врага, что тебя можно победить ванилью, потому как якобы на нее страшная аллергия, и в тебя на серьезных щах все ванильными палочками кидаться начнут. Или, хрен с ней с ванилью, воды боюсь, застываю как Железный Дровосек, пока меня маслом машинным не побрызгают и молитву Омниссии не зачитают, я выбываю из боя.       Идеи перебирали всякие, но сошлись на том, что достаточно просто "живого, но очень крепкого" отыгрывать, при этом, стараться соблюдать законы физики, нарушения которых за мной водились. Исключая редкие случаи, когда это происходит в сопровождение недюжего пафоса, превозмогания, то есть "выходы за рамки" оправданы. Тогда да, можно стоять, грудью отражая танковые выстрелы.       Это для сцены полезно и, как уже говорилось, в реальных стычках сослужит хорошую службу.       Осталось пояснить, почему я зигу тяну. Ну, это немного сложнее. Началось все с того, что я оказывается: конфедерат, куклсклановец, реднек, нацист, фашист, расист, эсесовец и прочее непотребство в одном флаконе. Почему так, совсем сложно ответить. Расскажу, только матери моей ни слова...

***

      Несколькими днями ранее:       Первый день знакомства с Папой Джо. Он сказал, что есть у него для меня гениальный проект. Идея образа такая, что просто шедевр. Спросил меня, могу ли я не подглядывать. Закрыть так сказать глаза, если это вообще возможно. Я попробовал, получилось отключить зрение. Согласился постоять с честно "закрытыми глазами", до команды "Открывай!". Но то что я увидел меня даже обидело.       Эмблема СС на груди, тем где было отведено место под герб, плащ стилизованный под флаг конфедерации, белый капюшон в виде колпака с прорезями для глаз … - Ах ты обезьяна черномазая… - невольно вырвалось у меня. - Восхитительно! Ты же мой персик! - тренер растрогался до слез. Совсем непоказушно вытер их с лица. - Идеально. Я сразу понял, это твое!       Мне он казался моложе. Но от порыва искренних эмоций, его броня треснула, тушь потекла, стал заметен и остальной макияж. Нет, не макияж, профессиональный грим старого актера, которому досталась роль молодого паука-попрыгунчика.       Открытие настолько сбивало меня с толку, что я забыл его ударить. А он, парой легких движений платком поправив свой образ, продолжал: - А теперь серьезно. Тебе ведь не деньги, а слава нужна, так? - Так. - Не стал вдаваться в подробности я. В действительности, легализация, известность, при которой документы становятся формальностью. И знакомства, при которых можно не только документы сделать, но и другие дела провернуть. Но пусть думает, что просто славы хочу. Чего еще хотеть тому, кто просто дух в доспехе. - Тщеславие, - согласно кивнул он. - Сомнительная цель в жизни, но допустим. Как ты себе это представляешь? - Все, все, все, я понял. Говорили уже. Не дурак, чтобы по десять раз напоминать. - Да? А ты мне напомни, глупому, старому и больному. - Людям не победы нужны, а зрелище. - Именно. Впрочем, тебя тут никто не держит. Иди, ищи пути более подходящие для твоей тонкой душевной организации. - Не знаю, - начал сдаваться я, - хотелось как человек-паук… - Никогда о таком не слышал.       Упс. Видимо он тут еще не появился. Или не успел конкретно так засветиться, чтобы до Миннеаполиса дошло. А может и не дошло бы никогда. В каждом городе своих фриков хватает, причем каждый норовит себя показать погромче. Коротко пересказал ему историю Паркера. Разумеется, не приплетая к рассказу его настоящее имя и место проживания. - Ты хочешь раскрутить свой бренд таким экстремальным путём? - О чем ты, Папа Джо? - спросил я. - О том, что этот твой паучок не за добрые дела прославился. Зуб даю, известность он получил за свой хулиганский способ передвижения по городу. И я не про остатки паутины, которые придется кому-то отчищать от небоскребов, а про ужас испытываемый жителями за него и свои жизни. В СМИ такой индивид станет фигурировать не иначе как хулиган и преступник. - Спайдермен достаточно ловкий и... - Допустим. Но люди об этом не знают. И помимо страха за этого канатоходца-экстремала, им страшно и за свои жизни. И если речь уж о тебе зашла, то этот страх будет более чем оправдан. - Да не собираюсь я прыгать над головами прохожих. Я про принцип... - Я что, дурак по твоему? Естественно мы не про сами прыжки с паутиной говорим. А про его главный метод сильного эмоционального воздействия на широкую аудиторию. То, благодаря чему он получил свою известность. И ты знаешь, может сработать. - Он ушел в себя, перерабатывая идею. На мгновение в его глазах зажглись лихорадочные огни. - Если твоя железная туша с прохожих шапки сбивать начнёт, слава обеспечена. Разумеется, будут и промахи. Влететь в толпу пешеходов на скорости в тысячу километров в час по дуге... Сколько ты весишь? Килограмм триста?       Он продолжал описывать кровавую фиерию, которая развернется с моим участием. Идут так люди по тротуару, дамочки с сумками, родители с детьми, велосипедисты, молодые влюбленные... И в следующее мгновение - образуется дорожка из кровавого фарша, со смертельно ранеными и забрызганными внутренностями людей по бокам. Будь я в своей живой ипостаси, меня бы наверное вырвало от описываемых им картин. Да, образ получился весьма примечательным, с претензией на широкую известность и славу. - Кстати, там будет больше не крови и мяса, а дерьма и жира. Это я тебе по опыту говорю. И назовем тебя Молот Судьбы. В кого прилетит - тут от удачи зависит... - Все, хватит. Хорошими делами прославиться нельзя. Я понял уже. Но неужели совсем нет других вариантов? - А какие еще могут быть варианты? Такие как ты, либо мафии прислуживают, либо правительству. В обоих случаях в качестве пушечного мяса. Можно к денежным мешкам пристроиться, как Железный Человек у Тони Старка. Будешь "символом компании", но для этого снова известность нужна и немалая доля удачи. Но даже тут ты будешь на вторых ролях, без прав и свобод пахать на продвижение имени компании и нанимателя. Напомни, Железный хоть раз вякнул что-то отличное от позиции Старка? Нет! Делай выводы, нужно ли тебе это рабство. - М-м-мда. - Только и промелькнула в голове мысль раскрытия личины этого индивида. Но какой в этом смысл? Старку похрен... - Три варианта. Первый, тебя насильно к делу пристроят. Не считай себя неуязвимым, при желании найдут слабости и ошейник по размеру. Второй вариант, если сильно повезет, беспрепятственно гуляешь по Штатам в качестве бледного ноу-нейма, которым ты сейчас и являешься. Гуляешь в наивной надежде, что лет через сто или пятьдесят тебе повезет еще больше, и ты сможешь хорошо себя зарекомендовать в каком-то глобальном движняке. - Все это, худо-бедно я и сам понимаю. Нужно создать имидж изначально и начать его раскручивать, а не ждать, когда он сам собой образуется. Но мне не нравится этот образ. - А он и не должен кому-то нравится. И поверь, этот образ настоящее произведение искусства, с неплохим заделом на будущее и дальнейшую карьеру. - Мы не настолько дружны, чтобы я тебе на слово верил. Пока все что я вижу, это то, что ты меня всякой дешевой мерзостью облепил. И почему-то ты уверен, что я в этом на публику выйду. А еще непонятно, при чем тут старый флаг Конфедерации... какой-то бред. - Ох, ладно. Скажу по порядку, но коротко. Но если тебе и после этого окажется не по нраву, катись на все четыре стороны. Больше тобой заниматься не буду. - Жги. - 1865 год, - конфедераты проигрывают войну. Победившая сторона втаптывает в грязь оппонентов темой рабства и всем что с ним связано. Начало двадцатого столетия, - угроза возникновения социалистических движений среди "реднеков" и прочего второсортного отребья. Всех недовольных связывают с проигравшими некогда конфедератами. Согласись, уж лучше пусть с флагом конфедерации бегают, чем с красным, так?       Я молча кивнул. - Так вот, реднеки уже давно заглотили этот крючок и в ус не дуют. Бред получается, как те кто сами на правах раба живут, за это самое рабство выступают, размахивая этим флагом. Но отребье хавает и всем довольно. - Мне что с этого? - Аудитория, поклонники, последователи, слава в кратчайшие сроки... без необходимости размазывать своей тушей толпы прохожих по городским улицам. - Я такого не предлагал, это ты сам придумал... - Не перебивай и слушай. Лет тридцать назад отгремела вторая мировая. Закончилась она странно, будто они между собой что-то не поделили и передрались. - Гидра? - Да, что-то такое. Но суть в том, что на проигравших повесили расизм, нацизм и фашизм. - Это Зло, Папа Джо, самое настоящее, хуже некуда просто. Я не хочу в это лезть. - Зло познается в сравнении. Его не видит только тот, кому плевать на вырезанные племена, детей запертых в трюмах, вынужденных стоять неделями и ходить под себя, сверху на трупы братьев и сестер, только чтобы в конце пути сдохнуть от отравления на каком-нибудь химическом или сталелитейном заводе, тут на севере... - Его рассказ стремительно перешел на шепот, хотя создавалось впечатление, что он кричит. Сигара хрустнула в зубах, упав на пол. Внешность стала преображаться. Не так как в прошлый раз, а страшнее. Пальцы и конечности стали длиннее. На лице, через косметику стала проступать незамеченная мной ранее татуировка, в виде белого черепа на все лицо. Глаза больше не светились молодостью, они стали мутнеть, пока в какой-то миг не покрылись бельмами, а затем не стали похожи на буркала гнилой рыбы. Но он достал из желетки еще один окурок, зажег. Внезапно наваждение исчезло. Передо мной снова стоял этот чернокожий конферансье в сутенерском прикиде. Он продолжил так, как если недавнего приступа и не существовало: - Но что должно заинтересовать лично тебя, это то, что много сильных мира оттуда, - он ткнул указательным пальцем в сторону и плавно перевел его себе под ноги, - когда запахло жаренным, перебралось сюда. Это еще один плюс к аудитории. Кроме этого, в США трогать не станут. Напротив, ложь и гнилая натура этой страны заставит их встать на твою защиту. Никто не позволит так просто убрать такую яркую фигуру, только-только раскручиваемого бренда, с доски. - Я понял, США ты не любишь... - Как ты мог такое подумать? Люблю, по своему. В конце концов, тут я, можно сказать, родился, стал тем кто я есть. Я и Англию люблю. Оксфорд заканчивал одним из первых чернокожих. И хорошо знаком с их кораблестроением. Большой фанат нижних палуб и паровых котлов. - - Тебе уже говорили, просто так людей на арене калечить, это тебе кроме ста баксов за бой ничего не принесет. - Пяти, - поправил я. - Без образа никуда, - кивнул он. - И вне ринга, тебя ждет то же самое. - Может лучше под комми закосить? - Предложил я, помятую, что в общем то родился в СССР, воспитывался. У меня этот образ, даже карикатурный, такой антипатии не вызовет. - Ты что, совсем псих? - Прости, я... - Он смотрел на меня с такой укоризной и обидой, что мне стало не на шутку стыдно за свои слова. Как будто я предложил ему вот сейчас взять и, от нечего делать, пойти гуся изнасиловать. - Просто ты же сам понимаешь, насколько мне неприятно вот такого злодея играть. Что может быть хуже? - Злодеем можешь и не быть, но имидж... Есть этот гигантский мешок с вонючим жиром и дерьмом, осталось только объявить себя хозяином и можно приступить к производству мыла для бомонда. От тебя большего почти не требуется. Ты получишь желаемое и старика порадуешь. А если к стенке припрут, тема расизма и этот флаг действительно не совсем законные вещи, до суда дойдет, скажешь, что вообще не при делах и не расист не капли. Удивишься, сколько адвокатов за тебя впишутся. Совсем тяжко дело окажется, скажешь что ты еще и еврей. Они расистами и нацистами вообще быть не могут, никак по определению. - Так еще и евреем быть? - Так ведь ты что-то вроде голема, а где голем, там и равин неподалеку. Кстати, есть один знакомый, согласиться по ихнему что-то на тебе накалякать в интимном месте. - Он немного задумался и просветлел. - И легенда начинает складываться, еврейский голем с душой арийца, сбегает на на волю... Красота. Но если ты евреев так сильно чураешься... Чего нос воротил и целку из себя строил?       Промолчал. Не нашел что ответить. Никогда не думал об этом, но вроде как к евреям особой любви не испытывал никогда. Но смущало во всем не это. Меня не оставляло навязчивое чувство, что мной манипулируют самым поганым образом. "Не любишь гомосексуалистов - значит гомофоб, а раз гомофоб - значит сам гомик, давай тебя сейчас трахнем и проверим, порнавится тебе или нет. Или тебе слабо?" - Дверь или Сделка?       Я скептически посмотрел на протягиваемую им руку и не решился ее пожимать. Уж очень мне не понравилось то, как резко потемнело на улице и замигал свет в помещении. Мало ли какие последствия примет заключение "Сделки" с этим человеком. Жутко мне стало после метаморфоз его внешности. Того и гляди, нарушишь условия и переедешь в "затекстурье", к демонам на ПМЖ. А уходить... уходят куда-то, и этого "куда-то" у меня пока не наблюдалось. Держали бы на цепи, то понятно куда - на свободу. А так?       Если свое придумывать буду или захочу стать просто рыцарем без страха и упрека, то это путь Дона Кихота, старого осла, шизофреника воюющего против мельниц. У самого здравых идей пока нет, а потому... - Давай просто начнем делать по твоему, а там посмотрим как дело пойдет - я спрятал обе руки за спину и отступил на шаг. *** Так и начались наши занятия, по освоению балетного мастерства и киданию зиг. Что будет дальше - хрен его знает.