Белый Рыцарь

      Арена располагалась в заброшенном сборочном цеху. Вокруг много стельных элементов конструкций, назначение которых угадывалось слабо. Даже погрузчик, утонувший в рыжий от примеси ржавчины песок, был мной опознан не сразу, настолько он был изуродован вандалами и временем. Но я должен был признать, во всем этом была некоторая атмосфера, настраивало на нужный лад. Кто то даже навешал крюков на цепях, чтобы еще сгустить краски. То есть, все было так не из-за плохого ухода и бесхозяйственности, а для антуража.       Сама арена располагалась в подвальном уровне. Вот тут пыли уже не было. Там где сидели зрители в особенности. Кругом только чистые серые покрытия, скупое освещение, становящееся ближе к арене, закрытой стальной клеткой. Два лестницы на противоположных концах находились в тени.       Сейчас я вместе со Стиммерсом был не на ней, а наводил марафет, про себя вспоминал сценарий боя, готовился в общем. "Дикарь" Стиммерс занимался тем же, натирал уши какой-то химией, от чего те распухали и немного оттопыривались. Ну, и далее по списку, чтобы больше походить на негритянское клише из мультфильмов.       Но мы были не одни. Вместе с нами в раздевалке готовился к бою еще один... человек? Тяжелый резиновый или кожанный фартук на голое тело, лысый, уши обрезаны, плоское лицо без носа, широкий рот с неразличимыми губами, острые, местами сломанные зубы. Все тело покрывали шрамы поверх некогда обожженной кожи красноватого оттенка. Сейчас он наматывал на руки, через рот охватывая голову на затылке, ноги, колючую проволоку. Делал это с силой, так что плоть начинала кровоточить. - Кто этот псих?       Я решился задать вопрос, когда индивид скрылся в направлении "сцены". - Этот? Его зовут "Сайленс-Вайленс", настоящего не знаю. Работает на разогрев зрителей, иногда в начале боев, иногда его выпускают когда люди совсем заскучали. - Говорящее имя. Дай угадаю, на сцене он не разговорчивый? И я его напарника не вижу. - Выпускают его одного сразу против пяти обычных бойцов. Куш за то что его свалят довольно жирный. Желающие находятся всегда. Только вот валит людей он по настоящему. Сам действительно не орет, за него противники прекрасно справляются. И криков постепенно становится все меньше, меньше и меньше, пока не наступает тишина. Людей впечатляет. - Его побеждали. - Раз пять. Шрамы ты видел. Один раз на три года в больницу загремел.       Мой напарник закончил с ушами и принялся натирать себя черным кремом. - Жесть. Без обид, но мы с тобой в сравнении с ним клоуны какие-то. - Люди любят хорошие выступления, экзотику, кровь и уродов. Главное не лажануть. Было такое на моей памяти. Один в спарринге другому руку алебардой отрубил руку. Он неудачно ударил, по идее просто порез должен был нанести. "До первой крови", "Ой, ранка. Я все." - тут такого нет, бой должен был продолжаться до логического финала. Как минимум, один должен упасть без чувств, имея на то хороший повод. Отрубленная рука им не являлась, да и только начали они. Бой продолжался. - Да, потерять руку это такое себе... - Не в руке дело, а в том КАК они потом бились. Этот мазила боялся снова повторить свой "подвиг". Двигался медленнее, ударить не решался. Короче, публика это заметила и была недовольна. Пошли толпой возвращать ставки. Одного бы отшили, а с толпой сложнее. Сам Мюррей извинялся и был в бешенстве. Бойцам не только не заплатили, Мюррей их на бабки поставил. Получается боец инвалидом забесплатно стал, да еще должен остался. А все из-за жалостливости одного урода. - Неужели и так не понятно, что многие бои подставные? Люди не идиоты. - Это спорт. В нем все зрелищно должно быть. Половина верит, другая рада обманываться. Все делают ставки. Но никто не простит запоротого представления. - Вот теперь мне выходить страшновато. Спасибо.       Ну вот реально, покалечу невзначай и что тогда? Знакомых супер-докторов у меня под рукой нет, абилок восстанавливающих людям конечности - тоже. - Да ты не бойся. А твое дело - правильно удары принимать, кричать где нужно, чтобы никто не увидел, что мои удары тебе вообще ни по чем. Вести я буду, у меня опыт. Да и проще с тобой, бить могу в полную силу, куда и как захочу. Главное играть не забывай и не вздумай забирать молот, голыми руками тебя бить это такое... даже для виду. Боль стерплю, но играть сложнее. - Ладно. Я помню.       Мне было страшно. Боялся за выход, за представление, стыдно за свой и товарища внешний вид. Положа руку на сердце, хотелось просто сбежать. Но останавливало понимание, сколько народу я подведу разом.

***

      Первым на сцену спускался "Лумумба". Он делал это без дополнительных спецеффекотов. Достаточно было подсветки лестницы. В его руке был молот, вторая часть которого заканчивалась загнутым клювом. Скорее он походил на тяжелый грубо выкованный клевец. На поясе небольшой контейнер, стилизованный под флягу из продолговатой тыквы. Из одежды на нем были все те же банановые листья из синтетики, еле прикрывающие срам и небольшая косточка повязанная волосами на макушку. Об остальном благолепии уже говорилось. Опухшие уши и губы, черный грим, только кольца в нос не хватало для полноты картины. - Лумумба мату бадука! Жибада кияна! Буча тарррра!       Выходил без излишних изысков. Просто пучил глаза, бил себя в грудь и орал тарабарщину на несуществующем языке. На дворе у нас 1964 год, а не начало двадцатого столетия. Образ отчаянно устарел, но толпе нравилось. Почему - не мне судить. Для себя еще раз очень остро ощутил насколько я далек от этого мира, буквально из другой вселенной.       И вот, когда он вышел на середину, продолжая выкрикивать бессмысленный набор звуков, внезапно смолк, когда прозвучала нехитрая мелодия в другом конце зала. Мелодия повторилась громче и слева от входа, в темноте полыхнул огнем крест. Повторилась еще раз, еще громче, уже с басами, и справа полыхнул второй. На начале четвертого я вышибаю дверь, выпрыгиваю на лестницу, делаю вид что пою, холодея от мысли, что динамик встроенный внутрь доспеха сломается. Техника не подвела: This is your time to pay This is your judgment day We made a sacrifice And now we get to take your life ... We cut you with a knife We live in black and white You're just a parasite Now close your eyes and say good-night       Песню, как и подобает всякому попаданцу, спианерил и воспроизвел как мог у одного местного умельца за пятьсот долларов.       Не дожидаясь полного окончания песни, он заорал и бросился на меня. Его клевец черкнул острым концом по шлему, аккурат на последнем слове песни, высекая искры.       Но и я не стоял на месте. Сразу после удара отпрыгнул и восстанавливая равновесие помотал головой. Совершил резкое движение в сторону, а в место в котором я был ударил молот, разбивая напольное покрытие в крошево.       Дрались мы долго. И хоть я не уязвим для его ударов, кинетическая энергия которых немилосердно гасилась, заставляя меня проявлять чудеса актерского мастерства, Стиммерс сумел пять раз удачно зацепить меня клевцом и швырнуть меня через весь ринг.       Вскоре я тоже начал отвечать. Но это было не просто. Конечно условия у нас примерно одинаковы. У меня доспех, у него оружие. Но кулаками этого верткого гада попробуй достать.       Но вот, в один "удачный" момент он напарывается на мой кулак и сам падает. Получилось что так сильно ударил, что он несколько раз пытался подняться, а все стоял на четвереньках.       А затем, какая-то сука кидает мне прут арматуры. Все что мне пришло в голову, это пронзить грудную клетку своего товарища. Прибив его тело к каменному полу.       Он достает флягу, пытается глотнуть из нее. Но закашливается и глоток не получается. Он сплевывает кровь. А я видом смакующего каждое мгновение победителя, прошел круг с расставленными руками в триумфальном жесте, медленно иду в его направлении.       Зрители ликуют, лишь редкие голоса выкрикивают что-то неодобрительное и призывают Лумумбу встать.       И он нашел в себе силы. Встал, с проткнутой прутом грудью. Набрал в рот жидкости, бросил опустевшую флягу-тыкву на пол, выдохнул. В меня полетела струя пламени. Как зажег я даже разглядеть не успел.       В следующую секунду я бился по полу, орал нечеловеческим голосом, отчаянно пытаясь сбить пламя. А оно было крепким, как после напалма. Не просто спиртик какой. Прошла секунда, две, три, еще и я затих.       Все, бой закончен. Чтобы сохранить бойцов, меня быстро потушили и нас понесли в разных направлениях. А публика шумела: - Огонь? Так значит он уязвим к огню? - недоумевал кто-то из зрителей. - Конечно, - отвечали ему. - К огню все уязвимы. Это же, блядь, огонь. ***       После боя ко мне подошел "смертельно раненый", грудь которого была заклеена пластырем. Немного помолчали. -Знаешь, не мое это, - разорвал тишину я. - Наверное первый и последний бой. Я не из таких... - А из каких ты? - Спросил Стиммерс. - Есть люди, которые сидят в скотобойне, есть те кто проходит мимо. Кровь на руках у тех и у других. Скажу даже больше, там то же самое. - Всегда можно поехать куда и просто жить никому не мешая. - Можно. "Куда-то" - называлось оно Соединенные Штаты Америки. И было одно место затопленное водой, в городе служившим перевалочной базой таким переселенцам под названием Нью-Йорк. Его городские очень быстро в помойку превратили, помои, фекалии, трупы. Огромная выгребная яма разносила заразу. Власти решили засыпать и начать строительство. Но поднялись со всякой пакостью грунтовые воды и стало еще хуже. - И? К нам это каким боком? - Погодь. Мне хотелось бы, чтобы ты понял ситуацию. Много времени это не займет. Сделали из этой вонючей ямы отстойник для приезжающих католиков, не любили их очень. И наняли одного "патриота" по кличке Мясник, чтобы тот их в узде держал, периодически пуская кровь. Там творилось полное беззаконие, полиции нет, право сильного, воры и убийцы даже не скрывались. Стиль имели и громкие имена. То есть хороший такой филиал ада. Какое-то время это место тешило самолюбие сильных мира, а потом они устроили бунт и резню. Кучу негров и ирландцев, попутно стравливая одних с другими, под нож. - Хм. И? - И? Просто поверь моему опыту, с большой долей вероятности, ты переедешь из одной скотобойни в другую. Просто правила будут немного иные, насилие другую форму приобретет, но суть не поменяется. И там и там люди. Хотя, можно отшельником среди зверей....       Мда, и не сказать что он не прав, но окружающую обстановку буду менять кардинальным образом. Эти его завуалированные уговоры остаться казались жалким оправданием жизни в этом гетто. - Арена была в крови. Я несколько раз чуть пол не поцеловал. - Так нам ее безносый молчаливый друг подготавливал. - сказал напарник и перевел тему: - До последнего боялся, что ты этим прутом меня отхлестать решишь. - Ты уверен, что я правильно сделал? - Да. Удары арматурой хлесткие и болезненные, но к финалу бой это бы не подвело. А не взять и не использовать прут ты бы не смог, это бы порушило атмосферу. - Я мог бы треснуть пару раз тебя по голове или по шее. - Предложил я. - Какой ты добрый, - он вяло улыбнулся предложению, но не засмеялся. - У тебя все нормально, правильно проткнул? - Там сложно промахнуться. Половины легкого считай что и нет.       Мы долго болтали, шутили. Потом он упомянул о своих материальных проблемах. Родичей много, детей хочется лучше пристроить, а всех не получается. Простые вещи - учеба и лечение готовы были поглотить любую сумму. Не долго думая, я предложил ему деньги, из тех что просто по земле насобирал. - Вот нужно было тебе все портить? Я проблемами с тобой поделился, а не деньги клянчил. - Мне они не особо нужны, а тебе пригодятся. - Засунь ее себе... А знаешь, ты с этими деньгами к Папе Джо пойди. Если одобрит, с его рук возьму. Заодно отдашь со своих ему половину, и про треть причитающуюся Самюэлю не забудь. Ты им должен. Последнее сделай сейчас. - Ладно, сделаю. Мне деньги сейчас особо ни к чему.- произнес я и добавил. - Странные у вас заморочки. ***       Папа Джо вертел пачку банкнот в руках. Он уже получил свою долю перетянутую тесьмой и теперь вертел в руках те, что я хотел отдать Стиммерсу. - Так. Это приличная сумма, гораздо большая чем твоя часть. - Принюхался к деньгам. - Говно, пот, земля, сперма. У девочек или у уборщиц ты некоторую сумму позаимствовал. - Случайно. Я просто прошел мимо. - Действительно, в его бордель я впервой раз нашел. Вероятнее всего налипли, когда мимо подиума проходил.       Он, будто читая мои мысли, взял одну из банкнот, немного скомкал и бросил на пол. Стоило банкноте коснуться земли у моих ног, она исчезла. - Интересный фокус. Мне что-то такое Саммюэль про тебя рассказывал. Да, в салоне по полу ты не ползал. - Вслух кивнул своим мыслям он. - Допустим. Еще есть? - Нет, это все, кроме мелочи. - Добро, - он спрятал деньги в свой карман. - Но разговор все равно есть. Понимаешь в чем дело. Я разное повидал и многое понять могу. Грехи например. Бывает из любви человек женится, бывает бабу в подворотне насилует. В корне одно и то же чувственное намерение стоит, но второе грех, похоть. Но это понятно. А вот что понять не могу, это когда индивид трахает дохлого кота, из любви к животным разумеется. Это по мне как перебор, не грех уже, а какая-то мерзкая дрянь. - Какого хрена ты говоришь это в мой адрес. - Я не на шутку разозлился. Очень неприятно, когда без особого повода приписывают подобное. - Ты Стим-Бою, герою войны, человеку прошедшему Ад и сохранившему достоинство, милостыню пытался всучить, из своей "жалостливости" к нему. Это уже второй раз с тобой повторяется. Помнишь он тебе про прошлое рассказывал, как воевал с Капитаном. Он гордился детством, а ты вслух жалел его, сука. Убедить пытался, что все это было говном? - Я не думал, что это могло его зацепить. Что еще он сказал? - Ему не нужно ничего говорить. И вопрос не в нем, а в том, кто ты такой, чтобы питать к нему такие чувства? Белый, кто ты такой, чтобы смотреть на него настолько с высока? - Он нелегкий груз на себе тянет, сейчас держится и справляется. Ты же понимаешь, что подобное может его сломать? Дай ему раз-другой, так ведь он дальше работать как прежде не сможет. Пожизненно будешь для него пылесосом работать? Или в качестве содержанки возьмёшь? - Все, понял. Буду следить за словами и благотворительностью стану заниматься только через соответственные учреждения. - Зря иронизируешь. Такие организации тоже много зла принесли. Много племен исчезло именно из-за них, многих попрошаек воспитали. Та же срань. - Он встрепенулся и лицо его просветлело, вопреки сказанному. - Давай так поступим. Дам тебе... неделю, плюс-минус, чтобы ты подумал над своей ошибкой и моими словами. Потом приходи. - Ладно, договорились.       Сейчас ему перечить совсем не хотелось.       Он протянул мне руку, которую я пожал в знак примирения. В следующую секунду на улице потемнело. Лампочки в помещении разом лопнули.       Когда выходил из его клуба, земля под ногами расступилась и я упал.