Уроки орлиного языка

— Знаешь… тут такое дело, мне давно хотелось с тобой обсудить некоторые вещи. Ты же не против немножко поговорить прямо сейчас?       Они оба остановились в коридоре большой, но старой съёмной квартиры. Можно было заметить, что Зонтик несколько пригибается, чтобы их с Феликсом разница в росте казалась меньше. Его вопрос звучал несколько взволнованно и неловко; впрочем, в их ситуации это не вызывало удивления. — А, ну, хорошо. Тут есть какое-нибудь место, где можно присесть? У меня на самом деле, хоть я тут и бегаю, ощущение такое, как будто не проспал и минуты, прежде чем мы тут появились, — черв действительно казался сейчас малость сонным, да и само по себе перемещение из одного мира в другой ощущалось крайне непривычно. — Да, конечно. Мы ведь вместе с Куромаку уже выбрали комнату, где расположимся. И… там уже стоит что-то вроде дивана, так что да, пойдём.       Феликс прислушался было к тому, о чём говорили Фёдор, Куромаку и пиковые в другой комнате, но Зонтик аккуратно дотронулся до его плеча, и тот, чуть мотнув головой, первым зашёл в нужную комнату.       В ней действительно, как они уже узнали ранее, стоял небольшой диванчик, обивка и пружинные внутренности которого волей счастливого случая практически целыми дожили до этого дня. Оба клона опустились на него, и Феликс вопросительно поднял неровные брови, глядя на трефового. — Итак… — начал тот, комично прижав ладони друг к другу — меня правда волнует твоё состояние. На последнем проведённом съезде ты выглядел… очень неважно. У этого должны быть причины, так? Ну, и я действительно хотел бы узнать их. Если тебе не трудно о них рассказать, конечно. — В тот раз я не выспался. — Окей, я понимаю, но и у этого тоже должна быть есть своя причина. — В тот раз я не выспался, потому что там главред был… б… нет, ну, очень нехорошим. Я перед ним извиниться хотел. Думал слишком долго об этом. Самое обидное, что зря. Его, наверное, сейчас уже и нет. И правильно. — Не говори так. Я уверен, карточный мир сейчас в полном порядке, и все они адаптируются к жизни без нас. — Да, а то Франца жалко. — Я не знаю Франца, но уверен, что далеко не только его. Там ведь было очень много разных хороших людей, правда?       Феликс, смутившись своих предыдущих слов, поджал губы и коротко кивнул. — Тем не менее… Можешь рассказать поподробнее? Пожалуйста. Если тебе не трудно, разумеется. Я постараюсь помочь тебе разобраться в этом. Не знаю, насколько хорошо у меня получится, но хоть как-то облегчить твоё положение точно выйдет. — Облегчить моё положение только в моей же голове? — Ну да. Это тоже очень важно. Даже, может быть, в чём-то важнее. Итак, в Фелиции была газета, верно? — Ну, типа того. «Свободная газета Фелиции». — И… Чем так провинился её главред? — В газете обо мне писали плохие вещи. Но ведь нельзя вот так делать, нельзя нагнетать! Писать нужно только хорошее, чтобы в мире хорошего становилось больше! — лицо Феликса приобрело немного растерянное, но более оживлённое и даже одухотворённое выражение.       Зонтик хотел было ответить, но тут в коридоре послышались громкие, как будто бы специально настолько явные шаги. — Люди маленького роста хуй сосут легко и просто! — тут же раздалось из-за двери. — Вару! — неожиданно громко воскликнул червовый, тут же вскочив с места и решительно направившись к двери. — Постой, — раздалось из-за спины Феликса.       Тот замер на месте, после чего неловко повёл плечами. Обернулся на Зонтика, как будто всё ещё удивлённого яркостью его реакции. — Ладно, прости, — произнёс червовый, сам не уверенный, извиняется он перед Зонтиком, собой или Вселенной в целом, — мы продолжим? — Мне кажется, сейчас важнее будет поговорить как раз об… этом. — Но я ведь уже и так извинился. Что ещё нужно? — Всё немножко сложнее. То есть, я тогда заметил ещё кое-что. — И что это? — Ну, сразу скажу, я не пытаюсь никак оправдать Вару, он всё ещё очень нехороший человек. Но то, как он вёл себя на последнем съезде... да и в принципе всегда, теперь вызывает у меня всё более странные ощущения. Сам подумай, зачем он провоцирует, например, тебя? В чём смысл? — Он делает это, потому что плохой. — Я не думаю, что характеры людей работают вот так. Вы ведь его бьёте, а он по итогу хорошего ничего от этого не получает.       Феликс вдруг вскинул брови и шире раскрыл глаза, глядя куда-то мимо Зонтика и, видимо, обрабатывая только что полученную информацию. — Да, — продолжил тот, обнадёженно и чуть более спокойно посмотрев на Феликса, — и я придумал этому объяснение. — Какое? — червовый явно был в некотором замешательстве. — Возможно, ему просто требуется... внимание? Если бы он правда хотел причинить кому-то вред, сделал бы это напрямую. — Ему ведь просто не хватает силы?.. — неуверенно предположил Феликс. — Куромаку тоже не очень сильный, но это ему мало мешает. Может, он и умнее, но кинуть что-то относительно тяжёлое на расстояние метра не так уж и сложно. Не то чтобы я принижал способности Куромаку, но... блин, сбился с мысли. Прости, пожалуйста. В общем, дело в другом. — Так в чём, в конце-то концов? — Думаю, ему просто нужно внимание, и бить его в ответ, орать на него или угрожать расправой не совсем справедливо. Нет, он, конечно, всё ещё нехороший человек, но...       Зонтик взглянул снова на Феликса, что и помешало ему договорить. Тот выглядел абсолютно растерянным и, в свою очередь, смотрел куда-то вниз, на холодный и голый пол съёмной квартиры, ещё не прикрытый хоть каким-либо ковриком. — Что такое?.. — задал вопрос трефовый, понимая, что ответа, скорее всего, не получит. — Мне надо было самому понять. Или ты мог бы сказать раньше. Почему ты вообще не сказал это раньше? — перебил его Феликс. — Я сам это не так давно понял. И я не думал, что тебе это настолько важно. — Не думал, что мне важно, прав я или нет?! Хороший я или нет?! Да какой был бы вообще смысл, если бы для меня это не было настолько важно?!       Феликс резко встал с диванчика, отчего тот жалобно скрипнул. Он разочарованно и отчаянно взглянул на Зонтика, после чего, явно не найдя достаточно выразительных слов, так же резко развернулся и вышел из комнаты, проигнорировав попытку Зонтика удержать его за предплечье.       Трефовый валет растерянно смотрел, как часть диванчика, где сидел до этого Феликс, принимает прежнюю форму. В его голове появилась мысль о том, что, может быть, это даже и к лучшему. Ведь, в конце концов, если Феликс и Вару правда найдут общий язык, лучше будет им обоим. Эта идея несколько успокоила Зонтика. В конце концов, всё возможное для наставления Феликса на путь истинный он со своей стороны уже сделал.