Уроки орлиного языка

      Это было довольно… внезапно.       Только сейчас Вару осознал, что за те два года, которые все пытались строить государства, он почти не думал о свободе. Перестал вглядываться в вечную темноту в надежде увидеть там голубоватый всполох открывающегося портала, чем и до этого занимался мало. Не так уж и странно — в Варуленде всё же и без того было огромное количество вещей, способных вызвать опасно близкие к счастью ощущения. Свобода не казалась настолько необходимой.       Тем не менее, теперь суть была в другом. Перед ними, только что вывалившимися из этого самого портала, прямо как когда им было четырнадцать, снова стоял Фёдор, держа в руках уже немного потрёпаную временем колоду и неуверенно глядя на клонов.       Вару сразу подметил определённые изменения в их положении. Прежде всего, за эти четыре года (не считая визит Фёдора с генератором, проходивший в полуневесомости и полумраке) стала заметнее разница в росте с Фёдором. Если раньше она не превышала пяти-семи сантиметров, то теперь, особенно в случае с Пиком, доходила до чуть ли не полуметра. Это было как минимум забавно.       Внешностью изменения, в целом, и ограничивались. Сразу и не скажешь, что они провели четыре года в магической тюрьме, а Фёдор успел в самом крайнем случае закончить школу. — Ребята, — неловко начал Фёдор, обращаясь к клонам, — мне нужно всё объяснить. Понимаете, я не хотел никогда делать вам ничего плохого, просто мне тогда было четырнадцать и у меня правда не было возможности предоставить вам подходящие условия. Я уверен, вы в целом… хорошие парни, просто тогда так сложились обстоятельства. Надеюсь, вы тоже дадите мне второй шанс. В конце концов, квартиру, где мы сейчас находимся, я снял специально для вас. С учётом того, что вы сейчас навряд ли сможете зарабатывать, я также решился взять кредит. Все риски на мне — это очевидно, у вас ведь нет даже документов. Но я надеюсь, что вы, будучи действительно хорошими людьми, освоитесь здесь и отдадите мне деньги позже. Может звучать немного смешно, однако… да, вопрос всегда был только в деньгах.       Фёдор с надеждой уже чуть более уверенно оглядел всех присутствующих. Казалось, содержание этой речи целиком осознали меньше половины клонов. — Неужели нельзя было сразу сказать, что вопрос только в деньгах и нашем же, по твоему мнению, комфорте? Прямо предложить выйти тем, кому безнадёжное и потенциально вечное заключение менее «комфортно», чем какая угодно свобода? — раздался неожиданно спокойный и будто бы отстранённый голос Пика.       Вару довольно давно не слышал его говорящим о свободе. Даже забавно, насколько давно. Неужели в карточном мире они общались настолько редко? Кажется, да, как раз настолько. — Раньше… я не мог взять на себя такую ответственность, — сначала замялся, но в конце концов чуть ли не скороговоркой ответил Фёдор. — Тем не менее, это было давно, сейчас нас должны волновать совсем другие дела. К примеру, вам нужно будет каким-то образом найти работу, чтобы в конечном счёте вернуть мне деньги. Я признаю, что, скорее всего, был в той или иной мере виноват перед вами, так что готов пойти на некоторые уступки, но это не значит, что вы можете бесконечно откладывать уплату долга. В конце концов, я и сам просто студент, мне тоже нужны мои деньги. С учётом того, что всё будет отдано по итогу в уплату кредита, это довольно незначительные требования. — Действительно, довольно незначительные, — заметил Куромаку, осторожно опершись теперь на левую ногу и поправив пенсне на носу. — Однако какова твоя выгода от этого? — Отсутствие большей части груза вины за ограничение свободы восьми человек, в некоторой мере являющихся частью меня. Я уже говорил, но так, наверное, должно быть понятнее.        Фёдор выглядел несколько стеснённым холодным ответом их обоих. Наверное, ожидал всё же более позитивной реакции.        Впрочем, остальных, видимо, уже мало интересовали мотивы и интересы Фёдора: Феликс настойчиво решал вопрос того, кто и где должен будет жить в этой квартире, руководствуясь по большей части своими личными пожеланиями, но в то же время пытаясь не игнорировать мнение других клонов. За ним ходил Габриэль, наверняка очень помогая ему в этом нелёгком деле. Ромео сидел на подоконнике в кухне, дожидаясь, когда Феликс всё решит и не будет требовать у него снова перейти из одной комнаты в другую, и параллельно почти вслух рассуждал о том, каким именно образом теперь будет строить отношения с девушками. Данте полулежал на матрасе, расположенном на полу одной из комнат, и, по всей видимости, рефлексировал свой опыт почти что двух лет медитации в камне. Зонтик по возможности компактно сидел рядом с ним ради ощущения некоего постоянства и шёпотом рассуждал о том, что наверняка сейчас должно происходить в Зонтопии, иногда всё же давая Феликсу и Габриэлю в той или иной мере действенные советы по поводу оптимального размещения всех остальных.       В одной комнате же с Пиком, Куромаку и Фёдором в стороне стоял Вару, бездействие которого оправдывалось не столько самой его заинтересованностью в слышимом им разговоре, сколько равным желанием вступить сейчас в перепалку как с Феликсом, так и с Куромаку. По крайней мере, они оба сейчас вроде как выглядели чуть менее похожими на психопатов, чем на последнем съезде, так что это бы наверняка имело хоть какой-то смысл. Спровоцировать одновременно обоих, к несчастью, мешало кардинальное различие в теме их бесед. — Тем не менее, в финансовом и правовом плане это было для тебя невероятно невыгодно. И неужели у тебя уже есть какие-то связи, чтобы создать нам хотя бы приблизительно законные основания для жизни здесь? — вскоре прозвучал со стороны Куромаку ответ. — Достаточно претензий, — Пик почти перебил его своими словами. — Важнее то, что мы, в конце концов, на свободе. Неужели ты не готов признать, что это в наших интересах?       Вару несколько напрягся. Последнее, что мог он предположить в отношении Пика — вероятность какого-либо рода защиты действий Фёдора с его стороны. Честно сказать, Вару и сам готов был бы кинуть какое-либо едкое замечание в сторону того, что являлось ещё одним фактором, удерживающим его сейчас на этом самом месте. Нет, ход мыслей Пика был ему довольно-таки ясен — за всё то время, которое они провели в пустоте, Вару успел наслушаться от него разного рода рассуждений, так что теперь очень даже сносно понимал логику, которой тот руководствовался. Однако даже это не особо помогало уложить то же самое в своей голове и за несколько минут кардинально изменить своё отношение к Фёдору. Для того нужно было бы весьма резко сдвинуть его вправо по шкале от «сущая мразота, и убить мало» до «классный чувак, можно даже пообщаться на равных». Впрочем, имело смысл продолжить слушать их разговор. — Неужели ты не готов признать, что для твоей «свободы» помимо физического пребывания в реальном мире необходимы ещё и документы? Между прочим, нам надо на что-то жить и отдавать долг, а тем временем далеко не каждый работодатель согласится на работника, у которого отсутствует даже паспорт, — ещё увереннее и резче возразил Куромаку, глядя в это же время на Фёдора, а не на Пика, чтобы его взгляд не был направлен снизу вверх. — Я за выход из карточного мира, но только в случае предоставления нам подобающих условий. — С документами можно разобраться самостоятельно и позже. Сейчас эта проблема не так значительна, если сравнивать с самим фактом нашего освобождения, — ответил Пик раньше, чем успел ответить Фёдор, видимо, тоже собиравшийся это сделать. — Я не считаю эту проблему незначительной. В конце концов, эти риски, как и недостаточная осведомлённость некоторых из… — Куромаку! Ты же не против, если мы с тобой и Зонтиком вместе займём вторую большую комнату? — внезапно перебил трефа Феликс, только что зашедший к ним. — Ну, да ладно, мы уже всё решили! Спасибо! — кинул он напоследок, несколько скованно улыбнувшись Куромаку, и снова покинул комнату. — Не за что, — запоздало и осуждающе ответил тот. — Ну, так вы всё-таки рады, правда? — неловко заговорил Фёдор снова. — Рады, — уверенно ответил за всех остальных Пик. — И были бы рады ещё больше, если бы кое-кто не пытался отнять у нас возможность жить по-нормальному, прежде чем возвращать её как невероятно благородный подарок, — Вару в конце концов не сдержался от замечания, решив, что таковое всё же должно быть справедливости ради адресовано Фёдору. Всё же он, в отличие от Куромаку и Феликса, был обделён какого-либо рода замечаниями от Вару большую часть жизни. — Говоришь так, как будто сам собираешься «жить по-нормальному» — фыркнул Куромаку, отводя наконец взгляд от Фёдора и перемещая на стену за ним. — Говоришь так, как будто не меняешь свою позицию по поводу нашей свободы каждые пять секунд в те моменты, когда это становится особо важно. — Вару, ты же понимаешь, что буквально делаешь выводы на основе каких-то моих слов четырёхлетней давности, с которыми, между прочим, на тот момент соглашался сам? — Кажется, ты правда не совсем в курсе, что нормальные люди имеют свойство тоже иногда менять своё мнение? Какая жалость, я думал, ты поймёшь, что мои претензии, в отличие от твоих, относятся не к твоей позиции, которая иногда даже случайно оказывается правильной. Они относятся к общим свойствам твоей сучьей сущности, а в ней я за годы совместного существования особых изменений не увидел. — Между прочим, в данном контексте ты… — Вы, двое, пожалуйста, можете просто разойтись в разные стороны? У меня уже голова успела заболеть от вашей перепалки. Боюсь представить, как вы вообще жили там, в колоде, — полушутливо заметил Фёдор, отведя взгляд и осторожно тронув пальцами рукав пиджака Куромаку.       Тот, в свою очередь, кивнул и отошёл к ближайшей поверхности, пригодной для того, чтобы на неё сесть — одному из двух стульев, гордо возвышавшихся над всем остальным окружающим интерьером, состоящим преимущественно из эклектично приставленных друг к другу тумбочек разной степени обшарпанности и трёх матрасов, два из которых выглядели неожиданно новыми относительно остальной обстановки.       Оба пиковых же, не говоря друг другу ни слова, вместе проследовали к выходу из комнаты. Вару напоследок глянул через плечо на Куромаку, как будто подозревал его в чём-то, но, ничего не сказав, вышел тоже.       В этот момент Вару с ноткой сожаления вспомнил, что так ничего и не сказал Феликсу с момента последнего съезда, так что стоило бы попробовать снова проверить, настолько ли у него всё плохо, чтобы снова никак не отреагировать на подкол. Увидев, что дверь одной из комнат закрыта, а бубны переместились теперь на кухню, Вару сопоставил все факты и решил устроить небольшой момент истины. Для его организации он подошёл к этой двери ближе и с предвкушением триумфа сообщил находящимся за ней факт, который наверняка должен был оказаться нелицеприятной правдой и для Феликса, и заодно для наверняка начавших обсуждать теперь что-то без пиковых в другой комнате Куромаку и Фёдора: — Люди маленького роста хуй сосут легко и просто!       Из-за двери раздалось чуть приглушённое, но невероятно знакомое «Вару!», позволившее понять, что данный момент истины оставил на своей цели неизгладимое впечатление. Довольный только что оконченным действом, Вару подошёл к Пику, наблюдавшему за этим с порога третьей комнаты в этой квартире.        Комната несколько уступала по размеру первым двум, но здесь, по крайней мере, были относительно порядочного качества новый диван, занимающий достаточно много места и в то же время делающий комнату чуть менее пустой шкаф, а также матрас на полу — средней потрёпанности, но с претензией на пользу спине, заявленной на ярких и ещё не истёртых временем бирках.       Когда Вару оценил всё вышеописанное богатство и перевёл взгляд на Пика, тот заговорил: — И в чём был смысл того, что сейчас произошло? — В том, чтобы напомнить им о своём существовании и продемонстрировать свою доминирующую позицию в сравнении с ними. А что? — Ладно, делай, как знаешь, но особого смысла я в этом не вижу. — Ну да, первые шаги к мировому господству многим кажутся бессмысленными, тут ничего особенного нет, — невозмутимо ответил Вару, подняв брови и поправив очки.       Пик чуть усмехнулся. Не то чтобы он в принципе понимал шутки, но шутки, сказанные Вару, понимал в большинстве случаев. — К слову, насчёт мирового господства — не волнуешься по поводу происходящего сейчас в Варуленде? — А что волноваться-то? Теперь они, наверное, паникуют из-за того, что я у них пропал, и боятся, что их всех убьёт какая-нибудь хрень из-за стены. Скоро, они возможно, начнут снимать очки, после этого устроят нечто вроде государственного переворота и начнут меня ненавидеть. Убить уже точно не смогут, так что в остальном ничего особо печального я не вижу. Полагаю, всё восхитительно, — Вару закончил повествование осторожным полупадением на матрас, победно сцепив худые пальцы за шеей и заняв большую его часть. — Уверен? — спросил Пик, опустившись на диван. — Ага. А ты, значит, волнуешься за своих? — заметил Вару, сев рядом с ним. — Вроде того. Должны справиться, но мало ли. — Ты же говорил тогда по видеофону, что создал более-менее замкнутую и саможостаточную систему в плане их еды-воды, разве нет? — Ну, тут да, но я сейчас скорее про моральный аспект говорю. — А что там, правительства нет никакого помимо тебя, что ли? — Есть, конечно, — Пик с некоторым непониманием взглянул на собеседника. — Значит, заменят. Не вижу никакой проблемы. А со всем остальным у кого-то и хуже.       Считая, что сделал уже основной вывод, Вару откинулся на спинку дивана и забросил одну ногу на другую. — Кстати, — сменил он тему, — мне несколько неприятно, что Фёдор и Чёрная Шторка продолжили шушукаться одни. Не знаю, насколько это важная конкретно для нас тема, но сам факт того, что они обсуждают что-то наедине, раздражает. — Ты думаешь, они продолжили говорить без нас? — с сомнением в голосе переспросил Пик. — Не думаю. Уверен. Я видел, как Фёдор его за рукав дёрнул, чтобы тот не уходил, как будто наш ранее ушедший на четыре года за хлебом недо-батя ему предложение делать собирался. Плюс они как раз остались вдвоём в комнате, когда мы вышли. Понимаешь ли, они всего-то крысы ебаные. Если бы мы не ушли, Фёдор бы опять попытался нас выпроводить. Сослался бы на то, что якобы не хочет конфликтов между мной и Курвой. — Звучит… довольно логично, — сказал Пик, про себя похвалив внимательность Вару. — То-то же. — Нет, ты, конечно, делай, как хочешь, но мне точно надо ещё раз к ним зайти, — после пары секунд раздумий он встал с дивана и по-обычному быстрым шагом покинул комнату. — Ну, ладно, удачи, надеюсь, они не прогрызут тебе обувь, — чуть растерянно ответил Вару, оставшись в комнате один.