первый день весны

Воздух пропитался пылью, сыростью и страхом. То, как дрожало тело под ногами, заставляло потрошителя улыбаться. Сквозняк гулял по подвалу, заставляя тело покрываться муражками. Все-таки здесь даже находиться неприятно. – Скажи мне хоть одну причину, почему я не должен убивать тебя? – бита в руках Чимина была сильно сжата, а лежачий мужчина лишь тихо всхлипывал от беспомощности. – У меня дети, господин... – тихо прошептал тот в ответ, на что Чимин захохотал в голос. – Дети, блять? От тебя? Им только посочувствовать можно. Чимин поднял биту и внезапно осознал, что буквально выбивает информацию из мужчины, но делает это лишь в развлекательных целях. Ему неинтересно, что скажет какой-то червяк: потом он найдет другого информатора и начнет развлекаться уже с ним. В глубине души он надеется, что этот мужчина не заговорит. – Убивай уже, – процедил сквозь зубы некий Джун Со. Все мечты вылетели вместе с ударом биты о голову, а надежда раскололась так же, как и его череп. Чимин правда рад, что этот человек наконец мертв. Маска неприятно липла к лицу, мешая свободно дышать. Маска злобного белого кролика была его любимой. По бокам был бело-серый искуственный мех, вместо глаз – дырки, чтобы Чимин видел страдающих. Аксессуаром служил узор в виде нарисованной крови из глаз. Это правда была кровь первого убитого им человека, покрытая лаком, чтоб не стереться. – Развлекаешься? – раздался голос сзади. Обернувшись, он увидел Чонгука. – Я уже закончил. – Он снял маску и, закинув биту на плечо, пошел к выходу. В помещении теперь витал запах крови, мокрого асфальта и смерти. Этот запах, словно клеймо на всю жизнь, проник под кожу парня, который медленно поднимался по лестнице. – У меня сегодня первое выступление перед учителями, и если я провалюсь, то скорее Юнги убьет меня, чем я его, – он хмыкнул, а Чонгук тихо захихикал в ответ, поднимаясь вслед за ним. Чимин уже три месяца стабильно ходит в компанию, выполняя все задания превосходно, и, честно говоря, ему даже нравится. Ему нравится танцевать по 4 часа подряд, не переставая: это отлично снимало весь стресс. В такие моменты голова абсолютно пустая, а агрессия накрывает все реже. Но убивать людей он не разлюбил. – Надо понять, как сделать так, чтоб ты сблизился с ним, зайчик. – Чонгук перепрыгнул несколько ступенек и открыл дверь, пропуская друга. *** – Тэхен как-то проболтался, что любит панкейки. Я думаю – приготовлю ему? – начал рассуждать Чимин, выходя из душа. Он вытирал одной рукой волосы полотенцем, слегка хмурясь, и смотрел в пол, пока заходил в кабинет Гук-и. – И что же ты предлагаешь? Просто прийти к нему домой и приготовить? – Чонгук сидел за офисным столом и что-то быстро печатал, стараясь не отвлекаться. Он много работал в последнее время. Тени от мешков под глазами падали на бледное, скорее болезненное, лицо. Он чаще стал выпивать, что помогало хоть немного подремать, и, смотря на это, Чимин часто говорил ему валить спать хотя бы на несколько часов. – Ну да? С утра прийти и приготовить, почему нет? Отличный завтрак, все такое? – с этими словами он повесил полотенце на крючок, улыбаясь. – Господи, ладно... Надеюсь, после этого ты останешься живым, – протароторил Чонгук, закрывая ноутбук. *** Юнги все чаще начал пропадать в офисе, пока Тэхен ездил по городу доделывать дела. Тучи мрачно скользили по небу, так и показывая, что на Сеул скоро прольется дождь, размывая все пятна крови во многих участках города. Обчистка улиц не прошла мимо главных людей города, поэтому сегодня он хотел наконец забрать Чимина из компании и похвалить его за хорошие успехи. Темнота немного душила его, своими темными ладонями хватаясь за шею мужчины. Он правда старался отвлекаться от всего этого, но судьба распорядилась иначе. Гром слишком близко загремел, отчетливо вызывая страх в груди. – Ты правда считаешь, что Чимину есть дело до тебя? – послышался голос с другого конца кабинета. Силуэт не выходил, но и не уходил, а облокотился о шкаф и смотрел. Юнги чувствовал этот взгляд на себе, пока вытирал капли пота со лба. – Мне тоже нет до него дела, – ответил мужчина, сглатывая. Молния вовремя засверкала, лучами осветляя комнату. Силуэт уже не стоял вдали, он приблизился и был уже около стола, за которым работал Юнги. Страх съедал его маленькими кусочками, тщательно прожевывая и шумно сглатывая. Он не спешил, в полной мере лакомясь происходящим. – Но ты скучаешь по моему брату, не так ли? – тень захохотала, подходя к окну, в котором открывался весь город. Юнги часто смотрел туда часами, когда собирался сдаться, и каждый раз мысль о том, что это все принадлежало ему, останавливала его. Молния снова засверкала, отчеливо показывая изгибы тела силуэта, его лицо и эмоции. Парень плакал, а злость на его лице устрашала. – Я не скучаю по нему, Хосок... – прошептал Юнги, чуть ли не задыхаясь. Он все это время старался глотнуть воздуха, старался зажмуриться и резко открыть глаза, чтобы его умерший возлюбленный пропал с виду, но ничего не выходило, а паника вместе со страхом продолжали есть его изнутри, выворачивая все внутренности наизнанку. – Я не виделся с ним месяц, полностью утопая в работе, старался отвязаться от него... – продолжал он, уже начиная плакать. Его трясло, а кровь словно застыла на месте, прекратив течь по венам. – Но ты сегодня собрался все это исправить. Решил меня все-таки оставить, забыть? – Хосок улыбался сквозь слезы, и только сейчас сквозь пучину слез Юнги заметил снова дыру в его сердце, из которой текла красная жидкость: кровь. Она капала на белый ковер, окрашивая его своебразными пятнами, и Хосок начал подходить к Юнги, явно не собираясь уходить. – Ты его убьешь так же, как и меня, Хен. Вспышка резко ослепила Юнги. Он сильно зажмурился, а звуки теперь слышал словно через вакуум. Свет Чимин включил слишком резко, а зашел в кабинет быстро. Он не сразу заметил состояние человека, но как только закрыл дверь и обернулся, испуг на его лице отразился моментально. – Хен? Ты в порядке? – начал парень, медленно подходя к нему. Юнги был весь мокрый от пота и слез. Его трясло, и единственное, что он мог, это крепко держать угол стола, не отпуская. – Таблетки... в шкафу... – он поднял ладонь, показывая на полку в шкафу, куда мигом полетел Чимин, достав единственную пачку таблеток. Он быстро взял воды с мини-холодильника и помог Юнги выпить таблетку. Взяв мужчину и закинув его руку себе на плечо, Чимин с легкостью помог ему добраться до дивана, чтобы тот лег. – Я в порядке... такое бывает, когда перерабатываешь... – начал Мин, уже выравнивая свое дыхание. Он все еще был весь мокрый, но глаза отчетливо разглядели Чимина, а паника и страх отступили. – Тебе бы отдохнуть немного, хен, – без сарказма ответил Чимин, уже наливая себе коньяк Юнги. – А че ты вообще тут забыл? – Юнги резко сел, от чего мгновенно закружилась голова. Он немного провел ладонью по волосам, рассматривая парня в кабинете. – Я тебе, блять, жизнь спас, а ты даже спасибо не говоришь, – Чимин сел на стульчик, а ноги закинул на рабочий стол Мина. – Я не просил. – Он поправил пиджак, наконец дыша полной грудью. Перед глазами все еще мелькал силуэт Хосока. – О, это же я сам понял, где лежат таблетки, без твоей помощи. Я как эта... Ванга из Болгарии, – он хихикнул, делая большие глотки коньяка. – Я сегодня выступил перед преподавателями: меня похвалили и уже добавляют к урокам танца уроки вокала, – начал делиться Чимин, повернувшись уже к городу. Странно сидеть на месте, которое ему не принадлежит. – Я знаю, мне уже все доложили. И ты молодец. – Юнги встал и налил себе того же коньяка, сразу выпил его залпом. Горечь неприятно обожгла язык, а резкое тепло, наоборот, приятно обволокло изнутри. – И всё? А где «ОМойЛюбимыйЧиминТыТакойКлассный»? – последнее словосочитание он произнёс быстро, широко улыбаясь. - «ОМойЛюбимыйЧиминТыТакойКлассный», съебись с моего места, мне нужно работать. – Он слегка потрепал плечо Чимина, демонстрируя, что надо уйти, но тот выпятил губу и остался на месте. – Твой Чимини очень хочет награду, – продолжал он, облизывая нижнюю губу. Он умолчал о том, что последний секс у него был в ванной с собственным врагом, умолчал, что у него больше ни на кого не встаёт, и старался не думать, что все, о чем он мечтал, это о ружье в его заднице. – Правда что ли? Я награжу, как только... – начал он, но его перебили. – Как только ты перестанешь страдать хуйней, мистер Мин, – продолжил уже Тэхен, который резко открыл дверь, а затем захлопнул, расслабляя галстук. Он решил последнюю на сегодня проблему, а вот то, что тут делает Чимин, он даже знать не хотел. – Я не страдаю хуйней! Я выполняю свою часть работы! И вообще, съеби уже, – он толкнул плечо так, что Чимин чуть не плюхнулся на пол, но тот вовремя встал на ноги и уселся на стол, немного широко расставив ноги. – Ты вчера весь день играл в пасьянс, тупица, – снова начал Тэхен, закуривая. День у него начался не очень, а тупые подчиненные только натягивали нервы парня. – О, так ты у нас интеллектуал? – хихикал Чимин, подливая алкогольный напиток себе в бокал. – Еще какой! Сегодня утром, когда я приехал его забрать, он сушил волосы феном и слишком близко поднес эту штуковину к коже головы – тем самым обжёгся. Угадай, кто потом мазал голову кремом? – Юнги старался не обращать на них внимание, но звонкий смех Чимина явно заставил его улыбнуться. Тэхен, рассказывая все это, мило улыбался, прощаясь со стрессом за день. – Я не знал, что можно обжечься феном, ясно?! – вскрикнул он, делая вид, что обижается. – Да ладно, я никому не расскажу, – сквозь смех проговорил Чимин, стараясь заглушить его в бокале коньяка. – Ты, пьяница чертова, харе мой коньяк выпивать, он не двести тысяч вон стоит, – парень злобно посмотрел на Чимина и стал отбирать бокал, намереваясь начать драку за алкоголь. – Да кто тут пьяница! Это ты у нас сутками упиваешься! – кричал Чимин, все никак не отдавая свой бокал. Юнги резко остановился, схватил бутылку и сел на место, выпивая с горла. – Какие вы чудики! Пиздуйте домой уже, – сказал Тэхен и потушил окурок о пепельницу. Есть два правила для Юнги от Тэхена, и они следующие: 1) когда Тэхен болеет – это значит, что он сутками будет звонить ему и жаловаться на то, что сдохнет от температуры 37.1; 2) когда Тэхен говорит идти домой – он идет домой. Поэтому сейчас он резко встал, начав собирать свои вещи в сумку и прощаться с друзьями. – Эй! А как же я? Подвези меня до дома, – начал Чимин, спрыгивая со стола. – Я вожу домой только шлюх, – ответил Юнги, но тут же об этом пожелел. – Ты, блять, меня шлюхой назвал?! – вскрикнул Тэхен, собираясь пульнуть ручку в Юнги, но тот быстро спохватился: – Поправочка: шлюх и Тэхена. – Юнги открыл дверь, уже намереваясь уходить. – Ничем друг от друга не отличаются, да? – хихикал Чимин сзади, прикусывая нижнюю губу. – Совершенно верно, – согласился мужчина, на что услышал громкое «Эй!», прежде чем за спиной захлопнулась дверь. *** – Я боюсь спать один сегодня, – произнёс Юнги, смотря на дорогу. Огни города освещали путь, а легкий ветерок играл с и без того спутанными волосами. Открытое окно позволяло вдохнуть полной грудью перед тем, как Чимин начнет расспрашивать его о том, почему он не может спать, что произошло – и все в таком духе. Эти вопросы задавал и Тэхен, а единственное, что он мог ответить – «Хосок». Но, поглядывая на Чимина, он видел лишь слегка нахмуренное лицо. – Хорошо. Мне все равно только к четырем нужно быть в компании, – просто ответил парень, тоже открывая окно. Юнги разглядывал парня, который слегка высунул руку, уже улыбаясь. Теперь он был таким расслабленным, полностью доверив свою жизнь судьбе. Краска вымылась, из-за чего розовый цвет лишь промежутками поблескивал на волосах, которые трепались на ветру. Его легкая улыбка освещала не хуже огней города, а носик слегка дергался от слишком быстрого ветра. – Утром меня уже не будет, не беспокойся, – Юнги с трудом отвел взгляд снова на дорогу, закуривая. Он правда не понимал, почему не мог забыть парня, почему не мог отказаться от него. Все это непонимание снова тяжелым грузом начало давить на грудь. А может, это едкий дым. – Ты не нарушешь мое личное пространство, если останешься настолько, насколько тебе будет нужно. В любом случае, я вижу, что что-то происходит, но это ведь не мое дело, так? – Чимин пожал плечами, сжимая губы в тонкую линию. – Верно. Ты чересчур дружелюбен ко мне сегодня, – он хмыкнул, выпустив дым в сторону парня и снова уставившись на него. – За дорогой следи, придурок. У меня просто хорошее настроение сегодня, – он не врал. Он хорошо выступил перед учителями, злость не брала над ним верх почти весь день, а сейчас ему просто было приятно чувствовать Юнги рядом. Он правда не хотел думать, почему он это ощущал, не хотел понимать, почему конкретно в эту минуту ему не хотелось пустить пулю в парня за рулем. Они доехали в тишине, молча поднялись в квартиру Чимина, и лишь когда Пак начал собирать вещи в душ, Юнги тихо хихикнул, выдавая: – Дверь закрой. Чимин покрылся румянцем, но улыбнулся в ответ: – Боишься не устоять перед такой попкой? Взяв полотенце из шкафа, он отправился в душ, все-таки закрыв дверь. *** Юнги разлепил глаза, почувствовав сухость во рту. Спали они, конечно же, раздельно, но само присутствие Чимина давало безопасность от галлюцинаций. Запах, который он ни с чем не спутает, врезался в ноздри. Быстро вскочив на ноги и зайдя на кухню, он обнаружил, что Чимин печет панкейки. Те самые пакейки по рецепту Хосока, которые он так любил. Сердце неприятно екнуло, но Чимин словно его не замечал. Он напевал себе под нос какую-то песню, слегка шевеля бедрами. На нем была длинная белая футболка и боксеры, но все было прикрыто белой тканью. Когда же он повернулся, то увидел Юнги и слегка вскрикнул, прислоняя ладонь к своей груди. – Ты чего, блять, так пугаешь с утра, придурок? – злобно процедил Чимин, уже заваривая чай им обоим. – Я услышал запах... – просто сказал он, усаживаясь за стол. – О, голодный? Угощайся, я нам сделал завтрак, – Чимин уселся напротив, наконец приступив к поеданию лакомства с вишневым джемом, а вот Юнги не торопился. Он боялся пробовать, боялся окунуться в воспоминания, боялся увидеть перед собой Хосока. Страх снова стоял рядом, поглаживая его плечи, а паника уселась к нему на колени, сильно давя на грудь. – Хен? Поешь, пожалуйста, – начал Чимин, но, когда увидел одинокую слезу на щеке Юнги, обеспокоено пробежался взглядом по его лицу. – Я... я не могу, это слишком для меня, – ответил он, сдаваясь травме, что так хотела надеть на него оковы. Страх уже бил по голове: она словно была готова расколоться на части. Паника же когтями водила по грудной клетке, выбивая последний кислород парня. – Я с тобой. Это мои панкейки, не... его, Юнги, – строго произнес Чимин, вставая, и сел уже на его колени. Страх и паника словно развеялись, оставляя на своём месте лишь неприятный осадок. Чимин спокойно поглаживал Юнги по волосам, развеивая касания страха. Тяжесть тела на коленях была приятна. – Не его... – шептал он скорее себе, нежели парню. – Ты прав. Не его, а мои. Сделанные моими руками, – повторял Чимин, взяв в руки панкейк и поднеся ко рту мужчины, – давай, укуси, – просто произнес он и, увидев, как Юнги сделал то, о чем его попросили, счастливо улыбнулся. – Вкусно, правда? – облизнулся он, кусая уже сам. – Вкусно, Чимини... – облизнувшись, он уткнулся в плечо парня и вздохнул. Это навсегда останется их тайной. Останется тайной от Чимина то, что он – спасение Юнги. Тайной от Юнги – то, что он становится другом, а не врагом для Чимина. Тайна, что им приятно быть просто вдвоем.