Сокрушающее отречение

1 неделя до Нового года. За окном дешевого земного бара в вечернем полумраке, освещаемом беспорядочно навешанными предновогодними гирляндами, снова густо кружились снежинки. Красивые, аккуратные и чистые, противоположность тому помещению, в котором сейчас Отелло с шумом поставил на стол кружку вспененного пива, чуть расфокусированным взглядом смотря на своего спутника. И масляно улыбнувшись. Черт!… Несравненен, как всегда! Шелковистые, заколотые на одну сторону серебристые волосы струились по элегантному серому пиджаку, под которым был плотно застегнутый жилет и белая рубашка, а рука в черной перчатке изящно и монотонно поглаживала ручку своей кружки, вызывая у Отелло исключительно неприличные ассоциации. Он во все глаза пялился на это, выраженно сглотнув, после чего поспешно отпил пива, выпрямившись на стуле и стараясь не уплывать еще сильнее. Надо взять себя в руки – это уж совсем позор, что его так уносит с какого-то пива. Просто когда сегодня с утра Седовласка пригласил его в земной паб, он не мог успокоиться весь день. На самом деле это не было чем-то необычным – у них была традиция встречаться в подобных местах, чтобы отдохнуть от Департамента; но почему-то сегодня Отелло не мог побороть надежду, что это не просто обычные посиделки двух коллег. Было что-то нетипичное в поведении Седовласки, с его гуляющей на губах мягкой усмешкой и загадочным взглядом. - Ммм… Зачем было так наряжаться ради этого плешивого цирка, Сереб..ристый? – Отелло приложил руку к горлу, справившись с икотой, и осматриваясь. Посетителей вечером в пятницу было довольно много. Так как посещали они всегда только такие ширпотребные заведения, то к подобной неформальной аудитории он был привычен. Мужики-труженики низкого достатка, желающие отдохнуть после рабочей недели, женщины в свободной одежде и с неубранными волосами, некоторые со слащавыми взглядами цепляющиеся за тех, кто по их мнению обладал хоть какими-то лишними деньгами. Вокруг слышался пьяный гомон, звон стаканов, в тусклом освещении густой пеленой висел дым сигарет, запах дешевого парфюма и пота, бармен меланхолично протирал грязные стаканы такой же грязной тряпкой. Да, Отелло был привычен, но ни за что не пошел бы сюда без Седовласки. Потому что прекрасно знал – все это быдло-стадо не просто хочет забыться и отдохнуть. Дойдя до определенной кондиции, они еще и с удовольствием сорвут на ком-нибудь подходящем всю злость на свою убогую жизнь. - Ну конечно же я наряжаюсь не ради него, напарничек, - ухмыльнулся тот, блеснув острым клычком. А Отелло снова обмяк на стуле, усмехаясь в ответ. Как бы пьян он ни был, он отлично понимал, что тот с ним творит. И что подобные фразочки не могут быть флиртом, как бы ему этого ни хотелось. Седовласка очень четко и профессионально следовал – то ли подсознательно, то ли осознанно – психологической тактике «эмоциональных качелей». Отелло только начинал изучать эту науку, но тут и не надо было быть асом. Это был самый действенный из всех извращенных способов привязать человека. Смысл был в том, чтобы грамотно сменять минус и плюс в отношении. Но Седовласка делал гораздо круче. Он не просто чередовал хорошо и плохо, он делал как-то так: спокойно – тепло – холодно – тепло – ледяно – горячо – суперледяно. На практике это выглядело так, что он мило улыбается тебе и только тебе и, когда останавливает твои пируэты на крыше, сверкая строгим, но опасливым взглядом, у тебя на душе растекается сладкий мед от осознания, что его это не просто раздражает – он волнуется. А на следующий день он, демонстративно закинув ноги на стол, смотрит на тебя, как на пустое место и заявляет, что «ты ему больше не нужен». И, поморозив в таком состоянии пару недель, в итоге прижимает к себе в коридоре у всех на глазах, и в обнимку проводит вплоть до телепортационного зала. И снова улыбается. И смотрит… Вот так. Как сейчас. Отелло в который раз сглотнул под этим взглядом. Он был готов терпеть самые жесткие ледяные промежутки, лишь бы в итоге ощутить самый горячий. Но одних улыбок и даже объятий ему будет уже недостаточно. - Зайдешь ко мне сегодня? – непринужденно спросил лаборант, постукивая пальцами по кружке. – У меня для тебя подарок. - О! Не изменяешь традиции? – Седовласка подцепил сигарету из лежащей на столе дорогой ровной пачки, которая так же контрастировала с остальным убранством таверны. Он сел к нему полубоком, чиркнул спичкой и глубоко затянулся, и Отелло, который хоть сам никогда не понимал этой паршивой привычки, не мог не любоваться, какими витиеватыми клубками вылетает дым из его приоткрытого рта. Ему даже казалось, что он специально занял такую манерную позу, чтобы его можно было лицезреть в полной красе. Компания за одним из столиков напротив дружно загоготала, стукаясь кружками с пивом так, что на стол летели крупные шлепки жидкости и пены. И Отелло словил бесстыдный взгляд одной девицы, которая неприкрыто уставилась на его курящего напарника, да еще и облизнулась пару раз в придачу. - С чего бы мне… изменять?.. – на автомате произнес он, всеми фибрами души желая этой потаскушке подавиться ее пивом. «Главное ТЫ не изменяй… И не то что мне… Себе. О Смерть, лучше действительно будь мизантропом-асексуалом. Я не знаю, как я бы выдержал, если бы ты начал откровенно пользоваться всеми привилегиями своей внешности.» - Конечно зайду, - Седовласка блеснул на него хитрым взглядом. – Только вот у меня тоже по традиции ответного подарка нет. Никак не могу придумать, чем удивить гения, уж извини, напарничек, - он притворно досадливо прицокнул языком. «Ох, заливай, ага… Есть он у тебя, еще как есть… Всегда при себе.» - Отплатишь в другой «валюте», - Отелло пошло ухмыльнулся. Седовласка так же скабрезно подмигнул и протянул к нему кружку – они чокнулись, и Отелло сделал несколько глотков. Потом кашлянул, стараясь сосредоточиться. - На самом деле я хотел серьезно поговорить. - Слушаю, - тот снова затянулся, провожая взглядом клубочки. - Где ты хранишь тела, которые крадешь, когда меня нет рядом с тобой на жатве? – напрямую выдал Отелло, положив локти на стол и пристально смотря на него. Седовласка остановился на полузатяжке и резко устремил на него косой взгляд. - Только не надо отговариваться, - криминалист натянуто улыбнулся. – Я же не лекции читать. Мне просто правда интересно, какая польза от них без воскрешающей жидкости. Ну, это если не считать, как сильно я за тебя беспокоюсь. Ты ведь знаешь, как карается любое самоуправство с мертвыми телами? – неосознанно процитировал он Дэниэла. - И это не лекции? - Седовласка, умоляю, будь осторожнее, - Отелло свел брови, наклонившись корпусом к столу. – Я не знаю, в чем причина того, что ты больше не хочешь брать меня с собой, но если другие жнецы поймают тебя… - Другие жнецы, - он затянулся, выдохнув наверх, а потом неприятно ухмыльнулся, снова покосившись на Отелло. – Основательно тебе Круспэ на уши подсел, да, напарничек? Ученый допил пенный напиток, и тут же к их столику подошла официантка в довольно откровенной форме. Она держала в руках огромный кувшин с пивом, зависнув над их столом с такой разомлевшей физиономией, что Отелло побоялся, что емкость выскользнет из ее рук, окатив их до ног. - Пополнить, дорогие джентльмены? – проверещала она. - Да уж пополни, и быстрее, дорогуша, - в тон скривился он. Она начала лить в кружку Седовласки, параллельно склонившись к нему ниже – естественно, так, чтобы ее декольте сверкало на уровне его глаз. - …той леди, - долетело до Отелло сказанное ей, когда она кивнула на ту девицу, которая с похотливым видом строила глазки беловолосому красавчику. – Если интересно. - Не интересно, - криво улыбнулся он, туша окурок в пепельнице. – Передайте «леди» мои искренние сожаления. Можете, впрочем, утешить друг друга вдвоем, раз вы все равно туда собирались – если я буду проходить мимо, то, может, и взгляну. Официантка хмыкнула, обвела его каким-то разочарованно-жалостливым взглядом, подлила пиво Отелло, и наконец ушла. - Чч-тоо… - лаборант поерзал на месте, оперевшись на локоть на столе. – Что она там… тебе наплела? - Что «эта леди» будет ждать меня через 10 минут в подсобке сего прекрасного заведения, если я захочу, - безразлично ответил Седовласка, приложившись к своему стакану. – И что она тоже может присоединиться. Отелло чуть не поперхнулся от такой наглости. - Вот же прошмандовка земная! – не сдержался он. – Какого демона мы постоянно тусуемся именно в таких «заведениях», а, Серебристый?! Эта вонь, сальные взгляды этих шлюх! Тебя ведь самого тошнит от такого контин..нн.. – он снова икнул, приложив руку к груди, - …гента, не может не…! Мы достаточно зарабатываем, чтобы ходить хоть в первоклассные рестораны! Почему… - Угомонись, напарник. И ты слил мой вопрос. Так что? Насколько там Круспэ преуспел в своей пропаганде против меня? – он прищурил проницательные глаза. Отелло в досаде всплеснул руками и откинулся на спинку стула. - Как умело ты переводишь стрелки! Ты-то сливаешь вообще ВСЕ мои вопросы! Со стороны входа потянуло морозцем, в таверну зашли люди, и Отелло, сидящий к двери спиной, лишь слегка поежился, но с удовольствием вдохнул свежий воздух, продолжая недовольно пялиться на напарника. - Не беспокойся, - продолжил он. – Ты же знаешь, я тебя никогда не предам. Но мне нужно знать… что ты не предаешь меня. Почему ты так много скрываешь? Седовласка, ты слушаешь? – он нахмурился, поняв, что взгляд собеседника устремлен напрямую за его плечо. И в этом взгляде было то, чего он не видел в нем НИКОГДА. Там проскользнул страх. - Добрый вечер, сэр, - тактично поздоровался сзади низкий мужской голос, и Отелло обернулся – возле их столика стоял подошедший пожилой мужчина – внешности, приближенной к азиатской. Ученый изумленно оглядел внезапного незнакомца с ног до головы: формальный строгий пиджак с лацканами, галстук, отутюженные брюки, начищенные до блеска ботинки, аккуратно зачесанные назад волосы с обильной проседью. По одежде и вежливо-учтивому виду, с которым он держался, Отелло сделал вывод, что это кто-то из высшей прислуги, скорее всего, дворецкий. А рядом с ним, не доставая ему даже до пояса, стоял маленький мальчик, боязливо озирающийся по сторонам, но одетый также прилично. И что эти явно дворянские подданные забыли в таком убогом месте? И почему этот мужчина так тепло и фамильярно смотрит на Седовласку?… - Танака-сан, что вы здесь делаете? – напряженно спросил тот в ответ, в упор смотря на гостя. - У графа есть дела в этом квартале, как вы, я полагаю, и так осведомлены, - учтиво кивнул дворецкий. – Суджишима-сан не выходит на связь уже вторую неделю, мы не получили поставок, а я должен проверить ситуацию до наступления Нового года, иначе наши контракты с лордом Уильямсом будут под угрозой, а это сильно подорвет экономику поместья. - Надо было просто сказать об этом МНЕ, - таким же строгим тоном сказал жнец. – Я со всем разберусь. Вам не нужно разгуливать по подобным местам. Особенно с ребенком, - он кивнул на мальчика, испуганно вцепившегося в ногу Танаки от этого выразительно-обволакивающего взгляда экзотических двухцветных глаз. Отелло продолжал просто офигевше пялиться на эту сцену, распахнув глаза. Он, кажется, даже резко протрезвел. - Его не с кем оставить. Он такой шалопай, когда один, что я беспокоился, - Танака с мягким взглядом провел ладонью по темным волосам мальчика. – К тому же ему нужно изучать азы управления поместьем с раннего детства, как обучал меня и мой отец. Когда-нибудь он займет мое место и будет служить следующему поколению лордов. И получит вот это. Да, негодник? – он достал из кармана пиджака карманные часы с объемным циферблатом и показал мальчику, который заулыбался – было очевидно, что подобные обещания воспринимались им сродни лакомой конфетке. – Они передавались от каждого дворецкого семьи Фантомхайв к следующему… «Фантомхайв. Фан-том-ха-йв. ФА-НТО-М-ХАЙВ.» Отелло на автомате несколько раз прокрутил эту фамилию на языке и в голове, стараясь запомнить, боясь, что она испарится вместе с хмельным туманом. - …ну, вы и сами прекрасно об этом знаете, мистер-р….. – беззаботно усмехнулся Танака, как-то странно протянув окончание слова, и Седовласка демонстративно громко кашлянул, перебив его и сверкнув пронзительно-ледяным взглядом, от которого тот резко замолк, поменявшись в лице. А глаза Отелло неотвратимо расширялись. Не надо было быть гением, чтобы понять – этот дворецкий собирался назвать его по фамилии. По настоящей фамилии. Он ее знал. И не просто фамилию. Он совершенно точно знал личность жнеца, который прятался в Департаменте под реестровым номером, а для своего единственного друга и напарника – под псевдонимом, который тот сам ему и придумал. Этот чуждый, незнакомый и уже ненавистный ему дворецкий, кем бы он ни был, демон его дери, знал о Седовласке больше, чем сам Отелло. Степень его шока зашкаливала. Он ошарашенно вылупился на друга, и, видимо, в его глазах было столько обиды и непонимания, что взгляд того смягчился, и он, оглядевшись, жестом подозвал официантку, потом кивнул дворецкому, а сам приподнялся со стула. - Танака-сан, присаживайтесь, - он придвинул к их столику еще два стула и кивнул на судмедэксперта. – Это мой коллега – Отелло. Мы сейчас переговорим и вернемся. Дворецкий сдержанно улыбнулся ученому, и они пожали друг другу руки, пока Седовласка, наклонившись, ловко подхватил под мышки мальчишку и усадил его за стол. - Малыш, скажи этой милой леди, что ты хочешь, и она все принесет, - он взглянул на распутную официантку, и улыбка сменилась на красноречивый оскал. – Не так ли, ми-ле-ди? - Конечно, ми-ло-рд, - язвительно проканючила она в ответ. Он самодовольно потрепал по волосам смущенного мальчонку, пока Отелло в очередной раз круглил глаза, потом повернулся к нему и показал взглядом на выход. - Пошли. … Выйдя из душного помещения и прислонившись к одной из стен, Седовласка утомленно прикрыл глаза, вставил в рот сигарету и подпалил. Отелло стоял напротив с уязвленно-вопросительным видом, сложив руки на груди. Снежинки продолжали причудливо кружиться в мерцающем свете гирлянд, и он старался игнорировать, с какой чертовской эффектностью Седовласка сейчас прикурил на этом фоне, облокотившись спиной на стену. Он выдохнул колечки дыма наверх, приоткрыл один глаз и обреченно усмехнулся. - Хватит уже пялиться на меня, как женушка на изменника, напарничек. - Все шуткуем, Серебристый? – он всплеснул руками. – Кто эти люди?! Кто такие Фантомхайвы? Какие еще графы, дворецкие, поместья?! Что тебя с ними связывает? Почему ты там должен с чем-то разбираться?! Какого черта происходит?! - Тшш-тшш-тшш, ребятенок, - тот скорчил нарочито-умильную физиономию. – Не заводись. Сигареточку? – он протянул ему пачку, и Отелло едва сдержался, чтобы не выбить ее у него из рук. - Хорош кривляться! Отвечай серьезно! Кто они?! Седовласка снова глубоко затянулся и выдохнул. - Они – люди из моего прошлого. И настоящего. И… будущего. Можно сказать, моя жизнь неразрывно связана с этим родом. Все мои жизни, - ровным голосом произнес он, уже без выкрутасов. – Ты спросил, почему мы «тусуемся именно в таких заведениях», - его взгляд приобрел оттенок мрачной безвыходности, и Отелло напрягся. – Так вот, ты прав. Конечно, меня тошнит от такого «контингента». Но в другие мы ходить не можем. Потому что там меня могут узнать. Отелло сглотнул, ощущая резко участившийся пульс. - Кто ты такой, Седовласка…? – хрипловато и приглушенно выдал он. - Я – твой напарник, Отелло, - он немигающе и гипнотически смотрел на него. – Это все, что тебе нужно знать. Лаборант приоткрыл рот, и его лицо болезненно исказилось. - Ни хрена это не «ВСЕ»!!! Так не пойдет, слышишь?! Я тебе все о себе рассказывал, а о тебе я не знаю ни черта! Почему ты так закрыт?! Ты мне не доверяешь?! Ты же знаешь, я… я… - он начал задыхаться и приложил руку к груди, тяжело дыша и чуть согнувшись. Седовласка оторвался от стены, подавшись к нему, и положил руку на плечо. - Успокойся, Отелло! Мне жаль, что ты увидел это. Не так я хотел это преподнести. Но никуда деть это от себя я не могу. Как не могу пока рассказать ничего большего. Я скажу то, что могу. Этот бар крышует мафиози по фамилии Суджишима, который с недавних пор пропал. У него… не то что бы легальные, но прибыльные дела с графом Фантомхайв, и их дворецкий – Танака-сан, пришел проверить, в чем дело. Но этот старый идиот взял с собой ребенка, поэтому я сейчас проверю все сам. А ты отправляйся в Департамент и жди меня там. - Я никуда не уйду, - твердо сказал Отелло. Несмотря на обиду, сейчас ему импонировало поведение Седовласки. Он наверное впервые был с ним настолько честен. И Отелло видел, насколько он искренен в своем желании одновременно не ссориться с ним и защитить этих людей. И – черт возьми – видеть Седовласку за кого-то беспокоящимся, это было… нечто. Мимо них ко входу в таверну прошла шумная компания из мужчин агрессивной наружности. Один из них громко матерился, ударяя по ладони чем-то вроде биты, пара других заливисто ржала. - Фак, - старший коллега проводил их встревоженным взглядом. – А вот это то, чего я боялся. Тебе лучше уйти, Отелло. И хоть парень ощущал вновь усилившееся сердцебиение, он понимал, что это чушь. Человеческие бандиты? Что они сделают жнецам? - Да брось, - нервно хмыкнул он. – В первый раз чтоль смотреть, как ты кому-то бьешь морду? Если ты об этом. - Не об этом. Тебе лучше не быть со мной рядом, если… случится что-то другое, - в его голосе прозвучала сталь, а глаза горели недобрым огнем. Отелло сдвинул брови. О чем он? Жуткие догадки ударили ему в мозг, а заснеженная земля внезапно стала словно нестабильной. Если он так оберегает эту явно криминальную семейку… что если… там не просто «самоуправство с мертвыми телами»? Что если… эти мертвые тела были делом рук самого Седовласки? - Я не уйду, - снова глухо повторил он. - Хорошо, принял, напарник, - тот сильно сдвинул брови. – Тогда уведи их. Старика и мальчишку. Мимо сортира дверь в закутке налево – там черный выход. Понял? - Понял. Плотно запахнув пиджак и взмахнув серебристой гривой, жнец стремительно зашагал к несколько раз хлопнувшей за бандой двери, и Отелло кинулся вслед. Духота помещения обволокла его, так невовремя возвращая опьянение. В дымном тумане краем глаза он увидел, что мужчины остановились у стойки бара, о чем-то громко и нелицеприятно спрашивая бармена, а его напарник, будто невзначай, вальяжно облокотился на стойку ровно в таком положении, чтобы перегородить им вид на Танаку с его малолетним протеже. Отелло быстро подошел к ним за его спиной. - Танака-сан, идите за мной, - шепнул он пожилому мужчине, метнув показательный взгляд на появившихся опасных персонажей, и тот понимающе кивнул. Так как мальчик был с другой стороны от стола, Отелло решил, что незаметнее будет, если он возьмет его сам. Ему даже в голову не пришло, что что-то может пойти не так – когда он был в работном доме, младшие дети всегда были к нему расположены, да и он помнил, как непринужденно вскинул мальчугана на руки Седовласка… поэтому, когда от его собственных рук мальчишка вдруг пронзительно вскрикнул, он шарахнулся назад, с шумом протаранив стол. Все резко повернулись на детский крик – и Танака, и Седовласка вздрогнули, и последний, оценив мизансцену, досадливо прищелкнул языком. Отелло поставил пацана на пол, выматерившись про себя, а тот теперь с испуганным видом подбежал к дворецкому. Танака еще попытался уйти, закрывая его собой, но застыл, останавливаемый грубым окликом одного из мужчин: - А ну стоять, узкоглазый! Посетители таверны, чувствуя, что пахнет жареньким, притихли, смотря на намечавшуюся стычку. - Ты ведь из шавок Фантомхайвов? – обратился мужик к Танаке, неприятно ощерившись и шагнув вперед, и пара его товарищей позади лениво помахивала вытащенными битами, облокотившись на барную стойку. Один из них, не обращая никакого внимания на протест бармена, перехватил с полки бутылку виски и жадно присосался к горлу. – А ну базарь – где этот ваш Судж-х*е-шима? Седовласка шагнул к нему с таким же враждебным видом, перекрывая собой Танаку. - Даю минуту свалить отсюда. Или снесу рожи всем нахер, - зловеще процедил он. – Понял? Отелло подумал, что этот бандит, возможно, слишком часто огребал по башке, что начисто лишился инстинкта самосохранения – он не понимал, как можно было не испугаться этих интонаций вкупе с фирменным убийственным взглядом Седовласки, но тот просто оглядел его и в следующее мгновение залился раскатистым смехом. - Ахаххаха!!! – он приложил руку к груди. – Смотри-ка, парни, до чего дожили! Нам угрожает какое-то расфуфыренное чучело. Ты мужик вообще али баба? Я вообще телок не бью, но если напросятся… Он будто бы невзначай осмотрелся, схватил открытую бутылку с чьего-то стола и, крутанувшись, со всего размаху попытался обрушить ее на жнеца, вероятно рассчитывая на эффектную сцену. Возможно, даже не раз проделывал такое – слишком уж самоуверенным казался. Только вот не знал, с кем связался на этот раз. Тот молниеносно увернулся и тут же приложил его ладонью по локтю с обратной стороны сгиба. Хруст – гортанный вопль – звон стекла отшвырнутой в сторону бутылки – визги каких-то девиц, изумленные возгласы… Бандит по инерции прокрутился вокруг своей оси, схватившись за руку, но следующим движением своего оппонента был отправлен в полет мощным прикладом в челюсть. Он пролетел через два стола, по пути снося собой посуду, и рухнул на пол за пределы видимости. Абсолютный нокаут. И хоть он больше не шевелился, остальные четверо, рыча, двинулись прямиком на Седовласку – с битами и кулаками, и Отелло смотрел на это одновременно в ужасе и восхищении. Он боялся, хоть и не сомневался в его способностях, он хотел помочь, хоть и знал, что в драке совершенный ноль, он любовался, хоть и ненавидел насилие. Люди с визгами выскакивали из-за столов, звенела разбитая посуда, валились стулья. Кто-то был напуган, порываясь к выходу из бара, кто-то – в восторге гоготал от бесплатного спектакля, скрасившего им вечер. Пьяные разборки были в этом заведении нормой, и никто никогда не пытался их остановить. Седовласка отбивал атаки так играючи, что его противники успевали видеть только проблеск белых волос перед сокрушительными ударами. Стремительные, мастерски выверенные приемы, деморализующий ожесточенно-ледяной взгляд нечеловеческих глаз – ни у одного его противника никогда не было шансов. И, когда последний из нападающих лежал на полу, поскуливая и обхватив себя посреди туловища, Отелло совершенно расслабился, выдохнув. И чего он так боялся? Седовласка справлялся с пятью жнецами за раз в тренировочном зале Департамента; однажды ему даже посчастливилось наблюдать такое, долго после этого отходя от будоражащего зрелища закинутой назад влажной жемчужной челки, приоткрытых от тяжелого дыхания губ и выступившей испарины под воротником спортивного костюма. Что бы он не справился со стайкой каких-то людишек?... И поэтому он не понимал, почему сейчас Седовласка повернулся к нему с такой тревогой в глазах, снова настоятельно крикнув: - Отелло, уведи их! Но понял буквально через миг. Услышав звук взводимого курка. Главарь банды, которого его напарник нокаутировал первым, сейчас приподнялся с места своего падения, достав из-за пояса пистолет. И направил его прямиком на Седовласку, за спиной которого стояли они втроем с Танакой и ребенком. Отелло сглотнул, как в замедленной съемке наблюдая следующие несколько секунд. Седовласка резко развернулся к ним, раскинул руки и взревел с искаженным лицом: - НА ПОЛ!!! ЖИВО!!! И Отелло, уже мертвой хваткой схватив ребенка и в прыжке сбивая Танаку на пол, успел лишь на мгновение увидеть, какая взрывная экспрессия отразилась в двухцветных глазах напротив. И в следующую секунду под оглушающие выстрелы и панические возгласы вокруг тело его напарника пробило несколько пуль. Все звуки в голове вырубило. Отелло с сорванным выдохом повалился на пол, закрывая собой эту злосчастную парочку. Убеждая мозг не паниковать, он не мог заставить сердце не остановиться на несколько секунд. Он знал, что никакие человеческие пули ни в каком количестве не убьют жнеца. А при включении режима проницаемости они и вовсе бы просто пролетели насквозь, не причинив никакого вреда. Но сейчас Седовласка не мог сделать этого. Он подставился специально, закрыв их своей спиной, чтобы дать иллюзию, что самая опасная цель бандитов устранена. И, наверное, надеясь, что, убедившись в этом, бандиты тут же скроются, опасаясь полиции. Но, Смерть Всеблагая, КАК же Отелло было страшно!!! Он приподнялся на локтях, всматриваясь в поднявшийся хаос. Люди вопили, кто-то пробежал рядом, в панике спотыкаясь и снося мебель, а шайка разбойников действительно виднелась уже у входной двери. Отлично. Осталось только скрыться так, чтобы не вызвать вопросов. Он с частым прерывистым дыханием подполз к лежащему спиной вверх парню. Он понимал, что он жив – не может не быть!, но зрелище расплывающейся по лощеному серому пиджаку яркой крови приводило его в первобытный ужас. Она начинала стекать на пол, пачкая шелковистые серебристые локоны, и Отелло машинально откинул их в сторону. И почему-то сейчас ему на ум, как ни кстати, пришла вторая его кличка. Вот он – Серебряный Лис. Подстреленная хитрая неуязвимая добыча. Отелло затряс его за плечо, пытаясь заглянуть в лицо. - Господи, Седовласка, ты в порядке?! – прошептал совсем близко. - Да, - хрипло выдал тот. – Быстро сделай вид, что уносишь меня отсюда. Они должны думать, что я мертв. Отелло закинул его руку себе на плечо, пытаясь поднять и понимая, что если бы сам Седовласка не помогал ему, он бы не справился. К ним подоспел Танака, который подхватил его с другой стороны, и по его старательно поддерживаемому самообладанию Отелло интуитивно сделал вывод, что он знает. О том, что ни один человек не может убить его загадочного покровителя. Они общими усилиями выволокли его во двор черного входа, скинув с себя руки и прислонив его к деревянной стене. В отличие от парадного входа, здесь было практически совершенно темно, и местность освещалась только луной и звездами. Седовласка с хрипловато-утомленным вздохом осел на землю, откинув голову назад и зажмурившись, а потом, собравшись, посмотрел на них. - Танака-сан… не приходите больше в этот бар. И, прошу, только не рассказывайте ничего… знаете кому. Вы поняли, насколько все серьезно. Оставьте все мне. Я зайду к вам скоро, и мы все решим. Сейчас уходите. - Хорошо, - мужчина поклонился ему и выпрямился, не скрывая переживающего выражения на лице. – Спасибо вам за все, ми… сэр. Седовласка кивнул и перевел взгляд на мальчика, вымученно улыбнувшись ему – тот смотрел на него во все полные слез глаза, явно пребывая в шоке. - Не бойся, малыш. Видишь – я же в порядке, - он протянул к нему руку, но, увидев, что она в крови, тут же одернул, опустив в снег рядом. Танака взял мальчонку за плечо и, еще раз раскланявшись, направился прочь в темноту неосвещенной улицы. А Седовласка перевел на Отелло нарочито лукавый взгляд. - Ну что, напарничек, - непринужденно усмехнулся он, будто не в его теле сейчас красовалось пять кровавых дырок, - кто-то, кажется, обещал мне подарочек? Мне бы сейчас не помешало твое тепленькое фармацевтическое логово. *** Чуть позже, в «логове», Отелло стоял над небольшим столиком, над которым висело зеркало. Он глубоко вдохнул, напряженно глядя в свое изображение, освещаемое тусклым ночником, и наполнил два стакана тягуче-коричневой жидкостью из объемной бутылки. Поставил ее обратно, подошел к кровати и протянул один из них жнецу, лежащему на ней с обнаженным торсом, в двух местах перетянутым бинтами. Последний час он обрабатывал его раны, периодически прикладываясь к бутылке с виски, возвращая в свою голову выветрившийся после такого экстрима хмель. Слишком на пределе были нервы. Слишком много требовалось моральных ресурсов, чтобы хладнокровно вынимать пули из драгоценного тела. И слишком красивое зрелище этого самого тела – стройного, мускулистого, с поджимающимися кубиками пресса, когда он проводил тряпкой с целительным настоем по рваной ране на животе, через которую вышла одна из пуль. - Спасибо, - тихо произнес Седовласка, полностью опорожнив стакан. - Еще больно? – Отелло присел на кровать, проникновенно смотря на него раскосыми изумрудными глазами, чуть поблескивающими в полумраке. - Нет. Да и не было. Не беспокойся, - он махнул головой, улыбнувшись, хотя по его прерывистому дыханию, прикрываемым глазам и пролегшей между бровями складке, когда он ухаживал за ним, Отелло прекрасно понимал – было. Еще как. Они какое-то время просто смотрели друг на друга. Взгляд Седовласки был затуманенным, а на лбу и груди виднелась испарина. Отелло не понимал, как тот себя чувствует. Честно говоря, он и вовсе впервые видел его в таком уязвимом состоянии. Настолько расслабленный, притихше-задумчивый, отходящий от серьезного стресса или на что-то решающийся… Хотя решался, скорее, сам Отелло. Он не сдержался и провел пальцами по его лбу, вытирая пот. - Тебе жарко? - Немного. Это регенерация пошла. А у тебя холодные руки. Продолжай. Он положил на его лоб ладонь полностью, и Седовласка прикрыл глаза. Отелло облизал пересохшие губы. Интересно, они у него тоже холодные? Сердце заколотилось от этой безумной мысли – ему почему-то казалось, что вот именно сейчас напарник его не оттолкнет. У него кружилась голова, когда он чувствовал его неповторимый запах – сандалового парфюма и его самого… такой концентрированный сейчас, в теплом помещении и от этих процедур. Его пиджак, жилет и рубашка висели на стуле рядом, а сам он распластался на собственной кровати Отелло, и, видимо, никуда уходить сегодня не собирался, и от всего этого… разум Отелло дурманило хлеще любого алкоголя. Седовласка наполовину приоткрыл глаза и, словно прочитав его мысли, хитро улыбнулся: - Ну и где мой подарок? Отелло вздрогнул от неожиданности и, прокашлявшись, встал с кровати, отойдя в сторону. Он вернулся с небольшой коробкой, снова присел и протянул ее – друг, приподнявшись на локтях, положил ее перед собой. - Ничего особенного… - он неловко улыбнулся. – Здесь набор препаратов. Успокоительные, стимуляторы, психотики, заживляющие, стерилизующие… и образец воскресающей жидкости. Все, что я когда-либо изобрел. Седовласка с непривычным выражением, более широкими глазами разглядывал скляночки, которые были аккуратно заставлены внутри. Было видно, что он серьезно впечатлен. - О..ох, Отелло, - выдал он через минуту, прикрыв коробку. – Ты даже не представляешь, насколько это вовремя. Какая же ты умница, напарничек! Что же я без тебя б… что бы делал! Парень почувствовал подступающую краску. - Ты же знаешь, я всегда все для тебя сделаю… Седовласка откинулся на подушку обратно. - Тогда верни мой компресс, - ухмыльнулся он, снова прикрывая глаза. Отелло придвинулся ближе, отставил коробку в сторону и, несколько секунд разрываясь от сомнений, все-таки плюнул на все и сам лег рядом, оперевшись на локоть. - У меня есть шанс когда-нибудь узнать о тебе больше? – тихо произнес он, проводя рукой по его лбу. - Шанс есть всегда и у всего, - выдал тот, не открывая глаз. Лишь лукавая усмешка продолжала блуждать на его губах. – Даже что сейчас небо обрушится на Землю, а Вселенная схлопнет Поднебесье. - Какая же ты зараза, Седовласка! – Отелло прицокнул языком. – Тебе не кажется, что я все-таки заслуживаю ответного подарка? - А разве ты его не получил, мальчик мой? – фальшиво-елейным голосом пропел он. – Смотри, я же в твоей постели. Что тебе еще нужно? - Ты глумишься? Это жестоко. - Я ранен и пьян. Мне можно. Отелло совершенно потерялся в догадках, что можно ему. Хотелось слишком многого. Что было разрешено – было под серьезным вопросом. Он то ли издевается, то ли дает ему на что-то добро, то ли просто действительно не соображает. - Седовласка… - протянул он, тестирующе спуская ладонь ниже – по щеке, шее, ключицам, груди… Тот не выказывал никаких признаков дискомфорта. – Ты любишь детей, да?.. Напарник приоткрыл один глаз. - …Ну, я никогда тебя таким не видел, как с тем мальчишкой, - пояснил Отелло, круговыми движениями проводя большим пальцем по его груди. – Они тебе нравятся побольше взрослых, очевидно? - Не все, - хмыкнул он. – Избранные. - Фантомхайвы? Не получив ответа, Отелло сделал вывод, что он снова лезет, куда его не просили. - А вот меня они, по ходу, не очень любят, - неловко усмехнулся он, вспомнив реакцию мальчонки. - Не принимай на личный счет, - чуть улыбнулся Седовласка. – Он такой… ему привыкнуть надо. И то, даже после этого… иногда дичает. - Значит к тебе-то он сильно привык, - сделал вывод Отелло, ощущая какое-то муторное сосание под ложечкой. Седовласка снова молчал, а ученый думал о том, как же часто в таком случае он должен иметь какие-то контакты с этой семейкой? Зная не только непосредственного графа, но и обслугу… Возможно, он даже не раз играл с этим мальчиком или дарил ему что-то… Седовласка. Надменный грубый эгоист и циник, крадущий человеческие тела и оживляющий трупы. Неравнодушный, заботящийся, улыбающийся ребенку, подставляющийся под пули?.. Мозг Отелло взрывался. Неразрывно связанные жизни… Это у них он пропадает на выходных? Да откуда они вылезли, черт их дери? Почему они отбирают у него внимание его самого дорогого человека?! Отелло поборол приступ гнева и продолжил не спеша поглаживать бархатную кожу – пока «пациент» под его руками снова не закрыл глаза. Прошло наверное минут 10, и ему показалось, что этот «раненый и пьяный» Лис и вовсе уснул, что было бы не удивительно. Отелло пристально смотрел на его лицо. Такой красивый, что, казалось, невозможно представить более безупречной красоты. Такой близкий и далекий, любимый и чужой. И он плюнул на все сомнения. Наклонился и прижался губами к его лбу, застыв в таком положении. - Температуру меряешь? – похихикал Седовласка. - Замолчите, больной, - строго сказал Отелло, бросив на него повелительный взгляд, и друг удивленно приподнял брови. Но Отелло было уже не остановить. Он еле весомо провел губами по его скуле, спустился к ямке под подбородком и прихватил чуть сильнее кожу на шее. И внезапно обалдело понял – его не останавливают. Более того – тот слегка закинул голову назад, как бывает в интуитивном порыве удовольствия. Черт. Черт-черт-черт! Да неужели?!… Отелло боялся приподняться и заглянуть ему в глаза. Боялся спугнуть момент, которого ждал 15 лет. Его уносило, казалось, будто все тело, каждая мышца напряглась до сладких спазмов. Но он старался не терять контроль. Чувствуя подскочивший пульс и уже собственную испарину, спустился рукой ниже – к животу, нежно гладя там, где не было повязки, и сходя с ума от ощущения, что теперь пресс под его рукой напрягается уже от другого. И продолжал целовать его, уже более жарко, спускаясь вниз по солоноватой коже, собирая языком влагу, ладонями гладя и сжимая талию. Все как в каком-то горячем мареве… И когда дошел до этого вожделенного пресса, а руки, проведя по выступающим косточкам у бедер, спустились еще ниже, к поясу его брюк, на его плечо легла рука Седовласки, крепко сжав через рубашку. - Отелло… - выдал он с хрипловатым стоном. - Я сказал молчать вам, больной, - он со смешком прикусил кожу на его животе. - Я не шучу. Остановись, - уже серьезно сказал он. Сердце ухнуло вниз, а потом болезненно сжалось. Отелло выпрямился, наконец посмотрев ему в глаза. Приподнявшись на локте, Седовласка дышал через приоткрытые губы, но его взгляд был решительным. И, пока Отелло умирал от нечеловеческого желания впиться в эти губы, он пару раз глубоко вдохнул, еще сильнее сжал руку на его спине и отпустил, обессилено рухая назад. - Почему?.. – в полнейшей фрустрации прошептал Отелло, пытаясь унять дрожь возбуждения и разгулявшихся нервов. – Тебе неприятно? - Нет, - уже более ровным голосом выдал тот. – Потому что я не железный. А я сейчас не могу… усугублять все это. - Что «это»?… Он молчал. Молчал и пялился в потолок. Успокаивая все еще частое дыхание. Отелло ни фига не понимал. Он опустился на спину рядом, зажмурив глаза, борясь с сумасшедшим желанием продолжить ему вопреки. Он ведь чувствовал, что может переломить сейчас этот блок. Видел, как ему нравится это – реакцию тела не подделаешь. Но также знал, что это не вариант. Не сейчас. Не так. Не с давлением с его стороны. Больше всего на свете он хотел его, но еще больше он хотел, чтобы Седовласка сам показал ему это. И он верил, что это лишь вопрос времени – когда друг окончательно раскроется перед ним. … Поэтому, проснувшись на следующее утро в кровати один, он лишь грустновато-разочарованно вздохнул, но потом истомленно потянулся с легкой улыбкой. Он был даже практически счастлив. Он ведь и представить не мог, сколько десятилетий после этого он будет проклинать тот момент, когда остановился.