Сокрушающее отречение

Следующее утро началось для Отелло не только с меланхоличного одиночества. Налив чашку кофе и потирая заспанные глаза, он, расслабленно шатаясь по квартире, подошел к персональной панели для связи в коридоре и вдруг обнаружил там сообщение. Потерев глаза сильнее, похлопав ими и прищурившись, он прочитал, что его собственный босс оповещает его о том, что в 12:00 его вызывает для экстренного совещания в свой кабинет начальник жатвы – мистер Генриксон. Отелло взглянул на часы – 12:20. Он досадливо прищелкнул языком – а какого демона он должен вставать раньше в свой законный выходной? И что там за экстренность может быть к нему у руководителя не его отдела? Вдруг сонные глаза распахнулись, в мозг ударил парализующий страх, а чашка кофе чуть не выпала из рук. Они каким-то образом прознали о трупах, которые крадет Седовласка… О его экспериментах, о жидкости, которую изобрел Отелло, о его причастности – поэтому и вызывают его… Что еще это может быть? Лаборант в ужасе оперся руками на панель, поставив чашку туда, склонив голову вниз и начиная учащенно дышать. Все. Это крах. Их обоих приговорят к Преисподней. Постояв так несколько минут и проклиная вчерашнюю нерешительность – мог хотя бы напоследок вкусить сладость жизни с тем, кто и обрек его на вторую смерть; и даже смирившись – сам знал, на что шел, во всем потакая этому безумцу; он постепенно выходил из панического состояния. И все трезвее понимал, что нет. Не может быть все так серьезно. Если бы то, как он использует лабораторию, обнаружили – его начальник бы сам заявился к нему вместе со жнецами из отдела охраны. Да и даже в таком случае у Отелло были заготовлены несколько вполне правдоподобных объяснений его экспериментов – не первый год они с Седовлаской творили это мракобесие с мертвыми телами, и он основательно поработал над своим прикрытием. Это должно быть что-то другое. Времени приводить себя в порядок не было – он и так опоздал. Парень наспех умылся и скептично взглянул в зеркало – опухшая после выпитого морда, мутный взгляд, топорщащиеся во все стороны волосы, наверняка чувствующийся запах перегара… Но что поделать! Он провел влажными руками по растрепанным волосам, накинул поверх домашней одежды лаборантский халат, плотно застегнул его и прямо в тапках вышел из квартиры. … Когда Отелло прибыл в кабинет начальника жатвы, было уже 12:40. Он постучал и, входя, извинился, сразу же увидев сидящего напротив своего босса Седовласку – во фривольной позе, закинув ногу на ногу, молча постукивающего пальцами по коленке. Он метнул на вошедшего Отелло лишь секундный взгляд, в котором не сквозило ничего, кроме раздраженности, и тот почувствовал себя максимально сконфуженно. Параллельно отметив, что, в отличие от него самого, Седовласка, как всегда, выглядит на миллион фунтов стерлингов – в гладком черном пиджаке, с собранными волосами и лишь чуть более осунувшимся бледноватым лицом – единственное, что выдавало в нем отголоски вчерашней заварушки. И такой холодный, будто не он вчера валялся полуобнаженный и уязвимый на его кровати, улыбаясь ему с поволокой в глазах и позволяя выцеловывать себя. Отелло тряхнул головой, прерывисто вздохнув. - Присядьте, мистер Отелло, - плохо скрывая недовольство, формально произнес мистер Генриксон – он не имел права показывать агрессию на сотрудника другого отдела, хотя ученому было доподлинно известно, что он недолюбливает его. Впрочем, не больше, чем своего своенравного серебристоволосого подчиненного. Он неловко придвинул стул, который в полной тишине так неприятно скрипнул – начальник жатвы поморщился, а постукивания Седовласки стали отчетливее; и опустился на него. - Вы догадываетесь, зачем я вызвал вас? - Не имею понятия, мистер Генриксон, - как можно более ровно сказал судмедэксперт. - Это по поводу вчерашнего инцидента на Земле. В таверне на пересечении Пиккадилли и Риджент-стрит, - холодно сообщил он. Отелло сглотнул и метнул опасливый взгляд на Седовласку. Тот никак не отреагировал, апатично пялясь куда-то в сторону. Но, по крайней мере, все стало понятно. - Вашему «напарнику» я уже объяснил, - продолжал Генриксон. – Мне доложили об очередных сбоях в системе. Оказывается, вчера в этом заведении в результате перестрелки должно было произойти несколько смертей. Однако все души, которые предназначалось собрать жнецам, исчезли из списков из-за вмешательства сверхъестественной силы. Вы понимаете, о чем я? - Да, - приглушенно выдал Отелло. Начальник жатвы буравил его взглядом, сильно хмурясь и уже сам постукивая пальцами по столу. - А я в этом не уверен, мистер Отелло. Вы с вашим коллегой вчера вмешались в ход событий на Земле. Из-за ваших действий люди, которые должны были погибнуть, остались живы. Почему вы сделали это, зная, что вмешательство жнецов в человеческие жизни под строжайшим запретом? Он, не зная, что ответить, с критичной усмешкой развел руками. - Что сказать, мистер Генриксон. Пережитки земной жизни. Когда на моих глазах наставляют пистолет на невинных людей, я не могу отойти в сторону. - А по-моему вы снова не совсем честны, мистер Отелло. Первый раз слышу, чтобы затворники из научного отделения пеклись о каких-то «невинных людях». Это не ВЫ сражались за них. И не ВЫ своим телом закрыли их, принимая пули. Вам приказал защищать их мой сотрудник, не так ли? Отелло снова кинул взгляд на Седовласку. Друг снова не смотрел на него, но его взгляд обратился на Генриксона, и в нем даже с полубока заиграли ледяные искры, а желваки на точеных скулах напряглись. - Нет, - осипшим голосом выдал Отелло. – Никто мне ничего не приказывал. - До конца сегодняшнего дня мне нужен от вас подробный отчет обо всем, что произошло вчера на Земле. С вашим начальником обговорено. - Отссстань от него, Генриксон, - внезапно раздалось сбоку от Отелло таким зловещим шипением, что его пробрали мурашки. Он изумленно расширил глаза, косясь на Седовласку. – Я сказал тебе – это только МОИ дела. И отвечать за них буду Я. - Не сомневайтесь, вы ответите в полной мере, № 136649, - сухо выговорил босс жатвы. – И я уже сказал, как. А теперь уведомлю вашего «напарника», который, впрочем, больше таковым на деле не является, - он хладнокровно взглянул на Отелло, и тот в плохом предчувствии сжался внутри. – Ваше разрешение сопровождать диспетчера № 136649 на жатве аннулировано, мистер Отелло. Ваше совместное исследование оптимизации времени просмотра пленок жизни также прикрыто. До окончания расследования у вас обоих будут изъяты косы смерти, а также наложен запрет на посещение Земли. Просьба пройти в отдел по работе с косами – там уже уведомлены, и сдать их. Позже мы вместе с вашим начальником установим количество штрафных часов в архиве. Отелло ошарашенно смотрел на него. - Так жестко, мистер Генриксон?! Мы же спасли жизни, а не… - он снова непроизвольно покосился на Седовласку и тут же быстро отвел взгляд. – Просто проведите их через систему как те, которые могут изменить мир, и делов-то! Генриксон мрачно посмотрел на него исподлобья. - То, что вы стажировались на жатву, мистер Отелло, не делает вас экспертом в нашей работе. Прошу, выполняйте свои обязанности и не лезьте в наш отдел. Жду отчета. Я здесь до 8-ми вечера, - отрезал мужчина, взявшись за какую-то папку на своем столе, показывая, что разговор закрыт. … Выйдя из кабинета, серебристоволосый жнец стремительно зашагал вперед, и Отелло кинулся вслед, чуть не споткнувшись в своих тапках. - Седовласка, ты куда? Стой! – он, запыхавшись, схватил его за рукав пиджака. – Куда ты? Косу сдавать? Напарник не удержался от рваного глумливого смешка, чуть закатив глаза. - А яйца на тарелочке им не сдать? Нет, я на Землю. Отелло раскрыл рот. - Чтооо?! Какую Землю? Нам же… - Послушай меня, Отелло, - он сильно сдвинул брови. – Напиши этот гребанный отчет и вали все на меня. Я вытащил тебя на Землю, Я приказал тебе закрыть тех людей. Будут особо приматываться – можешь сказать, что я тебя заставил. Понял? Парень в полнейшем недоумении затряс головой. - Да что ты несешь! Не буду я! Подожди, давай поговорим! Тебе не кажется, что после вчерашнего мы как бы… Седовласка слегка поморщился. - Не о чем говорить. Сделай то, что я сказал, и не высовывайся. Увидимся позже, - и, прежде чем Отелло успел выдавить хоть какой-то протест, он создал телепортационную воронку – прямо в здании Департамента; и исчез в неоновом сиянии. Отелло лишь продолжал пораженно пялиться в остатки свечения, краем глаза видя, как сбоку остановились какие-то жнецы, выдав изумленные возгласы. Они с офигевшим видом переговаривались, тыча пальцами в уже пустое место, и это была ожидаемая реакция. Телепортация рядовых шинигами напрямую на Землю, минуя регистрацию в телепортационном зале и бюрократические основания для этого, была под строгим запретом. Но Отелло терзало сжимающее сердце опасение, что, по-видимому, это было наименьшим из правил Устава, которые Седовласка собирался нарушить. *** Он все-таки написал этот «гребанный отчет», в котором, конечно, не стал указывать никакие угрозы и тот факт, что Седовласка знал Танаку лично. Остаток дня, вместо того чтобы, блаженно разлегшись на кровати, вспоминать и анализировать то, что собственно на этой кровати произошло, он нарезал круги по своей комнате, безуспешно ища пятый угол. Он все надеялся, что в любую секунду в дверь раздастся стук друга, вернувшегося с Земли, он выдохнет с облегчением, и они наконец поговорят, и он получит ответы на все вопросы, которые сводят его с ума. Но оглушающая тишина за дверью не менялась. Посмотрев на часы в следующий раз, Отелло понял, что было уже полвосьмого вечера. Он все лелеял надежду, что они пойдут отдавать эти отчеты вместе. Но уже было очевидно, что никто к нему не придет. «Не хочет говорить со мной… Это все из-за вчерашнего, полюбому. Винит меня? Себя? Неловко? Черт возьми, такому, как Седовласка – НЕЛОВКО?! Или это вообще не связано и ему глубоко пофиг?.. Пошел спасать этих своих чертовых Фантомхайвов? Может самому зайти к нему?» Но, отдавая отчет донельзя злому под вечер Генриксону, он в шоке осознал, что заходить к Седовласке бесполезно. Начальник жатвы поднял утомленные, но от этого не менее грозные глаза, и как зеленым лучом сканера обвел лаборанта взглядом из-под очков. - Где сто-тридцать-шесть-тысяч-шестьсот-сорок-девятый? – отрывисто по слогам отчеканил он. Отелло почувствовал, как предательски сохнет горло. - Я… н..не знаю. Он знал. Он прекрасно понимал – с Земли тот так и не вернулся. *** 1 день до Нового года. Девушка за секретарским столом научного отдела подняла взгляд на вошедшего в приемное отделение симпатичного шатена – в строгом пиджачке, галстуке, с опрятной прической и уверенным, на грани с самоуверенностью, взглядом – все признаки жнеца из жатвы. Вокруг этих вояк всегда витал этакий флер высокомерия, будто они были лучше сотрудников всех остальных отделов. Это так бесило ее. Парень слегка кашлянул и, нацепив на себя галантную улыбку, подошел к ее столу. - Добрый день. Я к вашему научному сотруднику Отелло. - Вам назначено? – по-деловому спросила она. - Нет, но… у меня срочное дело, - он сделал улыбку невинно-обаятельной. Секретарша скептически посмотрела на него исподлобья. - Лабораторные отделения – не для спонтанных визитов. В отличие от мест, где не разрабатывается ничего примечательного, у нас тут достаточно всякого не для посторонних глаз, - произнесла она ровным тоном, но про себя будучи довольной, что отпустила шпильку. – Я могу пропустить посетителей только вместе с одним из научных сотрудников или по приказу кого-то вышестоящего. Шатен около минуты помялся на месте, а потом с обреченным видом оперся на ее стол и наклонился ниже. - Мне правда очень жаль, - выговорил он приглушенно, серьезно смотря на нее, чуть сведя брови. – Но дело в том, что я очень беспокоюсь за своего близкого друга. Я несколько дней не могу с ним связаться. Для меня единственный шанс – застать его непосредственно на работе. Я должен удостовериться, что с ним все в порядке. Я думаю, вы прекрасно знаете Отелло, о его потрясающих изобретениях, но и о таком же трудоголизме. И кому, как не вам, лучше знать, постоянно работая в такой напряженной среде с такими неординарными… персонажами, - он доверительно улыбнулся, посмотрев секретарше в глаза, - что к этим гениям не от мира сего прилагается деструктивная черта забывать о времени, сне и еде. Вот я и принес ему обед, - он приподнял руку, в которой действительно был пакет, из которого струился аппетитный запах. – Вы можете сами посмотреть на свои записи, и я уверен, что он ни разу не покидал лабораторию за прошедшие несколько суток. Это же просто… опасно для здравого рассудка! Дайте мне всего полчаса, я удостоверюсь, что он в порядке, и уйду, или уйду уже вместе с ним. Я полагаю, он и так переработал настолько, что может еще минимум пару суток не являться на работу, - он усмехнулся с ноткой неловкости. Непонятно, почему, но при всей ее антипатии к сотрудникам жатвы, девушка прониклась его словами. Отелло она конечно знала, и не то что бы переживала за его «здравый рассудок», так как по ее разумению таковым там никогда и не пахло, но почувствовала, что за него искренне переживает этот парень напротив. Это были не подмазы с целью проникнуть в таинственные лаборатории. Он действительно беспокоился. Она глубоко вздохнула и сказала: - Хорошо. Я должна записать вас. Ваше имя. - Большое спасибо! – просиял тот. – Дэниэл Круспэ. … Дэниэл постучал в дверь одного из кабинетов отделения судмедэкспертизы, который, как он знал, принадлежал Отелло лично. Не дождавшись ответа, он толкнул ручку от себя. Он оказался прав – лаборант в халате явно не первой свежести (так как его изначальную белизну выдавали только несколько участков) нависал над микроскопом, не обратив никакого внимания на вошедшего. Его взлохмаченная темная макушка даже не оторвалась от прибора, он словно окаменел. Дэниэл огляделся – сумрачный маленький кабинет с минимумом оборудования, в отличие от главной лабораторной комнаты, куда его когда-то водил Отелло, тоже без окон, освещаемый скудной лампой. Ему вдруг стало безумно жалко этого несчастного «гения не от мира сего», который насильно загонял себя, лишь бы убить в себе мучительные мысли – а Дэниэл отлично знал, что это были за мысли, как и знал причину того, почему тот заперся в этой мрачной конуре. - Отелло… - тихо и осторожно позвал он, будто будил спящего. Ученый вздрогнул, будто правда только сейчас понял, что кто-то зашел в кабинет, и резко выпрямился, поворачиваясь. По-кошачьи прогнулся в спине, заведя за нее руки, зажмурившись и сведя брови. Потом несколько раз моргнул и уставился на приятеля так, будто смотрел сквозь него. А сам Дэниэл тоже нахмурился, смотря на его внешний вид – со всеми признаками нескольких бессонных ночей. Синяки под глазами, которые и так частенько просматривались на его заостренном бледном лице, сейчас уже сползали потемневшими разводами на самые выпирающие скулы, а сами глаза казались стеклянными. - Что такое, любезный Дэниэл? – пропел лаборант сладким голоском – в противоположность своему изможденному виду, оперевшись на стол. – У меня важное исследование. - Эээ… - парень почувствовал себя реально сконфуженным. Что-то было не так. Нет, он ожидал застать Отелло в маловменяемом состоянии, учитывая, сколько он не спал и что переживал, но в этом состоянии не было того, чего он ожидал увидеть – болезненного надрыва. – Я принес тебе обед, - он вытянул перед собой пакет и ободряюще улыбнулся. – Ты сколько не спал, друг? Как себя чувствуешь вообще? - Я себя не чувствую, - выдал Отелло на уже безэмоциональных нотах и повернулся обратно к микроскопу. – Спасибо за обед, но я не голоден. - Ну смотри, когда начнешь просвечивать, я скажу, что предупреждал, - неловко пошутил Дэниэл и поставил пакет на стол. Он помялся, подождал реакции, но тот снова делал вид, что его не существует, и наконец решил, что раз так, то он тоже заслуживает прямоты в лоб: – Ладно, не буду ходить вокруг да около. Ты знаешь, что № 136649 объявлен в розыск на Земле? Отелло замер спиной к нему. А потом развернулся, посмотрел с выражением смертельной усталости на лице, завел руки в волосы и провел по ним вплоть до затылка, от чего его нечесано-растрепанные пряди теперь торчали почти вертикально. - Конечно знаю, мой юный друг, - он вымучил улыбку. – Меня допросили в первую очередь. И ваш начальник, и сами Вышестоящие. Но мне нечего им сказать. Я знаю не больше вашего. Дэниэл заметно опешил. - И ты… неужели ты правда не знаешь, где он может быть? Застывшая искусственная улыбка на губах Отелло несколько секунд не менялась, лишь во взгляде проскользнуло что-то недоброе. А потом она начала медленно расползаться язвительной ухмылочкой, пока в глазах отображалось что-то уж совсем неприятное. Лаборант подался подбородком вперед и поднес ладонь ко рту, будто его внезапно затошнило, и Дэниэл даже испугался, но тот лишь надрывно хмыкнул, потом еще раз, и, постепенно расходясь, начал похихикивать. А потом – на глазах уже совсем офигевшего Дэна – опрокинул голову назад и зашелся полупридушенным смехом. Дэниэл смотрел на него, раскрыв рот. Отелло отсмеялся так же резко, как и начал, и его лицо снова приняло апатичную маску, лишь изумрудные глаза продолжали сиять в полутьме. И тут, всмотревшись в них более пристально, Дэниэл увидел то, чего не заметил сначала. И все понял, выругавшись про себя. Моментально стал понятен весь этот неадекват в его поведении: от приторных улыбок до истерического смеха, а также то, как он мог оставаться на ногах несколько суток. И почему не хотел есть. Дэн порывисто шагнул к нему, обхватывая за плечи. - Под чем ты, Отелло?! – спросил, тревожно заглядывая в зрачки размером практически во всю радужку. Тот снова хихикнул и с заговорщическим видом поманил его к себе тонким пальчиком. - Я должен раскрыть тебе секрет, мой юный друг… Дэниэл сглотнул, склоняясь к нему, и Отелло повелительно притянул его к себе за плечи, почти коснувшись губами уха, от чего его пробрала дрожь. - …Я наркоман, - прошептал он с горячим придыханием и отстранился, глядя на него вблизи такими отчетливо обдолбанными глазами с придурковатой улыбкой. – Махровый торчок, еще с Земли. Что, все еще хочешь со мной дружить, милый Дэнни? Не отвратно? - Я всегда хочу с тобой… - тот чуть кашлянул пересохшим горлом, инстинктивно взяв его за локти, - дружить. Отелло продолжал смотреть на него гипнотическими, черными как бездна, зрачками, и Дэниэл тонул в них. Никакого отвращения. Он любовался. Несмотря на абсолютно непрезентабельный вид ученого, он по-прежнему казался ему чарующе-привлекательным. Этот контраст смазливого личика с умудренными и дурманными сейчас глазами был чем-то поистине мозговыносящим. - Пойдем отсюда, - тихо выговорил Дэниэл. – Я тебя в таком состоянии не оставлю. Так нельзя. Ты вконец себя загнал. Тебе надо поесть и выспаться. И не оставаться одному. Пойдем ко мне. Я позабочусь о тебе. Вопреки его опасениям, что тот снова начнет играть в непоколебимого труженика, Отелло как-то заметно обмяк, опустил голову вниз и лишь молча кивнул, словно сдаваясь. …Как Дэниэл и анонсировал секретарше, уходили они из лаборатории на этот раз вместе. *** - Ну чтож… - выговорил Отелло с остатками фальшивой улыбки, расслабленно развалившись на кресле. – Я готов выслушать, что там плетут в вашем воинственном отделе про моего драгоценного мятежного напарника. За окном было уже темно. В комнатке Дэниэла на маленьком столике между двумя креслами горели две высокие красные свечи, блики от которых завораживающе гуляли по стенам. Надо сказать, роль заботливого друга он действительно отыгрывал на высоте. Он все-таки мягко заставил его съесть тот обед, после чего разум Отелло даже как-то внезапно прояснился от заволакивающей пелены дурмана. Правда, теперь он наливал ему темный портер. И Отелло пил. Жадно и много, так как теперь его терзал сушняк. Успокаивая себя, что это всего лишь пиво, и успешно игнорируя тот факт, что в том же баре его и от пива развезло настолько, что он плыл. Но ведь тогда рядом был… - …Лис… - задумчиво сказал Дэниэл, глядя в окно и постукивая пальцами, – …телепортировался на Землю прямо из Департамента… - Знаю, был там, - хрипловато выдал Отелло, поборов дрожь. - Он получил запрет посещения Земли, то есть через администраторов он бы просто не прошел, но способность телепортации у него не отбирали – это ведь наказание для самых серьезных проступков… Конечно, если бы знали, что он решит вот так создать телепорт посреди коридора… - он поджал губы, покачав головой. – И, конечно, никаких отслеживающих меток к нему тоже не применяли, и косу не забрали. Он исчез прежде, чем его успели хоть как-то ограничить. Довольно умно, но это же Лис. Я не удивлюсь, если он спланировал все это давно. - Что… планировал…? – Отелло говорил также хрипло, приложив руку к груди и чуть стукнув, будто хотел откашляться. - Сбежать, - Дэниэл развел руками. – Многие из наших так думают. Некоторые даже начали называть его отступником. - Отступником… - повторил криминалист, словно пробуя на вкус новое определение. - Я же говорил тебе про украденные тела. Лис явно ведет какую-то собственную игру на Земле. Я даже вообразить не могу, что конкретно он задумал. Но и не думаю, что его мозг вообще способен кто-то понять. Если только… - он устремил на Отелло проницательный взгляд, - …ты, естественно. Ученый вместо ответа приложил ко рту кружку с пивом и сделал несколько больших глотков. Он все никак не мог напиться и при этом уже чувствовал, что начинает неотвратимо пьянеть. - Так что, Отелло? – губы Дэна чуть дрогнули – то ли от улыбки, то ли от нервов. – Ты знаешь, какова цель Серебряного Лиса? Отелло поморщился и обессиленно сжал зубы. Пристальный взгляд напротив выводил из себя. Он, скорее всего, считал, что Отелло лжет, даже не подозревая, как при этом бесится он сам. От того, что НЕ знает. - Я не врал тебе, Дэниэл… - тихо и обреченно произнес он. – Когда говорил про «туманный мрак»… Он закрыт… Даже от меня. Каждый раз, когда мне казалось, что я наконец получил доступ к чему-то его сокровенному… Я понимал, что на самом деле он оттолкнул меня только сильнее. Эти чертовы эмоциональные качели… Сейчас получилось так же. Было… было очень горячо, Дэниэл, - он свел брови, словно от боли, прикрыл глаза и закусил губу. Отпустил ее, сглотнул – а Дэн, затаив дыхание, смотрел на его дернувшийся кадык и дрогнувшие увлажненные губы. – А теперь стало жутко холодно. Так ледяно, что мне приходится хоть чем-то себя отогревать. Ты извини, что пришлось меня видеть в таком состоянии. Я не хочу, чтобы ты плохо обо мне думал. Потому что сам ты… очень хороший. Но этот чертов мошенник… этот бесчестный шулер… Он всегда выигрывал все партии. И, видимо, когда Вселенная поставила на кон меня… он снова выиграл. И теперь он владеет мной. Владеет при том, что сам я ему нахер не нужен, представляешь? Что за бл*дская ирония? – Отелло надрывно усмехнулся и следом рассмеялся уже по-злому. – Помнишь, ты говорил про его мизантропичность? Так вот, это не так… И теперь я в этом убедился… Только вот… не с собой. И это… больно… это так больно… - он сильно сжал веки. – Я… я принимаю наркоту, лишь бы вымести его из мыслей. Но его не вытравить из души. Никогда. Отелло открыл увлажненные глаза, перед которыми от сильного сжатия забегали яркие точки. Комната слегка кружилась. И как его вдруг так сильно унесло? Наверное, это было плохой идеей – пить сверху на амфетамин и несколько бессонных ночей. Он прерывисто вдохнул, едва не всхлипнув, пытаясь переварить очумелую тираду, которую только что выдал, но уже не мог вспомнить части ее слов. Зачем он нагородил этого сентиментального дерьма? Он так боялся казаться жалким. Дэниэл сочувственно улыбался ему напротив. - Я уже говорил, что в тебе умер поэт? Отелло пьяно ухмыльнулся, сильнее вдаваясь спиной в мягкое кресло. Мозг отрубался. Он даже не нашел силы что-то ответить. Хотелось спать. Его так резко ослабило. Дэниэл поднялся, подошел к нему и опустился на корточки перед его креслом. Отелло в легком удивлении, сквозь пьяные волны, плескающиеся в голове, смотрел, как шатен, проникновенно глядя снизу, обеими ладонями берет его за одну руку. В его глазах плясали огоньки свечей. - Ты не его вещь, - приглушенно-убаюкивающе говорил он, массирующими движениями гладя его ладонь. – Ты самое невероятное создание, которое я когда-либо встречал. И я хочу спасти тебя. Я хочу вытравить из тебя эту седую шулерскую заразу. И больше никогда не позволять ставить тебя ни на какие коны. Потому что ты бесценен, Отелло… Он горько усмехнулся сквозь прикрытые глаза. Бесценен… Какая патетика. Всего лишь бренное, пусть и усовершенствованное тело. Куда ему сравниться… …с этим величественным особняком – явно аристократов высокого сословия, грандиозно возвышающимся за массивными воротами… …с этими прекрасными витиеватыми растениями, овивающими огромный забор – сейчас покрытыми огромной шапкой снега… …с этими десятками гектаров облагороженной земли, скрытыми на территории за забором… Отелло огляделся – зрелище уже знакомое. Не первый день он зависал здесь, наплевав на работу, на то, что его могут хватиться. Он был намерен дожидаться сколько угодно. Координаты поместья Фантомхайв ему дала та жница из административного отдела, которая уже не первую неделю наблюдала его мучения. Просто смилостивилась. А он благодарил свой еще не до конца обдолбанный мозг, что смог запомнить эту чертову фамилию. И теперь уже никогда не забудет… Ведь она украла у него самое дорогое на свете. Сжав зубы и переведя дыхание, парень активировал режим невидимости и снова начертил телепортационную воронку. Он понимал, что Седовласка, естественно, увидит его в любом режиме, да и Танака тоже уже понимает, кто он, но там – за воротами, были и другие люди, и он решил поддерживать конспирацию, как бы ни хотелось подойти при всех этих неизвестных пафосных дворянах и хорошенько встряхнуть за грудки. К тому же сам Отелло был полон ожесточенной решительности разглядеть все как можно подробнее. Сердце гулко стучало – он понятия не имел, с чем столкнется, и старался блокировать всякие безумные догадки, которые всплывали в его голове – просто чтобы продолжать нормально дышать. Оказавшись на территории поместья, он быстро огляделся – он был довольно близко к парадному входу. Спрятавшись за объемную беседку, которая была окружена высокими заснеженными кустарниками, рухнув задницей прямо на снег и привалившись к стене, Отелло сделал это место своим наблюдательным пунктом. Бежали минуты… Наверное уже даже часы… Вместе с ними по вымощенной дорожке проходили какие-то слуги, пару раз представительные мужчины во фраках, послышался детский смех, залаяла собака, проскрипела повозка, привозящая кого-то… Отелло смотрел на эту бурлящую аристократическую жизнь с безразличием на грани с отвращением. …Пока в отдалении не мелькнуло, едва уловимое на фоне с заснеженным пейзажем, грациозным взмахом серебряное полотно волос. Отелло моментально перевалился на коленки и как можно незаметнее выглянул сквозь ветви кустарников. Седовласка стоял рядом с повозкой – вероятно, только что выйдя оттуда. Рядом был вездесущий Танака с его уже ненавистной невозмутимо-учтивой миной. В противоположность его сдержанному виду сам Седовласка держался довольно развязно. Он стоял в свободной позе, в объемной черной шляпе, длинном черном плаще и таких же перчатках, оперев одну руку на пояс, а другой жестикулировал, о чем-то увлеченно рассказывая. Потом и вовсе засмеялся, откинув голову назад, а дворецкий спокойно кивал. Черт возьми, Отелло не помнил, когда в последний раз слышал его смех! Дверь повозки отворилась снова, и на порожек ступил изящный сапожек на каблуке. И к выходящей фигуре тут же устремилась протянутая ладонь в черной перчатке. С расстояния было сложно разглядеть лицо, чтобы определить возраст, но ее каштановые волосы были убраны в замысловатую прическу, а рука в белой перчатке придерживала подол роскошно расшитого платья. Седовласка помог ей спуститься, и, когда она оказалась на мощеной дорожке без снега, не отпуская ее руки, склонился к ней корпусом. Мужские губы приложились к аристократической ручке под белоснежным кашемиром. Стараясь угомонить сердцебиение, Отелло смотрел на все это ошалевшими глазами. Он теперь видел напарника развернутым так, что мог наблюдать выражение его лица. Куда делся холодный, скучающий, «мизантропичный» жнец? Равнодушное, в последнее время частенько раздраженно-утомленное выражение его лица поразительно изменилось. Он был весел, он улыбался и явно испытывал удовольствие от того, где находился. Зелено-янтарные глаза горели на светлом зимнем фоне пронзительными лучиками. Они с женщиной, которая, как был уверен Отелло, являлась графиней сего поместья, о чем-то светски беседовали – к сожалению, он не мог расслышать конкретных слов, лишь тон голосов. Она вдохновенно повествовала, иногда прикладывая руку ко рту, когда посмеивалась, а Седовласка, снова оперев ладонь в бок, с галантной полуусмешкой кивал в ответ, глядя напрямую на нее, и – если это был не флирт – раздери Отелло дьявол прямо сейчас. Он просто не верил своим глазам. Он, кажется, уже давно даже не дышал. Какой-то психоделичный сон. Шипы этой гребанной лицемерной розы рвали его сердце в клочья. В груди правда что-то давило. - Отелло! Он морщился, тряся головой и разлепляя веки, не понимая, где находится и что происходит. Дыхание учащалось, на лбу выступал мерзкий липкий пот, к горлу подкатывал тошнотворный позыв. Он начал глотать воздух ртом. - Тише, малыш… Успокойся. Держи. «Малыш? Какой еще нахер малыш?!» Приложенная к губам кружка – пара глотков воды. Сквозь влагу в глазах постепенно вырисовывались очертания комнаты. Не его. Отсвет вновь зажженных свечей подсветил обеспокоенное лицо Дэниэла прямо перед ним. Он взял у него кружку и прикоснулся ладонью ко лбу. Отелло поморщился и снова потряс головой, оглядываясь уже с более ясным взглядом. Он сидел на заправленной кровати. - Я что, заснул? - Да… и, кажется, тебе приснился кошмар. Он рвано усмехнулся. - Это точно. Ты что, перетащил меня с кресла? - Да. Не беспокойся, это было совсем не сложно, - улыбнулся парень. - Ну еще бы… Я сразу сказал, что горой мышц не отличаюсь, в отличие от твоих сослуживцев. Они оба слегка посмеялись, и Дэниэл вдруг снова взял его ладонь в руку, в полутьме обласкивая взглядом. - Я бы тебя всегда на руках носил, Отелло, - тихо проговорил он. Изумленно расширенные глаза… Черт, он не успокоился. Но сейчас это было… бл*дь, да именно то, что сейчас жаждала услышать его растоптанная самооценка. Расправив его пальцы, Дэниэл склонился к его ладони и просто поцеловал. Отелло потребовалось сделать над собой немалое усилие, чтобы не отпрянуть. Не от того, что это было неприятно, а потому что перед его взглядом сейчас бл*дский Седовласка, склонившись, точно также прижимал к губам эту бл*дскую ручку в белой перчатке. Он сглотнул и выдохнул, когда мягкие губы обхватили его указательный палец, погружая во влажную горячесть рта. Было видно, насколько Дэниэла вело, но при этом он делал все так бережно, что это было больше похоже на робость. Он сполз коленями на пол, встав перед кроватью, и положил одну руку ему на бедро, продолжая облизывать каждый палец с таким упоением, что это начало заводить и самого Отелло. Он не анализировал. Он все еще был словно во сне. Понимал только, что «всего лишь пиво», наложившись на наркоту, накатывает ему в мозг с новой силой, а от зрелища такого преклонения перед собой внутри вскипает злорадное удовлетворение. «Дьявол, да захоти я, ты мне и ноги будешь сейчас облизывать…» Он положил свободную ладонь на затылок шатена, стискивая волосы и отстраняя от себя. - Ты ведь понимаешь, что, по сравнению со мной, это ты тут «малыш», Дэнни? – хищно блеснул изумрудный взгляд сверху. - Да… Я знаю, что ты старше меня… не знаю, может, дело во внешности… но мне очень хочется заботиться о тебе. - И поиметь, - криво усмехнулся он. - Не надо так цинично… Ты не представляешь, какую нежность я к тебе испытываю, - жнец прижал его ладонь к своей щеке, продолжая целовать ее. – Вот такого отношения ты заслуживаешь, Отелло… Понимаешь? И я хочу дать тебе это. Ты может и «торчок махровый», и для многих просто чудной фрик в халате, но у меня от тебя… дыхание перехватывает. И… если хочешь, можешь и сам меня поиметь – если это имеет какое-то значение, - снова горячим языком по всей длине указательного пальца, блестящими глазами сияя снизу вверх. Крепкое сжатие волос на затылке – Дэниэл даже поморщился, когда Отелло подтянул его к себе с пола и в следующую секунду внезапно впился в губы жадным поцелуем. Властно сминая волосы в кулак, опускаясь пальцами вниз по шее, запуская их за ворот рубашки, выдергивая ее заправленный подол из брюк. Никакого анализа. Чистейший адреналиновый выброс. И это было… ох**нно именно в своей циничности. Он чувствовал, как же Дэниэла прет от него, как увлажняется бархатистая кожа под рубашкой, слышал его рваные выдохи сквозь сумасшедшие поцелуи, больше похожие на постанывания. И хотел довести все это до конца. Нереализованное возбуждение, накрывшее тогда с Седовлаской, прорвало наружу волей страждущих инстинктов. Отелло опустился на кровать, резким движением рванул на себе рубашку и распахнул ее в стороны. Поставив одно колено у него между ног, Дэниэл смотрел на него лихорадочным взглядом, дыша открытым ртом, и он, облизнув губы, с распутной ухмылкой показал кивком вниз. И тот послушно наклонился, понимая, чего от него хотят, выцеловывая, вылизывая его шею, грудь, живот – и это было так порочно сладко… пока руки Дэниэла знакомым движением не скользнули ниже, расстегивая ремень, а Отелло вдруг осознал, что он – намеренно или нет – заставил его делать ровно все то, что он сам проделал с Седовлаской. Дьявол! Что же он творит?! На что он обрекает этого невинного паренька?! Отелло резко дернулся, вскидываясь, тяжело дыша. - Что такое? – хрипло прошептал Дэниэл, заглядывая ему в глаза. – Все в порядке? - Нет… нет, Дэнни, не в порядке, - он помотал головой. – Прости меня. Я не могу… Не могу подвергнуть тебя такому риску. - Какому еще риску? – тот нервно улыбнулся, подтягиваясь к его губам. – Брось эту чушь… Все же так прекрасно… - Это не чушь. Не обижайся, прошу, - Отелло положил большой палец на его губы, не давая им дотронуться своих. – Не думай, что мне самому легко остановиться. Я ведь правда… у-уфф, фак, - он сделал глубокий вдох, пытаясь угомонить взвинченные нервы, - правда хочу этого сейчас. И очень, малыш, - он мягко опустил пальцы на его подбородок, чуть сжав его и извиняюще улыбнувшись. – Но если это произойдет… Я боюсь за твою безопасность. - Да прекрати ты…! - Ты не знаешь его, Дэниэл! – Отелло серьезно смотрел на него, сведя брови. – Он способен на поистине ужасные поступки, когда трогают его «вещи». Парень разинул рот, обессиленно осев на кровать. - Ты сс-серьезно?! Ты все-таки «вещь»?! Да очнись, мать твою, Отелло! – он уже в злости всплеснул руками. – Час назад ты сказал, что нахер ему не нужен! Он сбежал на Землю! С чего ты взял, что он вообще вернется? - С того… что такие собственники свои вещи не бросают, - кивнул тот с мрачной безысходностью и перекинул ноги на пол. Дэниэл в абсолютном шоке смотрел, как он поднялся, решительно подошел к креслу, на котором висел лабораторный халат, запахнул свою порванную рубашку, застегнуть которую уже было невозможно, накинул халат сверху и застегнул уже его. А потом повернулся и с сожалением посмотрел на него в отсветах свечей. - Спасибо за все… «Малыш». *** Захлопнутая в лабораторию дверь, которая еще несколько секунд вибрацией отдавалась в стенах рядом. Было темно, и он, по привычке не включая основной свет, прошел к раковине и склонился над ней, плеская на себя отрезвляющую воду. Вырвал кусок бумажного полотенца и прижал к лицу, успокаивая дыхание. - Откуда такой шальной, напарничек? – прозвучал насмешливо-вкрадчивый голос позади. Отелло пробила крупная дрожь. Он округлил глаза, судорожно сглотнув и вцепившись в раковину, уже видя в зеркало над ней, как подсвечивает полумрак позади зажженная сигарета, поднесенная к ухмыляющимся губам. Сжавшись внутри, ученый медленно повернулся, глядя на восседающего на кресле, крест-накрест закинувшего ноги в помпезных длинных сапогах на стол, словно в праздной скуке демонстративно выдыхающего клубки дыма Седовласку. Рука инстинктивно дернулась к халату, сквозь мерзкое скручивающее ощущение в животе, крайне похожее на противненький голосок совести, проверяя, намертво ли застёгнуты пуговицы. - Чччто… ты… здесь делаешь?.. Масленые двухцветные глаза блестели похабной таинственностью. - Я пришел забрать тебя.