Тепло напротив

- А? Лейтенант Ким Кацураги, любил точность и аккуратность. Он точно получил только что клочком бумаги по шее. И аккуратность этого явления хромала. Ким скосил глаза на лейтенанта дважды-ефрейтора Дюбуа, стремясь передать всю палитру своего недоумения. "Что ты творишь?" - говорили эти самые глаза. "Я же просил на работе вести себя в рамках минимальных приличий", - читалось в изгибе бровей. "Дома поговорим о твоём поведении", - таилось в уголках напряженно поджатых губ. Ты почувствовал мощную волну жара, поднявшуюся по позвоночнику и одновременно выдвинувшуюся в наступление по отношению к ней ледышку, которая по пути запуталась и вгрызлась в сердце. Холод и жар встретились где-то посередине тебя. Стало зябко-жарко. "Пиздец мне", - отстранённо подумал ты, спокойно указав на шлепнувшийся точно в руки лейтенанта (после пары отскоков, в процессе которых Ким и отметил необычные колебания в среде) кусочек бумаги, стремившийся по форме не то к звезде, не то к шару. " И что я должен с этим сделать?» - произнес Ким одними губами. Он явно не хотел делать то, что положено делать со скомканными бумагами и вовсю вредничал. Ты приложил усилия, чтобы показать двумя руками нечто, что можно было бы трактовать множеством разных способов. Через некоторое время Ким решил, что ему достаточно интересно, "дешифровал" твоё послание и принялся распрямлять бумажку. Ему стоило огромных усилий прочитать написанную неровным, дрожащим, под-столом-чтобы-никто-не-видел-образным подчерком надпись: "Давай сходим сегодня в видеопрокат". Ты мог бы поклясться, что Ким давно не выглядел таким *нечитаемым*. Он одной рукой скомкал бумажку назад и... нет, не выбросил, как ты от него ожидал. Положил во внутренний карман куртки. "Значит, всё супер", - ты ликовал. Если бы Ким был против, то нашел бы способ показать это одной только бровью. Или просто выбросил бумажку в ведро. Однако сегодня точно день, когда тебе, Гарри Дюбуа, вез...Ты ощутил, как тебе в щеку что-то прилетело. Оно имело небольшую массу, но достаточную для создания звонкого "шлеп" скорость. Ты развернул записку, которая гласила: "Чё за хернёй ты страдаешь?» Лицо Жана, сидевшего за своим столом, было *характерно* недовольным. Он часто был чем-то раздражен, но оттенков у его раздражения было великое множество. В данную минуту твоя достойная похвал наблюдательность выявила присутствие на лице сателлит-офицера Викмара разрежения №18 под кодовым названием: «Не знаю, что ты задумал и мне это не нравится». У тебя было несколько вариантов для ответа Викмару. Ты выбрал один из них. Жан ловко перехватил бумажку ещё в воздухе, развернул её и, за неимением более точного для описания данного эмоционального состояния слова, офигел. Ты бы захихикал как одна из барышень, предлагающих свои весьма околозаконные услуги в одной из подворотень неподалёку, если бы не боялся нарваться дома на дополнительную главу в лекции лейтенанта «О правилах профессионального поведения». Ты любовался недоуменно-обиженным взглядом сослуживца, который только что прочитал строку, выведенную более четким, не дрожащим и явно-на-столу-писательным почерком: «Позвал Кима на свидание. Завидуешь?». - Чему я должен?... Иди-ка ты сам знаешь куда. Викмар уже давно был научен горьким опытом работы с тобой и опыт этот гласил – если бывший напарник творит хрень, то пусть творит её, главное, чтобы хрень не добралась до рабочего процесса. Ты снова ликовал, но недолго. Потому что, повернувшись, увидел Кима. Его *злые лица* ты ещё не изучил до конца, поэтому новый экземпляр являл собой загадку более великую, чем свойства Серости. Ты хотел бы изобразить что-то вроде сожаления, но актерские таланты взяли отпуск. Ты не знал, как конкретно выглядишь, но «раскаивающееся на всякий случай лицо» явно не работало или работало, но против тебя. Ким, совершенно не таясь, написал что-то в блокноте, вырвал страницу с написанным и скомкал её. Твоё лицо никогда не ловило на себе столько внимания. Когда Ким убедился, что бумажка нашла своего адресата, он незамедлительно вернулся к бумагам, которые пытался заполнить всё утро. Ты решил, что будет благоразумнее всего ознакомиться с содержанием послания от Кицураги. - Серьезно, Ким? – это вырвалось совершенно случайно. Сам окликнутый не обратил ровным счетом никакого внимания на данный возглас, зато со стороны Жана послышался смешок. Злорадный. Он серьезно расщедрился только на лаконичное «Идиот»? Мог бы добавить и слово "конченый". Ты почувствовал себя обиженным и несправедливо обделенным вниманием, когда к Киму прилетела новая записка, но не от тебя и он на неё ответил, встав со своего места и доставив её прямо в руки Жану. А затем вышел из офиса. Жан долгое время смотрел на врученную Кицураги записку, словно бы не понимая её *содержимого*. Ты бы очень много отдал, чтобы посмотреть на это самое *содержимое*, но Викмар спрятал клочок бумаги себе в карман до начала любых попыток посягательства на информационную осведомленность с твоей стороны. Жюдит, наблюдавшая за всей сценой в немом недоумении, привалилась к стене, удерживаясь от самого тяжелого вздоха в своей жизни. Бумажная работа, свалившаяся на весь отдел, явно задавала определенный тон взаимодействию коллег. «Лейтетант же шутил или…то, что написал…а, впрочем, к черту», - Жану не хотелось копошиться в том, что добавило бы ему лишних мыслей и тревог. «Не рассказывайте другим о том, что прочитали в записке Гарри. Это правда» - шептала записка чуть позже, в руках Мино, которой Викмар доверил бы свою жизнь. Сама Мино прошептала что-то вроде: "Блядь, это правда? Не могу поверить". Жан с ней безоговорочно согласился. Записку он порвал на маленькие кусочки и выбросил. Очередной день бумажной работы подошел к концу.