Плеяды. Челлендж 2022

      Ямагучи натужно улыбнулся сквозь слезы: облажался.       Поляна, на которой он стоял, была усеяна белыми поганками, но твари, живущей то ли в них, то ли под ними, на месте не было. Тадаши тяжело выдохнул и снова наклонился к грибам, как если бы мог найти под ними притаившегося Льва. Разумеется, того под низкими маленькими шляпками не оказалось.       - Он снова сбежал куда-то? - раздался скучающий голос за его спиной, и Ямагучи, не потрудившись подняться с колен, согласно помычал.       - Да, это опять произошло. Лишь бы ничего не случилось... - простонал он, сдаваясь и садясь прямиком в скопище грибов, уныло утыкаясь взглядом куда-то в свои ноги.       Замерший у дерева морё закатил глаза: его бледное лицо отчетливо выделялось на фоне деревьев, и если Лев, выглядящий похоже, отлично умел затеряться в зарослях, то Цукишима, напротив, всегда выделялся на их фоне. Ничего удивительного, ведь не лес был его обиталищем, а местное глубокое озеро, спрятанное в чаще. Почему он выходил порой даже для Ямагучи оставалось загадкой. Поблизости не было ни одного водоема, не текло рек — в этом Тадаши был уверен, ведь давно изучил с родителями каждый овраг и каждую яму. Только местные обитатели все никак ему не давались: ни тот же Лев, ни Цукишима, постоянно выбирающиеся из укрытий и творящие разную ерунду.       - Где его теперь искать, Цукки? А если он уже присмотрел себе какого-то ребенка из города, что тогда?       - Что значит «если»? - буркнул морё в своей обычной манере, но, видя, что человек действительно переживает, сменил раздражение на снисходительность. Насколько смог, конечно. Ладно, его взгляд просто стал чуть менее осуждающим.       Он пригнулся, чтобы длинные рога не задели веток, бесшумно подошел к расстроенному Ямагучи, садясь напротив него на мерзкие поганки. Цукишима скривился: тощие ножки поломались под его весом, шляпки попадали на траву. Лев будет злиться, скалиться своей мерзкой мордой и ныть. Одни проблемы от этого леса и его обитателей.       - Иногда мне кажется, что я тут абсолютно бесполезен. На прошлой неделе тимиморё утащил труп с кладбища и перепугал всех местных, а несколько дней назад снова объявилась ямауба...       - Ты сам знаешь, что от нечисти одни проблемы.       - Но ты тоже нечисть.       - Я в курсе, - согласился невозмутимо Цукишима, рассматривая свои длинные загнутые на концах когти. Себя он, впрочем, считал максимально не-проблемной нечистью, ведь жил себе спокойно в своем озере в самой чаще, трогал только тех, кто оказывался излишне уж смелым. Вспоминать о том, что чуть не сожрал Ямагучи в первое их знакомство, он отчего-то не любил - это было давно и неправда.       Они помолчали еще немного. Тучи над их головами затянули небо, и если днем тусклый свет солнца еще пытался пробиваться через них, то к вечеру стало совсем темно. Цукишима хотел уже было подняться и сообщить, что уходит домой, как услышал короткий всхлип. А ему-то уже показалось, что человек успокоился. Переборов желание оставить его разбираться с проблемами один на один, морё повернулся к Ямагучи и положил тяжелую руку ему на плечо.       - Почему ты плачешь?       Тадаши, не ожидавший внимания со стороны чудовища, только удивленно вскинул брови и посмотрел на него мокрыми, заплаканными глазами. А после виновато опустил взгляд к земле.       - Прости, Цукки. Я просто... что бы я ни делал, всегда есть тот, кто справляется лучше. Тот же Дайчи-сан. Он бы с этим номори запросто разобрался, и никто бы не пострадал. А я... - он всхлипнул опять, но тут же принялся утирать лицо рукавом натянутой на ладонь рубашки.       - Дайчи-сан, - Цукишима скривился, шипя это неприятное ему имя. Савамура не церемонился с ними, отчитывая, как детей, и если кто-то продолжал делать гадости людям, сурово наказывал. Ямагучи нравился Цукишиме куда больше - он был более мягким и не слишком требовательным. Пару лет назад так точно, - Он давно бы уже настучал Льву по его пустой голове. А ты пытаешься... быть добрым. Дипломатичным.       Заявил он, надеясь, что этот аргумент будет звучать как что-то хорошее, и снова спокойно сел рядом, уставившись на темное небо. Цукки был плох в утешении своих немногочисленных друзей, никогда не знал, какие слова должен подобрать - чаще всего он делал только хуже, но Тадаши оставить с его мыслями один на один отчего-то не выходило.       - Я всегда будто чья-то тень. Просто фальшивка, - пробормотал Ямагучи, и слез на его лице уже не было — только смиренный взгляд куда-то в пол и сложенные на коленях руки, - Из-за моей слабости постоянно происходят плохие вещи, я никак не могу этого изменить. Я зову себя смотрителем этого леса, но на деле просто подчиняюсь ему. Занимаю чужое место, понимаешь? Как самозванец.       Морё почувствовал что-то среднее между жалостью и раздражением: Тадаши был куда лучше, чем о себе отзывался, а провалы случались у каждого. Что теперь, по каждому умершему ребенку плакать? Впрочем, Цукки сразу себя одернул, вспомнил о том, что люди своих детенышей слишком уж любят и опекают, и вновь решительно глянул на Ямагучи. Он не знал, что им двигало в этот момент, понимал, что наверняка пожалеет, но кратковременную вспышку несвойственной ему решимости не собирался упускать.       - Вставай. Хватит тут сидеть, найдем твоего этого человека и заберем его у Льва, - видеть, как его друг страдает, Цукишима хотел мало, и пускай желания помогать тоже не было, он все равно предпочел побыть сегодня хорошим. Тем более что Лев был заметным, шумным и, откровенно говоря, глупым. И морё был уверен, что знает, куда тот потащил украденного ребенка.       Ямагучи мгновенно соскочил с места, просиял благодарной улыбкой, и морё показалось, что не такой уж и пасмурный сегодня день. Глаза его человека заблестели не от слез, а от появившейся вдруг радости и надежды, и большего не было нужно, чтобы Цукишима уверенно направился к чаще.       Ждать долго не пришлось, как и идти к убежищу Льва - пещере в отвесной скале, удобно прикрытой густыми кустами и высокими деревьями. Они встретились прямо на половине пути. Поначалу номори, не заметивший их, казался довольным собой, жизнью и всем происходящим, но, завидев вдалеке Цукишиму с Ямагучи, тот мгновенно растерял весь свой радостный настрой. К груди он прижимал свернувшегося клубком мальчишку, и Тадаши раздраженно выдохнул, сжав в кулаки руки. Лев действительно настолько обнаглел! Уму непостижимо.       Лев свои ошибки понял тоже. Воровато оглянулся, однако бежать ему было некуда.       Не то, чтобы лесные создания так часто забирали кого-то в свои угодья, но чем младше была тварь, тем меньше мозгов водилось в ее голове. И Лев был как раз из таких - совсем еще юных и способных на глупости, из-за которых могли пострадать невинные люди, даже дети, как и случалось обычно. Спасшимся жертвам никто не верил, на них вешали ярлыки выдумщиков и фантазеров - из-за этого голодные чудовища порой чувствовали себя абсолютно безнаказанными.       - Как это понимать? - возмутился Ямагучи, приближаясь к замершему существу широкими шагами. Цукишима, глядя на него, довольно ухмыльнулся: при других Тадаши давно уже сопли не распускал, держался молодцом и настойчиво доказывал, что он тут правда и закон. Заглядеться можно.       Наверное, дело было в том, что Цукки был первым монстром, которого тот встретил в этом лесу - поэтому отношения у них выстроились особенные. Морё отлично помнил перепуганного мальчишку, склонившегося над озером, его раскрытые в изумлении большие глаза и россыпь веснушек на носу. Он хотел уже было сожрать его, утащив на дно, потянул к ребенку когтистые лапы, но получил по торчащей макушке тяжелой палкой от оказавшегося неподалеку Дайчи. Тот представил ребенка как Ямагучи Тадаши и запретил его есть. Совсем запретил. Цукки, конечно, расстроился, но человеческий детеныш оказался смешным, приходил к нему каждый день и рассказывал свои глупые человеческие истории. Иногда радовался новым друзьям, временами плакал над ошибками и поражениями. Цукишима тогда испытывал нечто странное: ему хотелось разорвать в клочья всех тех, кто посмел сделать Ямагучи больно. Но он привык слушаться Дайчи — главного смотрителя за тварями в лесу, - и потому не лез. Хотя очень, очень порой хотелось.       Сейчас же Тадаши уже не был запуганным ребенком, боящимся даже бакэдануки по хвосту погладить. Сейчас он отчитывал высоченного и голодного номори, укравшего ребенка, мог предъявить целый список претензий ямаубе, а вообще его ежедневной рутиной было разгонять тими с окраины леса. Язык не поворачивался назвать этого человека слабым. Фальшивкой, как он сам выразился. Что за слово вообще дурацкое? Цукишима нахмурился, решив спросить потом, кто Ямагучи на эту ерунду надоумил, и прищурился с плохо скрываемым раздражением. Ему все еще не нравилось, когда кто-то заставлял Тадаши сомневаться в себе.       Лев тем временем совсем поник: его длинное тело сложилось будто спираль, а ребенок, которого тот обнимал сразу четырьмя руками из шести, недовольно заворочался.       - Яку ус... устал, - пояснил Лев, вздохнув.       - Ты понимаешь, как будут переживать его родители? Нельзя красть детей, Лев! И взрослых нельзя, - поспешно добавил Ямагучи, заметив, что глаза номори заинтересованно заблестели, - Верни его обратно. Его ждут дома.       Лев нахмурился, неохотно глянул на ту дорогу, которой пришел, и покачал головой.       - Яку уже ищут, - сообщил он, сделав вид, что прислушался. Цукишима тоже чувствовал присутствие множества людей в их лесу, потому согласно кивнул на слова номори. Ямагучи оставалось только страдальчески завыть, но он сдержался, думая, как вернуть ребенка на место так, чтобы никто после не задавал лишних вопросов и не начал снова городить легенды о нечисти. Им хватало дурной репутации леса, а вместе с тем и всего города, и то, что уезжало людей отсюда больше, чем приезжало, говорило о многом. О человеческой суеверности, например, что в этой ситуации очень даже имело смысл.       Немного подумав, он пришел к выводу, что до поляны Льва люди точно дойдут: это место было известным каждому. В большинстве своем потому, что его старались обходить стороной. Сейчас же, разыскивая мальчишку, спасатели и прочие добровольцы должны были бы заглянуть и сюда.       - Положи его на поляне. Уверен, его в этой яркой одежде сразу заметят.       - Но Яку замер... знет, - возразил номори, но буквально тут же наткнулся на решительный и жесткий взгляд Ямагучи. Цукишима, наблюдавший за всем со стороны, даже залюбовался, гадко ухмыляясь. Смотреть, как отчитывают других, он очень даже любил.       В итоге Лев подчинился, укладывая ребенка с самого края поляны, чтобы спасатели сразу его заметили. Он грустно заурчал, опуская уголки длинного рта, всеми руками погладил его по голове, отступая после. Тадаши рядом недовольно поджал губы. Лесные чудовища были не только его проблемами и заботами, но и подопечными. Смотреть, как Лев убивается еще неделю, скучая по своему новому «другу», ему не хотелось. Это было чревато заунывными завываниями по ночам и появлением номори на окраине, тем, что тот опять начнет рано или поздно пробираться в дом Яку. Ямагучи был уверен, что он был дома у мальчишки не раз, и с этим тоже нужно было что-то делать. Мог ли монстр поступить по-человечески? Сейчас выдался отличный шанс узнать.       - Спроси, хочет ли он дружить с тобой, - посоветовал Тадаши, подойдя поближе, и тоже уставился на натерпевшегося уже ребенка. Пускай тот и спал, но брови его были напряженно сведены у переносицы, колени поджаты к груди, а сам он обнимал себя за плечи так крепко, как только мог, но согреться у него все равно не было и шанса. Лес, принимая в свои владения смертных, пускал корни глубоко в их душах и телах. Яку нужно было убираться отсюда как можно скорее.       - А если Яку... откажется? - тихо спросил номори, нервно перебирая пальцами.       - Тогда ты уйдешь и больше не будешь его трогать, - с толикой сочувствия сказал Ямагучи, но ясно было, что спорить на эту тему он не намерен. Если мальчик скажет "нет", значит, так тому и быть.       Лев нехотя кивнул и опустился к Яку ниже, согнулся кривыми ломанными, а затем приблизил свое лицо к его. Тадаши не слышал, о чем они переговаривались, он вообще не был уверен в том, что ребенок проснулся, а если проснулся, то не бредит ли он. Но, судя по реакции номори, тот ответил согласием. Неужели такой же ненормальный, как и все тут? Если случится чудо и Мориске решат задержаться в этом городишке, то у ребенка появится еще очень много возможностей узнать местных обитателей поближе. А вот пойдет ему это на пользу или нет - другой вопрос. Ямагучи тяжело выдохнул, уже представляя, сколько работы ему предстоит. Благо хоть взрослые в большинстве своем не видели всю местную нечисть, а вот дети... не повезло им, мягко говоря.       - Ты доволен? Скоро Яку найдут, мы сможем пойти домой и не видеть Льва с его гениальными идеями еще пару недель. Или хотя бы одну, - пробормотал Цукки, оказываясь у плеча Ямагучи и заглядывая ему в лицо, желая найти там одобрение, а не очередное сложное выражение задумчивости или бессмысленного страдания.       Тадаши оправдал его ожидания, согласно кивнув и улыбнувшись. Его рука легла между рогов Цукишимы, погладила по светлым и спутанным волосам, пальцы потянули короткие кудри. Морё замер, но увернуться от прикосновения не попытался, сначала глядя напряженно и внимательно, но через четверть минуты аккуратных поглаживаний расслабляясь и опуская взгляд. Ямагучи улыбнулся шире, удовлетворенный тем, что Цукки позволяет ему это, придвинулся к тому чуть ближе, пальцами второй руки поддевая подбородок.       - Ты молодец, Цукки. Мы справились вместе. Будешь всегда помогать мне? - поинтересовался он весело, подушечками поглаживая холодную кожу морё под его подбородком, будто гладил большого и весьма страшного кота. Тот, впрочем, привычно нахмурился и показал зубы. Буквально.        - Знаешь, человек, заплаканным ты мне нравился куда больше, - прошипел Цукишима, но не отстранился, делая вид, что так и должно быть.       - Неправда, - рассмеялся Тадаши, обеими руками обхватывая щеки морё и коротко целуя его в ледяные губы. Тот не высказал ни удивления, ни отвращения произошедшему, только прорычал что-то невнятное и торопливо отступил обратно в лес, скрываясь в нем за считанные секунды, пропадая в листве без следа. Ямагучи победно улыбнулся, уперев руки в бока: что-то ему подсказывало, что управу на Цукишиму он давно уже нашел.       Оставалось разобраться с последним делом. Снова потревожив Льва, воркующего над ребенком, Тадаши кивнул чудовищу в сторону леса — им пора было уходить, чтобы спасатели не обнаружили ничего подозрительного. Разумеется, все понимали, что в округе происходит что-то странное, опасное, но лично монстров видели только единицы. Иногда этим людям верили, но чаще - нет. Это было на руку Ямагучи в его непростом деле, ведь убеждать каждого, что ему просто почудился трехметровый тощий силуэт среди зарослей сосен, он бы просто физически не смог. Да и не хотел. Местные обычно сами справлялись, поспешно обвиняя свидетелей в излишней склонности фантазировать или каком-то психическом расстройстве.       - Идем, Лев. Но не смей больше его трогать, если он сам к тебе не придет, - пригрозил Тадаши, отступая к чаще и зовя за собой номори, давая ему только раз еще вздохнуть над оставленным досыпать Яку.       Для мальчишки это все, наверное, было наполовину бредом, наполовину кошмаром. Ямагучи посочувствовал Яку. Новый город, новые люди, и тут сразу такое... он осуждающе глянул на Льва, но, видя, что тот действительно переживает и расстраивается, сменил гнев на милость. Ребенок в любом случае не смог бы выжить в лесу — это не место для людей. А так, если он согласился «дружить» с номори... Тут уж Тадаши ничем не сможет им помешать.       За их спинами послышались голоса, мелкие ветки затрещали под тяжелыми ботинками спасателей. Ни человек, ни чудовище не стали оборачиваться, и так зная, что теперь с Яку все будет в порядке. Лев этому осознанию даже улыбнулся. Не то, чтобы с его морды хоть когда-то сходил радостный оскал, но со временем Ямагучи научился определять, когда тот действительно счастлив.