Плеяды. Челлендж 2022

      Ойкава задумчиво и нетерпеливо постучал коротким аккуратно подстриженным ногтем по экрану смартфона - мысли к нему не шли, идей, что написать в новом посте для многочисленных подписчиков, у него не было.       В городе, расположенном за густым лесом у подножия высокой горы, он провел больше двух месяцев, и это был критически затянувшийся отпуск, предназначенный для пресловутого поиска вдохновения: в издательстве смирились с замашками творческой натуры, но оплачиваемая часть отпуска Тоору уже давно закончилась. Его это волновало мало - он мог позволить себе побыть наедине с природой подольше. С природой и мифическими многочисленными призраками и монстрами, живущими в лесу и не соизволившими показаться ему на глаза еще ни разу. Это раздражало: сначала он краем уха услышал историю от своего соседа, жившего здесь около года, о том, что тот уже успел повидать едва ли не все разнообразие нечистых. Потом дети под его окном радостно обсуждали, какую страшную ямаубу им удалось разглядеть, а ребенок, приехавший сюда около недели назад, и вовсе умудрился чуть не сгинуть в лесу, украденный, по рассказам местных сплетников, каким-то номори. Ойкава капризно нахмурился, но устраивать истерики было некому. Разве что тому парню в зеркале, который даже чудовищем не являлся.       - Как я могу написать настоящую сенсацию, статью и в перспективе целую книгу, если ни одно местное чудовище не заинтересовано во мне? - спросил он у слабо колышущихся от свежего утреннего ветра занавесок, покрутился еще немного на стуле, взялся за текст, но не смог набросать даже плана. Настроение начало стремительно портиться, и Тоору решил попытать удачу еще раз, прогулявшись по улицам города. Вдруг сегодня что-то внезапно решит напасть на него, подарив нескончаемый запас вдохновения? Это было бы очень кстати.       Место было красивое, тихое и уютное. Жители города приветливо улыбались ему, идя навстречу, дети весело что-то кричали, размахивая руками и обязательно требуя, чтобы Ойкава помахал им рукой в ответ. Девочка-садовница, продающая выращенные ею же цветы, из раза в раз очаровательно краснела, когда их взгляды пересекались, и это было единственным, что могло порадовать Тоору сегодня. Низкие дома в один этаж и более внушительные, двухэтажные, заканчивались перед главной площадью. Его не интересовала местная библиотека, здание управления и немногочисленные магазины - там не обнаружилось ничего интересного, Ойкава успел побывать во всех них еще в первый день своего пребывания здесь. А вот привлекшее его внимание здание полицейского участка и одновременно пристанища спасателей стояло чуть поодаль от остальных. Дверь, ведущая в холл, была призывно приоткрыта, едва различимо раздавались голоса людей. Не было ли это знаком? Тоору натянул свою самую очаровательную улыбку и поспешил к участку, надеясь поживиться историями участвовавших в поисках пропавшего недавно ребенка спасателей. И почему он раньше не додумался посетить это место?       Внутри здания было прохладно, на скромном ресепшене сидела одна единственная девушка, но мужские голоса, приглушенные дверью в раздевалки, все равно доносились до коридора. Ойкава подошел к не особо заинтересовавшейся им работнице, сложил локти на стойку и улыбнулся шире.       - Хороший день сегодня, правда? Так солнечно...       - Обычно к нам вбегают с криками "пожар!" или "помогите!", а не заходят поговорить о погоде, - отрезала Шимизу (как гласил ее бейджик) и окончательно потеряла к незваному гостю интерес, - Я могу помочь Вам с какой-то проблемой?       - Да, - выпалил Тоору, не раздумывая, и склонился к ней ниже, говоря почти шепотом. Он не знал, к чему эта секретность - вряд ли он первый, кто жаждет выведать местных страшилок, - Мне нужно поговорить с кем-то из спасателей, что недавно искали в лесу этого...       - Яку Мориске, - подсказала Шимизу, заправив выбившуюся прядь волос за ухо. Ойкава почти засмотрелся, но вовремя себя одернул.       - Да, именно его. И желательно, чтобы он знал много всяких местных историй. Есть у вас такой? - с надеждой поинтересовался Тоору и от нетерпения переступил с ноги на ногу. Он не видел смысла ходить вокруг, да около. Он был в отчаянном творческом кризисе, ему необходима была помощь!       Девушка вздохнула, сразу поняв, что этот парень из тех, кто не отстанет так просто, и сдалась. Либо же решила переложить ответственность на кого-то еще, лишив его покоя - это было бы гениальным решением и отличной возможностью избавиться от Ойкавы.       - Ребята! Здесь очередной писатель хочет поговорить, - окликнула она мужчин в раздевалке, и голоса моментально стихли. Восхитительно было то, как они реагировали на ее слова и мгновенно прислушивались.       Дверь открылась, и из нее показался невысокий крепкий мужчина. На его не застегнутой форменной куртке красовалось вышитое имя - Савамура, - и он оценивающим взглядом окинул гостя, после коротко усмехнувшись. За ним показалась еще пара человек, но они не спешили влезать в разговор, не горя энтузиазмом разговаривать на обыденные для них темы. Тоору на секунду почувствовал себя глупо, и почти тут же возмутился: они рассматривали его так, будто решали, хотят ли тратить свое время на очередного приставучего журналиста. Возмутительно! И плевать, что так оно и было.        - Меня зовут Ойкава Тоору, - он решился нарушить тишину первым, гордо распрямив плечи и вздернув подбородок. Один из мужчин за спиной Савамуры окинул его оценивающим взглядом, - Я писатель в одном популярном журнале, а также у меня в планах написать собственную книгу. Я выбрал ваш город, чтобы отыскать тут вдохновения, но пока что ничего, кроме каких-то бессмысленных слухов, не обнаружил. Поэтому мне нужна... консультация. Да, она самая.       Ойкава готов был стоять на своем. Он мог бы с пеной у рта и горящими глазами доказывать, что ему действительно надо узнать об этом городе все. Про чудовищ из леса и гор, про легенды, которые тут рассказывают детям и приезжим, про реальные случаи, про...       Савамура весело рассмеялся, вмиг растеряв весь свой настороженный вид и скептический настрой. Пару человек за его спиной тоже беззлобно хмыкнули, а парень с суровым взглядом вцепился им же в Тоору только крепче.       - Ладно, расслабься, Ойкава. Если кто-то из моих ребят захочет помочь тебе, то я не против. Многие из нас видели... всякое в этом лесу, и не только в нем, - он заговорщически подмигнул, улыбнувшись, а после протянул руку, - Савамура Дайчи, капитан подразделения. Извини за такой прием, просто у тебя было...       - Такое воинственное лицо! Будто ты готов драться за все эти сказки, - хихикнул один из мужчин, волосы которого были в каком-то потрясающем фигурном беспорядке, да еще и отливали красным, а на его форме значилось "Тендо". Тоору натянуто улыбнулся, ненавидя, когда над ним смеются, и пожал руку Савамуры. Возможно, пожал чуть крепче, чем следовало, потому что выражение его лица стало еще более веселым.       В городе сегодня было тихо, о чем Дайчи и сообщил, а после повернулся к своим немногочисленным бойцам, оглядывая каждого. Тендо он отправлять с Ойкавой не стал бы, как и Ушиджиму, что пялился на того излишне заинтересованно. Не хотелось потом читать статьи из разряда "в спасательной группе затесалось чудовище, спасайтесь!" от слишком впечатлившегося писателя. И пускай в действительности Вакатоши был отличным парнем, Тоору вряд ли удосужился бы узнать того получше - не в этом была цель его работы. Еще пару человек Дайчи предпочел бы оставить при себе на всякий случай, и в итоге взгляд его остановился на сидящем поодаль полусонном лице. Иваизуми приоткрыл один глаз и нахмурился. Савамура улыбнулся, показавшийся из-за его плеча Ойкава улыбнулся еще шире.       - Хочу этого, - шепнул он на ухо капитану, вызвав очередную волну смешков среди присутствующих и абсолютно несчастный стон этого самого Иваизуми.       - Ладно тебе, Хаджиме, развеешься хоть. Я выделяю тебе целый выходной, пользуйся! - расщедрился Дайчи, считая это свое решение донельзя удачным.       - Выходной, в который я вынужден буду развлекать приезжего журналиста? Вот спасибо, - проворчал Иваизуми, встречаясь с Тоору взглядом.       - Да ладно тебе, Ива-чан, будет весело!       - Он мне уже не нравится, - выдохнул Хаджиме, закатывая глаза и поднимаясь со скамьи, нехотя собираясь в город. Не будут же они болтать в участке или каком-нибудь лесу, в самом деле?       Вообще работы у них было не так много, временами неделями приходилось сидеть без дела, но если что-то и случалось, то каждый раз находились примечательные детали. Неясные следы кривых и длинных ладоней на стенах погоревшего дома, перетоптанные слишком маленькими даже для детей следами ног огороды. Деревья, которые могли увянуть за один-единственный день, стать трухлявыми и свалиться на чью-нибудь крышу; распахнутые ночью окна и двери, а также пропавшие украшения и амулеты. Можно было бы списать пропажу ценностей на воров, но как постоянно промышлять таким в городе, где все друг друга знают? А нечисть, как всем известно, очень даже любит дорогие блестяшки.       - Итак... - протянул вынужденный спутник Иваизуми, размешивая ложкой свой едва ли похожий на кофе напиток, раздражающе притом стуча по стенкам чашки. Молока в той было больше, чем самого кофе, и глянцевая пенка поблескивала на солнце. Идеально гладкая, без единого пузыря. Хаджиме не сразу понял, что журналист уже обращается к нему, а не рассказывает в очередной раз о своем идейном кризисе.       - Что? - без зазрения совести переспросил Иваизуми, и Ойкава картинно закатил глаза, сделав вид, что разочаровался в том, что его не слушают.       - Я говорю, расскажи что-нибудь интересное, Ива-чан!       - Не зови меня так.       - Пожалуйста?       - Нет.       - Препожалуйста?       - Ойкава...       - Ну Ива-а-а...       Хаджиме нахмурился и шумно выдохнул, шлепнув ладонью по столу. Немногочисленные гости кофейни обернулись на них нехотя, не особо заинтересовавшись, и почти тут же продолжили свои неспешные диалоги за обеденной трапезой. Тоору вздрогнул, брови его хмуро сошлись на переносице, и в довершение он надул губы так, будто ему было лет пять. Подавив очередную волну раздражения, Иваизуми виновато отвел взгляд.       - Слушай, я не нянчить тебя собрался, ясно? Покажу и расскажу, что знаю, и на том разойдемся.       - Ладно, - буркнул Ойкава, и Хаджиме почти почувствовал себя виноватым, вот-вот признал бы, что действительно был неправ. Но кто он такой, чтобы идти на поводу у этого великовозрастного ребенка? Пускай и действительно милого, когда рассказывает о своих многочисленных идеях для книги и забывает убрать белую пенку от кофе с губ. Иваизуми качнул головой, отгоняя странные мысли. Он расскажет этому надоедливому типу все, что знает, и они никогда больше не встретятся. Отличный план, не правда ли?       Оставшееся время, отведенное на отдых, прошло в тишине, и если Тоору жалел, что не смог познакомиться со спасателем поближе, хоть как-то втереться в доверие, то Хаджиме просто наслаждался тишиной и своим травяным чаем. Чуть горьковатый, он был идеален на его вкус.       Чтобы разобраться со всем побыстрее они решили отправиться на короткую экскурсию по лесу сегодня же. Иваизуми был отлично осведомлен о том, какие тропы самые опасные, а по каким можно ходить даже детям, знал большую часть изученной людьми территории, но прекрасно осознавал, что есть местность, куда лучше не соваться. Духи ли, призраки, а, может, болота и обвалы - ему было плевать, почему конкретно туда нельзя ходить. Но вот в голову Ойкавы вбить это было бы просто невозможно, поэтому Хаджиме выбрал для них максимально легкий непринужденный маршрут. Ну, ему так казалось, по крайней мере.       Тоору шел рядом и временами записывал что-то в телефонные заметки. Задумчиво крутил головой во все стороны, за первые десять минут два раза чуть не получил веткой по лицу и едва не скончался, когда Иваизуми убрал с его волос паука. Большого паука и очень мерзкого - возможно, почти что девчачьи визги Ойкавы можно было оправдать. Но в целом не происходило ничего интересного, и совсем скоро журналист заскучал, убирая телефон в карман и стараясь идти аккуратно, чтобы не запачкать светлые кроссовки. Его внимание то и дело возвращалось к его вынужденному проводнику: Хаджиме понравился ему с первого взгляда. Пускай и ниже самого Тоору, но все равно внушительный, а еще до ужаса красивый. Красивый не в тех приевшихся стандартах красоты, по которым отбирают актеров-мужчин в кино, а действительно привлекательный: хмурый, но с ярким характером, спортивный и сильный - хотя бы из-за своей профессии. Ойкава глупо улыбнулся - ладно, прогулка была не такой уж и скучной.       - Долго будешь пялиться? - вздохнул Иваизуми, и Тоору удивленно вскинул брови. Еще и наблюдательный! И почему этому захудалому городишке так повезло иметь такого мужчину среди своих жителей?       - Мне просто надоело идти, Ива-чан, - пробубнил Ойкава, пряча руки в карманы штанов и нехотя отводя взгляд, - Ты обещал рассказать мне что-то интересное. И показать тоже! Так где оно?       Хаджиме только коротко улыбнулся чужому нетерпению: он будто младшего брата на прогулку вывел, не иначе. Но, помня, зачем они в действительности сюда пришли, он махнул рукой на появляющееся вдали высокое дерево, ствол которого был таким толстым, что три человека не смогли бы обхватить его, взявшись за руки. Ветви величественного и точно уж многолетнего растения взвились к небу, и казалось, что его должно было быть видно из каждой точки города, но Тоору точно помнил, что не замечал то ни разу. Кора его была более темной, чем у всех деревьев вокруг, а само оно тихо скрипело, будто собиралось со дня на день либо свалиться к земле, либо расколоться на части.       - Это... дерево? Потрясающе, - оставил ехидный комментарий Ойкава, но не увидел на чужом лице раздражения или неодобрения. Значит, все шло по плану Иваизуми. Отвратительно.       - Приглядись к веткам. На них веревки. Ночью, говорят, на тех появляются повешенные покойники, а местные духи поедают их тела, но никак не могут наесться. Я слышал, что раньше тут висели трупы, похожие на умерших пару дней назад людей. Через неделю проходимцы стали замечать только болтающиеся скелеты, - сообщил Хаджиме, и глаза Тоору воодушевленно загорелись.       Он потянулся за телефоном, чтобы записать это все, как чужая крепкая и такая горячая рука ухватила его за запястье. Ойкава поднял взгляд, тут же нос к носу сталкиваясь с оказавшимся совсем рядом Иваизуми, шумно сглотнул, замирая перед его внимательным и чуть насмешливым взглядом.       - Но знаешь, что самое примечательное? - спросил он почти шепотом, подаваясь к Тоору чуть ближе. Сердце застучало в самом горле, грозясь покинуть бренное тело - непонятно было, от чего: предвкушения узнать манящую тайну или от того, что Хаджиме находится к нему так близко.       - Что? - одними губами спросил журналист, боясь даже моргнуть.       - Это дерево выглядит так, будто ему тысяча лет, верно? - дождавшись кивка, Иваизуми заговорщически усмехнулся, - Оно появилось тут неделю назад.       И когда мужчина отстранился, Ойкава смог вдохнуть полной грудью - оказывается, все это время он вообще не дышал. Атмосфера загадочности и напряжения мгновенно рассеялась, а вот румянец на щеках загорелся только ярче. Хаджиме скользнул по его лицу заинтересованным, отчасти даже жадным взглядом, и отвернулся.       - Неправда. Не может быть такого...       - Ты хотел сказок? Получай, - пожал плечами проводник, недовольно фыркнув. Как ему казалось, этой невинной байки было бы вполне достаточно, чтобы начать сборник о местных происшествиях.              Какое-то время они шли в тишине. Тоору требовалось время, чтобы записать все полученные им впечатления в свои путевые заметки, а Иваизуми просто наслаждался одиночеством, хотя клацанье клавиш, которое Ойкава, конечно же, не захотел отключать, порядком раздражало. Если так подумать, его в Ойкаве раздражало многое, почти все: его слишком идеально уложенные волосы, светлая и чистая одежда, в которой было бы так глупо гулять по лесу; дурацкие очки, болтающиеся на воротнике рубашки, которые он так и не удосужился надеть и теперь подслеповато щурился, печатая текст. Тоору шумный. Наглый и слишком много болтает, и еще больше - требует внимания. И не только в том плане, мол, "Ива-чан, расскажи страшилку!", а еще и вляпывается в каждую канаву и яму, грозясь поломать себе ноги. Проблемный, одним словом.       Удивительно, но все эти факторы вместе давали какое-то новое будоражащее интересное сочетание, а не объект крайнего раздражения, который сиюминутно хотелось бы прикончить. Это было странно.       - Смотри под ноги. Покажу тебе место, которое каждый обходит стороной, - Ойкава согласно кивнул, увлеченно дописывая слова, и почти тут же оступился, удивленно раскрывая глаза и выпуская из рук телефон. Его тело по инерции полетело вперед, лицо грозилось встретиться с землей и камнями, кожа на лбу и щеках наверняка бы вся оцарапалась, а нос и вовсе мог разбиться. И очки. Очки разбились бы точно.       Реакция Иваизуми была безупречной, но варианта было два - либо спасти гаджет, либо самого Тоору. Но у Тоору все заживет рано или поздно, а вот телефон... Что если пропадут все его записи? Что тогда?       Хаджиме поймал Ойкаву, ухватив за пояс и прижав к груди, пока его телефон шлепнулся на землю, удачно поймав экраном камень, и треснул по всей длине блестящего стекла. Они замерли: обнявшись посреди тропинки, прижимаясь друг к другу до неприличного близко и глупо глядя на испорченный телефон. Тоору понадеялся, что его можно будет восстановить, и перевел взгляд на Иваизуми. Он едва ли успел испугаться, но адреналин уже ударил в кровь, внезапно стало жарко и в то же время очень хорошо.       - Ты спас меня.       - Это моя работа, - буркнул Ива, чувствуя внезапно накатившее смущение.       - Я такой неуклюжий, - хихикнул Ойкава, похлопав ресницами. Но Хаджиме серьезно кивнул.       - Так и есть. Ты растяпа, - заявил он, нахмурив брови, - У тебя что, хобби такое? Искать неприятности на свою задницу. Если бы мы не пошли в этот лес...       - Да. Это мое хобби, - прервал его Тоору, согласившись, и подался вперед, затыкая чужой рот коротким неуверенным поцелуем.       Ойкава боялся, что его оттолкнут, удивлялся с самого себя, ведь последнее, что он обычно делал, это вешался на знакомого меньше суток человека и лез с поцелуями. Страх перекрывала неясно откуда возникшая эйфория: он поцеловал этого горячего спасателя! Тоору такой молодец. Иваизуми же думал только о том, что у журналиста слишком мягкие губы и недостаток решительности там, где она больше всего нужна. Поцелуй был слишком неуверенным для такого человека, как этот писатель. Но не успел он толком ответить, исправить возникшее недоразумение, как Ойкава отстранился и торопливо наклонился за своим смартфоном, выглядя как ни в чем не бывало.       - Ну вот, экран теперь менять. И не только его... У вас-то тут точно нет сервисов, - простонал он, стирая с дисплея грязь, и коротко глянул на Хаджиме, кивнув тому, - Идем дальше? Ты обещал мне еще одно место.       Иваизуми коротко откашлялся и согласился, быстрым шагом направляясь дальше по тропинке. Его напрягало, что все его мысли теперь были заняты совсем не работой, опасностью леса и местными бессмысленными страшилками. Предмет его размышлений шел рядом и безуспешно пытался включить телефон, то и дело моргающий экраном и почти тут же снова становящийся черным. Хаджиме не чувствовал себя виноватым - если надо, однажды он перескажет все истории заново.       Местом, которое Хаджиме хотел показать ему, была та самая проклятая поляна, на которой многие прохожие видели неясный высокий силуэт, а сам Хаджиме знал о нем то, что именно здесь обнаружился пропавший ребенок. Как ему казалось, писателя должна была заинтересовать богатая событиями и байками местность, потому он и привел Ойкаву сюда, останавливаясь от мелких поганок на достаточном расстоянии и пожимая плечами, мол, если хочешь туда лезть - лезь. Но Тоору не торопился. Внимательно осмотрел это странное явление природы, походил вокруг, запечатлевая в памяти каждую деталь и заметную только ему мелочь, уточнил какие-то бессмысленные подробности. Иваизуми почти уже почувствовал себя полезным, внесшим вклад в будущее громкое произведение, которое потом будет обсуждать весь город, но внезапно разочарованный вид Тоору вернул его с небес на землю. Плечи того поникли, взгляд перестал блестеть так, как раньше. Хаджиме нахмурился и подошел поближе, укладывая тяжелую ладонь на плечо.       - Что случилось, Ойкава? Не любишь грибы? - хмыкнул он, на что Тоору только криво улыбнулся.       - Я люблю сочинять, Ива-чан, но это место... оно все как одна большая пустышка. Мы сегодня не увидели вообще ничего интересного. Мне придется выдумать все подчистую, понимаешь? А я-то надеялся...       - Звучит как еще одно твое хобби.       - Вроде того, - усмехнулся журналист, ничуть не скрывая, что многие его статьи и рассказы были практически полностью выдумками. Ойкава верил в паранормальное и неестественное, искал в каждой легенде крупицы правды, но за все года, что он занимался писательством, не сумел встретить ни единого доказательства того, что нечисть и все ей подобное действительно существует. Этот город подавал большие надежды, и он правда думал, что отыщет тут что-то примечательное. Не получилось - в который уже раз.       Порой Тоору казалось, что он по жизни только и делает, что ищет себе неприятностей, выпутывается из них, а потом сочиняет такое, что каждое его случайное падение или запинка превращаются в захватывающий сюжет про духов или инопланетян, или еще какую ерунду. Людям нравится то, что он пишет, но человеку, стремящемуся к развитию, всегда хочется большего, и Ойкава тратит все свое время и деньги на то, чтобы впечатлиться: ездит по загадочным местам и обросшим легендами городам, слушает истории местных жителей и принимает за правду все то, что они ему говорят. У него отличная фантазия, и пускай даже порой она играет с ним злые шутки, подкидывая образы мрачных теней между деревьев или подозрительного отражения в зеркалах, Тоору умело использует все это в своих рассказах. Но есть ли в них хоть толика правды? Наверное, ему не суждено узнать это - только продолжать свое дело, которое когда-то действительно было просто хобби, а сейчас стало работой. Но ведь лучшая работа - это твое хобби, которое приносит деньги, так?       - О чем задумался? - поинтересовался Иваизуми, вытаскивая заметно воспрявшего духом Ойкаву из его мыслей.       - Да так, Ива-чан. Пришел к выводу, что я выбрал себе отличные хобби, - тихо рассмеялся писатель, и Хаджиме не удержался от того, чтобы улыбнуться тоже. Ойкава был прекрасен, когда радовался, но и в том унылом подавленном состоянии, в каком пребывал всего минуту назад, был ничуть не хуже. Иваизуми никогда не замечал за собой тяги к подобным неординарным личностям, но Тоору, видно, стал исключением.       Над их головами понемногу начали собираться тучи: темнеть еще было рано, но надвигающийся ливень был ничем не лучше перспективы остаться в этом лесу в кромешных сумерках. Решив, что на сегодня материала достаточно, они направились обратно к городу, и дорога обратно показалась куда проще, чем в чащу. Да, Ойкава запинался, все так же цеплял на волосы пауков и еще раз чуть не уронил телефон, но с Хаджиме рядом все равно чувствовал себя в безопасности. Это было приятное ощущение, давно им позабытое в одиноких поездках из одного города в другой, из деревни в деревню. И когда на горизонте показался выход из леса, Тоору даже совсем немного разочаровался.       - Есть одна теория, по которой ты не видишь всю местную нечисть, - нехотя сообщил Иваизуми, и наткнулся на загоревшийся взгляд Ойкавы. Весь его вид будто возмущался: "что ж ты раньше молчал!?".       - Я весь во внимание, - настойчиво поторопил его журналист, бросая на темный небосвод настороженный взгляд и прибавляя ходу.       - Когда люди становятся взрослее, они перестают видеть призраков, духов и всю эту ересь. Наши местные дети все... со странностями. Но когда они вырастают, то становятся обычными людьми. Мы считаем все эти россказни просто легендами, воспоминания о встречах с потусторонним понемногу стираются из памяти.       - Ты тоже встречал что-то мистическое в детстве? - попробовал узнать Тоору, надеясь, что Хаджиме запомнил хоть что-то.       - Я не помню. Но моя мама говорит, что я постоянно общался с какими-то двумя детьми, которых она никогда не видела. У них даже были имена. Как-то на "ма"...       - Круто, Ива-чан! У тебя были воображаемые друзья.       - Они не воображаемые, Тупокава! - возмутился Иваизуми, но, видя, что его спутник на грани того, чтобы разразиться смехом, только вздохнул, - Они правда были. Я перестал видеть их годам к пятнадцати...       - Скучаешь? - учтиво поинтересовался Тоору, за что получил ощутимый подзатыльник по своему растрепанному затылку.       Какую-то часть дороги они проделали в тишине. Ойкава нетерпеливо поглядывал на Хаджиме, явно мучаясь кучей вопросов, но сам Иваизуми стоически его игнорировал. Он не подписывался на допрос и рассказал уже достаточно - что еще может быть нужно? Ива порядком устал, спасая задницу писателя из каждого оврага, и предпочел бы продолжить разговор позже. Но погодите, когда он решил, что еще одна встреча точно состоится?..       Тем не менее, когда раздались первые тяжелые раскаты грома, он кинул на Тоору снисходительный взгляд. Тот вздрогнул, невольно испугавшись погодного явления, но тут же невозмутимо нахохлился, делая вид, что ничего не было.       - Можешь задать мне один вопрос. Один.       - Спасибо! - вновь воодушевился Ойкава, подходя к Иваизуми поближе и касаясь своим плечом его. Стало тепло. Хаджиме с трудом отвлекся от этого чувства и странного желания приобнять Тоору за пояс, прислушиваясь к вопросу.       - Неужели в вашем городе совсем нет взрослого, который видит всю эту нечисть? Ни одного?       Иваизуми коротко хмыкнул. Порой писатель задавал правильные вопросы.       - Есть, конечно. Твой сосед, например, - Хаджиме посмотрел за тем, как глаза Ойкавы комично распахнулись, и продолжил без спешки, - Он у нас как... местный сумасшедший. В хорошем смысле, конечно, потому что парень он спокойный и вежливый, ни на кого не бросается и свои байки не рассказывает. Акааши его зовут. Насколько я знаю, он видит всю эту дрянь и даже общается с ней. Хотя, может, это просто слухи.       - Только он на весь город, серьезно?       - Нет. Есть Ямагучи и еще пара человек. Но Акааши, возможно, даже согласится поговорить с тобой об этом, - пробормотал Иваизуми, совсем не намекая на то, что Тоору может обратиться к этому странному парню, почти не прикладывая усилий. Сам Тоору и не подумал бы всерьез расспросить того - казалось, что он будет выглядеть странно, требуя от человека объяснить его... ненормальность?       - Спасибо, Ива-ча-а-а-н! - протянул писатель, пальцами на эмоциях вцепившись в предплечье Хаджиме, и именно в этот момент раздался такой сильный раскат грома, что внутри все боязливо свернулось даже у спасателя, а у непривычного к такому Ойкавы сердце и вовсе забилось где-то в горле. Дождь начал накрапывать мелкими каплями, разбивающимися о примятую траву и плечи парней.       - До моего дома еще так далеко, - простонал Ойкава, боясь отлипать от Иваизуми.       - Мы можем... переждать у меня, - неуверенно предложил тот, и журналист торопливо согласился, думая только о том, чтобы пережить жуткий ливень где-то в тепле и уюте. Желательно рядом с тем, с кем не будет страшно, и идеальная кандидатура уже была найдена.       Дом Хаджиме находился на краю города, совсем рядом с лесом, и идти до него было минут десять, а бегом - всего пять. Они прибавили ходу, надеясь не промокнуть до нитки, и почти что в этом преуспели, прижимаясь друг к другу как школьники и смеясь над холодными каплями, бьющими в лицо. Ноги запинались, ведь они были слишком близко, руки бессмысленно хватали запястья, ладони и предплечья. На улице стоял холод, пробирающий до самых костей, но Ойкава и Иваизуми чувствовали только приятный жар, растекающийся по венам.       Уже на пороге дома было ясно, чем все закончится, но поторопить события не выходило. Точнее, внезапно стало как-то неуютно и неловко, и, оказавшись в тепле коридора, парни замерли друг напротив друга, старательно подбирая слова. Точнее, Тоору пытался придумать что-то, начать разговор, способный завести в нужное русло, но Иваизуми не был настроен на промедление. Он вообще не видел в том смысла, раз уж их с журналистом мысли сходились. Достаточно было всех этих внимательных взглядов и случайных прикосновений, чтобы понять, что Тоору тоже надеется на продолжение вечера.       Как только Ойкава открыл рот, Хаджиме не дал ему проронить ни слова, прижимаясь к его губам своими, скользя языком по небу и ровным рядам зубов. Он толком не целовал, а скорее исследовал новую территорию, подминал под себя, заставляя зажмуриться и попятиться к стене, вжаться в нее лопатками. Иваизуми был до безумия горячим даже в холодной промокшей одежде, его руки казались такими сильными, что он запросто бы подхватил Ойкаву, будто принцессу, и донес до спальни. Сам Ойкава невольно хихикнул от этих мыслей, и Хаджиме глянул на него непонятливо, даже не предполагая, что здесь может быть смешного.       - Не хочешь провести мне экскурсию по дому? Начнем со спальни, - поторопил Тоору, обвивая руками шею спасателя, прижимаясь к нему вплотную.       - На ней и закончим, - фыркнул Иваизуми, всецело поддерживая идею Ойкавы, и подтолкнул того к лестнице, ведущей на второй этаж.       Одежды они начали лишаться еще на первых ступенях, а у порога спальни сбросили бесполезное сейчас белье. Кровать была достаточно жесткой, но извиваться на ней, раздвигая колени и отираясь бедрами, было приятно; подушки, пропахшие свежестью и легким хвойным ароматом, удобно легли под поясницу Тоору, но в большей степени он оценил их только тогда, когда уткнулся лицом. Хаджиме в это время держал его за волосы, не давая подняться, брал сзади резкими и сильными толчками, заставляя грудью скользить по простыне, но Ойкава не жаловался. У него вообще не было шанса вставить хоть слово, ведь то неизбежно превращалось сначала в стон, после в самый настоящий крик, а к середине ночи он оказался способен только натужно скулить. Россыпи алых засосов и ровных дуг укусов украсили бледную кожу, розовеющие следы от пальцев виднелись даже в полумраке комнаты. Тоору не помнил, когда в последний раз настолько хорошо проводил с кем-то время, и дело было не только в первоклассном сексе, но и в том, что с Иваизуми ему было комфортно. Мысли, мечущиеся между горячими сценами, где сам Ойкава изгибается в чужих руках, насаживаясь на член, и теми, где Хаджиме шепчет ему что-то ласковое на ухо, обнимая со спины, смешивались в одно. Тоору оставил размышления о произошедшем до утра, но начинать сожалеть о чем-то точно не собирался. Ему было хорошо, и будет, когда он проснется в крепком кольце рук спасателя, обернется к нему через плечо и разбудит очередным поцелуем. Не достаточно ли этого для полного счастья? Он был уверен, что вполне.