Плеяды. Челлендж 2022

      Косые линии капель дождя за окном завораживали: казалось, что очередная вот-вот разобьется в самом центре мутного широкого стекла, прямо перед глазами, но в последний момент та сворачивала куда-то в сторону, исчезала из поля зрения, сбитая тысячами других таких же. В доме было тепло. На улице бушевала непогода, и дождь, так ожидаемый всеми уставшими уже садоводами, был сейчас очень кстати. Но не побьет ли он только взошедшие цветы, не заставит вишни и яблони сбросить свои нежные лепестки раньше, чем того требуют законы природы? Ханамаки было все равно - он не покидал дома уже несколько лет, выбрав своим обиталищем старый пыльный чердак, однако только здесь открывался такой замечательный вид на местную природу и в особенности бесконечное небо. Темное сейчас и тяжелое, давящее своей массивной громадой на несчастный город где-то у подножия горы.       Матсукава подошел беззвучно, задумчиво склонил к плечу голову, рассматривая ссутуленные плечи Ханамаки и его опущенную голову, а после накрыл того мягким пледом, оставленным когда-то хозяином дома на все том же чердаке. Макки завозился на месте и недовольно пробормотал:       - Ты же знаешь, что это необязательно и, в общем-то, бессмысленно?       - Конечно, знаю, - усмехнулся Маттсун, недолго думая садясь с другом рядом и прижимаясь своим плечом к его, делясь фантомным теплом, которого у них двоих уже давно не было.       Если бы кто-то сейчас вошел на чердак, то увидел бы застывшее в нелепой позе одеяло, висящее в воздухе, и пару мутных силуэтов перед широким окном. Быть призраками было скучно, и Ханамаки точно мог бы утверждать, что сошел бы с ума, если бы рядом не было Матсукавы. Но так было не всегда.       Малыш Иваизуми с самого рождения казался им очаровательным: пухлые щеки, воинственный взгляд и непреодолимое желание кидаться совками, машинками и мячиками во все, что движется. Иссей и Ханамаки всегда смеялись с него, по-доброму подначивая к увлекательным играм, а мама Иваизуми изо дня в день поражалась тому, как же ее мальчик хорошо умеет развлекать себя сам. Сам строит песочные замки и сам же их ломает, правда после почему-то сразу начинает плакать, будто это неестественно - то, что песок рассыпается под его ногами. Наедине с собой что-то обсуждает и разговаривает с таким воодушевлением, будто что-то силится доказать, а после хмуро качает головой и меняет одну игру на другую, ничуть не нуждающийся во внимании мамы или отца. В какой-то момент это действительно стало странным, но Хаджиме не делал ничего опасного для себя или других, вел себя прилично в обществе. Хотелось думать, что волноваться было не о чем. Так занятые родители и решили, предоставив сына самому себе.       Время шло, и Ханамаки с Матсукавой действительно были счастливы в обществе этого милого ребенка. Они обсуждали небылицы и активно доказывали человеку, что самые разные монстры существуют, а Хаджиме, оставаясь оплотом невозмутимости и логики, говорил, что все это сказки, раз наукой не было доказано обратное. Они могли спорить вечно, играть после в волейбол или догонялки, может, даже прятки - пока человек не выдохнется окончательно, утомленный очередным веселым днем. Это продолжалось пока Иваизуми не стал слишком взрослым, распрощавшись с миром потустороннего неизбежно и быстро, потеряв любую связь с тем, что глаза обычного человека уже не могли видеть.       Тяжелее всего пришлось Ханамаки. Он улыбался своей привычной лукавой улыбкой, но Хаджиме проходил мимо, не замечая, он рассказывал о том, как прошел его скучный длинный день, но Хаджиме не слушал. Просто не мог слышать, не мог видеть, и это давило даже на бестелесного призрака, которому, по сути, уже должно было быть плевать. Матсукава только и мог, что наблюдать со стороны: как он теряет не только человека, но и своего друга-призрака, как один начинает жить своей самостоятельной полноценной жизнью, а второй не может его отпустить. Такова была их доля, такой была цена за дружбу с живыми - но почему они должны были платить ее? Почему именно они двое? На извечные вопросы никак не находилось ответа.       - Как думаешь, мы когда-нибудь покинем этот дом? - поинтересовался Макки без особой надежды, кладя голову на плечо Иссея. Дождь за окном разошелся еще сильнее, угрожающе ударяясь о толстое стекло, и это могло бы стать почти пугающим, если бы их в этой жизни пугало еще хоть что-то.       - Должны. Когда найдем, что не успели сделать, или вроде того.       - Но нам было по пятнадцать, когда мы умерли! Что мы могли успеть сделать? Это невозможно, - возмутился Такахиро, и возразить ему было нечего.       Всего лишь пятнадцать. Всего лишь случайное стечение обстоятельств, не мистика и не смерть по неосторожности - несчастный случай, который даже огласке-то предавать как-то глупо. И такой итог.       - Я знаю, Макки, я тут застрял с тобой. Вообще-то, - фыркнул Иссей, обнимая друга крепче и давая немного погрустить на своем плече. Но только немного, иначе навсегда им быть унылыми призраками, а после - вовсе какими-нибудь полтергейстами или что похуже, а это уже стадия невозврата. Надежда уйти из этого мира, не оказавшись навсегда связанными с домом, еще теплилась в душе или что у них там осталось, так что они честно старались найти то дело, которое должны были завершить уже после смерти. Время неумолимо шло, но они еще чувствовали себя более или менее свободными - казалось, что в один прекрасный день они смогут прервать свое мучительное нахождение здесь.       Посидев без лишних слов еще несколько минут, парни нехотя зашевелились, заметив в окне приближающихся к дому людей. Одним из них, вне сомнения, был Иваизуми, а вот второго они еще не видели раньше. Высокий, со смазливой мордашкой. Он определенно впечатлился грозой, дрожа от холода и страха - неместный, что ли? Синхронно переглянувшись, Макки и Матсун многообещающе ухмыльнулись. Хаджиме никогда не приводил никого домой, поддерживая свой статус заядлого холостяка. Неужели его оплот вечного уединения готов был пасть? Они не могли это пропустить.       Толкаясь и весело смеясь, позабыв о своих недавних переживаниях, они спустились с чердака на второй этаж дома, а там уж как можно быстрее добежали до прихожей. Они тут же скривились, только завидев, как люди вцепились друг в друга, будучи не в силах даже разуться нормально - так увлеклись, что позабыли обо всем вокруг. Вот это чувства!       - Наш малыш Хаджиме совсем вырос. Привел домой какого-то парня. Мы не должны начать ревновать? - поинтересовался Такахиро, пытаясь в полумраке разглядеть лицо этого гостя, но загребущие руки Иваизуми мешали, как и то, что те без остановки целовались.       - Уверен, мы должны порадоваться. Разбить им тарелку на счастье или вроде того. Что думаешь?       - Думаю, что если они сейчас не перестанут сосаться, то до спальни точно не доберутся, - закатил глаза Макки, а после о чем-то серьезно задумался, становясь все более неестественного цвета - белого, что даже для призрака было странно. Матсукава рядом обеспокоенно вскинул брови, ожидая пояснения от друга. Что могло того так взволновать?       - Резинки! Иваизуми сто лет их не использовал, а им нужны будут резинки! - заявил Ханамаки серьезно, снова бросаясь к лестнице на второй этаж, где и располагалась спальня.       - И смазка. Раньше он хранил ее под подушкой, а сейчас?       - Понятия не имею.       Подгоняемые давно уже позабытым весельем и жаждой сделать все так, чтобы их человек показал себя в лучшем свете, они за считанные секунды добрались до нужного места, вваливаясь туда сквозь закрытую дверь и продолжая смеяться, переглядываясь и чувствуя себя очень важными сейчас. Ощущая просто колоссальную ответственность.       В спальне царил нормальный для любого одинокого человека беспорядок: заваленный хламом рабочий стол, одежда, висящая на дверце шкафа, а не внутри него, постель, которую никогда не заправляли. Парни недовольно переглянулись, без слов договариваясь о том, кто и чем займется, и тут же взялись за работу. Иссей спихнул все рубашки и футболки Хаджиме в шкаф, собрал его разбросанные по полу носки и запихнул еще глубже под кровать. Макки в этот момент, переворачивая ящики вверх дном, откопал в одном из них закрытую пачку презервативов, бросил те поверх остального хлама, и взялся искать смазку. Она у Иваизуми уж точно была.       - Вот черт, и почему мы никогда не следили за тем, как он дрочит? Хоть бы знали, куда он запихивает флакон после этого, - пожаловался Ханамаки, поднимая подушки одну за другой и тормоша одеяло. Иссей нахмурился.       - Потому что мы пытаемся уважать его персональное пространство и не лезем в личную жизнь?       - Но мы буквально сейчас готовим кровать для него и его парня, чтобы Хаджиме показал себя перед ним в лучшем свете!       - Это значит, что мы просто отличные друзья, - важно заявил Матсун, а после усмехнулся многообещающе, - Что, в следующий раз хочешь поприсутствовать, когда Ива будет передергивать себе? Не думал, что ты любитель посмотреть.       - Подумай получше. Я бы и сейчас остался, но не хочу смущать их в первый раз, - великодушно сообщил Ханамаки, состроив свое самое невинное лицо, после чего они оба рассмеялись, возвращаясь к насущным делам.       - Нашел! - радостно вскрикнул Такахиро через пару секунд, достав из-за кровати тюбик смазки. И даже не один: в его руках красовалось сразу три полупустых банки, и он весело хмыкнул, поражаясь такому стратегическому запасу Иваизуми. Вероятно, тот просто не знал, что между изголовьем его кровати и стеной имеется приличное расстояние, и постоянно терял драгоценные вещи, - Какой цвет твой любимый?       Поинтересовался Макки и продемонстрировал другу свои находки.       - О, я даже не знаю. Наверное... розовый. Точно розовый, - усмехнулся Иссей, только краем глаза взглянув на не особо интересные ему тюбики. Его взгляд скорее зацепился за цвет волос друга, и ответ вырвался как-то сам собой. Такахиро одобрил его выбор. Сунув под подушку розовый флакон, поправив одеяло и плед, чтобы ничего не мешало, он оглядел комнату, удовлетворенный своими трудами и трудами Иссея, и подмигнул тому. Матсукава улыбнулся шире, а после обернулся на дверь, в которую с обратной стороны весьма болезненно врезалось сразу два тела. Видимо, кто-то не рассчитал свою силу - ничего страшного, в делах постельных это может даже стать плюсом.       - Наверное, пора оставить их. Как же я надеюсь, что наш малыш не облажается! - нараспев протянул Макки, помогая неуклюжей парочке людей открыть дверь и тут же отходя в сторону.       Они ввалились внутрь каким-то сложным сплетением тел и конечностей, не прекратили целоваться даже сейчас, будучи уже на этапе избавления от белья. Как бы ни шутили и ни храбрились Матсукава и Ханамаки, оба смущенно отвели взгляды, поспешив к выходу, чтобы не смотреть на голых парней. Пускай они и умерли в пятнадцать, но прошло уже больше тридцати лет - они, вроде как, были взрослыми, могли обсуждать взрослые темы и смотреть на всякие непотребства, он отсутствие жизненного опыта не позволяло это сделать. Наверстывать им было особо негде, но шутить об этом все равно никто не запрещал.       - Удачи, Иваизуми! Покажи ему, что ты лучший мужик! - напоследок крикнул Иссей, прикрывая за собой дверь под видом привычного для этого дома сквозняка.       Под аккомпанемент соответствующих звуков из спальни Матсун и Макки вернулись на облюбованный им чердак, снова завернувшись в когда-то забытый здесь Хаджиме плед и задумчиво уставились в окно: обоим было, о чем поразмышлять. Иссей удивлялся тому, что уже целых тридцать лет жил в этом доме, видел то, как поженились родители Иваизуми и помнил момент, когда вернулись в родное гнездо уже не вдвоем, а втроем. Хаджиме и правда быстро вырос, но Матсукава не чувствовал к тому какой-то родительской любви, не ощущал себя его нянькой или, того хуже, воспитателем или учителем, хоть и растил буквально с пеленок. Это было скорее теплое чувство братской любви и привязанности, но вот тоска о том, что Иваизуми неизбежно перерос его, давно уже давила изнутри. Тот будет становиться все старше, а Матсукава навсегда заперт в том теле, в каком и умер - не зная, что в этой жизни не успел совершить, не имея ни малейшего понятия, что его тут держит. Он скосил взгляд на притихшего Макки и бессмысленно вздохнул.       Такахиро испытывал зависть, но не черную и злобную, а совершенно несерьезную, безобидную. У Иваизуми было детство, о котором мечтает каждый ребенок, друзья настоящие и не очень - Макки гордился тем, какими дружными они были, пока могли общаться, и сейчас откровенно скучал по давно уже ушедшей жизни. И своей, и чужой. Он бы хотел пойти в школу вместе с Хаджиме и Матсуноми, на переменах с ними вместе лениво глядя на голубое чистое небо, хотел бы пить кислый сок из автомата неподалеку и звать их к себе домой поиграть в приставку или посмотреть кино. Он бы отмечал свои дни рождения громкими вечеринками и красил волосы в розовый до самой старости, еще десять лет после школы искал себя, меняя одну работу за другой - всего вокруг было так много, столько всего предстояло узнать! Но стены дома не выпускали его, город держал в своих холодных объятиях: в действительности они с Матсукавой могли бы сменить дом и соседей, запросто перебрались бы куда-то еще, но тут им было лучше. Тут был Иваизуми, который игнорировал отпечатки рук на зеркалах и улыбки, нарисованные на запотевшем кафеле, Иваизуми, который оставлял на ночь кружку с чаем у окна и несколько конфет. Он говорил всем, что не верит в призраков, но не закрывал окна, чтобы Макки и Матсун не лишились возможности уходить и приходить тогда, когда им только вздумается. И как его такого хорошего можно было оставить одного? Впрочем...       - Быть может, этот парень... Ойкава, да? Может, если у них с Хаджиме все получится, то мы сможем уйти? - тихо предположил Такахиро, и плечи его едва заметно дрогнули. Иссей опустил глаза, размышляя над таким вариантом, а после нехотя согласился.       - Я думал над этим. Точнее, тем, что нас здесь держит именно Хаджиме. Мы ведь совсем не хотим оставлять его одного, да? Все ждем, когда появится кто-то, кто будет веселить его вместо нас, - усмехнулся он печально, но на губах его все равно появилась легкая улыбка.       - Да. Но Ойкаве придется хорошо постараться, чтобы мы его приняли! Правда же, Матсун?       - Самая настоящая правда. Мы не отдадим нашего малыша первому встречному, - он хрипло рассмеялся, и Ханамаки тоже не сдержался, улыбаясь и поблескивая в полумраке влажными глазами, протягивая руки к другу, чтобы обнять того за шею. Иссей замолчал, склонившись к нему и прижав к своей груди.       Груди, в которой затеплилась надежда на будущее, которого они так глупо и абсолютно случайно однажды лишились. Если Тоору действительно сможет заменить Иваизуми друзей, полюбит его и никогда не оставит одного, это будет значить, что Макки и Матсун выполнили свое дело: позаботились в детстве и смогли, наконец, отпустить сейчас. Немалой проблемой для них самих было расстаться с так полюбившимся им человеком, принять, что в этой жизни ничего не вечно. Для таких юных мальчишек невыносима была мысль о закончившейся дружбе и приходящая с ней тоска. Сейчас они просто тянули время перед неизбежным - расставанием, ведь теперь у них были свои абсолютно разные дороги: кому-то предстояло жить и жить, а им пора уже было двигаться дальше, что бы ни ждало впереди, за чертой.       Может, кто-то новый поможет им преодолеть последний рубеж, оставив прошлое, заменившее настоящее. Только время покажет.