Love=Pain (сборник имейджинов)

Отец Томас перелистнул страницу Библии и вложил закладку. Он осмотрел свой приход и слегка улыбнулся. Он поправил очки, они соскальзывали с чуть вспотевшего носа. Хоть в самой церкви было прохладно, с утра, когда он пришел, градусник показывал всего семнадцать градусов, но его руки были слегка вспотевшими, а за шиворот стекали капли пота, они противно скользили по спине. Дети в первом ряду сидели в пиджачках, а пожилые дамы были закутаны в шали. По церкви гулял сквозняк, потому что всю ночь шёл дождь, и только сейчас вышло солнце, которое не успело прогреть здание. Он читал стихи прихожанам и помогал себе закладкой, которой скользил по бумаге, чтобы не сбиться. — И помните, — он заканчивал свою проповедь, — вы должны открыть своё сердце Богу, и тогда он войдёт в ваши сердца. Отец Томас захлопнул Библию и произнёс: — А теперь время для молитвы, — он склонил голову, и все прихожане повторили за ним, опустив лица вниз. По залу пробежала волна шёпота, все в унисон читали молитву. В этот момент Святой Отец окинул взглядом людей, сидящих перед ним. Спереди сидели дети, они наклонились, но большая часть из них просто изучала свои ботинки и водила ими по полу. А за ними сидели несколько пожилых женщин, одна из них сложилась пополам, почти уткнувшись носом в колени. В конце сидели мужчины, один из них играл в телефон, спрятавшись за спинкой лавочки впереди сидящего, за что получил лёгкую оплеуху от жены.Он еще раз пробежался взглядом по всем сидящим и вспомнил, почему по его спине всю проповедь бежал пот. Там сидела она, молодая девушка, которая в отличии от всех сидящих смотрела ему в глаза, она не опустила голову она внимательно изучала Отца Томаса. Они столкнулись взглядами, и он почувствовал, как она почти ощупывает его своими темными глазами. Потом она просто опустила глаза, и ее губы медленно зашевелились, они гипнотизировали его. Он взмахнул плечами, стараясь скинуть с себя её магнетический вид и тоже опустил лицо вниз. Через пять минут люди начали вставать и собираться на выход. Отец Томас спустился со своего алтаря и встал рядом. К нему начали подходить люди, первым подбежал малютка Билл, он ходил к Отцу Томасу каждое воскресенье всю свою не долгую жизнь. — Здрасте, — вскрикнул мальчишка шести лет, хватая отца Томаса за полы сутаны. — Привет, Билли, — Священик достал из кармана горстку конфет и отдал мальчику. Мальчик знал, что у него всегда есть конфеты, которыми он с удовольствием делится с детьми. — Билл! — вскрикнула пожилая женщина , она попыталась поймать мальчика за руку. — Миссис Теренс , — Томас склонил голову перед ней, - он мой любимец, не ругайте его. Мальчик растянул улыбку и, подбежав к бабушке, взял её за руку. Женщина потрепала мальчика по волосам, и они пошли к выходу. Следом подошла женщина, которая хотела договориться о том, чтобы Отец Томас покрестил её племянника. Когда все почти уже вышли, девушка, которая захватила его внимание, встала со своего места и медленно пошла к нему. Отец Томас сглотнул: её цокающие каблуки приближались, и он напрягся. Он сжимал крест в кармане, который всегда носил с собой. — Отец Томас, — сказала девушка с абсолютно непроницаемым лицом. Она приходила к нему на проповедь иногда, пару раз в месяц и всегда смотрела так пристально, изучающе. Он думал о ней. — Да. — Я бы хотела исповедаться, — она склонила лицо и взглянула ему в глаза. Томас выдохнул, его желудок сделал сальто. — Конечно, — он моргнул, подтверждая свои слова, - проходите в исповедальню. — Нет, в этой темной замкнутой комнате нет души, я бы хотела с вами наедине поговорить, — сердце священника участило удары, он не понимал, почему рядом с ней теряет все самообладание. — Вам будет комфортно? — Более чем. — Хорошо, пойдемте ко мне в кабинет. Томас идет и слышит её каблуки по каменному полу. Он открывает свой кабинет, это небольшая комната, в центре стоит стол, к столу придвинут стул. У одной стены стоят стеллажи, забитые книгами, и небольшой диван. Комнату освещает тусклая потолочная лампа, которая создаёт ощущение полумрака после светлого пространства церкви. Девушка села и поставила рядом с собой сумочку, юбка на её ногах натянулась, оголяя часть бедра у колена. Томас сразу отвёл глаза. Он прикрыл дверь, оставив щель. — Закройте, — скомандовала она, — я бы хотела, чтобы этот разговор был приватным. Он сжимает губы и захлопывает дверь, поворачивает ключ , он волнуется оставаясь с ней наедене. Отец Томас садится рядом с девушкой, она смотрит на него внимательно, не отводя взгляда. Как только он коснулся подушек, она придвинулась вплотную, касаясь своими коленями его колен. Он сдвинул их чуть в сторону, пытаясь ограничить телесный контакт. — Исповедуйся, дочь моя, - он сложил руки в замок и ещё раз взглянул на неё. В этом полумраке её чёрные глаза казались бездонными дырами, ещё секунда - и он потеряется в них, они заберут его душу, и он навсегда окажется в её плену. — Святой отец, — она говорила медленно, — порочные знания не дают мне спокойно жить, они заставляют меня поступать греховно. — Какие знания не дают вам покоя? — он поправляет ворот сутаны, ему показалось, что она его душит. — Что женщина — это Бог, — она вздыхает и кладёт свою ладонь на его колено, - вы знали? Она слегка наклоняется в его сторону. — Что? — он еле может вымолвить слово, настолько она опасно близко. — Святой Отец, ведь каждый человек на свете рождён женщиной, и мы с вами появились на этот свет благодаря женщине, ради женщин рушились империи и предавались цари, - она медленно поднимает свою руку по его ноге. — Это ... — он тяжело дышит, — в каждом из нас есть его часть. — Конечно, вы знаете, — она приближается к нему почти вплотную, он чувствует её дыхание, — ведь ради женщин даже священники предавали свои клятвы. — Я, — он теряется, потому что ее рука уже так высока, что ему стоит двинуться, и она коснется его эрекции. — Да, вы, — она убирает руку, и он выдыхает. Она делает движение руками, и он слышит, как замок на её платье открылся, она медленно скидывает его с одного плеча, потом с другого. — Нет, не нужно, — он шепчет. — Святой Отец, я грешна, — она встаёт перед ним, и её платье падает на пол, она перешагивает его и опускается на него сверху. Её ягодицы приземляются на его колени, и он распахивает руки в разные стороны, чтобы её не коснуться. Она опускает одну руку на его шею, а другую — на его грудь. На ней только кружевное чёрное бельё, которое подчёркивает её светлую кожу. — Вы примете мою греховную исповедь, Святой Отец? — она наклоняется к нему и, съезжая ягодицами к его промежности, прижимается вплотную. — Да, да... Она улыбается, её улыбка как хищный оскал. И она опускается губами на его губы. Его пронзает электрический разряд, он обхватывает её тело, прижимая к себе, его горячие руки ложатся на её спину. Она извивается как змея в его руках, и он сразу вспоминает стихи из Библии о грехопадении Адама и Евы. По его спине проходит холодок, но он не может отпустить её, слишком сильно его к ней тянет, запах её кожи сводит его с ума.

Бытии 3:1-7

Из всех диких зверей, которых создал Господь Бог, самым хитрым был змей. Он спросил женщину: — Правда ли Бог сказал: «Не ешьте ни с какого дерева в саду»? Женщина ответила змею: — Мы можем есть плоды с деревьев сада, но Бог сказал: «Не ешьте плодов с дерева, которое посередине сада, и не трогайте их, иначе вы умрете». — Нет, вы не умрете, — сказал змей женщине. — Просто Бог знает, что, когда вы съедите их, ваши глаза откроются, и вы станете как Бог, познав добро и зло. Тогда женщина увидела, что плод дерева был хорош в пищу и приятен на вид и что дерево было желанно как источник мудрости; и она взяла один из плодов и съела. Она дала плод и мужу, который был с ней, и он ел его. Их глаза открылись, и они поняли, что наги; тогда они сшили себе повязки из листьев инжира.

Она медленно вытягивает колоратку из ворота сутаны и откидывает ее в сторону, он сразу замечает, что ему стало легче дышать, а потом её пальцы расстёгивают верхнюю пуговку, одну, ещё одну... И его сутана уже распахнута , а грудь огалена , она проскальзывает внутрь его одежд руками проходясь тонкими пальчиками по коже. Сначала поглаживая плечи потом грудь и медленно спускаясь к животу . Он приподнимает ее и сажает рядом, ей все равно, она не считает этот жест отталкивающим. — Отец Томас , — она спускает бюстгальтер с плеч потом стягивает его вниз до талии , оголяя грудь , ее розовые соски стоят призывая его поцеловать их. — Вы... Я, — он пытается подобрать слова, но от её обнажённого вида мысли путаются, — что вы хотите? — Понять, вы разделяете мои взгляды? Или мои знания — это грех... Может ли женщина быть Богом? — она привстаёт на колени и притягивает его лицо к своей груди, он не сопротивляется, он не способен сопротивляться. Он подрывается и аккуратно укладывает ее на спину нависая над ее телом , первый поцелуй приходится на шею он спускается вниз его легкая щетина царапает ее кожу , касается губами ее декольте , а потом обхватывает сосок , она простанывает и изгибается дугой. Он нежно ласкает ее заставляя извиватся и стонать . Ее живот такой трепетный , она часто дышит и его он покрывает поцелуями. Он опускается все ниже и уже доходит до ее трусиков и подцепляя их пальцами стягивает со стройных ножек и откидывает. Он видит всю ее нежность , ее вульва похоже на розу в саду после дождя такая же ярко-розовая во влажных каплях и раскрывшаяся — для него. Отца Томаса гипнотизирует этот вид ему хочется коснутся , испить из этого источника , отдатся порыву. Он смотрит на неё, её грудь быстро вздымается от её обрывистого возбуждённого дыхания, её лицо поразовело, ноги слегка дрожат, он даже не заметил сам, как его руки нежно гладят её бёдра. — Святой отец, вы хотите приблизиться к Богу? — Да... — выдыхает он, и его губы опускаются на ее клитор , он водит языком вверх - вниз , вправо влево , она стонет почти кричит прижимая его голову к себе , ее ноги у него на спине. Он обхватывает её бёдра и держит так, словно она может сбежать, но она лишь жмётся к нему сильнее. Он гладит рукой ее ягодицу и продвигаясь выше вводит два пальца в нее , она изгибается и почти кричит от удовольствия , где то между стонами проскакивает его имя , его сан , из ее уст это звучит как молитва , как призыв , а он только ускоряется даря ей удовольствие и сливается с тем местом которое дает жизнь всему живому. Она напряглась, вздрогнула и вскрикнула, сокращаясь вокруг его пальцев, прижимая его голову к себе. — Ох, Томас, да, — прошептала она сквозь оборвистое дыхание. — Простите, — прошептал он в ответ, — мне не стоило, я не должен был вас... нет. Он подрывается и хочет сбежать от собственного стыда, но её рука его останавливает, держит за пояс брюк. — Что вы делаете ? — он смотрит, как она садится на диван, раскрасневшаяся, ему показалось, что её глаза полностью залиты чернотой. — Не беспокойтесь, — она начинает расстёгивать ему брюки. — Прошу , умоляю не нужно , — он шепчет и смотрит на обнажённую женщину которая хочет снять с него брюки , - не нужно этого делать. — Все будет в порядке . Его член был туго прижат к телу , боксерами и брюками , он почти пульсировал от боли , от того как он сильно сжат одеждой. Она расстегнула ремень , расправилась с ширинкой и спустила их , член ныл. Она обхватила его руками сквозь трусы и чуть сжала , смотря ему в глаза . — Нет, нет... — Томас переходит на шепот. Она стягивает трусы и он выпрыгивает от туда пружиной от большого количества крови что к нему прилило , он яркий, почти алый, с толстыми синими венами, увивающими его ствол. Она нежно гладит член , делает возвратно—поступательные движения , а потом направляет себе в рот. — Только не это , — все что слышит она , когда его головка погружается в ее рот. Томас почти закричал от удовольствия горячая скользкая глотка которая хочет охватить его член до основания , она так жадно его сосет , так громко причмокивает. — Да, — он выкрикивает, и рука опускается на её голову, — да! Она чувствует, как он гладит её волосы, как он толкается сильнее, а потом сжимает в кулак кисть, сгребая её волосы и толкая член грубее. У Томаса был сексуальный опыт когда он учился в семенарии , как и любому молодому мужчине ему хотелось познать женщину , но когда он принял сан он решил что следующая кого он коснется будет его женой , с тех пор прошло более десяти лет. — Невероятно, — вздыхает он и запрокидывает голову. Она останавливает его движения тазом. — Вы отпустите мои грехи ? — она проходится я яыком по губам и ныряя одной рукой в сумочку и достает от туда презерватив , она вкладывает его в руку Томасу и встает. Она проходит через всю комнату подходит к столу и сгребая все на пол ложится на него животом , выгибаясь и вздергивая свой таз чуть разводя ноги в стороны. — Не нужно , — он сжимает челюсти , полы его сутаны распахнуты и он полностью обнажен перед ней только брюки которые висят на щиколотках напоминают о том что буквально недавно он был самым честным человеком , — ты искушаешь меня ... — Отпустите мне грехи... — шепчет она и кладет голову на стол. — Умоляю, — в его голосе отчаянье. Она не отвечает, не смотрит на него, а только стоит в той призывной позе, по её ногам стекает смазка, и она глубоко дышит. Он встаёт сзади неё, гладит спину и понимает, что, кажется, он одержим ею. Он медленно вводит в нее член . Обертка от призерватива валяется в стороне . — Ох, а, — он входит до основания, касаясь лобком её ягодиц. Она оборачивается и видит две влажные дорожки около его носа, он боролся с собой и со своим искушением до последнего, но не смог. Овладевая ей он уходил куда то в транс от ощущений , от прикосновений к ее телу . В момент когда он излился внутри нее , когда упал сверху , когда прошелся руками по ее волосам, он сам обрел это знание. Раньше он не понимал, насколько можно было быть близко к Богу, как женщина заставляет мужчину стать одержимым ею, как пропускает его через себя, допуская к источнику жизни. Она дарит жизнь, она забирает душу. Господи, как он не понял этого раньше. В следующее воскресенье, когда он стоял у алтаря и открыл Библию, чтобы начать проповедь, он увидел, как она входит в дверь и садится в самом конце. Он встретился с её чёрными, как уголь, глазами и понял, что Бог — это женщина.