Размышления о «Темной стороне»

Как мы помним, главная задача Министерства Магии состояла в том, чтобы не дать маглам прознать о существовании магического мира. Задача не из простых, на самом деле. Нужно было проследить за тем, чтобы все магические существа строго соблюдали Статут о секретности: все, от русалок до великанов. Всяких лохнесских чудовищ поместить в резервации, драконов в питомники, ввести запрет на разведение крупных и плохо контролируемых зверей в частных руках… Кроме того, кто-то должен наводить антимагловские чары, стирать память свидетелям колдовства, разрулировать какие-то конфликты. Разумеется, волшебники не особо были рады нововведениям, и для контроля был создан Департамент магического правопорядка. ДМП — отдел в Министерстве магии, занимающийся созданием правовых актов, регулирующих юридическую сторону жизни магического сообщества. Также в функции отдела входит контроль над выполнением существующих правовых норм. Чуть позже будет основан мракоборческий центр или аврорат, собственно выполняющий силовые функции. Так вот, почему-то мне кажется, что такая разветвленная структура не могла захватить власть в свои руки так быстро: основано оно было в 1709, спустя двадцать лет после принятия Статута, так что времени на выработку законов и их внедрение понадобилось наверняка не мало. И при всем при этом, в начале ХХ века все равно находились те, кто их нарушал. Я про Гонтов. То самое воспоминание из «Принца полукровки» очень характерно. Гонты живут где-то на отшибе, но в магловском поселении. Явно, что возможны конфликты, и тот же Морфин Гонт разрешает его по нормам достатутных времен, когда свободное колдовство при маглах не каралось. — Я и с первого раза хорошо расслышал! — окрысился Гонт. — И что мне с этого? Морфин проучил вонючего магла, проучил за дело… Дальше-то что? — Морфин нарушил закон волшебного сообщества, — сурово ответил Огден. — Морфин нарушил закон волшебного сообщества! — кривляясь, нараспев передразнил Гонт. Морфин снова зашелся хохотом. — Поучил маленько распоясавшегося магла, это что теперь, преступление? — Да, — сказал Огден. — Боюсь, что так.. То есть, Морфин Гонт здесь искренне удивлен: «это что, теперь преступление», словно речь идет о неких новых нормах, которые раньше не существовали. Из этого может следовать, что либо на рубеже веков Министерство ввело ряд новых правил, еще сильнее ужесточавших Статут. Либо многие семьи, вроде Гонтов, продолжали жить так, словно ничего не изменилось, и никакой Статут и никакое министерство им не указ. — А мы, по-вашему, так, помои? — вскричал мистер Гонт, наступая на Огдена и тыча ему в грудь палец с грязным желтым ногтем. — Мелкие шавки, чтобы бегать на задних лапках перед Министерством? Да знаешь ли ты, с кем разговариваешь, грязнокровка сопливая? Фанон приписывает чистокровным фанатикам своеобразный изоляционизм, эндогамию, желание отгородиться от маглов. И стремление сохранить Статут. Но в каноне именно «темные волшебники» были главными суетологами и нарушителями Статута, что в целом, неудивительно: жить, прячась, очень унизительно, неужели потомок самого Салазара опустится до такого?! И Министерство, защищающее такой порядок и маглов в придачу, становится в таком ключе, врагом номер один. Какие претензии еще могли выдвинуть против Министерства? Ну хотя бы то, что оно вражеское и работает на защиту чужого племени, а не своего магического народа. История Арианны в данном случае показательна: девочка-волшебница пострадала от маглов, ее отец совершил правосудие — которое счел обоснованным, и сел навеки в Азкабан. «Кого оно защищает: нас, или маглов?!» Второй момент — профессиональный. В каноне вопрос профессий затронут бегло: народ может пойти работать в Хогвартс, Мунго, завести свой бизнес. Есть множество ставок и в Министерстве. А теперь будет сплошная спекуляция, которая однако кажется мне логичной. Значительная часть магического народа так или иначе занимается кустарным производством: тут и палочки Олливандера, который захапал поляну с 4 в. до н.э., и мантии от мадам Малкин, и какие-то лекарства от аптекарей, и всякая прочая мелочь: от починки магических часов до создания убойных артефактов. А теперь вопрос: кто будет работать в этих частных лавочках? Дети самого хозяина. Возможно внуки, если дети не захотят. На худой конец, племянники или другие родственники, но не какие-то залетные гастролеры — полукровки или грязнокровки. Если им удастся создать свое дело, то добро, но не все обладают предпринимательской жилкой, да и появление такого конкурента будет воспринято в штыки. Сожгут на фиг Куда им податься? Остается только министерство. Там есть, конечно, и чистокровные — Крауч, Уизли, но остальные нам неизвестны. Это могут быть как «новые чистокровные», насчитывающие всего несколько поколений магических предков. Могут быть полукровки и маглорожденные. Посмотрите, как Гонт накидывается на Огдена «Ты, грязнокровка!», хотя Огдены вроде как принадлежат к достаточно древнему роду. (Во всяком случае, огденский виски давно в ходу, да и нелепый наряд Боба как бы намекает, что он не очень знаком с магловскими реалиями). Важно другое: Морфин, обзывая того «грязнокровкой», как бы обозначает свое отношение к тому, кто, по его мнению, сидит в этом самом пропащем министерстве. Так что, конфликт по линии министерские чиновники/свободный волшебный народ, вполне мог иметь место. Работа в таком месте — особенно, среди тех, кто имеет дело с маглами, абсолютный отстой и зашквар с точки зрения чистокровного мага, держащегося старых, достатутных порядков. Некоторые, конечно, занимали министерские посты — высокие, но это не то же самое, что бегать по чужим домам, разнося повестки о явке в суд. Самих работников министерства можно лишь пожалеть — существование магического мира это вечное балансирование между Сциллой и Харибдой: нужно сохранить баланс между необходимой изоляцией и той степенью открытости, которая не даст зачахнуть, как Гонтам.