Правила морали и чести для скверной

Элайджа

— Вообще-то, устная договоренность и крепкое рукопожатие — меня бы устроили, — бурчала Жулик, устало потирая глаза и перелистывая страницу контракта. Девушка расположилась в кресле напротив меня, закинув ноги на подлокотник, а папку расположив на коленях. Ведьма полчаса уже читала документы, с педантичной внимательностью вчитываясь в каждое слово. Когда я предложил ей просмотреть контракт дома — она наотрез отказалась, заявив, что нужно решить все сегодня. Наверное, поэтому я и оставался в кабинете все это время. Мне казалось, что каждый предмет этой комнаты пропах карамелью и ароматом тела ведьмы. Возможно, все дело было в том, что девчонка не побрезгует покопаться в кабинете или же… Глупости. Вторых вариантов нет. — А меня нет. Мне не достаточно одного слова, — говорю я, откидываясь на спинку кресла. — Тем более, ты получаешь на сохранение артефакт, наполненный темной магией. Мне нужны гарантии, что ты не воспользуешься им в целях ведьм против моей семьи. Если честно, то я сам ни на грамм не поверил в то, что выдвинул ей. У меня не было сомнений, что девушке не пригодится этот артефакт, так как она сама пожелала добавить условие, что Майклсоны не вмешиваются в дела ведьм Французского квартала. Так что, это было ей без надобности. Но всё же я отчего-то злился на неё. Сильно. Жулик с шумом выдохнула из себя воздух и хлопнула ладонями по своим коленям. А затем резко вскочила с кресла, чуть не упав на пол. Ткань бежевой водолазки окрасилась бурым на ребрах. В нос ударил запах крови. Но девушка этого не заметила, как и того, что случайно обронила свой рюкзак, из которого показалось покрытой коркой крови дуло пистолета. Ей пока не удавалось сладить с выработанным годами инстинктом убийцы. — Знаешь, Элайджа, от твоего фатального недоверия — хочется броситься под поезд. — Она положила недочитанный контракт на стол, схватила ручку и резким движением руки начала ставить размашистые подписи. — Значит, здесь и… здесь. Всё? Я постарался не показывать вида, что меня раздражала её вспыльчивость. Этим она напоминала Никлауса. Оба какое-то время сохраняли пристойное и миролюбивое амплуа, но, учуяв опасность, становились невыносимыми циниками. — На тебя напали? — ровным голосом осведомился я, хотя уже учуял в примеси крови яд оборотней. Жулик с удивлением в золотистых глазах взглянула на меня, а потом опустила взгляд на свой живот и сморщилась. — Это… заказ попался несколько специфичный. Пустяки. К вечеру этого уже не будет. — За окном ночь. И мне казалось, что ты завязала с этими… заказами, — чуть смягчившимся голосом говорю я, вставая из-за стола и подходя к ней. Мне импонировало, что она не стала выдумывать отговорки или же молчать, но все же не нравилось продолжающаяся связь с преступным миром. С криминалом бок о бок — идут потери. — Я не уточняла до какого именно вечера заживет, — оптимистично отозвалась Жулик, прикрывая рукой бурое пятно. Она схватила свой рюкзак и начала отступать к двери. — В любом случае, контракт подписан и теперь стоило бы распрощаться. Так что… Блин! Я закатил глаза, глядя на распластавшуюся девушку у моих ног. Не понимаю, как со своей неуклюжестью, длинным языком и любовью к авантюрам — она до сих пор жива? Она постоянно падает, будто в этом состоит её главный талант. — Любопытно узнать: тебе платят за убийства или же за то, чтобы ты не создавала неприятностей своим присутствием? — с небольшой иронией в голосе интересуюсь я, протягивая руку девушке. — Это совсем другое, ясно? — пробормотала она, хватаясь за мою ладонь. — Кстати, могу задать тот же вопрос, мистер Совершенство. Есть у меня информация, что… Я быстро дернул её на себя, чтобы это болтливое создание хоть немного перестало пытаться меня одурачить. Есть люди, которые по жизни несут всякую чушь. А есть те, кто виртуозно владеет даром непринужденной, даже забавной беседы, и под этой маской пытаются проникнуть тебе в голову и вывести на чистую воду, что ты сам этого не замечаешь. Жулик — обладатель такого дара. Девушка, охнув от неожиданности, не совладала с контролем своего тела и влетела лицом мне в грудь. В комнате ещё сильнее запахло кровью. Проклятие. — Всё нормально? — спрашиваю я, наклоняясь к ней. Жулик быстро вскидывает голову вверх, явно собираясь мне сказать какую-нибудь колкость. Кончик носа девушки неожиданно соприкасается с моим, а её неспокойное дыхание обжигает губы. Я замер, вглядываясь в глубину медовых глаз. Она качнулась вперёд, отчего её теплые губы случайно оставили невесомый след на моём подбородке. В моём сознании заклубилась бешеная дымка, отчего руки на талии девушки сжались в кулаки, сминая ткань тонкой водолазки. В животе завязался узел, от которого кровь воспламенилась. Чёрт. Только не это. В этот же миг, когда снова испуганные глаза Жулика снова встречаются с моими, то оба практически одинаково отшатываемся друг от друга и смотрим в противоположные стороны. Будто ничего не произошло. — А… эм, думаю, мне пора, — быстро говорит Жулик, прикусывая губу и опуская взгляд в пол. Когда она смотрит на меня, то её взор снова вернул прежнюю дерзость. — Приятно было познакомиться и работать… ну и прочее. — Да, мне тоже, — киваю я. — Может, снова придётся вернуться к сотрудничеству. Время — не самый надежный поручитель. Жулик небрежно фыркнула. — Вот уж дудки. Я больше никогда не буду хоть как-то косвенно сотрудничать с Майклсонами. Вы — те ещё хитросделанные жуки. С этими словами ведьма выскользнула из кабинета. Пришлось заново подавить в себе волну ярости, вызванную словами наёмницы. Я знал, что девушка работала с вампиром, а точнее с Марселем. Да, я осознавал, что из-за связи с нами — она потеряла своего друга и у неё была семья, о которой стоило заботиться. А также, масса причин, чтобы остерегаться нашу семью. Но всё же мне не нравилось, что Жулик предпочла иметь партнерство с Марселем. Я подошел к мини-бару, взял бутылку виски и стакан. Нужен был алкоголь, чтобы немного расслабиться. — А я всё видел, — протянул Клаус, входя в кабинет. На лице брата играла хитрая улыбочка. — И даже знаю, что у рыжей морально терпения не хватит соблюдать все условия сделки. Я бы точно сорвался. — Если бы мы судили каждого встречного по твоим меркам, Никлаус, то человечеству — пришёл бы конец, — отозвался я, делая небольшой глоток жидкости. — И да, я в курсе. В глазах Клауса зажглись веселые огоньки. — Тогда к чему весь этот пафос с контрактом, Элайджа? Тем более, когда на все твои условия рано или поздно наплюют. — Мне нужно точно знать, что происходит во Французском квартале. Чтобы артефакт всегда был в поле нашей видимости, — говорю я, переводя взгляд в окно. — Кое-кто должен понести урок за свою непорядочность. — Я совершенно не понимаю, что ты имеешь в виду. Но звучит забавно. В конце концов, нам здесь еще два часа сидеть. Жулик всем видом показывала, что к магии или же ведьмам не имеет отношения. Старалась вести себя так, будто это было не в её силах — сровнять все кладбище с землей. Но я видел на что она была способна, когда захочет. У неё была идеальная маскировка. Никто не догадается, кто скрывается за постоянными подколками, косичками и этой дивной улыбкой. Я пристально всмотрелся в её лицо. Эта девушка была не похожа ни на Старейшину, ни на ведьму, что прокляла клан оборотней из Техаса. Сложно было достать такую конфиденциальную информацию. Пришлось обратиться к профессиональной мошеннице Никки Морель. — Два дня назад сгорел бар «Верткий Уно», в котором находилось семь вампиров и один из оборотней нашего города. Хотелось бы знать, есть ли здесь… заслуга кого-то из ведьм? — медленно говорю я, не спуская взгляда с выражения лица ведьмы. Но на лице Жулика не отразилось ни единой эмоции. Тонкие пальцы девушки ловко гуляли между огненных локонов, заплетая их в тугую косу. Проведя подушечками пальцев по двум косичкам, она перевела на меня спокойный взгляд янтарных глаз. — Если ты знаешь про это, то заметил, что у них не было дневных колец. Марсель приказал избавиться от них. Сам понимаешь, что вампиров Нового Орлеана в это втягивать нельзя, как и оборотней. Но дурачка загипнотизировали и он уже был тогда не жилец, — отозвалась Жулик. — Да и Предки этого хотели. А я же простой наёмник, которому не хватало денег на выпивку. Как видишь, никто не нарушал законов. — Марсель приказал? Жулик зло взглянула на меня, а затем хлопнула себя по лбу и громко застонала. — Высшие Силы, вот за что мне всё это? Я застряла на этом поганом кладбище, да ещё и с тобой на пару, Элайджа! Только без обид. — Ни в коем случае, — ледяным тоном ответил я, прищуривая глаза. Моральным давлением от неё не добиться правды. — Но я уверен, что ты не забыла про последствия и неустойку при нарушении контракта. Девушка замерла, словно резко окаменела. А затем прикрыла глаза и еле слышно, но грязно и красноречиво выругалась. Я опустил глаза в пол, ощущая как легкая улыбка тронула губы. В этом и была прелесть этой сделки. Кто-то обязан был грубо и наплевательски нарушить её. И расчёт в том, что этим «кто-то» был не я.

***

Жулик

Идиотка. Напрочь отбитая и безмозглая курица! Ладно-ладно, с последним я погорячилась. В конце концов, знала, что заключала сделку не с каким-нибудь простофилей, которого можно было на раз два обвести вокруг пальца. А жаль. Природа просто взяла своё. Обдурить, разрушить всё и обманывать — это были те таланты, которые шли впереди меня. «Ох, да кого ты обманываешь, бестолочь? Просто признай, что хотела ещё раз увидеть господина Всегда Отглаженный Галстук и при том хоть глазком поглядеть на обалденный торс», — противно шепнул вредный голосок. Может быть… Да вашу ж мать! Между прочим, я не железная и даже высушила одежду Элайджи. Не нарушила своих принципов, что я выдумала только что, между прочим. А это дорогого стоит! Эх, а на торс-то хотелось посмотреть… Ану, цыц! Так, Жулик, соберись. Ты — профессионал. Нас сейчас хотят призвать к ответу. А я терпеть не могу нести ответственность за свои действия. Гадкое чувство. Почему-то ощущаешь себя виноватой гадюкой. И с чего бы? — Про неустойку помню, — медленно говорю я, теребя кончик одной из косичек. — И даже готова выплатить. Половину. Ибо ты тоже нарушил условия сделки, ворвавшись сюда, как к себе домой. Всё, конфликт исчерпан? Круть. За это стоит выпить и… — Не спеши торжествовать, — деликатно обрубил меня вампир, поднимаясь со скамейки. Я нервно сглотнула и обняла себя за плечи. Мужчина заполнял собой все пространство. Голос, запах дорогого парфюма, а также этот ореол силы и уверенности, что будто проникал под кожу. Это заметно и на улице, а в небольшой каморке часовни вообще казалось, что он был везде. Так странно, немного пугающе и… даже волнующе. — Тебе стоит вернуть артефакт… — Чёрта с два. — …или же ты начинаешь сотрудничать, как Старейшина со мной, — завершил уже жестким голосом Элайджа, заглядывая мне проникновенно в глаза. — Этого не было в контракте. — Ошибаешься. Все было указано в каждом пункте — четко и ясно. Я бы не стал обманывать, так что выбор за тобой, Жулик, — ровным тоном отозвался он, складывая руки на груди. — У тебя есть время — подумать. Я покривила мысленно своей поганой душонкой. Да вашу ж мать! Придется снова пренебречь своим сном и выкрасть этот проклятый контракт. А я была уверена, что Элайджа прав. Но проигрывать и уступать, из-за того, что сама попалась на своей бесчестности… Вот уж хренушки! — Пока контракт своими глазами не увижу — ни о каком сотрудничестве и речи быть не может, — с истинным достоинством высококлассного наёмника отозвалась я. Элайджа вздернул иронично бровь, но ничего мне не ответил. Да и к чему здесь слова? Ведь и так ясно, что он никогда меня не переубедит, а я его. Господи, да мы разные, как… да как сияющий слиток золота и болотная жаба! Спойлер: слиток золота — вот совсем не я. В таком гордом молчании, мы провели остаток времени на кладбище, размышляя каждый о своем. За десять минут до рассеивания заклятия, я проверила своих «ловцов», что должны были засечь любой всплеск магии или же чего-то потустороннего. Но все было чисто и я бы с облегчением выдохнула, но… мне не давало покоя тот факт, что в мой сон нечто проникло и направило меня на самоубийство. Может, что-то было связано совсем не с магией, а с чем-то иным? Я глубоко втянула в себя воздух, ощущая до боли знакомое прикосновение щупалец липкого страха к сердцу. Я была готова с шести лет умереть в борделе, лаборатории, а позже уже на заказе, но… чтобы самой пойти на смерть. Левиафан говорил, что мелкие беды сразу кричат о себе, а вот большие же выжидали, набирали силы и скрывали себя, пока не станет поздно. — Ты бы и без меня отошла от края крыши, — неожиданно произнёс Элайджа, когда мы вышли за пределы кладбища. Я изумленно взглянула на него, на что первородный лаконично добавил: — Если это то, что тебя беспокоит сейчас. Я фыркнула, крепче перехватывая лямки рюкзака. — Для того, кому за тысячу лет — ты излишне скромен, Майклсон. Ведь и так ясно, что в лучшем случае я стала бы калекой. Так что с меня причитается. Могу достать скидочный купон в магазине галстуков, — великодушно предложила я. Мужчина окатил мое невинное личико мрачным взглядом и покачал головой, произнеся: — Сомнительное предложение, но я воздержусь. — Как жаль. — Но могу бонусом за спасение подарить тебе книгу о воспитании детей в 19-м веке. Заинтересовало? Я вспыхнула до кончиков волос, еле сдерживая желание грязно и зло объяснить первородному, куда именно ему стоит засунуть свою книжечку. Зато, блин, теперь ясно, кем я выгляжу в глазах Элайджи — испорченным ребёнком! Но дело было даже не в этом… моя необразованность — была моим больным местом, что в свободное время я пыталась изучить, хотя бы, школьную программу. Все эти математические теоремы, исторические факты, законы физики, списки литературы и прочее, о котором знает каждый сопливый школьник — все это вводило меня в ступор. Погода радовала солнцем с утра и немногие прохожие попадались на пути: работящие люди, школьники или же спортсмены, что вышли на пробежку. Одна светловолосая девушка в розовом спортивном костюме кинула быстрый и удивленный взгляд на нас. Ну да, мы выглядели странно: Элайджа в своём элегантном облике и я в костюме охранника. — Пожалуй, я — пас, — процедила я, пиная носком ботинка камешек. — Как жаль, — отзеркалил мой ответ мужчина, саркастично поглядывая на меня. — Если будут новости — сообщи мне. — Ни за что, — отпарировала я, выходя на дорогу, когда светофор зажегся зеленым. Оказавшись на другой стороне, я обернулась с уверенностью, что там никого не будет. Так и оказалось, первородного и след простыл.

***

Получив с утра порцию пассивной агрессии от Зои, я немного попсиховала, а потом же успокоилась, занялась уборкой и стырила пару учебников у моей вредной сестрички, решив заняться самоучением. Сегодня пятница и у меня были большие планы на вечер. Я узнала, что Зои и Эбби любили боулинг, парки аттракционов и посиделки в пиццерии «Пицца Папы Джона». Думаю, им это понравится. Зои скорее всего покривит душой, а вот Эбби точно обрадуется. Да, я понимала, что это было просто невозможно сразу влезть в семью, которая тебя не помнит и не знает. Но у меня никого не было, кроме них. И я хотела доказать, что смогу стать снова частью этой семьи. — Эй, неужели ты ко мне привыкаешь, дружок? — улыбнулась я, когда Вегас лег рядом у моих ног. Пес скосил на меня суровый взгляд, а затем расслабился и лизнул щиколотку. Хихикнув, я погладила Вегаса по короткой черной шерстке и снова принялась читать про французскую революцию. Ближе к вечеру я съездила в «Угол Беса» и попросила Линетт, владелицу бара, дать мне на этот вечер отгул. Она хоть и поворчала на меня, но все же согласилась дать мне вольную. Вообще просто замечательная женщина, мы частенько с ней после смены болтаем и сидим: она с бутылкой вина, а я же с ведерком черничного мороженого. У неё обалденный сын, а также Линетт была замужем три раза и на этом не собиралась останавливаться. Женщина — просто огонь. Накупив всяких вкусностей, я начала все загружать в багажник, но в кармане джинсовой юбки раздалась трель, заставляя ускориться с делом. Я быстро выхватила смартфон, на дисплее которого светилось «Винсент». Отвечать не хотелось, так как предчувствие бешено забарабанило по грудной клетке. — Гриффит, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь хорошее, — попросила я, сжимая трубку в пальцах. — Хотел бы, но нет, — донесся ледяной голос колдуна. — Я опять у кладбища, Жулик. Одна часть кладбища взорвана и угадай, что я нашел? — Расковник? — Да. И не только на кладбище. Девочка исчезла прямо под носом матери, понимаешь? И это не похищение, так как на подоконнике остался след крови и опять же расковник, черт побери, — выругался Винсент. — Я не знаю, что произошло, но твоих «ловцов» здесь нет. — Я не понимаю. Артефакты должны быть расставлены по периметру! Я все учла, — говорю я, прислоняясь боком к капоту. Виски начало сдавливать от боли. — Верю, но сама понимаешь, что все это — не вернет девочку. Просто будь осторожна. Убрала телефон я с чувством тяжести на сердце. Я была там, но так и не смогла почувствовать ничего. Считала все это глупостью, надеялась на артефакты, но теперь… Блин, да нужно было исследовать каждый миллиметр кладбища, а не храпеть в часовне! Ладно, всё! Стоит успокоиться и вспомнить, что провожу этот вечер в компании сестер. В конце концов, то, что таилось на кладбище — вышло бы на волю и без меня. Проклятие! У меня хоть один гребаный год будет спокойным?! Правда, на этом неприятности не закончились. У дома стояла безвкусная серебристая фура, принадлежавшая человеку, которого я видеть не хотела ни здесь, ни рядом с сестрами. — Если под конец вечера не появится Пасхальный кролик и не вручит мне корзину мармеладных мишек, то я всерьез буду считать, что меня сглазили, — бормочу себе под нос я, доставая пакеты из багажника. Прямо в парадной был слышен веселый смех. Я поставила пакеты у входа и стремительным шагом пошла в гостиную. Что бы она там ни наплела, но я выдворю её отсюда. Привяжу к капоту её машины и самосвалом свалю с пропасти. Безумно приятная картина. — Бабушка, я уже почти собралась, но… — Не беспокойся, милая, у меня всё необходимое есть, — отозвалась темноволосая женщина в длинном голубом платье. Рядом с ней на диване расположилась Эбби, а Зои же устроилась в кресле. У её ног лежала небольшая сумка. Все трое замолчали, увидев взбешенную меня. — Почему я ничего не знаю про поездку? — процедила я, складывая руки на груди. — Послушай, Джани… — начала было надменно Зои, но её тут же с мягкой улыбкой прервала Рейчел Уайлд. — Не горячись, Зои. Просто Джанита беспокоится за вас и не знает традиций этой семьи, — говорит ласковым голосом эта старая мразь, вставая с дивана. — Мы сейчас с ней поговорим и отправимся ко мне в гости, хорошо? Да на тот свет ты отправишься, выдра облезлая. Я коброй метнулась на кухню и захлопнула дверь за женщиной, которую у меня язык «бабушкой» назвать не поворачивается. Как только мы оказались вдвоем, то с лица Рейчел слетел весь налет радушия и какой-либо теплоты. Эта стерва выпрямилась и с холодным безразличием в серых глазах взглянула на меня. Это меня взбесило окончательно. Я резко сделала шаг вперед и схватила её одной рукой за шею, приставив другую с зажатым кинжалом к животу. Она испуганно дернулась, но тут же прижалась спиной к стене, ощутив кончик лезвия на коже. — Я тебе сказала не приближаться к ним, — тихим шепотом говорю я, вглядываясь пронзительно в её лицо. — У меня нет никого, кроме них, Джанита, — пробормотала Рейчел, испуганно глядя мне в глаза. Я негромко, но зло рассмеялась. — Чушь. Тебе нужна лишь ты сама. — Но я нужна им, а иначе бы Зои не позвонила мне, — протянула женщина, вздергивая подбородок и едко глядя мне в глаза. — Да и это естественно. Общество преподавателя и родного человека им пойдет больше на пользу, чем какой-то шлюхи и убийцы. Хочешь и девочкам испортить жизнь? Кровавая пелена ненависти застилала глаза. Рука сильнее сжалась в кулак на её шее, что женщина вскоре начала задыхаться от нехватки кислорода. Мне хотелось изрезать на куски эту смердящую суку. Как бы я ни хотела убить Рейчел, но я не могла этого сделать, когда сестры были здесь. Я никогда так сильно их не шокирую и не раню. Они действительно любили свою бабушку. Вот только она их нет. И единственное, что её сюда привело, то это огромные долги за красивую жизнь, которую она хочет решить с помощью Зои и Эбби, как когда-то со мной. Хрен ей. Она их никогда не получит. — Мне плевать, что ты думаешь обо мне. Но если с ними хоть что-то случится — я позвоню своему знакомому сутенеру и подложу тебя под одного маньяка, что ломает нижнюю челюсть во время сексуального процесса, а потом потрошит свою одноразовую подстилку и делает из кишков перчатки. Так сказать прощальный подарок от шлюхи-внучки, бабуля, — с нежной улыбкой говорю я, резко отпуская её и обратно засовывая ножик в карман. Рейчел зашлась сиплым кашлем. Она медленно начала подниматься, исподлобья глядя на меня. Старуха надеялась никогда не увидеть меня, ведь знала, что чуть что — и она не жилец. — Дрянь, — прошипела она, потирая красную кожу у шеи. — Любопытно будет узнать, как к тебе девочки отнесутся, если узнают, что из-за тебя погибли их родители. Кровь застыла в жилах, будто я со всего размаху шлепнулась в прорубь. Я снова ощутила себя той девочкой в подвале, откуда выхода не было, да и воздух кончался. Где мне снова хотелось царапать себе колени и разрывать землю, ломая ногти, чтобы увидеть свет. — Заткнись, — прорычала я. — Что ты не смогла немного потерпеть, ради всех нас и… Как в самых идиотских ситуациях, пощечина от меня прилетела в тот момент, когда Зои распахнула дверь. Мое сердце замерло. Голубые глаза девочки в шоке распахнулись, а в следующее мгновение она закрыла собой Рейчел и начала орать звенящим от ярости голосом: — Да… да что ты о себе возомнила вообще? Разве так можно? — Всё нормально, Зои. Ты все не так поняла, — тут же начала играть роль «бедной и невинной овечки» Рейчел, потирая щеку и выдавливая из себя слезы. Зои взволнованно начала оглядывать лицо зарыдавшей женщины и обнимать за плечи. Я фыркнула и села на стул, прикрыв глаза. Господи, как же я уже устала от этого театра. — Я сама видела, что она тебя ударила! Джанита, ты должна извиниться, — возмущенно потребовала девушка. Не открывая глаз, я произнесла: — Вы собирались уезжать? Я вас отпускаю. Деньги можете взять из шкатулки в гостиной. Я услышала, как Зои чертыхнулась, но Рейчел начала что-то жалобно лепетать и уводить из кухни. Но все же напоследок мне прилетело ядовитое: — Лучше бы ты никогда сюда не приезжала. Когда дом опустел, я открыла глаза и стукнула кулаком по столу, выпуская хоть немного толики той злости, что клубилась во мне. Небольшая сеть вибраций прошлась по комнате: первой взорвалась ваза на столе, а затем и лампы на люстре лопнули. Я рывком поднялась со стула и прошлась по осколкам, что неприятно скрипели под подошвой ботинок. Достала из верхней полки одну-единственную заначку для меня — фляжку с алкоголем, что я берегла для особых случаев. Хотелось ли мне поплакать? Нет. Ведь с самого начала знала, как ко мне относятся, так что это было глупо. А вот на душе было очень плохо и гадко. Я из кожи вон лезу… а в итоге постоянно виновата и зря. Но прежде чем начать залечивать раны души, я набрала номер моего друга сердечного. — Хай, Ив, чё как? — нарочито веселым голосом говорю я, доставая ключи из кармана куртки. — Оуч, радость моя, какими судьбами? — рассмеялся он. В трубке раздалась какая-то песня в стиле кантри. — Да просьба одна есть. Ты не мог бы одного из своих людей послать пару дней отдыхать и приглядывать к одному домику? Адрес эсэмэской скину. — Без проблем. Мои люди — твои, птенчик, — задорно хохотнул Ив. — Ещё не надумала обратно возвращаться в нашу общину? Обычно общение с мелкими вызывает здоровое желание замочить кого-нибудь. Я громко расхохоталась, чуть не выронив свою драгоценную фляжку. Быстро выйдя из дома и пробежав по газону, я вырулила на дорожку. Боже, да я заслужила немного веселья! — Нет, Ив, я теперь законопослушный гражданин и даже плачу налоги. Вот! — Бедняжка. Ладно, я могу понять твои похождения в церковь, но уплата всех налогов. Это уже слишком! — Не всё так плохо. Сегодня я решила снова начать свое знакомство с твоим любимым пиратским напитком, — говорю я, откручивая крышку фляжки. А вот тут уже Ив все сразу просек. Одна из главных задач наёмника — научиться видеть и подмечать каждую мелочь. А от человека, что знал тебя десять лет — сложно что-либо скрыть. — Так, Жулик, с какого чмошного хера ты пьешь это пойло? — А что нельзя? — невинно поинтересовалась я, пробуя кончиком языка ядреную жидкость. — Ты пила его на свои шестнадцать лет и тогда тебе конкретно снесло флягу, что только её и видели. Что случилось? — настороженным тоном начал требовать ответа мужчина. Да что у всех за манера меня все время поучать? Постоянно отдергивают и не дают в бездну сигануть! Вот что за люди, а? Ни стыда, ни совести. — Во-первых — мне уже не шестнадцать; во-вторых — со мной все охеретительно, что единороги в голове у шизиков позавидуют: в-третьих — жди адрес. Спасибо! — Жул… Не дав договорить ему, я быстро прервала звонок, настрочила эсэмэску и поставила телефон на беззвучный. Ну вот и всё! За сестрами контроль установлен, дом закрыт, а значит самое время начать возвращать себе боевой дух! Да и вообще, вдруг мне повезёт и утром я очнусь у какого-нибудь горячего красавчика, что после жаркой ночи — решил пожарить мне яичницу в форме сердца и бекон? А потом он в меня влюбится без памяти, ибо в постели я — богиня, ну а там колечко и пара-тройка чудных сыночков.

***

Элайджа

— Не берёт телефон? — довольно ухмыльнулся Марсель, глядя как я набираю второй раз номер одной маленькой ведьмы. — Можешь и не пытаться, Элайджа. Жулик сама всегда о себе заявляет. И она не согласится работать с тобой. — Не думаешь, что звучит излишне самоуверенно? — холодно поинтересовался я, с молчаливой досадой убирая телефон в карман пиджака. Марсель улыбнулся, подняв взгляд к небу. Было нечто в нем, что постоянно меня незримо выводило из себя. Может, заносчивость или же уверенность, что он может все получить, а потом Жерар злится, когда у него из-под носа увели желанную игрушку. — Думаешь, хоть кто-то захочет связываться с вами по доброй воле, Элайджа? Твоё слово — не всегда даёт гарантий, что другие не примут участие в какой-нибудь заварушке. Я же гарантирую безопасность и надежность своим людям и их родным. Будь то вампиры или же ведьмы. А Жулик — мой человек, — с нажимом на последние слова произнёс он, идя дальше. Я с интересом взглянул на него. Обычно Марсель с новичками в команде не церемонился, а цеплялся за тех, кто по его мнению — верны и имеют потенциал. Или же… этих двоих связывают общая тайна и цели. А иначе мне не ясны мотивы Марселя удерживать возле себя Жулика. Через некоторое время мы оказались у порога бара «У Руссо», где, как ни странно, сегодня было многолюднее и музыка гремела громче, чем обычно. Ками с заученной улыбкой разливала выпивку, но голубые глаза девушки уже слипались от усталости. Правда, увидев нас, она просияла, что уже было странно. — Тяжелая смена? — поинтересовался с мягкой улыбкой Марсель, садясь на свободное место. — Здесь будет гораздо тише, если вы оба уведете своих, — нервно вздохнула Ками, наливая себе стопку и текилы и махом опустошая сосуд. Своих? — Кого именно ты подразумеваешь? — говорю я, занимая свободное место рядом с Марселем, что перетянулся за барную стойку и достал себе бутылку скотча и чистый стакан. Вампир с улыбкой налил себе выпивку, будто уже обо всем догадался. Девушка взъерошила свои волосы и взглянула в ту сторону зала, где было наибольшее скопление людей. На её лице мелькнуло раздражение и усталость. — Клаус и эта ведьма из «Угла Беса» терроризируют бар уже несколько часов. Они вдрызг пьяные и, честно, на нормальный диалог оба не идут, ведя себя… да как сволочи. Прошу прощения за мои нервы, но это так! — воскликнула с возмущением девушка. Марсель чуть не поперхнулся алкоголем и удивленно перевел взгляд на столпотворение людей, откуда доносился заливистый хохот и заигравшая песня Milck — Devil Devil. Меня также приводило это в недоумение, ведь Никлаус и Жулик тяжело переносили общество друг друга. — Знаешь, а это уже интересно, — прокашлявшись, заметил с улыбкой Жерар, вставая со стула с бутылкой. — Я поговорю с братом, — кивнул я девушке, направляясь вслед за Марселем. Мне даже не нужно было делать и трех шагов, чтобы заметить ведьму, что танцевала на бильярдном столе, используя кий, как микрофон. Она медленно двигалась и покачивала бедрами под плавный мотив песни, мурлыча слова на удивление завораживающим голоском: — Бунтарка, бунтарка, зови меня бунтаркой, бунтаркой. Я иду по доске, и нет ни одной слезинки в моих глазах. Я не спущусь к тебе смущённой невестой. Под водой я буду точить свой нож. Руки девушки проводили по телу, иногда сжимая в кулачке ткань черной джинсовой юбки и футболки. Раскрасневшаяся от алкоголя и с блестящими глазами на улыбающемся лице - девушка невольно притягивала взгляд. Какой-то парень пытался подняться на бильярдный стол к Жулику, но та резко выкинула кий ему живот, отчего бедняга повалился со сдавленным хрюканьем на пол. Сидящий на стуле Клаус громко расхохотался, отпивая из бутылки коричневатую жидкость. Рассмеявшись, Жулик кинула кий брату, а тот в свою очередь бросил бутылку девушке. Видимо, я недооценивал терпимость Клауса к ведьмам и теплое отношение Жулика к Майклсонам. Пригубив алкоголя, ведьма села на край стола, закинув ногу на ногу и пропела предпоследний куплет: — Не испытывай меня, дьявол, дьявол. Ты не сможешь купить меня, дьявол, дьявол. Ты не сделаешь из меня дуру, о нет, Что делает тебя таким особенным, особенным, Чтобы думать, что я когда-либо смогу поддаться Ради этого коварного танца между тобой и мной, дьявол, дьявол. — Она смахнула рыжие пряди с лица и открыла рот, чтобы допеть слова песни, но девушка неожиданно наткнулась на мой взгляд. Золотистые глаза пораженно распахнулись. — Ой-ой. — Это халтура, рыжая, — саркастично заявил Клаус, поднимаясь со стула и отбирая у девушки бутылку. — У меня не было сомнений, что твой человеческий организм столько не выдержит, но все же я искренне надеялся на большее… Девушка метнула свирепый взгляд на брата, и ударила зло его по колену носком ботинка, прошипев: — Между прочим, это не за мной следует инспекция нравов, дубина первородная. — Тебя бы стоило удушить за мерзопакостные выходки, но что ты имеешь… — Никлаус поднял тяжелый взгляд на меня, а затем расплылся в веселой ухмылке. Да, он был очень пьян. — Инспекция нравов, — кивнул я с улыбкой, подходя к двум революционерам. — Убийства или же кровавые заварушки? Хотелось бы ясности, чтобы знать утром с чем иметь дело. Посмеиваясь, брат уселся рядом с Жуликом, что на удивление спокойно отреагировала на близость одного из Майклсонов. От меня она обычно шарахалась. — По твоему совету… да и прочих людей, я завожу друзей, что не связаны с нами… — Мы не друзья, бестолочь, а коллеги по бутылке, так как ты меня не бесишь, — тут же отрезала девушка, ставя красноречиво бутылку между собой и Клаусом. Я спрятал смешок за пальцами, ощущая себя нянькой. Но это было забавно и удобно тем, что оба находились в крайне приятном расположении духа. И все же сквозь их болтовню я надеялся получить хоть что-то полезное. Брат с ехидцей взглянул на гордо приосанившуюся девушку, наклонился к ней и с ласковой угрозой в голосе протянул: — Лишь очень близким друзьям я могу позволить, и то редко, назвать себя «бестолочью», а иначе же любой-другой валяется выпотрошенным на свалке. И не перебивай меня, заноза. Жулик взглянула в лицо Клауса, а затем с широкой улыбкой добавила: — Но так ведь лучшим друзьям позволительны такие мелочи? — Мне нравится твоя формулировка, — хмыкнул мужчина, закидывая девушке руку на плечо. — И раз уж ты выслушала меня, то я послушаю тебя. Все же нужно выражать эмпатию и прочий бред. — Для тебя это невероятная редкость не думать о себе, да? — усмехнулась Жулик. — Заткнись. Я закатил глаза, чувствуя, что происходящее меня начало раздражать. Скорее всего, когда они завтра протрезвеют, то даже не будут вспоминать свои ночные посиделки. Но я понимал причину брата — это скука, а вот поведение Жулика мне было непонятно. Хотя… я мало о ней знаю, так что рано судить. Посидев час в баре, эти двое все же решили выдвинуться домой. Марселя нигде не наблюдалось. Но так как я хотел сразу уладить вопрос с контрактом и тем, что смогу получить информацию от Жулика, то когда мы добрались до дома, я предложил: — Думаю, тебе стоит остаться заночевать у нас, Жулик. А утром мы завершим разговор на кладбище. Мне почему-то показалось, что девушка твердо и резко откажется, но она неожиданно одарила обаятельной улыбкой и отозвалась: — Да с удовольствием. Мне же нужно что-то добавить в мой список экстремиста. А пополнить ночевкой в логове великих и ужасных Майклсонов — огромная честь. Клаус хмыкнул на ответ девушки. Я прищурил глаза, ощущая кожей, что есть какой-то подвох. Чтобы изворотливая и воинственная ведьма вдруг стала покладистой и мягкой? Ладно, это возможно. Но точно не за такой короткий срок, как один день. Это чувство меня не покидало до тех пор, пока я не оказался в своей спальне. Стянув с себя пиджак и галстук, я вышел на балкон, оглядывая окна дома напротив. Иногда я ощущал сильную тоску по Хейли. Но я никогда не испорчу её отношения в семье. Джексон был хорошим мужем для неё и отчимом для Хоуп. И самой Хейли было хорошо с этим оборотнем. Глупо было бы рушить все это в угоду своим желаниям. Войдя обратно в спальню, я неожиданно уловил еле слышное перелистывание бумаг и скрипучий звук механизма выдвижения ящиков. Я так привык к тому, что перед сном все было тихо и малейший дополнительный звук меня настораживал. Выйдя из спальни, я бесшумно подошел к двери собственного кабинета, что была закрыта на ключ ранее, а теперь же приоткрыта. И звуки доносились отсюда. Ну конечно. Жулик, присев на колени перед столом, возилась шпилькой и тоненьким ножиком с замком на ящике. В зубах девушки зажаты были парочка шпилек, а рядом валялась пачка антибактериальных салфеток и папки с документами. Увиденное меня… позабавило. Ещё никто не осмеливался копаться в моих вещах и пытаться обдурить, словно это ему позволено. Некоторая бесчестность со стороны людей — позволяет более радикально решать проблемы. — Сомневаюсь, что контракт там лежит, — произношу я, прислоняясь плечом к косяку двери и складывая руки на груди. — Проверить никогда не помешает. Здесь есть двойное дно, — пробормотала Жулик, увлеченная взламыванием замка. Карие глаза не спускали сосредоточенного взгляда с железок в скважине. — Лучше постой на стрёме и подай знак, когда он придёт. Не хотелось бы попасться. Я приподнял бровь, а затем прикусил нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Людям крайне не рекомендовано употреблять алкоголь. — Понимаю. Это было бы крайне неловко, — мягко подтвердил я, продолжая наблюдать за тем с каким азартом она копошится в моих вещах. — Вот-вот, а то сгореть со стыда ещё не хватало… — Но Жулик сама себя оборвала. Она прекратила возиться с замком и медленно перевела испуганный взгляд в мою сторону. Лицо девушки залилось густой краснотой, а затем она скрылась под столом, из-под которого донесся обреченный голосок: — Мамочки, я пропала…