Правила морали и чести для скверной

Жулик

Не перечь. Будь милой. Развлекай. Но никогда не забывай, где ты и что нужно делать. Тянуть время, чтобы секунды ловко переплетались в минуты, а те в часы. Будь понимающей и нежной. Услужливой и мягкой, будто каждый день получаешь на завтрак дурацкие леденцы счастья. Словно в этом нет ничего такого. Дури и выкручивайся, девочка, будто происходящее — простая настольная игра. И тебя обязательно ждёт приз, который ты заслужила сама. Потому что не хочешь быть сломанной. Я принимаю наивное выражение лица и изумленно хлопаю тяжелыми, наклеенными ресницами, когда черный ферзь встал напротив моего белого короля. Долго проигрывать — гораздо сложнее, чем выигрывать. — Шах и мат, малышка, — хрюкнул довольный собой грузный мужчина в грязно-бежевом костюме, что трещал по швам на нем. Его мясистое лицо покраснело от выпитого вина и торжества выигранной партии. А от запаха немытого потного тела начало тошнить. Мну подол темно-зеленой юбки из легкого шифона и кокетливо опускаю глаза, ощущая на себе похотливый взгляд маленьких поросячьих глаз, что скользил по моим голым плечам, рукам и животу. Просвечивающий топик из белой тонкой ткани и украшенный бисером еле прикрывал область груди. Мадам Бэф сетует, что спустя два-три года, когда у меня начнутся месячные и начнет расти грудь, то с моего тела уже будет не такая большая прибыль, как сейчас. — Я даже не поняла, как вы выкрали у меня победу. Вы блестящий стратег, папочка Фредерик, — застенчивым голосом молвлю я, пытаясь не выдать своего сарказма и отвращения от того, как он мне велел себя называть. — Ваш бокал совсем опустел, я могу налить ещё вина и сделать вам расслабляющий массаж? Игра была напряженной и вам наверняка хочется отдохнуть. Толстые губы секретаря мэра подернулись в блаженной улыбке. Нэнси, одна из моих подружек, говорит, что мужчинам нравятся, когда их холят и лелеют, словно они выточены из металла радости. А также заботятся, потакают и прислуживают. На мой взгляд им нужна эскорт-прислуга. Но в этом и состояла работа проститутки — подстраиваться. У пятнадцатилетней Нэнси был постоянный клиент, что уже почти год был у неё единственный и даже собирался выкупить. — А давай, — великодушно кивнул Фредерик, снимая с себя пиджак и откидываясь на спинку стула. — Сначала наслажусь прикосновением твоих маленьких пальчиков, а потом попрыгаю на твоём теле, сладенькая. — Вы меня смущаете, — с идеально отыгранным обожанием пропищала я, поднимаясь со стула и хватаясь за графин с вином, содержимое которого чуть не вылила, когда толстая рука шлепнула меня по ягодице. Сжав зубы и держа приподнятыми уголки губ, я постаралась не скривиться, ощущая как мою спину гладят потные пальцы. Налив вина, я зашла за спину Фредерику, откинула мешающуюся мне гриву волос и приспустила ворот бледно-желтой рубашки. — И ещё спой. У тебя такой чудесный голосок, — потребовал мужчина, поворачивая голову ко мне. Я с раздражением прикусила губу и обратно развернула его голову, нежно протянув: — Хорошо. Вы только закройте глаза и расслабьтесь, папочка Фредерик. Мои пальцы впивались в кожу, пытаясь пробраться сквозь жировую прослойку и нащупать мышцы. Мурлыча слова песни How You Remind Ме группы Nickelback, я одной рукой продолжала массировать плечи, а другой нащупала брошку в виде попавшейся мухи в паутине на пояске юбки. Затем стремительно сложила на плешивой голове складку из кожи и резко проткнула её острой иглой. Мужчина с силой дернулся в мою сторону, ослепленный от внезапной вспышки боли. — Эй! Ты что твор… — Uera vetar, — холодно прочеканила я, защелкивая замочек булавки. Паутину артефакта начал покрывать золотой налет, скрывая серебро. Плечи мужчины опустились, голова повисла на груди. Что ж, теперь его разум мне полностью доступен и можно внести кое-какие поправки. Стерев пот со лба, я подбежала к двери и запечатала её магией, затем проверила два потайных окошка в стене, что придумали для тех, кто желает лишь смотреть за процессом. К счастью, камер у меня не установили, так что скрывать свои трюки было легче. У мадам Бэф случился бы приступ бесконтрольной радости, что меня можно второй раз продать, как невинный «товар». А потом же меня бы отправили в лабораторию за колдовство. Я подошла к бессознательному мужчине, схватила двумя руками его голову и прикрыла глаза, концентрируясь на мерцающей силе артефакта, что впустит меня в чужое сознание. Яркий голубой оттенок в голове притягивал ближе, становясь теплее. Кровь горячим потоком рванула к голове. Перед глазами начали мелькать отвратительные картинки и мысли того, что хотел со мной сделать мужчина. В первый раз у меня вызвали такие эпизоды — животный ужас. Меня стошнило тогда на пол. А спустя четыре года — безразличие. Поработав полчаса в голове мистера Фредерика, я отступила на шаг. Колени дрожали, а по телу скатывался пот. Это был третий клиент, с который я работала сегодня и у меня уже не было сил. Оставалось чуть меньше двух часов на отдых. Я быстро расстегнула рубашку и спустила брюки на мужчине вместе с трусами. Затем схватила пустую бутылку со стола и с силой ударила себя по бедрам и животу, чтобы проступили синяки. Порвала подол юбки и лямку на топе, затем сняла с себя трусики и кинула на пол, оставила легкий порез на шее ножиком для фруктов. Люди — безумны в своих желаниях. Я включила плавную музыку на всю громкость, завела будильник и, укрывшись покрывалом, легла на кровать. За соседней стеной слышались громкие стоны и крики. Мне до слез стало жаль бедную Роуз за этой стеной, у которой выявили лейкемию и она последние дни своей жизни обречена провести здесь под каким-то ублюдком, отрабатывая долг отца-алкаша. Зажмурившись, я попыталась расслабиться и заснуть. Ведь спустя пару часов мне возможно снова придется развлекать и убалтывать какого-нибудь старого извращенца, чтобы не чувствовать того, что испытывают девочки каждый день. А мне этого не хотелось. Я была готова научиться всему, чтобы тянуть время: шахматы, карты, политика, пение и танцы, также мастерство лести, искусство беседы и изворотливости. Лишь бы никогда не увидеть в зеркале того выражения Аманды, когда она еле-еле выползла из комнаты наказаний мадам Бэф для строптивых девочек, прежде чем повеситься на окровавленной шелковой простыне… — Долго будешь притворяться парализованной с нервным тиком? — прозвучал жесткий голос рядом. Я осторожно приоткрыла один глаз и посмотрела на присевшего на корточки мужчину, на белой рубашке которого расцвел кровавый цветок от небольшого удара моего ножа. Нет, ну а что? Девушка просто растерялась и самую малость среагировала неадекватно, метнув случайно ножик вампиру в плечо. С кем не бывает-то, а? Узрела разъяренный прищур темных глаз, зажатый в окровавленной руке ножик и… обратно закрыла глаз. Безопаснее сейчас быть в отключке, а так как передо мной благородный Майклсон, то искренне понадеюсь, что меня не отпинают. — Ты же понимаешь, что мимикрируя под ковёр, ты не заставишь меня забыть ни взлома, ни брошенного ножа, — обманчиво ласковым тоном говорит Элайджа. Моя голова кружилась так сильно, что мысли все перепутались и зерно адекватности в них было утеряно сейчас. Вообще, я больше никогда не буду пить с Клаусом. Надо только вспомнить, как начали-то этот запой. — Я без сознания, — пробормотала я, украдкой закрывая тканью футболки открывшуюся часть живота. — А если бы была в сознании, то сказала бы, что пьяных брошенок — не судят. И за нож — извини, а в остальном — такова моя природа. Сверху раздался мягкий смешок. — Дипломатия мелких проныр — мне давно стала понятна. Но все же: ты всерьез собиралась меня обмануть и подделать контракт? — уже откровенно колючим тоном произнес последнее мужчина. Волоски на руке встали дыбом. Таких, как Элайджа Майклсон, не обманывают по одной простой причине — расплата жуткая. А так как таких людей я не знаю и не слышала, что на это решились, то можно предположить одно — их просто нет в живых. Пальцы нащупали мою любимую брошь на поясе юбки. Шутки шутками, но становится врагом я не собиралась Майклсону, так что можно было немного подправить память. Достаточно немного уколоть артерию на шее. Я резко вскочила и выкинула руку по направлению к шее первородного. Но моё запястье с зажатым артефактом проворно перехватили, а затем больно вывернули за спину. Я с силой врезала локтем по животу вампира, а ботинком в колено, пытаясь выскользнуть. Но и без того стальная хватка, стала ещё болезненнее. Я бешено дернулась вперед, когда брошь вырвали из моих пальцев и попыталась нанести ещё один удар кулаком. — Ментальный артефакт. А точнее коварная штучка, созданная для промывки мозгов, так? — холодно констатировал Элайджа, откидывая брошь в сторону и вторую руку с силой скрепив на животе. Теперь мои конечности были крепко зафиксированы в кулаках вампира, тело оказалось плотно прижатым к нему. Теплое дыхание волной окатило открывшуюся кожу шеи. Сердце устроило лихорадочную чечетку в груди, отдаваясь стуком в висках. Я никогда ещё не стояла так близко к нему. Признаться Элайдже в том, что я попыталась подправить его память и избежать последствий — сродни смертному приговору. Так что врём, господа! Вдохновенно и честно. Какой артефакт? Да это просто красивая побрякушка. Бери даром… но лучше все-таки верни. — Ни черта подобного! Я просто собиралась её подарить в знак мира и дружбы, так что пусти меня, волюнтарист в «Армани», — гаркнула я, стараясь врезать ему затылком по лицу. Но куда там? Я была ниже ростом и лишь задела макушкой его подбородок. — Раз так, то я оставлю брошь себе. Не возражаешь? — Да на здоровье! Пусти меня. — Если поклянешься больше не выкидывать подобных фокусов и сдержишь свое слово, Джания, — полушепотом произносит моё имя Элайджа. Большая ладонь сжала мою руку на животе. Я с силой вздрогнула. Это было так непривычно слышать своё настоящее имя от первородного. Да и вообще за столько лет отвыкла и даже иногда забывала, как меня на самом деле зовут. И все же, не стоит из этого делать событие и отвлекаться. Раз пора вскрыть карты, то я это сделаю. — Эта сделка мне оставила птичьи права. Идеальный контракт с условиями для трусливой и эгоистичной идиотки. Ты изначально знал, что я не выполню кое-какие пункты, так что катись к дьяволу, Элайджа, — отрезала я, пытаясь отстраниться от него. Я ощутила, как комната начала наполняться тяжелой злостью, оставляющая опаляющий налет на коже. Даже не так. В воздухе зависла угроза. — Ты выполнишь часть сделки, — жестко прочеканил Элайджа, с легкостью удерживая мое дернувшееся вперед тело. — Иначе же я не вижу нужды играть в добрую сторону и не ввязывать твою семью в наши разборки. И всё… Меня можно было спокойно выносить. У меня было ощущение, что я сама виновата в том, что настолько сильно его довела. Правильно говорил Гнилой, что я не умею вовремя остановиться, а иначе бы не ходила постоянно изувеченной. Но все же я не ожидала такого прямого и подлого ультиматума от первородного. И он знал, что здесь я на всё что угодно соглашусь. В этот же миг к горлу подступила тошнота, а желудок съежился. Ну да, мои выкрутасы с телом и пьяным мозгом дали о себе знать. — Торжествуй, вот теперь я на всё согласна, — прошипела я, сглатывая подступающую горечь. Меня отпустили. В следующую секунду я быстро рванула к двери, прижав руки ко рту и пробухтев: — Где ближайший туалет?

***

— Хватит ржать! Бутылка воды влетела в плечо хохочущего Марселя. Но, увы, никакого результата. Вампир продолжал посмеиваться. Затем закатал рукава своей широкой черной толстовки и стер пот со лба. Я надула губы и села на бордюр, вытянув ноги. На одной из белых кроссовок развязалась шнуровка. Ворча и ругая мужчину, я завязала шнурки и расстегнула молнию моей нежно-розовой накидки без рукавов. — Извини, но ты сама во всем виновата, Жулик, — со смехом отозвался Марсель, усаживаясь рядом. — Элайджа — один из самых терпеливых вампиров, что я знаю. Данное слово — для него не пустой звук, как и для меня. Но первородный чтит их и ждет такого же жеста от других. Так что ты немного перегнула. Вот только я понятия не имею: почему именно ему понадобилась ты? — Знаешь, я как-то не спрашивала. Была занята тем, чтобы к девочкам никто из Майклсонов не приблизился, — саркастично произнесла я. — Может, все дело в гордости? Элайдже просто не понравилось, что Старейшина предпочла меня, — с лучезарной улыбкой говорит Марсель, весело глядя на меня. Невольный смех сорвался с губы. Что ни говори, но мне нравилось работать и проводить время с Жераром. С ним я точно знала, что он сделает все, чтобы обезопасить детей. Мне симпатизировали его принципы. — Эх, не будь ты таким занудой и бывшим тире иногда недобывшим Ребекки, то я бы отдалась тебе прямо здесь, Жерар, — кокетливо протянула я, игриво глядя на него из-под ресниц. — Какая трагедия, — шутливо произносит мужчина, наворачивая кончик моей косички себе на палец. Темные глаза окинули меня ровным взглядом. — Вот и покажи свое обаяние и покладистость, Жулик. Думаю, тебе по силам сыграть роль готового на любые задания союзника. Не мне тебя учить дурачить и входить в доверие к мужчинам. Я пожала плечами. Играть так играть. Мне уже было не привыкать. И все же внутри меня до сих пор был странный трепет, не дающий мне всю ночь сомкнуть глаза. Кожу на запястьях и шее покалывало, будто меня до сих пор удерживал Элайджа. От этого становилось не по себе. Проклятие. Никогда не верила в то, что можно испытывать нечто сильное к человеку с первого взгляда. Да, я могла хотеть трахнуть мужчину с первого взгляда. И обычно я это делала, но сейчас было нечто иное. Нет, я бы не отказалась провести время с первородным в таком формате… но теперь я размышляла, что он обо мне подумает. И куда желание узнать его заведет мою семью. Вот только Элайджа — не был похож ни на одного мужчину, которых я встречала. Лаконичный, сильный, дьявольски умный… Роскошный. Я боялась его не потому, что могла попытаться залезть к нему в душу, а по иной причине. Что он также может увидеть то, что я скрываю. Это меня злило и поэтому мне хотелось держаться от него, как можно дальше. — Именно, — кивнула я, поправляя край теннисной белой юбки. — И не беспокойся: я помню про твой заказ и уже занимаюсь его реализацией. — В твоем профессионализме я не сомневаюсь. У меня больше вызывают опасения обязательства твоей сделки с Элайджей. Я фыркнула, ощущая на себе пристальный взгляд Марселя. — Знаешь, твое неверие в меня — бесит. Побуду пару недель очаровательной паинькой, наколдую каких-нибудь аномалий и расскажу информацию, о которой и так все знают. В общем, покажу, что ничем не отличаюсь и даже гораздо хуже любой ведьмы, а статус Старейшины мне присужден за красивые глазки. И надеюсь, Элайджа, успокоится, что все его требования были соблюдены. Меня сейчас даже не это беспокоит, а пропавший ребенок из Французского квартала и эти игры сверхъестественных теней, — говорю я, закапываясь руками в волосы. — Да, Винсент рассказывал, — говорит Марсель, отпивая воды из бутылки. — Я бы тебе посоветовал сослать девочек за пределы города. Что-то неспокойное происходит в городе. На лице вампира легла тяжелая печать раздумья. У меня такое же было чувство, будто мир нечто утратил. — Они сейчас гостят у Рейчел, — признаюсь я. — Но, знаешь, я бы предпочла, чтобы они были здесь, чем с этой старой сукой. Из-за неё меня отправили в страшные лаборатории Льюиса. — Может, она хотела помочь? — предположил Марсель. — Люди меняются. Я сдавленно рассмеялась, ощущая как в носу защипало. — Нет, Жерар. По её наводке меня увезли из города и доставили в бордель. Она четыре года имела процент с моего каждого клиента, понимаешь? С шестилетнего ребенка. А когда я вернулась, то она собиралась сделать то же с самое с Зои. Прикинь, она планировала устроить ей похищение, — шепчу я, быстро промаргиваясь. — Девочки могут сколько угодно злиться на меня, но я никому не дам сделать с ними того, что сделали со мной. Сама ещё раз пройду по этому пути. Эта гребаная дорожка мне уже знакома. Марсель приобнял меня за плечи, поглаживая по голове. Я устало уткнулась лбом ему в плечо. Лучи восходящего солнца на секунду ослепили. — Иногда я боюсь представить, что творится у тебя в голове. Но знаю, что девочки совсем скоро смогут увидеть, насколько ты чудесная и удивительная. Они тебя полюбят, — ободряюще говорит мужчина, похлопывая меня по плечу. — Спасибо, мишка Эм. Ты слишком крут для работки короля Нового Орлеана, а император Мотивации — самое то, — хихикнула я, чмокая его в щеку. — Не подлизывайся, нахалка. На меня твои чары не действуют, — проворчал Жерар. Но уголки полных губ вампира растянулись в теплой улыбке. Я поднялась с бордюра, отряхнула и разгладила складки юбки. — Так и продолжим жевать сопли или пробежим ещё пару кварталов? Спустя минут сорок я ощутила себя буйволом на работах по вспахиванию земли. В смысле, вспотела так, что ощутила себя подобной животинкой. Мне даже казалось, что от меня несло так же сильно. Пришлось завершить нашу пробежку и распрощаться с Жераром, что по секрету поведал мне о церкви, где предпочитает заниматься тренировками Элайджа. Приняв душ, позавтракав и приведя себя в порядок, я с бодрым и решительным настроем направилась к церкви. Так сказать — показать свою готовность к сотрудничеству. Вот только, оказавшись в помещении сего здания, я несколько опешила и даже забыла зачем сюда пришла. На все помещение, покрытое полумраком, гремела песня Fire исполнителя Walgrove. В смысле, я подумала, что нужно было приходить не тогда, когда полуобнаженный Элайджа мутузит грушу. Мощная спина, покрытая испариной, блестела в тусклом свете. Мышцы и мускулы вздувались от напряжения, когда он наносил сильные и точные удары. А темные волосы покрылись влагой. Надо же. Элайджа предпочитает тренироваться с таким же пылом, с каким отдается работе… Господи, да это просто преступление против женской половины населения, что, имея такое тело, он носит свои костюмы! — Жулик? — заметил меня мужчина, ловя руками грушу. И самое паршивое, что прекратил заниматься тренировкой, коей я уже начала любоваться. Чисто эстетически, так что ничего не подумайте там! — Ну зачем? — разочарованно застонала я, чуть не выронив коробку с пончиками и поддоны со стаканами кофе. Бровь Элайджи вопросительно приподнялась. Я тут же качнула головой и уже с широкой улыбкой сказала: — В смысле, доброе утро. Я хотела принести извинения за свое вчерашнее поведение. И в знак доброй воли подумала, что мы могли бы вместе выпить кофе и обсудить то, что я должна выполнить, дабы конфликт со сделкой был уже исчерпан. Элайджа в мой образ самой доброты и очарования совершенно не поверил. Ничего страшного. Поверит. Темные глаза с подозрением оглядели расположившуюся на скамейке меня. Я состроила невинное выражение лица и отпила свой капучино из стаканчика, закинув ногу на ногу. — Хорошо, — кивнул мужчина, вытирая пот тыльной стороной ладони и направляясь неспешной походкой ко мне. — Ура, вот это я понимаю прогресс, — возрадовалась я, протягивая ему стаканчик с кофе и откидывая крышку коробочки в сторону. Мой взор притянул аппетитный пончик, покрытый розовой глазурью. — Кстати, угощайся. — Благодарю, но я собираюсь позавтракать дома, — сдержанным тоном говорит Элайджа, отпивая свой кофе. Окей, я понимаю — не доверять мне. Но кто в своем уме откажется от свежих и ароматных пончиков? — Ох, да ладно тебе! Ничего не случится, если ты съешь один пончик, — воскликнула я, пододвигая к нему коробочку. В моей голове мелькнула хулиганистая мыслишка, которую я и озвучила нарочито страшным голосом: — Всего один, а иначе клянусь, что буду приходить каждое утро и совращать тебя пончиками, пока не погублю углеводами и сахаром твое тело. Тебе оно надо? Я думаю, что все-таки нет. Мужчина фыркнул и качнул головой. И хоть улыбка так и не появилась, но выражение колючих глаз смягчилось. — Ты просто невыносима, — произносит Элайджа, беря двумя пальцами политый шоколадом кругляшок. Откусив половину сладости, он медленно начал двигать челюстями, поглядывая на меня. — И зачем тебе это надо было? — Ради забавы. В курсе, что такое «веселье»? — ухмыльнулась я, беря второй пончик с лимонной начинкой. — И раз ты работаешь со мной… — Вернее ты работаешь на меня, — тут же категорично поправил меня Элайджа, наблюдая за тем как я облизываю пальцы от следов глазури. — И поверь, я в курсе, что такое «веселье». — Охотно в это верю, — вырвалось у меня ироничное. Мы обменялись злыми взглядами. Блин. Оказывается быть милой гораздо сложнее в присутствии этого контролера. Но да ладно. Если бы меня пугали сложности, то я никогда не вернулась бы в Новый Орлеан. — Какие новости в квартале? Что-нибудь известно про пропавшую девочку? — ровным тоном интересуется Элайджа, вставая со скамейки. Во мне вспыхнула догадка. Вот оно что! Элайдже нужна не ведьма, а шпион, что всегда в курсе дел. — Нет. Лишь то, что кто-то взломал защиту дома, — говорю я. — Взломал? Я сложила руки на груди и прикрыла глаза. Все еще было страшно произносить это предположение вслух. — Сам знаешь, что ведьмы крайне предусмотрительный и осторожный народ, — негромко произношу я. — И нередко мы ставим защиту от злых духов и порождений смерти. Сильную защиту. Кто-то вешает пучки трав у двери, как полынь с лавандой, чертит оберегающие знаки возле дома или же заклинанием. Вампир не войдет без приглашения, оборотни и люди же спокойно могут пересечь порог. А вот для других нет доступа. Но безопасность дома может пошатнуться, если кто-то захочет взломать блоки с помощью расковника. — То есть разрыв-трава, — задумчиво произносит Элайджа. — Довольно редкое растение. — Да, и вырастить его может лишь ведьма, — киваю я. — У меня такое ощущение невозвратности… — …будто что-то свет неотвратимо начал терять, — завершил мою часть предложения мужчина. — Тогда на кладбище ты с чем-то соприкоснулась, верно? Ты понимала, что шла на верную смерть? — Нет, — качнула головой я. — Мне казалось, что я в прекрасном сне, где так хорошо и спокойно. Я видела родителей, одну девочку из моего детства и Левиафана. При упоминании моего погибшего друга, Элайджа уткнул взгляд в одну точку. Похоже, он до сих пор верил, что причастен к его смерти, когда удерживал меня. И понимала это чувство. Когда на тебе так много ответственности, то малейший прокол — ты сваливаешь на себя. Но мне бы не хотелось, чтобы он нес ответственность за смерть друга. — Я тебе уже говорила, что в смерти Левиафана нет твоей вины, — мягко говорю я. Мужчина с благодарностью взглянул на меня. Затем подхватил с пола спортивную сумку и произнес: — Нужно съездить на кладбище. Ты установила в ту ночь защиту на часовню? — Да, но при чем тут… — Мои глаза округлились. Я силой ударила себя по лбу и простонала: — Господи, ну я и идиотка! — Можешь подождать меня снаружи, — произнес Элайджа, направляясь к двери напротив. Затем повернул голову в мою сторону и кинул: — Спасибо за кофе и… пончики. Это было неожиданно. — Да пустяки. В конце концов, наёмники обязаны заботиться о своих работодателях, — озорно отозвалась я, вставая со скамейки и подхватывая пустые коробочки. — Жду на улице. Спустя минут десять Элайджа предстал передо мной в своем привычном амплуа элегантного богатея. Но кто бы мог подумать, что у меня случится любовь именно с его роскошным «Бентли»? — О боже, можно я поведу? — в святом благоговении протянула я, глядя с искренним восторгом на это чудо техники. У меня возникло ненормальное желание погладить всю машину, залезть под капот и завести мотор. Чёрт, вот оно — начало моего бурного романа, где я буду искренне поливать гладкий черный металл своими слезами, когда выполню свои обязательства. — Не в этот раз, — снисходительно ответил мужчина, глядя на меня, как на фанатичного поклонника Джастина Бибера. — Пока не в этот раз, красотка, — с томным шепотом я, проводя подушечками пальцев по нагретому солнцем металлу. С губ первородного сорвался смешок. Вздохнув, я села на переднее сиденье. Элайджа захлопнул за мной дверь и занял водительское место. Вскоре машина приятно завибрировала подо мной. Мотор ласково урчал. Боже, я безвозвратно влюбилась! На кладбище проводилась экскурсия для туристов, что несколько мешало тому, чтобы обследовать территорию часовни. Когда гид со своей группой оказался достаточно далеко, затерявшись среди плит и гробниц, мы разделились. Элайджа обследовал переднюю часть, а я же быстро перелезла через ограждение и оказалась в наиболее старой части кладбища, которую разделяла часовня. Следов, как и валяющегося пепла и трав не было. Я совсем отчаялась, но тут мой взгляд упал на плитку, что стояла чуть выше остальных. Достав ножик из кармана джинсовой куртки, я поддела кончиком лезвия пласт мрамора, а затем пальцами ухватилась за края и потянула на себя. Это был тайник. Под плиткой лежали свернутый в хилый пучок расковник, медные монеты, склянки крови и какие-то кости. Но не животных, а людей. Увлеченная рассмотрением находок, я не услышала сзади себя неровного дыхания чужого человека. Ощутила лишь неладное, когда развернулась, а нечто тяжелое прилетело мне в висок. От силы удара меня качнуло в сторону, а теплая жижа заструилась по щеке. Взгляд рассредоточился. — Дорея? — в шоке выдала я, еле узнав в изуродованном ненавистью лице пятнадцатилетнюю девочку. Ведьмочка с бешеным визгом рванулась ко мне с крупным камнем. Я резко вскинула руку, выпуская волну силы в её сторону. Дорея отлетела к соседнему зданию, но тут же поднялась на ноги и что-то шепнула. С неожиданностью для себя, я осознала, что лечу к гробнице. Падение мягко говоря - было отстойным. Моя бедная голова снова влетела в камень, что я чуть снова потеряла сознание. Твою мать, откуда в девчонке столько силы? — Злобная гадина, — прорычала я, поднимаясь с коленей и глядя на ухмыльнувшуюся девочку. — Ну ты сама напросилась. Bitesk! Дорею должно было парализовать полностью, но девочка лишь опустилась на колени, продолжая глядеть на меня с безумным огнем в голубых глазах и жуткой улыбкой. Её всю колотило. По спине скатилась капля пота. Это заклинание никогда не вызывало у меня столько затрат резерва! Ничего не понимаю… Почему одно из сильнейших заклинаний не работает в полную силу?! — Что здесь происх… — начал было возникший Элайджа, но тут Дорея вырвалась из пут заклинания. С пронзительным криком она отшвырнула в сторону меня с первородным и кинулась тут же бежать. Стерев струящуюся кровь с виска, поднялась на ноги и быстро крикнула: — Её нельзя упустить! Дорею мы нагнали почти у выхода кладбища. Та оказалась окруженной с одной стороны мной, а с другой первородным. Голубые глаза лихорадочно заметались, а затем девушка закинула светловолосую голову назад и зашлась леденящим душу хохотом. Она взглянула на меня своими ненормальными глазами и со смехом процедила: — Maleficae pro scelere suo punientur. Под жилами заскрипел лед от её слов. А затем девушка резко воткнула кинжал себе в горло и дернула лезвие вперед. Фонтанирующее кровью тело повалилось на пол, словно марионетка, у которой резко порвали все нити. Я затравленным взглядом смотрела на то, как бордовая лужица покрывает каменную плитку. Весь мир, словно замер и затих. — Что она сказала? — произнес Элайджа. Все также не отводя взгляда от тела молодой ведьмочки, я заикающимся голосом прошептала: — Ведьмы будут наказаны за свое преступление. Вот что происходит, Элайджа. — Мои руки с силой сжались в кулаки. — Ведьмы — хранители баланса и массовый насильный уход из жизни приводит к тому, что скоро начнутся бедствия. Кто-то устроил геноцид против нас. Я взглянула на другую часть кладбища, откуда направлялись туристы и снова перевела взгляд на тело. Затем резко села на колени перед трупом, взяла холодную руку и прижала к груди, завыв: — Дорея! Моя маленькая бедная сестричка… — Скупые слезы еле-еле скатывались, пока пальцы ощупывали карманы мертвой ведьмы. — Что ты задумала? — тихо произнес Элайджа, с недовольством глядя как к нам направляются туристы. Не поднимая на него глаз, я протянула: — А как мне прикажешь еще осматривать её труп при свидетелях? Отвлеки их, чтобы они сюда минут пять не подходили. — У меня есть опасное предположение, что девушка носитель какого-то духа, который спокойно переселится в твое тело. Так что лучше не прикасайся к ней, Жулик, — потребовал Элайджа, продолжая стоять над душой и мешать концентрироваться. — Ну если что — прикончишь меня, — пофигистично отмахнулась я, оглядывая покрытые бисеринками крови руки. — Я этого не сделаю. — Да ну? А если я скажу, что до сих пор не теряю надежды обвести тебя вокруг пальца? — прошипела я, старательно дергая плечами, чтобы со стороны было похоже, что бьюсь в истерике. Элайджа скрежетнул зубами и последовал в сторону охающих и верещащих туристов. Понимаю, что в буклете такого точно не было упомянуто. Ну что поделать? Иногда жизнь преподносит сюрпризы. И обычно они не имеют ничего общего с чем-то приятным и добрым.