Правила морали и чести для скверной

Элайджа

Вечер я предпочел провести в неизвестной мне утонченной обстановке бара «Угол Беса». Мебель из темного полированного дерева, винтажные сверкающие хрусталем люстры, заманчивый полумрак и аромат виски. Я нашел это место на удивление умиротворяющим. И все же главным украшением бара можно было смело назвать живую музыку. Ласкающий звук джазовых инструментов и обволакивающее мурчание нежного голоса солистки. Девушка пела одну из песен джазовой певицы прошлого столетия Билли Холидей. Огненные волосы стянуты черной лентой с золотым пером, а на фигуре солистки красовалось платье из изумрудного атласа на лямках из черного бисера. Сзади спина ведьмы была полностью обнажена. Я качнул головой. Было на удивление непривычно увидеть, что губы наёмницы способны издавать приятные звуки, а не только испускать дерзости. И все же я был удивлен. Жулик была полностью расслаблена. Словно совершенно никого не замечала. Тело девушки отдалось музыке, двигаясь под неспешный такт. А в каждое слово песни вложено столько искренности и души. — Я ничего не могу поделать, и мне нечего сказать. Ребята, не ругайте меня, но я собираюсь делать То, что я хочу, как бы там ни было. И мне всё равно, что говорят, — поет Жулик, обводя всех лукавым и одновременно теплым взглядом смеющихся карих глаз. Это был последний номер музыкантов, поэтому я попросил хозяйку бара передать девушке, что её ожидают. Та с огромным любопытством в зеленых глазах осмотрела меня, но все же кивнула. Жулик спустилась к гостям, собираясь пройти в помещение к персоналу, но девушку тут же остановили два высоких парня. Оба протянули ей объемные букеты цветов и подарочные коробки с конфетами, глядя на неё, как мальчишки, ожидающие одобрения от строгой матери. Щеки девушки покраснели, а сама она залилась звонким хохотом. Я мысленно скривился, отпивая виски из граненого стакана. Эта безбашенная ведьма постоянно умудряется окружить себя мужским вниманием. — Это так мило. Вы такие лапули, мальчики, — хихикнула она, подходя к каждому и чмокая их в щеки. — Выражаю благодарность от всей души. — Да пустяки, — смутился один из парней, почесывая черноволосую макушку. — Если ты не возражаешь, то мы могли бы тебя подвезти. — Я на машине, — с озорством маленькой девочки протянула Жулик, снимая ленту с головы и позволяя волосам каскадом спуститься до талии. — Тогда проводить до машины, — ляпнул один из поклонников моей ведьмы. — В следующий раз, симпатяги, — отозвалась девушка, прижимая к груди букеты. — Я просто буду здесь ещё долго. Ну знаете, всякие женские штучки, так что не буду вас мучать. Доброй ночи. Жулик последовала к двери у бары, но девушку перехватила владелица бара. На лице девушки мелькнуло удивление, когда она услышала, что её ожидают. Она хотела было пойти переодеться, но женщина перехватила букеты с конфетами из рук Жулика и вытолкала обратно в зал, заявив, что она и так чудесно выглядит. Раздраженно махнув на свою работодательницу, девушка обошла бар и направилась к столику, которую с одной стороны практически закрывала ширма из бордового бархата. Цокот каблуков раздался совсем рядом. Утром она нарушила мое уединение. Тренируясь в одиночестве, я смог найти в этом свое убежище. Анализируя и размышляя. Давая хоть там проявиться своим демонам. И сейчас я поймал себя на мысли, что вторгся в её излюбленное местечко. Где она вживалась в толпу людей и позволяла себе сверкать так сильно, как желала. Забывая о том, кем она является. — Ого, — выдала Жулик, опускаясь на соседнее сиденье напротив. — Я почему-то думала, что ты не захочешь меня видеть после того, как перемазала твой костюм кровью, — тут же попыталась она в шутливом тоне выведать причину моего появления. Я качнул про себя головой, решив игнорировать насмешки ведьмы насчет моего стиля. Все же политика девчонки мне уже давно стала ясна. На кладбище ей удалось полностью войти в роль девушки, что потеряла родного человека. Дорея Говард — сирота, опекун которой халатно выполнял свои обязанности. Было несложно внушить ему мысль о дружественной связи Жулика и погибшей. А после появился и Винсент. Когда кладбище опустело от людей и полиции, то Жулик быстро и кратко поведала о произошедшем Гриффиту. Винсент был в смятении, в то время как девушка вытирала шарфом уже подсохшую кровь с плеч и рук, словно каждый день проходит через подобное. — Это начало своё дело с истребления детей, — напряженно подытоживает Винсент, массируя виски пальцами. Затем переводит взгляд на девушку и говорит: — Иди в сектор захоронения Уайлдов, я же направлюсь в центральную часть. Придется положиться на покровительство Предков. Жулик кивнула, поднимаясь со скамьи. Вся одежда девушки была перепачкана кровью, а тело покрыто ссадинами. Волосы слиплись у ушибленного виска, приобретя грязно-ржавый оттенок. А золотистый цвет кожи сменился на нездоровую бледность. И все же девушка стояла на ногах прочно и держала гордую осанку, игнорируя свое состояние. — Не думаю, что сейчас девушке стоит напрягаться, — с нажимом говорю я, глядя в глаза Винсенту. — При всем моем уважении, Элайджа. Но это дело ведьм, — отрезал Винсент. Затем взглянул на девушку. — Если, конечно, ты сама не хочешь отдох… — Какой к чёрту отдых? — сухо произнесла Жулик. Янтарные глаза смотрели в то место, где находился труп Дореи. — Это моя вина, что кто-то на свободе и стравливает нас против друг друга. А со мной все в порядке. Не глядя на меня, девушка промаршировала вперед по дороге. Во мне вспыхнула волна раздражения. Где-то в глубине у меня теплилась мысль, что Жулик станет спокойнее. Но девушка так и не упускает возможности показать свой буйный нрав и непослушание. В итоге решил, что стоит поговорить с ведьмой чуть позже. Марсель упоминал, что Жулик часто проводит время в баре «Угол Беса». Правда, я понятия не имел, что она выступает в этом месте, а не бедокурит. — Я же не ожидал увидеть тебя на сцене после произошедшего сегодня, — спокойно отпарировал я, оглядывая девушку. Синяки и ссадины исчезли, но край бежевого пластыря на виске был заметен. — Поверь, при мне столько убивали людей и… — начала было девушка, но тут же зашлась кашлем. Откинувшись на спинку дивана, она закончила: — Я просто стрессоустойчивая. — И поэтому позволяешь себе разного рода… вольности? — поддразнил я её. Жулик фыркнула. — Просто интересно: зачем играть все эти бессмысленные роли? Твоя безбашенность — нередко играет против тебя. — Может, я не играю? — с хитрой улыбкой говорит Жулик, откидывая медные пряди с лица. — Что, если во мне действительно нет тормозов? Но и ты сам не святой, каким желаешь казаться. Её заявление заставило идти кровь по-новому. Если раньше слова девушки вызывали раздражение и желание закрыть рот нахалке, то сейчас же во мне всколыхнулось злое любопытство. Я принял расслабленную позу, допил остатки алкоголя в стакане и нарочито медленным тоном спрашиваю: — Какова основа твоих слов? Улыбнувшись, девушка проницательно взглянула мне в глаза. — Ты — скрытный, тихий, постоянно что-то внутри себя одергиваешь и вместе с тем все вокруг контролируешь. Город, свое окружение, себя. У тебя есть принципы, близкие и гордость, коими ты дорожишь. И если их что-то заденет, то амплуа благородства и чести слетает. Сомневаюсь, что того, кто освобождается в этот момент, — можно назвать великодушным, — с легкой издевкой в голосе произносит Жулик, накручивая нить черного жемчуга на указательный палец. Мышцы во всем теле напряглись. Мне хотелось намотать её бусы себе на кулак и, наконец, увидеть хоть каплю страха в глазах ведьмы. Но больше меня злило, что её слова попали точно в цель. — Раз тебе это понятно, тогда не советую меня злить, — жестко говорю я, пронзая её взглядом. Тут лицо девушки озарила светлая улыбка, а с губ сорвался звонкий хохот. Я замер, ощущая как тепло разливается в груди. Её смех перекрыл голоса людей и шум бара. — О боже, Майклсон! Я сказала лишь то, что мне видно и всё. Точно так же, как и ты говоришь обо мне. Но это не значит, что ты такой, каким я тебя сейчас описала. Как и я не являюсь той особой, которой ты меня представляешь. Люди — склонны заблуждаться, — поясняет Жулик. — Но зато теперь мне отлично видно, что психотерапевт тебе нужнее, чем твоему психованному братцу. Зародившаяся злость резко рассеялась. Я негромко рассмеялся, глядя в озорное лицо девчонки, что сумела провернуть со мной такой простой психологический трюк. Сумасшедшая. Но именно последняя мысль была озвучена мной с некоторой долей восхищения. — Ты полностью оправдываешь своё прозвище, — произношу я. — Уверен, психотерапевт с тобой действительно понадобится. — Если бы мои заказы выжили, то они думали бы также, — ухмыльнулась она, скрывая за пальцами зевоту. Девушка поднялась с сиденья и говорит: — Может, завтра обсудим все эти магические заговоры и убийства? Нет, если принципиально сейчас, то можно и сегодня. Я оглядел её откровенно изможденный вид. Затем перевел взгляд на женщину за барной стойкой, что почему-то с любопытством наблюдала за нами, и ответил: — Я свяжусь с тобой. — Жулик благодарно улыбнулась и собиралась пойти в комнату для персонала. — Твоя работодательница опасается за тебя? — Чего? — Девушка повернула голову в сторону бара, взглянула на меня и прыснула со смеху. — Да нет… Она просто полагает, что… кхе-кхе, ты ну… типа ухлестываешь за мной. В общем, если не хочешь заслужить себе такую славу, то лучше сюда ходи, когда меня нет. — Меня не волнует мнение остальных, — отозвался я, доставая из бумажника пару купюр и оставляя их в меню. Встав с диванчика, окинул пристальным взглядом ведьму и произнес: — И я буду приходить сюда, когда посчитаю нужным. Золотистые глаза изумленно расширились. Жулик нервно прикусила нижнюю губу и отошла на шаг, увеличивая между нами расстояние. Я еле остановил в себе страстное желание преодолеть возникшее расстояние. — Эм-м, как хочешь. — Она обняла себя за плечи и пошла в сторону бара, кинув: — Увидимся.

***

Жулик

Скула заболела от того, с какой силой мою голову прижимали к бетону. Смесь из песка и крови скрипела на зубах. Я ненавидела это место больше, чем бордель. Не выносила лекарственного запаха и препаратов, которые в меня впихивали, как в крысу. Но именно сейчас я себя таковой и ощущала. Озлобленной, голодной и загнанной в угол крысой. Тяжелый ботинок надавил на пространство между лопаток, пригвождая к полу. Позвонки громко хрустнули в этой убийственной тишине. — Хватит притворяться пустышкой, девочка, — цедит между зубов Гнилой. Сердце бешено забилось от прикосновения острого наконечника трости мужчины. Кожа на задней части натянулась, когда игла надавила на шею, протыкая кожу. — Твоя ДНК настолько изменена, что я не удивлюсь, если ты обрастешь дополнительным конечностями, — холодно продолжает бандит, ковыряя наконечником в ране. Я закричала, ощущая как металл касается кости. — Но ты упрямишься и хитришь, маленький стойкий жулик. Поэтому теперь из теории мы переходим к практике. Мужчина резко вытащил свое орудие пыток из моей шеи и убрал ногу со спины. В следующий миг меня подняли за ушибленную шею и откинули в сторону. Мой взгляд лихорадочно метнулся к ухмыльнувшемуся мужчине, что подошел к маленькой металлической двери в стене. Дикий страх придал мне ускорения, но до спасительной двери из этого кошмарного места не дал добежать. Рука грубо схватила за волосы и проволокла рыдающую меня по полу. — П-пожалуйста не надо… Только не туда, — выла я, пытаясь уцепиться за тащившую меня руку. — Прошу… Я не хочу, не хочу! Но я не думала, что может быть все гораздо хуже, когда услышала грозный собачий лай. Все внутри отмерло. Аргентинский дог с рычанием сомкнул свои огромные челюсти на штанине мужчины, пытаясь оттащить. Мускулы под белой короткой шерсткой напряглись, а мощные лапы уперлись в пол. — Флаффи, назад! — с надрывом заорала я, изо всех сил махая ему руками на дверь. Но пес меня не слушал, продолжая оттягивать ругающегося мужчину от страшной для меня двери. Сзади раздался щелчок взведенного курка. Я изо всех сил пыталась призвать свою силу, но… ничего не выходило! Такая нужная магия не откликалась на моё отчаяние. — Флаффи, фу! Убегай отсюда, малыш! Прошу… — со слезами умоляла я пса. Черные умные глаза с упрямой преданностью смотрели на меня. Я резко повернула голову в сторону Гнилого и взмолилась дрожащими губами: — П-пожалуйста, не убивайте его… Он же здесь не при чем! И всего лишь пытается… В следующий миг пространство оглушил не только выстрел, но и мой пронзительный визг. Жалобно скуля, пес повалился на пол. Белая шерстка окрасилась в алый на боку. Но челюсти так и не разомкнул. — А-а-а-а! Флаффи! — кричу я, вырываясь из захвата. Голову пронзила невыносимая боль от вырванных волос. Я бухнулась на колени рядом с псом и закрыла его собой, ощущая как нагрелось тело Флаффи. Он уткнулся мне мокрым носом в шею, поскуливая. — Отойди от него. — Н-н-нет, я не отпущу его. Я должна быть с ним, — всхлипнула я, обнимая пса за шею. — Нет! Меня насильно оторвали от тела тявкающего Флаффи. Сзади спины раздался грохот тяжело отодвинувшейся двери. Мои руки пытались ухватиться хоть за что-то, но ловили лишь воздух. Вскоре темнота поглотила моё зрение, а тело сорвалось в недолгий полет. Паника взвилась в крови, словно ураган и перекрыла путь к кислороду. Не видя стен, мне казалось, что я сейчас провалюсь в пропасть. Пару секунд и все. Жизнь оборвется так, будто меня никогда и не было на свете. Хотя, наверное, и так… — Выпустите! Выпусти меня! — заорала я, поднимаясь по короткой лесенке к двери. Костяшки сбились от того, с какой силой я начала молотить по железной двери. А затем кидаться на дверь. — Помогите! Хоть кто-нибудь… пожалуйста… Горячие слезы текли по щекам. Я скатилась по двери, часто дыша так, будто у меня инфаркт. А затем поползла к лестнице, но поставила не туда ногу и упала на землю, где уже в голове резко появилась тьма. Спасительный обморок был недолгим. Паника и удушье также быстро вернулись, как я распахнула глаза. Все внутри меня сжималось, а эмоции клокотали и бились о стенки разума. Рыдания и ужас вытеснили все внутри. Воздуха не было и вскоре я повалилась на землю, начиная рыть себе проход. Мне нужно было на выход! Увидеть свет и вырваться отсюда! Ногти переломались, но нужно было торопиться! Стены с каждой секундой надвигались на меня, если не успею, то они выдавят из меня всю жизнь. От вспахивания земли меня оторвал чей-то тихий скулеж и выходящее с сипением дыхание. Словно отголосок разума, что останавливал меня от безумства. — Флаффи? — прошептала я, ползя в сторону звука. Через два метра кончики моих пальцев дотронулись до его шерстки. Я коснулась его бедра. Пальцы коснулись влажной корочки раны. Конечности моего пса были холодными, а мощная грудь тяжело поднималась, пока его нос уткнулся в землю. — Как же так, малыш? Как же так? — всхлипывала я, садясь в позе лотоса и перетягивая к себе тело пса за туловище. Я старалась несильно тревожить его рану, поэтому аккуратно приподняла его и положила голову на колено. Во мне все также росла паническая уверенность, что нужно продолжать копать. Что горло снова сдавливает и страх скользит вверх по позвоночнику. Я вцепилась пальцами в еле-еле дышащее тело пса, борясь со своей ядовитой боязнью. Дыши, Джания, только дыши. Это просто темная комната. В ней нет ничего страшного. В отличие от умирающего друга на руках, что все эти полные боли два года был рядом. Которого тебе отдали совсем щенком. — Пожалуйста, не умирай. Я здесь пропаду без тебя, мальчик, — молила я любимца, поглаживая подрагивающими пальцами голову. Флаффи провыл что-то и лизнул мою ладонь. — Я не могу тебя отпустить, понимаешь? Я… — Шмыгнув носом, стерла слезы. — Я так хотела, чтобы мы вместе отсюда выбрались. Мы бы с тобой вместе бегали по утрам, играли и гуляли, поедая шоколадное мороженое… Влага скатывалась с подбородка, опадая на твердеющее тело пса. Флаффи оставалось жить всего лишь пару минут. Я обняла его за шею и поцеловала у уха. Мне так хотелось попросить его забрать меня с собой. Где я буду свободна. И на меня больше не поднимут руку и ни к чему не принудят. Мама с папой будут живы и все будут в безопасности. Перестать засыпать и просыпаться со страхом. Чтобы больше не было этой темноты. Сквозь пелену слез я разглядела голубоватое сияние. С удивлением подняла взгляд вверх и огляделась. Пространство осветилось холодным светом кучей маленьких голубых пульсаров, что парили над головой. Но… как? Страх. Моя сила теряется, как только накрывает паника! Вместе с тем тело пса размякло в моих руках. Черные глаза уставились в одну точку. Флаффи больше здесь не было и я снова осталась одна. В душе всколыхнулась ярость. Гнилой подарил мне щенка, зная, что в итоге он умрет. Чтобы вызвать во мне боль и злость. Он врал мне, что как только я пройду тест, то смогу забрать Флаффи и уехать домой. Мне постоянно лгут, используют и дают обещания, которые даже не собирались выполнять… Тогда почему я должна быть другой? Подчиняться тем, кто меня обманывает и делает больно? Держать слово… Во имя чего? У меня ничего и никого даже нет теперь! Я кулаком стерла слезы и вдохнула глубоко в себя воздух. — Спасибо, — говорю я, нежно поглаживая шерстку Флаффи. — Спасибо, что боролся за меня до конца. Единственный, кто это сделал. Дал мне почувствовать, что это такое, когда тебя кто-то любит на этом свете, — вырвалось сдавленное у меня. Сияние пульсаров начало тускнеть. — Жаль, что мне так и не получилось тебя вытащить отсюда. Я больше не буду плакать. Спи, мой маленький ангел. Время потекло неожиданно быстро. Я закрыла глаза и старалась думать обо всем на свете. Только не о страхе. Пульсары тускнели, когда я думала о стенах, сжимающихся вокруг меня, и горели ярко при мысли о мести. Когда дверь открылась и мне велели подняться, то я в последний раз обняла Флаффи и начала подниматься вверх. Каждый шаг начал мне даваться тяжело и вместе с тем что-то развязывалось с моего сердца, что часто душило. — Идём, — грубо процедил один из людей Гнилого, когда я вышла. — Доктор Лэнс хочет сегодня поработать над тобой. Так что не отставай. Я спокойно пошла за мужчиной в светлый кабинет, заполненный врачами и охраной. Мой взгляд с ненавистью уткнулся в оборудование, что било током и провоцировало всплески магии. От него, словно плавился мозг. — Как твои дела, Джаз? — улыбается мерзкой улыбочкой доктор Лэнс, вводя в шприц желтоватое вещество из капсулы. Я улыбнулась и тихо произнесла: — Может, перейдем сразу к конфетам? Выражение глаз на узком лице изменилось. Из пальцев выпал шприц, а вскоре иглу закрыл отпавший кусок кожи с щеки. — А-а-а-а! Охрана, охрана, она — из нестабильных! — заверещал мужчина, хватаясь за свое расслаивающееся и изливающееся кровью лицо. Ко мне тут же рванулись все, но их резко откинуло от меня. В груди все сжалось от боли, ненависти и гнева. Нерастраченная сила требовала выхода, выжигая вены изнутри. Мне хотелось все здесь разрушить. Превратить на ничто не способный хлам. В следующий миг я закричала во все горло, выпуская все то, что терзало на тех, кто издевался надо мной. Ядовито-зеленый огонь вырвался из моих ладоней, перекидываясь с одних на других убегающих людей. На белоснежный пол падали даже не целые трупы, а почерневшие кости скелетов. Теперь меня никто не тревожил и не запирал. Четыре дня я просто сидела в защитном кругу и никого к себе не подпускала. Может, они ждали, что я выбьюсь из сил. Но мне стало все равно, что будет дальше со мной. Я устала бояться. На пятую ночь меня потревожил звон цепей. Я напряглась, думая, что меня решили таким путем вытащить из круга, но это оказался громадных размеров мужчина. Его кулаки были похожи на две кувалды, а лысина блестела в свете луны. На мощной шее сверкала цепь, как и на джинсах. Он присел перед моим кругом на корточках. Его черная водолазка натянулась на огромных бицепсах. Несмотря на угрожающую массивность незнакомца, голубые глаза смотрели на меня с добротой. — Привет, малышка. — Я не выйду отсюда, — предупредила я потрескавшимися губами. — Так что не мешайте умирать, если сами не хотите отправиться на тот свет. Гигант мягко рассмеялся. — Так ты настоящий орлёнок, а не малышка. Зачем тебе умирать? Ты же такая красивая и молодая девчонка… — Я была там, где такие ценятся. Не понравилось, — прошипела я, отворачиваясь от него. Сзади раздался тяжелый вздох. — Понимаю, что для тебя все враги сейчас. Но умереть тебе никто не даст. В тебя слишком много денег вбухнули, так что как только отключишься — тебя запрут. И твоя опасная магия тебя не спасет, — говорит ровным голосом мужчина. — Твоя жизнь просто превратится в ад, девочка. Но, если ты не хочешь этого, то у меня есть кое-какие полномочия вытащить тебя из статуса экспериментальных крыс и превратить в ту, кто умеет ногами душить тварей, обитающих в этих кабинетах. Я замерла и взглянула на мужчину. Его взгляд был серьезен и твердым… Но именно с таким лицом мне и лгали. — Откуда мне знать, что вы не пытаетесь меня надурить и вытащить из круга? — говорю я. — Я из сектора наёмников, что такие же, как и ты. Из нестабильных, — произносит мужчина, в следующий миг глядя на меня черными вампирскими глазами. Но в черноте я разглядела жуткий красный отсвет, а все зубы заострились, словно ряд шипов. — Не уймешься — тебя обезвредят. Или же примкнешь к нам. Не скажу, что жизнь будет малиной, но именно ты будешь решать, кому будет больно. А я своё предложение озвучиваю лишь один раз. Он протянул меня свою ладонь и выжидающе на меня уставился. Я понимала, что не имею оснований ему доверять, но все же вложила свою руку в его и позволила себя вывести из круга. — Ты оказывается такая кроха, — с улыбкой произнес мужчина. Затем он достал из кармана шоколадку и вручил мне со словами: — Добро пожаловать в семью, орлёнок. Меня зовут Дейн, но лучше зови меня Левиафан. Джаз, верно?.. Я качнула головой. Это кличку я выбрала, когда оказалась в борделе и чтобы носить на себе частичку Нового Орлеана. Музыка этого жанра часто играла из всяких кафе и дома. Но сейчас мне не хотелось помнить об этом городе и родителях. Все люди здесь называли меня «пронырой», «хитрюгой» или же «жульем» за то, что я постоянно симулировала, гнала на врачей охранникам, а тем на других, стравливая друг против друга, а также за постоянное воровство сладкого. — Нет, — отвечаю я, выходя под руку с Левиафаном. — Меня зовут Жулик. Стараясь особо не шуметь, я спустилась вниз. На улице разыгралась гроза. Нужно было проверить окна. Мне казалось, что я забыла закрыть окно на кухне. А также безумно хотелось пить. Но моё внимание привлекла голубая пижамка на диване, что была прижата к черному телу добермана. — Эбби? — говорю я, направляясь к дивану. — Ты чего спишь здесь, а не в кровати? Девочка потянулась и крепче обняла своего любимца, произнеся: — Вегас боится грозы и я его успокаиваю. Я улыбнулась, глядя на спокойное выражение морды добермана и бледное личико сестренки. Девочки приехали ещё до моего появления. Когда я вернулась домой, то все уже спали. Сев на корточки, я провела пальцами по морде пса и почесала за ушком, говоря: — У меня тоже был пес… в Лондоне. Его звали Флаффи. Он был очень хорошим, верным и умным, но… очень боялся замкнутых пространств. Эбби зашевелилась и повернула голову в мою сторону, с любопытством спросив: — А где он теперь? — Когда мне было столько же, сколько и тебе — он отправился в свой собачий рай. Обычно говорят, что они уходят по радуге на небо, — произношу я. — Но он перестал бояться и меня научил. Может, он и вызвал этот дождь? Чтобы Вегас перестал бояться… ну или в крайнем случаем помылся, а то от этого грязнули так воняет. Девочка захихикала. Вегас же просто фыркнул. — А давай его завтра искупаем? — Давай, — улыбнулась я. — Как съездили к Рейчел? Эбби сморщилась и опустила темные глаза в пол. — Скучно. Меня заставили читать в комнате и звали лишь кушать, а Зои постоянно разговаривала с бабушкой. Наверное, потому что я не такая взрослая и красивая, как Зои, да? Меня постоянно в школе задирают, что я не такая, как она… А неловкая и говорю постоянно не к месту, — призналась сестренка. Я заключила её ладошки в свои и мягким тоном произнесла: — Никогда не слушай дураков, Эбс. Ты такая славная и удивительная девочка. А люди часто не любят тех, кто не просто отличается от них, а является особенным. Потому что сами никогда не станут лучше. И самое худшее — это поверить в их слова, — говорю я, мысленно матерясь на мелких придурков. — Но все же эти люди не поймут нормального языка, пока не получат кулак промеж глаз. Нельзя никому давать себя в обиду. — Я так не смогу, — застенчиво произнесла Эбби. — Если хочешь, то я тебя смогу научить кое-каким приемам. И Вегаса тоже обучим. Будет бойцовской собакой, — с улыбкой произнесла я. Девочка прыснула со смеху, взглянув на незадачливое выражение морды Вегаса. А затем закивала энергично головой. — Хочу. — Тогда начнем завтра урок, — отозвалась я, поднимаясь с корточек. — Может, тебе принести одеяло и подушку? Ну или же у меня кровать большая и мы все поместимся. Ты подумай, как лучше будет Вегасу. Оставив девочку размышлять, я быстро направилась на кухню. Окно оказалось запертым. Выпив воды, я вернулась обратно в гостиную, где уже никого не было. Усмехнувшись, быстро все поправила на диване и отнесла миску от попкорна на кухню. Правда, моё сердце радостно подпрыгнуло, когда я увидела два уже сопящих тела на моей постели. Я взяла покрывало со стула, укуталась в него и легла на краешек кровати. Заснула я с широкой улыбкой, что отказывалась покидать мое лицо даже во сне. Утром мне удалось приготовить приличный и даже вкусный завтрак, состоящий из овсяной каши и блинчиков. Зои снова проигнорировала мою еду в пользу хлопьев, а вот Эбби порадовала здоровым аппетитом и даже похвалила, отчего я чуть не расплавилась от счастья. — Удачного дня! — крикнула я девочкам, убирая со стола. Прекрасное настроение настроило на рабочий лад. Я решила покрасить забор. Нет, ну а что? О доме надо заботиться и ухаживать. Да и погода располагала. Вооружившись валиком, кисточками и краской, я вышла из дома. Но через минуту обратно вернулась за железной щеткой, вспомнив, что сначала нужно дерево почистить от налета старой краски. До полудня я закончила с чисткой и принялась за покраску. Правда, не успела я и покрасить и половины, как у дома припарковалась «Ауди RS7». Авторитетный автомобиль серебристого цвета. Я откинула кисточку в пустое ведерко и сняла перчатки с рук, ощущая как губы растягиваются в улыбке. Почему-то так и думала, что он из всех первый приедет в город. Да и кто ещё? Дверь распахнулась, выпуская высокую фигуру в строгом костюме из черной ткани и сигаретный дым. Также до меня донесся резковатый мотивчик песни In This Moment — Oh Lord. — Только не говори, что приоделся ради меня, — задиристо говорю я, откидывая свою рыжую косу за спину. Тонкие губы тронула насмешливая улыбочка. Парень вновь в себя втянул никотин и откинул недокуренную сигарету в сторону, стягивая пиджак и оставаясь теперь в черной рубашке. — Ты видишь на мне нечто розовое и конфетные бусы, белка? — пародирую мой тон, осведомился наёмник. Я хихикнула, направляясь к калитке забора. Пару лет назад этот гад мне дал такое прозвище, сказав, что у меня талант разбивать орешки. Не те, что растут на дереве. — Нет, но хотелось бы хоть увидеть, как ты разбавишь свой гардероб чем-то цветным, коварная япошка, — с гнусавой интонацией отозвалась я. Темная бровь иронично изогнулась, а черные глаза с раздражением оглядели меня. На самом деле он был японцем наполовину по отцовской линии. Но все же раскосые кошачьи глаза, тонкие черты лица и черные блестящие волосы выделяли парня в толпе. — Хочешь рассердить меня? — Ну вот ещё. Ты и так бешеный, когда злишься или же пьяный, а лишних уродов здесь нет, — фыркнула я, подходя ближе к нему. — Ну обнять же можно, Гэх? — Если после этого я не окажусь женатым на французской эмигрантке, — беззлобно отозвался своим хрипловатым голосом Гэх, заключая меня в крепкие объятия. Я вздохнула, ощущая знакомый вкус гвоздичных сигарет и ментола. По сути никто из наемников не должен источать какой-либо аромат. В особенности, если дело касается заказа. И именно поэтому мы лишь любимому аромату позволяем «осесть» на нас. Гэх, а точнее Сигэхару Рион Маэда — был единственным, кто смог вырваться сам из гадюшника Гнилого. Попал в пятнадцать лет, так как его отец более не желал видеть своего мятежного сына, а вырвался в двадцать два года, став некой легендой в нашей общине. Сейчас парню двадцать четыре и он владелец преуспевающей сети казино. — Спасибо, что приехал, — говорю я, заходя на территорию дома и садясь на ступеньку крыльца. — Здесь творится лютый дурдом и все такие незнакомые мне, что я просто начинаю сдавать. А в связи с этим геноцидом, то я уже перестаю верить и себе. — Понимаю. Но беспокойство — не устраняет проблемы, но лишает покоя сегодняшнего дня, Жулик, — произносит Гэх, складывая руки на груди. — Обязательно меня каждый раз кормить своей философией? — усмехнулась я. — В этом есть смысл. Стоит немного задуматься, — хмыкнул он. — Я имею в виду, что отдаваясь панике и страху — ты можешь не заметить главного. К примеру, что объединяет детей и подростков? — Ментальная открытость ко всему сверхъестественному, — догадалась я. — Оно подпитывается магией детей, так как ещё не набралось сил! — А значит его можно вызвать на сеанс «душевного» разговора, — хищно улыбнулся Гэх, доставая из кармана брюк смартфон. — Я сделаю заказ на кое-какие травы и минералы, а затем съезжу в больницу и гляну на труп этой Дореи. Заказ придет вечером на этот адрес. Кто ещё из наших приедет в город? — Ив и Элиас. — Сильная команда. «Ночные птицы» снова вместе, — с легкими ностальгическими нотками протянул Гэх. — Но я слышал и Новый Орлеан не без своих героев. Почему тебе не поработать с ведьмами своего города и их союзниками? Мне не сложно тебе помочь, но хотелось бы увидеть всю картину. Я взглянула на моего соседа, Найджела Фореста, что старательное поливал свой газон и с любопытством посматривал на нас. Мерзкий сплетник. Иногда мне хотелось отгородить дом двухметровым забором. — Я им не доверяла, но могла сотрудничать. Сейчас же ситуация изменилась. Я не могу потерять Зои с Эбби, — негромко произношу я. — А вы — единственные, кому я могу доверить их безопасность в случае, если вдруг уйду под землю. И я пойму, если ты откажешься от этой магической авантюры, Гэх. Черные глаза парня уткнулись в одну точку. — У тебя остались те, кого ты должна защищать. А «Ночные птицы», даже в бывшем составе, не были бы одними из лучших наёмников, если бы мы бросали своих, — говорит он, идя к калитке. Я ощутила, как внутри все сжалось от благодарности. — Ночью проведем сеанс. С души свалился груз, что давил на меня с момента кладбища. Я просто порадовалась тому, что в городе на недолгое время будет кто-то из людей, что являлись долгое время моей семьей. И являются до сих пор. Найджел проводил завистливым взглядом машину Гэха и, насвистывая какую-то мелодию, словно невзначай начал продвигаться к границе между нашими домами. Я хмыкнула про себя, следуя к моему инвентарю. — Доброго дня, Джанита. Давно тебя не было видно, — с наигранной доброжелательностью говорит Найджел, улыбаясь от уха до уха. Его лицо мне показалось похожим на какую-то гадкую и хитрую ящерицу из мультиков. — Здрасьте. Работа просто заколебала, — пропела я, макая ворс кисточки в банку с белой краской. — М-м-м, понятно. Похоже, высокооплачиваемая, раз вы так себя перетруждаете, — произнес Найджел, поглядывая хмельным взглядом на мое тело. Мне просто стало до ужаса любопытно: что же такого сексуального в моем старом комбинезоне, как у Карлсона? Мне захотелось окатить его краской из ведерка и обругать на все лады. Раз к девушке приезжает кто-то на крутой тачке, то это прям точно/стопроцентно, что она является какой-то шлюхой? Или просто мужики так завидуют, что им не удастся найти какого-нибудь солидного дядечку на «Феррари», который будет им оплачивать пьянки и давать деньги на набор спиннингов? Эх, вот что делает с людьми конкуренция. Я было открыла рот, чтобы задать ему вопрос о нянечке его детей, с которой он спит, как к моему дому снова подъехал автомобиль. Но уже знакомый мне «Бентли». Глаза Найджела расширились от святого шока, что он начал поливать свой почтовый ящик. Я еле удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Господи, вечером я стану самой известной путаной на районе. Прокашлявшись, я отошла подальше от Найджела, чтобы все-таки не подрисовать ему усы краской. Да и нечего ему греть свои локаторы, а то придется все-таки убить его. — Понятие отдыха — для тебя наиболее размыто, чем для меня, — с невесомой насмешкой в голосе произнес Элайджа. Приятное покалывание пробежалось по коже. Вчера я обнаружила, что меня до дрожи в коленях смущает, когда его взгляд скользит по мне. Забавно. Я делала всё, чтобы первородный не захотел иметь со мной дел и связываться, но мои попытки постоянно разбивались об его напор. Я встряхнула головой, отгоняя от себя дурацкие мысли и растянула губы в своей фирменной улыбочке. Мне всё это кажется и все. Так, фантазии. — На самом деле, это просто месячный план работ, чтобы остальные два месяца ничего не делать, — говорю я, поднимая на него глаза. — Так что, я просто продуманный лодырь. — Насчёт второго — есть сомнения, — отвечает мужчина, оглядывая темными глазами мои перепачканные краской руки. — Есть новость. Винсент нашел одержимого мальчика в пяти кварталах отсюда. Думаю, ты захочешь увидеть и услышать то, что он говорит, пока ведьмы готовят какое-то противоядие. У меня отвисла челюсть. Даже не из-за того, что они смогли сохранить нового одержимого и что-то выведать. Меня взбесило, что я ничего не знала, как Старейшина. Что Винсент резко и скрытно решил вычеркнуть меня из творящихся событий Французского квартала, воспользовавшись силой рода Уайлд. — О, ещё как хочу, — злым голосом протянула я, быстро закрывая банку с краской и выходя за пределы дома. Элайджа с проницательностью и пониманием взглянул на меня, садясь на водительское сиденье. Я закрыла калитку и вскоре услышала от Найджела изумленное: — Вы куда? Его ошарашенное и глуповатое выражение лица придало мне боевого духа и немного подняло упавшее настроение. Я окатила его хулиганистым взглядом и накрутила кончик косы на палец, игриво отозвавшись: — Ну, сами понимаете, работа — дело нелегкое. — А-а-а. Тогда удачи вам… там, — отозвался мужчина, нелепо махая рукой на прощание. Я приложила ладонь ко рту, чтобы мой смех не разнесся по всей улице и села на переднее сиденье. Ну что поделать? Уж лучше быть зажигательной путаночкой, чем полудохлой оглоблей.