Правила морали и чести для скверной

Жулик

Я ничего в жизни так сильно не любила, как казино. Бесконечный поток фишек, шелест карт и буйный азарт в крови. На губах смешался вкус холодного коктейля с помадой, пока кончик языка в волнении считает ряд зубов. Наверное, я была из тех, кто просадил дохрена бабок, ради удовольствия — чувствовать себя в игре. Лет в тринадцать-четырнадцать я проиграла состояние соизмеримое где-то в пару здоровых человеческих почек. Но это было прежде, чем я научилась чувствовать и читать карты. Покер я любила больше, чем шахматы, в которых делала огромные успехи в детстве. В обеих играх есть расчет, стратегия и тактика, но именно в покере риск сжимает сердце. А также способности пудрить голову и жульничать, как нигде пригодятся. Действительно стоящие игроки делятся на два типа: виртуозные обманщики и гении многоходовок. Я относилась к первой лиге, а вот сидящий в кресле напротив меня Элайджа — явно принадлежал ко второй, а иначе бы я не находилась здесь. — Я не злюсь ни на сговор с Марселем, ни даже на передачу Тристана ему. Так как ожидал нечто подобного от вашего союза, — произносит мужчина, перелистывая лист папки. Я удивленно взглянула на него. Ого. Но расслабляться не спешила. Меня либо пощадят, или же… просто прибьют. Второй вариант вероятнее, но вера в хорошее — наше всё. В глазах почему-то предстала картина, как Клаус час назад при мне замуровывал рыдающую Аврору под кирпичами. Но, как выяснилось, нашли даже не Марселя, а именно бессознательное тело Тристана. Винсент также пропал из Французского квартала. — У меня не было сегодня в планах ловить Тристана, — честно выдала я, нервно поглядывая на дисплей телефона. Через час девочки проснутся и мне бы не хотелось, чтобы они знали о моём отсутствии дома. — Это просто была сделка. — Забавно, — усмехнулся он, поднимая на меня взгляд темных глаз. — Не припомню такого же рвения с твоей стороны насчёт нашей договоренности. Почувствовала себя тлей. Хотелось сжаться до микроскопических размеров, а лучше смыться. Чёрт! Какого фига я вообще связалась с Элайджей? Ах да, у меня же с первого взгляда на него крыша слетела и адекватное мышление тоже. — Он меня раньше нанял, так что ничего личного, — пробормотала я, укутываясь в куртку. — И вообще, наша договоренность подразумевает, что я обязана уведомлять тебя о делах ведьм, но не вампиров. Элайджа перелистнул еще один лист в своей папке, а затем с раздражением откинул от себя её и поднялся с кресла. — Я в курсе. Поэтому ничего подобного от тебя не требую и буду продолжать придерживаться такой политики и дальше, если… — Отпад. Я пошла? — Конечно. Но прежде, ты — извинишься, — выдвинул хлесткое мужчина, вставая у окна и складывая руки на груди. Лучи рассветного солнца осветили его профиль, золотя ресницы и макушку. Что? Моя задница обратно опустилась на кресло. Мне потребовалось пару секунд, чтобы полностью проанализировать слова первородного. Извиниться? За что именно, блин? По сути — да, мне было за что принести извинения. Я типа свернула ему шею и отдала кретина де Мартеля Марселю, что не есть гуд для Майклсонов. Но! Я бы это сделала, если бы сама захотела, а не по чьей-либо указке. Да и когда это ведьмы приносили извинения вампирам, как и наёмница мужчине? Две несостыковки равны слогану — «не дождетесь». — Ну вот ещё. У нас свободная страна, Майклсон, если ты не в курсе, — упрямо говорю я. Элайджа прошёл мимо меня к двери и кинул ровное: — В этом случае, не смею больше задерживать. И просто вышел из кабинета. Я посидела пару минут, ожидая возвращения первородного, но мужчина не спешил вновь появиться в кабинете. Лишь через минуту я поняла, что никто не придет. Я раздраженно встала с кресла и вышла вон из помещения. Проклятье! Как же меня выводит из себя это напускное спокойствие со стороны вампира. Вот честно, лучше бы он на меня наорал. Постоянно приходится гадать, что у него на уме. Меня сбивало с толку его поведение. Первородный сделал вид, словно совершенно не было ничего на заводе. В принципе, я тоже, но не в этом суть. Я сумела увидеть в нем то темное пламя, что скрывались за льдом гребаной выдержки. Это пугало… но и сильнее влекло. Господи, лучше бы я сначала женила на себе де Мартеля, а потом сдала бы уже Жерару. Брачную же ночь провела бы с каким-то смазливым пацаном. По крайней мере, не пришлось бы мучить себя размышлениями про первородного, которому наплевать на меня с колокольни. Я почти добралась до своей улицы, когда на мой телефон пришло сообщение. Не останавливаясь, вытащила смартфон из куртки и прочитала: «Собери информацию насчет погибших и пропавших детей во Французском квартале за последние семь лет. Вечером жду информацию». — Серьезно? — с сарказмом протянула я, глядя на телефон. Вот значит, как решил Элайджа общаться со мной. Я набрала его номер и попыталась позвонить, но «абонент не отвечает». Вот же махинатор!

***

Так как Элайджа решил игнорировать мои звонки, отправляя сухие эсэмэски, то я решила заняться делом. Терпеть не могла собирать информацию и наводить справки. Кропотливая и очень долгая работа. В интернете не все есть и поэтому приходилось убить пару часов в пыльном архиве. Ничего полезного. Дело нераскрытое или же какое-то глупое оправдание. Пришлось позвонить одному знакомому прокурору из Коннектикута и попросить его напрячь связи в Новом Орлеане. Но, увы, ничего нового это не дало. Правда, мне разрешили до вечера забрать три старых дела. Сегодня я была даже счастлива, когда Зои с Эбби отпросились на ночевку к их общей школьной подруге. А точнее у Саманты, подруги моей старшенькой, есть младший брат Лэйрд, что дружил с Эбби. Я их знала, так что не видела препятствовать их посиделкам. В конце концов, если у меня такого не было, то почему я должна ограничивать сестер в их увлечениях и стремлениях побыть со сверстниками? Мне бы наоборот хотелось, чтобы у них было всё, что они захотят. — Эту девицу можешь даже не рассматривать, — говорит Ребекка, садясь рядом со мной на диванчик. Её длинный ноготь уткнулся в лицо смеющейся темноволосой девушки, изображенной на фотографии. — Почему? — спрашиваю я, отпивая из трубочки шоколадный коктейль. Мне не хотелось сидеть одной дома, поэтому я решила побаловать себя сладким и посидеть в «Ревине Кокс». Да и в конце концов, я же заслуживаю немного вкусненького, так? — Я её видела среди вампиров Марселя. — Но разве подростков, а тем более ведьм, позволено обращать? — С согласия двух сторон. Видимо, дурочка втюрилась в какого-нибудь вампира, — хмыкнула Ребекка, закрывая дело и отодвигая в сторону. — Кстати, удивлена, что ты жива после ночной выходки. Но рада. Это стоит отметить. Я негромко рассмеялась, убирая папки в сумку. У нас был договор с вампиршей, что в нашей дружбе нет места распрям Майклсонов и ведьм. В связи с нынешним моим положением, это было актуально. Так как я уволилась со своей работы сторожа (ибо не видела смысла тусоваться на кладбище, не будучи Старейшиной), то времени у меня было теперь завались. Подумывала устроиться охранником в стриптиз-клуб для одиноких дамочек, дабы законно уже лапать стриптизеров. — Ты же клялась больше не пить со мной, — хихикнула я, закидывая ногу на ногу. Ребекка закатила глаза и стервозным голосом потребовала: — Мне нужно забыться и повеселиться. Так что ты мне в этом поможешь. Вот честно у меня было такое же настроение. Мало того, что эта ситуация с геноцидом ведьм убивала, так и короткие сообщения от Элайджи добивали. Хоть бы смайлики ставил, блин. — Да как скажешь. Но ко мне сейчас должен человек подойти и… А вот и он! — улыбаюсь я, махая вошедшему Гэху в нашу сторону. Ребекка окатила наёмника любопытным взглядом и улыбнулась уголками губ, произнеся: — Так это и есть твой друг из бывшей организации? Выглядит не так уж и устрашающе. Я закатила глаза, глядя как девушка грациозно прошла мимо Гэха. Друг лишь недоуменно вздернул бровь, а затем качнул головой. Ну да, парень предпочитал не замечать обращенные на себя взгляды. — Есть информация, — говорит Гэх, занимая место напротив меня. Черные глаза смотрели на меня мрачно, словно заранее предупреждая — не ждать ничего хорошего. — Духи начали оставлять след на организме? — со вздохом спрашиваю. Тонкие губы тронула злая улыбка, а затем наёмник извлек маленький пакетик из кармана куртки и кинул на стол. — Знакомая штучка, верно? Я взяла пакетик в пальцы и резко откинула от себя в сторону, стараясь не смотреть на окровавленный зеленый квадратик. Между лопатками вновь вернулась ломающая волю боль, что поднималась вверх по позвоночнику к шее и голове. — Этого не может быть, — прошептала я. — Опыты были закрыты ещё тогда, Гэх, а Гнилой мертв… — Тоже не поверил, когда извлек это из тела той самоубийцы. Я обнаружил следы уколов на левом виске. Мне это показалось не только странным, но и, сама понимаешь, дьявольски знакомым. А когда в крови обнаружили следы свинцового раствора, я снова пробрался в морг и нашел это в задней части шеи. Мы с Гэхом обменялись понимающими взглядами. Маленькие штучки контроля легко вживить в ведьму или же колдуна, но вытащить это равносильно смерти. Процедура болезненная, долгая и кровавая. «Ночные птицы» были единственными, кто сумел выжить. — Твою мать, — выругалась я. — Хочешь сказать, что… — Я не буду делать никаких выводов, Жулик. Пока, — прервал меня Гэх, убирая обратно пакетик в карман. — Наши догадки могут быть ошибочными. Стоит проверить. Сама знаешь, что для таких опытов нужен покровитель. Весьма богатый покровитель. — Нельзя Иву и Элиасу сейчас сюда соваться. — Они в Шривпорте. Я уже об этом позаботился. Если наши предположения верны, то рано или поздно нам с тобой кто-то из них покажется, белка. Так что, будь начеку, — вздохнул парень. Затем взглянул на циферблат своих часов и сказал: — Извини, мне пора. Стоит пока меньше пересекаться. — Я позвоню, когда найду информацию. На такой не особо радужной ноте, Гэх покинул меня. После этого разговора я ощутила себя вымотанной и окончательно подавленной. Впервые я очень сильно захотела, чтобы все это было темной и древней магией, как мы думали изначально, а не запугивающее шоу, устроенное сборищем каких-то чокнутых ученых. Но… расковник — редкая трава и растет лишь раз в сезон. Её так просто не найти и не вырастить. А ведьма может. Но какой ведьме понадобится убивать своих же? Это преступление не просто против самих Предков, но и себя. — Всё нормально? — спросила Ребекка. Она что-то листала на планшете. Цветы какие-то. — Нет. Всё слишком ужасно, что… — Тут я пригляделась, что она смотрела и невольно расхохоталась. Ого, круть. — Зачем ты смотришь похоронные венки? На лице вампирши расплылась пакостная улыбочка. Она села рядом и поставила уже начатую бутылку виски на стол. Придвинув ближе ко мне планшет, протянула: — Надоело получать постоянно неприятные упоминания от Марселя. Я решила ему напомнить о себе таким способом. Как думаешь, какую ленту лучше повесить на цветы: «От женщины всей твоей жалкой жизни» или же «Помню и соболезную»? — Мне нравится первый вариант, — рассмеялась я, прикладываясь губами к горлышку бутылки. Алкоголь разгорячил мои внутренности и вскоре убитое настроение вновь возродилось. Настрой Ребекки немного гадко пошалить передался и мне. — Когда твой дар доставят? — Завтра утром. Самое то, чтобы поднять ему боевой дух, — ухмыльнулась девушка, беря из моих пальцев виски. Она скосила на меня подозрительно голубой глаз. — А что есть кому отправить? Я перехватила планшет и быстро выбрала довольно милый веночек из белых роз с классической черной лентой, на которой было написано золотыми буквами: «Приношу свои глубокие извинения». Оформив заказ, я передала коварно улыбающейся Ребекке технику. Вот и все. Дело сделано. — Знаешь, даже не буду спрашивать, хоть и очень интересно, — призналась девушка, подзывая к себе официанта. — Ничего интересного. Так… столкновение характеров, — пожала плечами я, взъерошивая волосы и перекидывая их за спину. — Кстати, мы хотели развлекаться всю ночь. Так как Ребекка не хотела, чтобы мы разгромили её десерт-бар, то мы отправились в клуб. Охранник не хотел меня впускать, из-за дресс-кода, заявив, что моему скромному сиреневому платью и ботинкам на тракторной подошве — не место. Ребекка решила этот вопрос мирно — просто его загипнотизировала. Пока девушка ужинала в темноте каким-то ей приглянувшимся парнем, я оккупировала бар. А потом бесчисленное количество шотов, танцы с Ребеккой и какими-то парнями в толпе под громкую клубную музыку. Беспрерывно смеяться и танцевать, будто есть вся жизнь на это. Но было просто круто почувствовать себя обычной девушкой, а не супер-ведьмой, блин. В один момент я осталась в толпе одна. Наверное, тогда я поняла, что пора домой. С широкой улыбкой на лице прошла мимо угла, где Ребекка целовалась с симпатичным черноволосым парнем. Мягкий, обволакивающий туман в голове расслабил каждую мышцу, наполняя легкостью. Забрав куртку из гардероба, я вышла на улицу, вдыхая ночной воздух. Небо затянули черно-фиолетовые тучи, сквозь которые были видны всполохи молний. Я тихо рассмеялась, когда раздался оглушающий гром, от которого у некоторых машин сработала сигнализация. — Тарам-пам-пам, — напевала я, вприпрыжку шагая по дороге. Телефон в кармане куртки пиликнул, оповещая о пришедшем сообщении. Я извлекла смартфон из кармана и прочитала вслух текст на дисплее: — Жду утром с информацией. Я еще раз взглянула на сообщение, затем на время. 1:27. Ха, кто-то меня ждал оказывается вечером, а я как-то забыла. Чёрт. — Ну что же, — пробормотала я, убирая телефон в карман. — Стоит исправить косяк. Всё-таки уже очень раннее утро. Вперёд! Но погода мне решила воспрепятствовать. В смысле, до дома Майклсонов я добралась мокрая, как курица. И к моей злости, ворота были закрыты. Звонить первородному я не стала, но от своих намерений решила не отказываться. Если я решила, что поговорю сейчас с первородным, то так и будет. И ни одна дверь меня не удержит. А вообще, жизнь — это огромная череда приключений и опасностей, а если всё это совокуплять, то потом не удивляйтесь, что окажетесь лезущими по стене одного дома. Задача не из лёгких, так как мне пришлось не только отплевываться от дождя и пытаться не упасть вниз. Так как меня весь день избегали, а через дверь я не сумела попасть, то пришлось импровизировать. Я сняла с себя ботинки, перевязала вместе шнурки, повесила на шею и принялась карабкаться по мокрой стене. Ну да, я же не ищу лёгких путей. — Нет, я не злюсь, Жулик. Ты можешь быть свободна, блин, — шипела себе под нос я, откровенно передразнивая тон Элайджи. Мышцы спины горели от напряжения, а пальцы скользили с небольших выступов. Да, я говорила, что извиняться не буду… В принципе, так и есть. Просто поднимусь, скажу, что извиняться не буду и, мол, информации нет, а у меня завтра выходной. Вот. Шикарный план. Пыхтя от усталости, я искала всякие расщелины, куда можно опереться пальцами ног. Если мне не изменяет память, то нависающий над головой балкон прилегал к спальне Элайджи. Докарабкавшись до начала перил, я ухватилась одной рукой за прутья. Но пальцы ног неожиданно соскользнули со стены и с визгом чуть не полетела обратно, если не ухватилась уже обеими руками за металлические прутья. Обалденно… Господи, вытащите меня отсюда! Матерясь, вытащила перочинный нож из кармана куртки и кинула его в дверь, заорав во всё горло: — Ма-а-айклсо-о-он! Двери раскрылись как раз в тот момент, когда я изо всех сил подтянулась, чтобы ухватиться за что-то более надежное. Надёжным оказалась нога первородного. Никогда бы не подумала, что смогу лицезреть ботинки Элайджи на уровне своих глаз. — Неожиданное появление, — со смешком произносит мужчина. — Что ты здесь делаешь, Жулик? Я подняла злой взгляд на его лицо и, не скрывая сарказма, протянула: — Да вот загораю, подрабатывая громоотводом. Всего понемногу. — Мои руки начали соскальзывать с ботинка первородного. И я уже в панике закричала: — Вытащи меня отсюда! Мужчина перетянулся через перила и скомандовал: — Дай мне руку. Держась одной рукой за перила, я ухватилась второй за ладонь первородного. Перестав удерживаться за прутья, я позволила поднять себя до деревянного поручня. Пальцы ног соприкоснулись с холодными плитками, пока я вцепилась обеими руками в поручни. Зубы отбивали чечетку, но я не могла заставить себя перекинуть свое тело на другую сторону перил. Закатив глаза, Элайджа схватил меня за талию и втащил на свою сторону и приглашающим жестом указал на дверь. Оказавшись в сухой и теплой комнате, я почувствовала себя лучше, но ненадолго. Ибо вампир все же с иронией поинтересовался: — Теперь я могу узнать причину твоего… нестандартного визита? Перестав выжимать влагу из волос, я быстро оглядела комнату первородного. Все было обставлено лаконично, но с огромным вкусом. Мебели из темного блестящего дерева было немного: пара комодов у большой кровати с резным изголовьем, платяной шкаф у стены и два удобных кресла у камина. Но больше меня поразил ещё один стол у двери балкона, как в его кабинете (зачем работать в спальне?). Небольшая хрустальная люстра переливалась всеми гранями, освещая ненавязчивым светом пространство. Мой взгляд упал на одно из кресел; на спинке висел пиджак, а на журнальном столике находились раскрытый ноутбук, графин с чем-то коричневатым и полупустой стакан. Заметив мой взгляд, Элайджа закрыл ноутбук и сурово взглянул на меня. Видимо, первородный работал, пока не появилась я. Я поднялась с пола и прокашлялась, прежде чем гордо сказать: — В общем, никакой информации нет. И извиняться я не буду. На этом всё. Брови Элайджи приподнялись, а затем он медленно начал говорить: — М-м-м, то есть ты хочешь сказать, что лезла в таком виде. — Он окинул подол моего платья и босые ноги насмешливым взглядом. — Поздно ночью и под дождем сюда, чтобы сказать мне это? Вместо того, чтобы написать одно ответное сообщение и не совершать таких… подвигов? Я открыла было рот, чтобы хоть что-то ответить, но ничего не смогла из себя выдавить. Мои щеки начали наливаться краснотой. Твою мать. Я ведь даже не подумала, что стоило бы хоть ответить ему на одну эсэмэску. Темно-карие глаза Элайджи блеснули, а затем он рассмеялся. Наверное, впервые таким изумительно теплым смехом, от которого просто хотелось растечься лужицей на полу. Так, соберись, Жулик, ты — профессионал! Нахохлившись и подхватив с пола свои ботинки, я пошла к двери и проворчала: — Если бы кто-то не решил включить режим игнорирования, то мне бы не приходили в голову идиотские идеи. Элайджа взглянул на меня с улыбкой, как смотрят на вредных детей. Он плавно двинулся в мою сторону и я тут же сменила маршрут, шагая обратно к балкону. — То есть я виноват? — Я этого не говорила, но чисто теоретически — да, — пропела я, стараясь не отводить взгляда от его лица. — Рада, что ты сам это признаешь и… Моя поясница уткнулась в нечто жесткое, а ботинки выпали из рук. Я обернулась и увидела позади тот самый дурацкий стол, что преградил мне дорогу к спасению. Волоски на руках зашевелились, когда большие ладони уткнулись в поверхность стола по обе стороны от моих бедер. А теплое дыхание коснулось щеки. Я резко повернула голову и замерла, когда мои губы коснулись на долю секунды его. Ойкнув, я съежилась под пронизывающим взглядом Элайджи. Ощутила себя совсем крохой рядом с ним. Он смерил меня медленным взглядом, в котором я распознала настоящий голод. Колени задрожали. Но отступать практически некуда. — Ты — шумная, буйная и нередко бестактная, — говорит отрывистым голосом Элайджа. Я закусила нижнюю губу и окатила его гневным взглядом. — С тобой сложно прийти к компромиссу. Меня выводит из себя, что ты всегда оставляешь после себя хаос. Иногда даже не пытаешься скрыть своего участия в разных гадких проделках. Ну да, это про меня. Но оправдываться за себя я не буду. Я дерзко взглянула ему в глаза и проговорила: — Да я поняла, что не фонтан. И что дальше? Воспитать меня — у тебя не получится. Уголки губ Элайджи приподнялись вверх. Я опустила взгляд на его белую рубашку, покрытую дождевой влагой. Воротник был расстегнут, приоткрывая гладкую и смуглую кожу. Мокрая ткань прилипла к его широким плечам. О Господи, я окончательно чокнулась. — Мне нравится с какой уверенностью ты это говоришь, — поддразнил он меня. — Но я и не собираюсь тебя менять, Жулик. Я глубоко вдохнула в себя воздух и тут же пожалела об этом. Мамочки, я вся пропиталась его запахом. Он не прикасался ко мне, но его близость и то, как его шевелящиеся губы задевали мои — заставляли нервничать. И чёрт побери, мне это нравилось. — Да ну? Мне бы хотелось даже на это посмотреть, — съехидничала я, положив ему руки на плечи. Даже сквозь ткань я почувствовала жар его тела. — Я ещё не сошел с ума, чтобы изменить то, что меня забавляет. — Его губы скользили по моему подбородку. — Ходят слухи, что ты собралась замуж за Тристана. Неудачная партия. Я закусила изнутри щеку, чтобы не прыснуть со смеху. Надо же, о моих похождениях ходят слухи. Наверняка, Клаус растрепал. — Только попробуй сочувствовать ему — и я смертельно обижусь. Этого безвольного глиста никто за язык не тянул, — уклончиво отозвалась я. — Неужели? — усмехнулся Элайджа, что ни на грамм мне не поверил. В принципе, верно. Пьяного мужика оказалось легче легкого взять на банальное «слабо». Моя хитрая улыбка вызвала у мужчины мягкий смешок. В следующую секунду я испуганно подпрыгнула на месте от громогласного рева грома. Казалось, что даже пол затрясся. Двери на балконе сильнее распахнулись, впуская холодный ветер. А свет, мигнув, резко погас. Я подняла быстрый взгляд. Его глаза в темноте казались буквально двумя угольками тьмы. Сердце бешено заколотилось в груди. — Знаешь, а вот теперь стало жутко, — шепотом призналась я. — Уже нечего бояться. Первородный обнял мое лицо ладонью и очертил большим пальцем контур моих губ, не сводя испытывающего взгляда. Я поймала его палец зубами, коснулась языком подушечки и втянула в себя его, не скрывая вызова в глазах. Знакомое тепло собралось внизу живота. — Или же я ошибся, — протянул Элайджа, убирая свой палец из плена моих губ. — Вау, ты делаешь ошибки? Святой Элайджа — не такой уж и праведник? Сенсация века. Зовите Клауса, — спаясничала я. — Невыносимое создание. — Неплохо, но немного коряво, — говорю полушепотом я, скользя рукой вниз по торсу к ремню. — Может, еще что-нибудь выдашь? Но вместо ответа, мою руку откинули в сторону и резко приподняли за талию, с силой опуская на стол. Я не успела даже пикнуть, как губы бескомпромиссно накрыл его рот. Ладони мужчины обнимали меня за лицо, не давая отстраниться, что вскоре мы начали задыхаться от какого-то действительно лютого поцелуя. Наши языки сплелись в диком танце. Терзая мои губы, он рывком стащил с меня мокрую куртку и откинул в сторону. Затем коленом раздвинул мои ноги, вставая между моих бедер. Подол платья неприлично задрался. Боже, пора начинать носить брюки. Пальцы мужчины нашли застежку на спине и рванули вниз, обнажая спину. А затем и расстегнули лифчик, дабы свободно исследовать мою кожу. Я отстранилась от него, ухватилась за подол платья и стянула через голову вместе с верхом нижнего белья. Теперь же я оставалась почти совершенно голой, не считая трусов. Но стеснения я не испытывала. Мне хотелось, чтобы он меня видел. Я спрыгнула со стола и увернулась от его рук, став позади. Элайджа заинтригованно повернул голову в мою сторону, произнеся: — Что ты затеяла? — Совсем ничего, — промурлыкала я, прижимаясь обнаженной грудью к его спине и обвивая туловище руками. Пальцы нащупали пуговицы рубашки и начали медленно расстегивать. Первая, вторая, третья… — Я просто хочу тебя раздеть. С каждой расстегнутой пуговицей мне открывалось больше доступа к его коже. Хотелось просто сорвать их одним движением, но мне нравилось, как от соприкосновения моих пальцев с его гладкой кожей, дыхание Элайджи становилось прерывистым. Закончив с пуговицами, я сняла его рубашку, прикоснулась губами к месту возле лопаток, провела ладонями по его телу, наслаждаясь теплом и стальными мышцами под пальцами. Блин, какой кайф. Но насладиться открывшимся видом мне не дали. Мужчина резко развернул меня лицом к себе и снова усадил на стол. — Не дразни меня, — жестко говорит Элайджа, приподнимая мой подбородок указательным пальцем и покрывая челюсть поцелуями. Мои пальцы пробежались по торсу к паху, погладили внушительную выпуклость и принялись расстегивать ремень. Он тяжело выдохнул, когда я вновь коснулась его внизу живота. — Но это так забавно, — усмехнулась я, проводя языком линию его шеи. Кожа была солоноватой и такой мягкой. — Тем более, мне так нравится, как ты реагируешь на мои прикосновения, — шутливо припомнила я его слова. Глаза Элайджи коварно сверкнули в темноте, а затем мужская рука властно толкнула меня на стол. Я съежилась от прикосновения холодного дерева к спине. В животе возник панический трепет, когда пальцы вампира стянули с меня последний элемент одежды. Мои щеки вспыхнули от осознания, что именно он хочет сделать. Но пугало даже меня не это. Мне бы не хотелось, чтобы он узнал, насколько сильно я его хочу. — О нет, — беспомощно пискнула я, сводя колени вместе и пытаясь подняться. Но мужчина схватил меня за ногу и подтянул меня ближе к краю стола. Затем сжал мою грудь, провел по животу и развел рукой мои колени. Стук моего сердца набатом отдавался в висках. — Ты дьявольски гадкая девочка, Жулик. И все же мне интересно, действительно ли ты такая гадкая на вкус, — говорит он, садясь на колени и поглаживая пальцами внутреннюю кожу бедер. — Думаю, стоит это проверить. — Нет, Элайджа, не надо… — Мои глаза закатились, когда его рот накрыл мой клитор и втянул в себя. Во мне будто что-то взорвалось на несколько тысяч импульсов. — О боже, да! Если недавно я испытывала холод из-за дождя, то теперь же кровь буквально вскипела во мне. Горячий язык то чуть ощутимо касался меня, то наоборот надавливал и играл с гиперчувствительной кожей. Спустя пару минут я бесконтрольно металась по столу, ощущая, что почти достигла своего пика. — Пожалуйста… — всхлипнула я. В этот же миг Элайджа перестал меня мучить. Схватив меня за шею, притянул к себе и страстно поцеловал. Мой стон потонул в нем, когда он проник в меня. Мужчина замер на мгновение, давая привыкнуть к себе. Я часто задышала, ощутив небольшой дискомфорт от первого проникновения. Пальцы впились в его плечи, а затем скользнули к шее. — Должна предупредить, что я очень громкая, — шепнула я, когда он задвигался во мне. Элайджа вопросительно выгнул бровь, а затем подхватил меня под ягодицами и сел на кресло. Воздух сипло вышел из меня. Вот теперь он был максимально глубоко во мне. — Мне это не помешает, — усмехнулся он, проводя руками по моему телу и останавливаясь на груди. Его пальцы начали дразнить мои затвердевшие соски. — И я очень хочу увидеть на что ты способна. — Этой ночи не хватит, — улыбнулась я, начав раскачиваться на нем. Блин, как же это было невероятно ощущать его в себе. Я закусила губу и уткнулась лбом в его плечо, начав неторопливо насаживаться на него. Приглушенные стоны срывались из моих плотно сомкнутых губ. Руки первородного легли мне на бедра и сжали их в кулаках, помогая двигаться. — Не сдерживайся, — властно произнес Элайджа, накручивая мои волосы на кулак и покрывая кожу шеи влажными поцелуями. Я ахнула, когда он начал толкаться своими бедрами навстречу моим. — Все твои стоны и крики — мои. — Ты об этом пожалеешь, — пообещала я, ускоряя темп. Вскоре каждое мое движение сопровождалось громкими стонами. Я начала терять нить реальности, продолжая самозабвенно скользить по нему. Никогда не отдавалась так сильно процессу, что даже совершенно не обращала внимание на грохочущую погоду за окном. Я даже не могла вспомнить, как оказалась на полу. Элайджа подмял меня под себя, продолжая совершать сильные и быстрые толчки. Дыхание тяжело и отрывисто выходило из него. Его лоб покрыла испарина, а мощные плечи напрягались от каждого движения во мне. — Чёрт… О-о-о-омгх… — промычала я, когда его рука закрыла мне рот. Мои широко распахнутые глаза не сводили с его преисполненных желания. — Тш-ш, ты уже перебудила всю улицу, — с полуулыбкой говорит он, начав ускоряться. Я окатила его ехидным взглядом «я говорила». — Мне это нравится, но тяжело сдерживаться, — с жаром шепнул Элайджа, прикусывая мой подбородок. Мурашки пробежали по всему телу. Я прикрыла глаза и часто задышала. Стенки моего лона плотно обхватили его. Я всхлипнула, ощущая каждый сантиметр его члена. Ещё чуть-чуть и… Мужчина убрал руку с моего лица и глухо прорычал: — Можешь кричать. Он вошел в меня так резко и глубоко, что из меня действительно соврался протяжный крик. Оргазм теплой волной настиг меня быстро и неожиданно, что я чуть не заплакала от досады. Мне хотелось, чтобы это длилось дольше. Спустя пару рывков, Элайджа рухнул мне на грудь. Я охнула от ощущения тяжести его тела. Мужчина перевернулся на спину, обнял меня за талию и прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. Но теперь я совершенно понятия не имела, что делать. Мне хотелось встать и в стиле наёмницы сказать, мол, все было круто, но мне пора. Только проблема была в том, что я не хотела уходить. Я высвободилась из-под его руки, быстро схватила с пола рубашку и надела на себя. — Собираешься убежать? — усмехнулся Элайджа, поворачивая голову в мою сторону. Застегивая пуговицы на рубашке, окатила его веселым взглядом и озорно протянула: — Уже хочешь так быстро от меня отделаться? Не выйдет, Майклсон. — Я постаралась пальцами расчесать волосы, а затем оставила это безнадежное дело. — Мне нужно принять душ. — Электричества до утра не будет, — осведомил меня мужчина, натягивая на себя брюки и подходя к мини-бару в стене. Там были пара стеклянных бутылок с водой, одну из которых он протянул мне. Что было кстати, ибо пить хотелось жутко. Опустошив наполовину бутылку и стараясь не обращать внимания на скользящий по мне взгляд первородного, я прошествовала обратно к столу, где валялись мои вещи и объявила: — Тогда я домой. Все было круто и прочее. В общем, буду помнить до конца жизни. Пока.

***

Элайджа

Сквозь шум льющейся воды в душе я сначала решил, что мне показались звуки музыки в спальне. Закончив с водными процедурами, я вышел из ванны и тут же застал то, что никак не ожидал увидеть. Из музыкального центра играла песня Lorde — Team. Недавно спящая девушка танцевала и кружилась на столе, надев на себя лишь мой пиджак. Пробивающиеся лучи солнца сквозь окно осветили её пластично двигающуюся фигуру и взлохмаченные рыжие волосы. В маленьких ручках мелькнула моя расческа, которой она водила по волосам и напевала в неё, словно в микрофон. Я прислонился плечом к стене, наблюдая за её танцем. Не знаю, что больше мне хотелось: отшлепать её за то, что она танцевала на моих документах или же присоединится к ней. Я прикрыл пальцами улыбку, когда она спрыгнула со стола и обмотала себя шторой, продолжая двигаться и мурлыкать слова песни в расческу. Меня до сих пор забавляло, что она попыталась ко мне пробраться через окно, словно романтичный рыцарь, спешащий на свидание к своей принцессе. Наверное, я никогда не признаюсь в том, что Жулик была одной из немногих, кто заставлял меня смеяться без причины. Настырным лучом солнца, что пробился в мою жизнь. Но я осознавал, что и у самой девушки было немало скелетов в шкафу, о которых она не спешила распространяться. Что меня иногда очень сильно раздражало. Я оттолкнулся от стены и направился к ней. Кружась, девушка со смехом как раз угодила мне в объятия. — Я был уверен, что твои просьбы дать тебе передохнуть — были искренни, — нарочито строгим голосом говорю я. — А я и не спорю. Но мне пора домой — выдумывать причины, почему я должна тебя избегать после сегодняшней ночи и все такое. Знаешь, тупо женские заморочки, — шаловливо произносит Жулик, упираясь руками мне в грудь. Уже с нетерпением жду услышать их. Посмеиваясь, развернул её спиной к себе и приспустил пиджак с хрупких плеч. Между лопатками находилась татуировка в виде изящной черной карты, правда на месте знаков масти был четырехлистный клевер. Но кожа в этом месте была неровная, будто татуировка скрывала шрам. Хотя… скорее всего так и есть. — Я кое-что знаю о татуировках преступного мира, — протянул я, поглаживая пальцем рисунок. — Например, что клевер — означает причастность к ирландской группировке. — Ну да. У меня всего три таких «говорящих» татуировки. «Ночные птицы» раскрылись под началом Левиафана, что приходился ирландцем. Это дань уважения. А карта же просто говорит о моей сущности, то бишь: шулер или же… — Жулик, — заканчиваю я. — Покажешь мне остальные? Остальные две являлись не такими запоминающимися. Три аккуратные точки на левой кисти, указывающие принадлежность девушки к преступникам. И одна маленькая звездочка на правой коленке, означающая, что её обладательница никогда не встанет на колени перед законом. Я не стал более спрашивать её насчет шрама на спине. Для ведьмы не было проблемой залечить раны и шрамы, но Жулик оставила его и скрыла за краской. С одной стороны наёмница напоминала раскрытую книгу, но стоило подойти ближе и ты понимаешь, что язык этой рукописи — тебе просто неизвестен. — Нет, не вижу смысла их теперь сводить, — отозвалась она на мой вопрос. Девушка сказала, что иногда жалела о том, что набила их. — Это уже как-то лицемерно по отношению к самой себе же. — В чем же заключается это лицемерие? — спрашиваю я. Жулик поджала под себя ноги, положила голову на подлокотник кресла. Янтарные глаза непривычно взрослым взглядом уткнулись в меня. — Свести я смогу, но буду знать, что они все равно отпечатались на мне. Да и они отображают мою подлинную историю, — говорит девушка, поглаживая большим пальцем три точки. — Напоминают, что в момент их нанесения я была просто озлобленным на весь мир подростком и мне есть куда расти. А я не хочу от себя бегать. Напоминание, не дающее забыть, через что ты прошла. Невысказанная часть сама промелькнула в голове. Я был в курсе, что девушка ещё ребенком попала в лаборатории человека по прозвищу Гнилой, прежде чем её заметили в организации наёмников. Да, уровень силы Жулика был гораздо выше, чем у остальных ведьм, но какой ценой она получила эту привилегию? Вырвал меня из размышлений стук упавшей расчески с пальцев наёмницы. Девушка заснула глубоким сном, сжавшись в комочек на кресле. Ресницы отбросили тени на щеки, а губы раскрылись. Я перенес её на кровать. Мой взгляд упал на синяки от моих пальцев на её крепком светлом бедре, что приоткрыла ткань пиджака. Жар устремился вниз живота. С силой сжав челюсти, я укрыл её одеялом, преодолевая в себе желание вновь прикоснуться к ней. Поняв, что поработать в одной комнате с ней я не смогу, то переоделся и отправился в кабинет. Стоило разобраться с письмами, что мне прислали на электронную почту от подрядчиков. Правда, не успел я разобраться и с половиной писем, как меня привлек шум из моей спальни. Дописав ответ, я отправился выяснять причину шума. Открыв дверь, увидел разозленного Клауса, что поднимался с пола и своеобразную крепость из одеяла и простыни, из которой торчала маленькая ручка с поднятым средним пальцем. Я приложил пальцы к переносице, массируя её. Чёрт. — Никлаус, что ты делаешь в моей спальне? — ровным голосом говорю я, привлекая к себе внимание брата. Клаус перевел быстрый взгляд на меня и с насмешкой начал говорить: — А я-то полагал, что ты уже давно перерос интрижки с ведьмами. Кто бы это ни был, советую избавиться, пока я не выкинул её через окно. Я напрягся. Что здесь происходит, черт побери? Тут же из одеяла показалась голова Жулика, воинственно выкрикнувшей: — Вот только попробуй и я нашлю на тебя проклятие трезвости. Пожизненной. До этого напряженное лицо Клауса разгладилось, приобретая некий сияющий оттенок. Губы брата растянулись в широкой улыбке, словно у ребенка, которому вручили самый желанный подарок на Рождество. — Ну надо же, — протянул ехидно он, переводя хитрый взгляд на меня. Я закатил глаза, уже предполагая, что скажет родственник. — Так ты здесь был с нашим страстным Жуликом, а я-то думал… — Никого не интересует, что ты думаешь, — резко сбрила его Жулик, укутываясь в одеяло. А затем более мягким голосом начала: — В общем, дело было так. Лежу я и никого не трогаю, а тут… — Тебе жаловаться не идёт, милая, — елейным голосом прервал девушку брат. Затем подошел к стене, взял похоронный венок из белых роз, что я сначала не заметил, и торжественно протянул мне, злорадно поглядывая на краснеющего Жулика. — Сначала полагал, что это мне, но отправитель некая Д. Уайлд, а получатель ты, братец. Думаю, на этом моя миссия выполнена. Хлопок двери раздался одновременно с мученическим стоном со стороны кровати. Я перевел взгляд на надпись на черной ленточке. «Приношу свои глубокие извинения». Вот же… Жулик! Я резко устремил взгляд на кровать, но там уже никого не было. Лишь скомканное одеяло. Краем глаза успел заметить стремительно рассекающий воздух кусочек простыни у балкона. Откинув зло от себя венок, я направился вслед за девушкой. Та, ругаясь, застегивала платье на спине и попутно засовывала ноги в ботинки. Увидев меня, она отступила к перилам, её глаза приняли совершенно невинное выражение, сама Жулик быстро затараторила: — Клянусь, я здесь не при чем. Честное слово, меня подставили. Наверняка, это все Клаус подстроил. — Затем, почуяв, что я ей уже ничего не сделаю. Она расслабилась, а глаза приобрели знакомый лукавый блеск. — Я не виновата… только если чуть-чуть, но больший процент все же отрицательный. Мир? Я склонил голову набок, пытаясь сохранять суровое выражение лица. Мне не хотелось, чтобы она решила, что каждая проделка ей сойдет с рук. Боже, дай мне сил.