Правила морали и чести для скверной

Жулик

 — Ты не целишься, — недовольно ворчит Левиафан. Его татуировка монстра на лысине особенно сильно контрастировала, когда он встал возле светлой стены. Господи, я справлюсь. Только хватит уже кудахтать возле меня. Я закатываю глаза, стягиваю волосы в пучок и все же преодолеваю в себе скуку, берясь за короткие металлические ручки. Для начала правильная стойка, распределение силы взмаха и броска, а затем выкидываешь руку вперёд и… Один за другим, совершив идеальную линию в воздухе, ножики влетели в деревянные мишени. Я резко пригнулась и покатилась по полу, услышав еле слышный свист воздуха. Множество металлических звездочек проткнули стену. Спустя миг, я уже бежала по матам к стене и принялась карабкаться вверх по стене к цепи у потолка. Я старалась контролировать дыхание и не обращать внимания на ноющую боль в мышцах. Что-то с силой — тяжелое и металлическое — ударило меня в спину. Какого черта? Удар повторился и теперь прямо по руке. Эта неожиданная атака выбила меня из колеи… ну и со стены тоже. Я с диким ором грохнулась на пол, ощущая, как в коленке стрельнула острая боль. Глаза застилала алая пелена. Тяжелые шарики, выпускаемые из специального оборудования (наподобие того, что используются в теннисе), наносили болезненные удары по плечам, голове и животу. Темное покрывало бешенства закутало мозг, а ладошки начала жечь сила, приказывающая мне отдаться ей в сию же минуту. Трансформировать боль в сладостное освобождение. Я вскинула руки и в ту же секунду стальные сверкающие шарики зависли в воздухе, а затем с сумасшедшей скоростью влетели в ненавистный аппарат. Тот задымился и выпустил сноп искр, что вскоре перерос в ядовито-зеленое пламя, которое тут же погасил огнетушителем Левиафан. — Я тебе сказал, чтобы ты не использовала магию, — резким тоном говорит он. Его глаза стали суровыми и непримиримыми. — Зачем тогда нужна такая огромная сила, если ее нельзя использовать? — усмехаюсь я, еле поднимаясь с пола. Колено отозвалось невыносимой болью и горело. — В конце концов, мне было тяжело и я не хотела, чтобы какой-нибудь шарик выбил мне зуб. Левиафан подался вперед, когда я упала на пол, ступив на больную ногу. А затем обратно сделал шаг назад и сжал кулаки. Ну да, одно из главных правил, в котором четко и ясно сказано, что обучаемый помогает себе сам со всеми травмами и проблемами. Чем жестче наемник обучен, тем вероятнее, что от него будет толк. — Ты забываешься в своей ярости, орленок, — назидательным голосом произносит наёмник, глядя как я пытаясь подняться. — Магия для тебя, как сладкий наркотик, к которому ты уже пристрастилась. Эта сила начала питаться эмоциями. Так не должно быть, Жулик. Ты забываешь каждый раз, что страх может с легкостью оставить тебя без магии. Прежде всего ты обязана установить в себе контроль и прибегать к колдовству лишь в двух случаях: при трезвом рассудке и, когда иного выхода нет. Я раздраженно фыркнула и взяла шест у стены. С помощью такой опоры я сумела встать и бодро хромать в сторону выхода из полигона. — Да-да, в курсе. Без дисциплины — будет большой «бум». — И не только, — отозвался Левиафан, шагая рядом со мной. В свои пятнадцать лет я так и не сумела дорасти ему, хотя бы, до плеча. — Подумай сама, кем ты станешь, если вдруг лишишься этой силы? Я остановилась, ощущая странный мандраж. Вскидываю глаза на него, надеясь, что он шутит. Но взгляд Левиафана был серьезен. Мне бы не хотелось терять свою магию. Это было неотделимой частью меня. Одной из основ моей уверенности и могущества. — А такое возможно? — В жизни нет ничего невозможного, — говорит мужчина, похлопывая меня своей огромной рукой по плечу. — Ты должна знать, что и без колдовства сможешь защитить себя. Что это лишь приложение к тебе, а не половина твоей сущности, орленок. Отдохни минут пятнадцать, залечи свой перелом и обратно на полигон. Ночью у нас есть дела. Я села на скамейку, закатала ткань леггинсов и положила руки на опухающее колено. Закончив с лечением поврежденной конечности, я прошлась взглядом по парку. Мне хотелось найти Элиаса, дабы обсудить предстоящий заказ. Но мой взгляд привлек высокий парень рядом с Гэхом. Он был примерно его ровесником. Худощавый, атлетичного телосложения и с лохматой гривой темно-каштановых волос. Все наемники носили черную спортивную униформу, а на нем же была белая. Да и еще в левом ухе и брови блестел пирсинг, что запрещено носить на полигоне. Он либо дурак, или же слишком самоуверен. — Эй, — окликнула я курящего Левиафана, — кто это? Я его здесь раньше не видела. Друг на секунду отвлекся от флирта с одной вампиршей из третьего корпуса и перевел взгляд на незнакомца. Затем понимающе хмыкнул, затянулся никотином и проговорил: — А, головная боль конгрессмена Ортега. Ты же сама знаешь, что сюда в первый сектор сплавляют на кое-какое время проблемных детишек богатеев, что начинают пуляться фаерболами, обрастать когтями или же желать крови. — Оборотень? — протягиваю я. Парень словно почувствовал, что мы о нем говорим и повернул голову в нашу сторону. Сердце на секунду екнуло от колючего взгляда синих глаз. Я улыбаюсь ему и кокетливо махаю кончиками пальцев. Он приподнял уголок губы, из-за чего на его щеке появилась очаровательная ямочка. А затем поднес сигарету ко рту, втягивая в себя дым и не сводя взгляда с меня. Приподнимаю иронично бровь. Неужели он полагает, что я застенчиво отвернусь и раскраснеюсь? Стоит показать ему, как ведут себя наёмники из четвертого корпуса. — Даже не вздумай… — начал было Левиафан, заметив мою заинтересованность. Я поднялась со скамейки и на ходу придумывала чушь, которую озвучу Гэху. За последние месяцы я поняла, что мне нравилось заниматься домашними делами и заботиться о сестрах. Но больше всего я обожала бродить по магазину и выбирать продукты. Интересно, с чем лучше попробовать испечь пирог? Со спелыми яблоками или же наливной вишней? Думаю, стоит взять и то, и другое. Готовить я так и не научилась, так что мне нужно больше попыток. Несмотря на то, что каждая клеточка моего тела болела, весь день я пританцовывала, что-то напевала и улыбалась, как полная кретинка. На моих волосах остался запах Элайджи. Ну или мне так казалось. Просто мне хотелось ощущать еще немного на себе его прикосновения и аромат. Зои отправила мне сообщение, что они с Эбби задержатся в гостях. Меня это немного напрягало. Я думала, что мы начинаем немного приживаться и относится лучше друг к другу. Неужели, это я просто себе нафантазировала? Со вздохом я принялась убирать со стола. Как жалко, что они решили побыть еще в гостях. Да и мои два пирога выглядели довольно презентабельно и пахли вкусно. — Блин, — выругалась я, когда домашний телефон зазвонил. Поставив поднос с едой на журнальный столик, я подбежала к телефону. В динамике раздалось чье-то прерывистое дыхание и шебуршание. — Алло? — говорю я. Сердце беспокойно сжалось. Глухое молчание. — Эй, я вас не слышу и кладу труб… Кто-то приглушенно закашлялся, а затем раздался дрожащий шепот: — Это Эбби. Я… — Она всхлипнула. В голосе слышались слезы и страх. — Джанита, они увели куда-то Зои. Она была такая странная и… я боюсь, что они с ней сделают что-то плохое. Боже, нет. Пожалуйста, только не это. Ком подкатил к горлу. На секунду я ощутила слабость и тошноту, из-за навалившегося животного ужаса. Из легких резко выбили весь кислород. Ухватившись за стену, я быстро проморгалась и впилась ногтями в кожу ладоней, чтобы не впасть в панику. Боль отрезвляет. — Кто «они»? И где вы? — выдавила из себя я. — У бабушки. Здесь какие-то мужчины… Они за-заперли меня в подвале и сказ-зали, что мы уедем скоро. Я слышала, как кричала Зои! — разрыдалась сестренка. Боль скрутила вены. Я набрала сообщение Гэху и стремительно направилась к двери, сказав: — Я скоро буду. Мозг плавился от паники, а руки тряслись. И машина была в ремонте! К счастью, Гэх был рядом и минут через двадцать мы оказались возле двухэтажного дома, у которого стоял до боли знакомый грузовик. Что-то резануло в груди. Нет, это была не та же самая машина, что увезла меня из дома пятнадцать лет назад, но такой же стальной кузов и затонированные окна… — Я займусь чисткой снаружи, — вывел меня из воспоминаний голос Гэха. Я кивнула, открыла дверь и кинулась бежать к крыльцу. Не знаю, что меня больше вели: страх не успеть или же лютая ненависть к Рейчел. Рядом грохнулся пистолет, а затем и грузный мужчина. Гэх знал свое дело. — Джан… — начала было испуганная до смерти Рейчел, сжимая в кулаке голубой порошок. На этой сучке был белый комбинезон, а сзади чемодан. О, сегодня ты не уйдешь. Только на то свет, подлое ничтожество. Ее сонный порошок влетел ей обратно в лицо. Женщина повалилась на пол, уснув глубоким сном. Голубоватые кристаллики блестели на ее лице. Я пнула ее в живот и перешагнула через тело, направляясь с молниеносной скоростью к лестнице. Какая же она тупая. Будто меня остановит какая-то жалкая пыль. Ах да, Рейчел так сильно верила, что у меня кишка тонка прикончить ее. Я остановилась, прислушиваясь к звукам. Сердце стучало в висках, из-за повышенного градуса напряжения. В конце коридора послышался звон разбитой вазы, гогот мужских глоток и беспомощные мычания. Зои. Адреналин ударил в голову. Моей скорости мог бы позавидовать даже вампир, когда я подлетела к двери. Та оказалась запертой. Я не стала выбивать дверь с ноги, а просто снесла ее силой. — Вашу мать, какого хрена? — возмущенно выкрикнул полуобнаженный седовласый мужик. Рядом с ним был его друг, практически голый, но с камерой в руке. — Джанита, — тихо всхлипнула Зои. Я перевела взгляд на кровать. Живот скрутило. Мои глаза в ошеломлении вгляделись в сестренку, на которой было лишь нижнее белье. Руки связаны у изголовья, а на теле синяки. В голубых глазах бешеный ужас и слезы. — Тебя прислала Рейчел, рыжуля? — мерзко ухмыляется старикашка, собираясь сесть на кровать к перепуганной Зои. Гнев волной наплыл на меня. Жгучая щекотка охватила кожу ладоней. Все путы контроля рвались. Казалось, что сойду с ума, если не выпущу ее на волю. — Прочь. — Что? Мы вообще-то деньги запл… — Я сказала пошли прочь! — заорала я гарпией, выкидываю вперед руки в сторону окна. Вонючие ублюдки, славно визжа, как свиньи, вылетели из окна. Надеюсь, сломали себе шею, чтобы мне не спускаться и не добивать их. Хотя, нет. Мне это не составит труда. Я вытащила нож из кармана куртки и срезала веревку на руках Зои, что притихла. Ее глаза были похожими на два пятака. Стараясь не обращать внимания на ее удивление, кинула ей плед и скомандовала: — Идешь на улицу. Там мой друг. Я за Эбби. — Подожди… как ты это сделала? Они оба вылетели из окна… сами! — воскликнула Зои, прижимая края пледа к груди и семеня за мной. — Это невозможно… но как?! — Я тебе объясню все позже. Спустившись на первый этаж, я довольно быстро обнаружила подвал. Люк находился прямо под лестницей. Дрожащая и плачущая Эбби прижалась ко мне, поднявшись лепетать, что хотела еще вчера мне позвонить и попросить забрать ее. Но у нее пропал телефон и ей удалось стянуть у мужчины, что затолкал ее сюда. Крепко обняв сестренку, я осыпала ее лицо поцелуями и шептала успокаивающее заклинание. Вскоре Эбби не сумела сопротивляться чарам и заснула. Ей это сейчас нужно было. Поспать, забыть, а утром очнуться в своей кроватке. Вот только злоба уже проросла во мне ядовитыми сорняками. Зои меня обманула и втянула в это Эбби. Да, она не знала на что способна Рейчел Уайлд. Но факт остается фактом. Меня обманули. И если бы я не успела, то они повторили бы мою судьбу. Я вынесла Эбби и аккуратно положила ее на заднее сиденье машины Гэха. На Зои был сверху накинута куртка друга. Оба стояли и ждали меня. Гэх с любопытством, а сестренка с виной. Мрачная усмешка нашла мое лицо. Что ж, ей прямо сейчас стоит осознать, что она сделала. — Джанита, я… — Не подумала? Обманула меня, решив, что вы с Рейчел заживете счастливой семьей? Подставила себя и Эбби страшной опасности?! — уже в конце заорала я. Меня трясло от гнева и пережитого ада внутри меня. Зои затравленно опустила глаза в землю. Бледные губы задрожали, а по размалеванным розовыми румянами щекам покатались быстрые слезы. — Я не знала, что… — Что твоя бабка грязный сутенер? — ядовито расхохоталась я. — Или же, что её доброта — фальшь? — Тебе ли меня осуждать? Ты вообще бросила нас и не приезжала даже летом на каникулы из своего поганого Лондона! — взвилась Зои, расправляя плечи. — Ты даже не хочешь говорить, как тебе удалось вышвырнуть тех мужиков из окна! Я затаила дыхание и с каким-то беспомощным выражением взглянула на Гэха. Тот кивнул мне, негласно оказывая мне поддержку. — Мой Лондон — был лабораториями, где надо мной ставили опыты, Зои. Меня увезли в раннем детстве отсюда, из-за Рейчел. Поэтому я ее так ненавижу, — медленно произношу я. Девушка в изумлении взглянула на меня. — Так бы случилось и с тобой, и с Эбби. Тот грузовик здесь стоит для этого. Мне не хотелось говорить про бордель и корпус наемников. Слишком много информации для одного вечера. При том, такого тяжелого. — Почему? — Мы — ведьмы из рода Уайлд, — говорю я, присаживаясь на корточки и завязывая шнурки моих ботинок. — Я не говорила вам, так как сами родители посчитали это нужным, раз вы ничего не знали. Видимо, чтобы, хотя бы, у вас была нормальная жизнь. Зои качнула в неверии головой и пробормотала: — Я не верю, что это правда. Наша бабушка не могла так поступить с нами и ты просто врешь. На самом деле ты во всем виновата и… — Не смей выставлять меня виноватой, — резко произнесла я. — И если ты не видишь очевидного, то подумай над такой мыслью, что твоя любимая бабка собиралась подложить пятнадцатилетнюю девочку под двух старых извращенцев, пока Эбби сходила с ума от страха и догадалась позвонить мне. А лучше подумай о том, что эти люди сделали бы с Эбби на твоих глазах, а после же тебе пришлось бы седлать… — Жулик, — тактично прокашлялся Гэх. — Это слишком жестоко. Ее чуть не изнасиловали. Я взглянула на Зои. Ее глаза округлились, а руки дрогнули. Мне хотелось утешить ее и сказать, что такого больше не повторится (и это так). Но ей стоило извлечь урок здесь и сейчас. Она была в ответе за Эбби и провалила свое задание. — Увези их домой, Гэх, — попросила я наемника, больше не глядя на сестренку и направляясь к дому. — Я еще не закончила здесь кое с кем.

***

Я распахиваю дверь в бар и с силой толкаю внутрь верещащую Рейчел. Она упала под ноги одному крепкому вампиру и принялась прикрывать свое обнаженное тело руками. Его мощные руки были забиты невероятно крутецкими татуировками. Захотелось даже еще парочку набить на своем теле. Все были осведомлены, где находится бар, в котором тусуются вампиры Марселя. И как сильно они ненавидят ведьм. Но так как я работаю с Жераром, то мне никакой опасности не грозит. Меня здесь знали. — Какого черта, Жулик? — оскалился Джастин, когда я прошла и вольготно села на бильярдный стол. — Неужели не оценил подгон, Джас? — широко улыбаюсь и перетягиваюсь к Рейчел. Схватив ее за волосы, приподняла, чтобы все видели ее лицо. — Господа, перед вами Рейчел Уайлд! Те, кто постарше знают сколько она попортила нервов вампирам, так что многие из вас хотят ей отомстить, верно? — игриво спросила я, замечая у некоторых злорадные насмешки.  — И что с того? — брякнул парень в синей рубашке. Похоже, из молоденьких. Не видела его раньше, да и мне мало кто здесь интересен. Я бросила Рейчел обратно на пол. Мне чуть ли не физическое удовольствие доставляло чувствовать ее страх. Она так быстро не сдохнет. Мне хотелось ее унизить напоследок. — А то, что эта сучка доживает свои последние минуты. Но нельзя же допустить, чтобы они прошли спокойно? — мило пропела я. — Ее кровь совершенно чиста от вербены. Можете пить ее или же даже трахнуть, если не побрезгуете, а после она вылижет вам ботинки языком. Будет, что записать в дневнике. Но лишь одно условие: убью ее — я. Никто не делал шага к плачущей Рейчел. О, какое благородство. Но все это лицемерие. Я растянула губы в холодной улыбке, зная, что не хватает финального аккорда. Чтобы заклятие сушняка наступило для них. Спрыгнув со стола, я схватила руку Рейчел, выхватила нож, полоснула лезвием по кисти и откинула в сторону, чтобы не запачкаться в крови. А затем быстро вышла из бара, пока не началось сумасшествие клыкастиков. — Не смейте! — возвысил свой глас дурачок Джастин. Но уже было поздно. Налет удовлетворенности покрыл мои губы, когда из бара послышались рычания, треск сломанной мебели и истошный визг Рейчел. Я оправила край юбки, облокотилась о стену и вытащила из телефона жужжащий телефон. Это был Элайджа. Мой палец в нерешительности завис над дисплеем. Навряд ли ему стоит знать о том, что сейчас делают вампиры с моей бабкой. И что я навела чары. Да, мы переспали и нам было хорошо вместе. И я не против повторения. Но это не значило, что мы теперь пара или же что-то вроде того. Так что, смысла отчитываться не видела. Я убрала обратно телефон в карман куртки, подождала минут десять, давая насладиться вампирам немного кровью Рейчел. Хотя, она уже была полумертва. Затем все же рассеяла чары. Левиафан был бы очень недоволен мной. Ему не нравилось, когда мною руководили эмоции. Полудохлая и окровавленная Рейчел была на полу и ползла в сторону туалетов. Эк, какая живучая. Стоило бросить ее не к вампирам, а увезти в портовый бар. Милосердие — меня погубит. Но огромное количество безобразных укусов на ее теле тоже невероятно радовали. Протянула над ней ладонь и медленно начала сгибать пальцы, ощущая, как ее аура наливается тяжестью. Она завыла от боли, схватившись за голову и извиваясь на полу. — Я собираюсь долго тебя убивать, — произношу я. — Сначала с тебя слезет кожа, потом будут лопаться вены и артерии, рваться нервы. А затем я выжгу тебе глаза и поиграю с твоими внутренностями. Она охнула, отчаянно хватаясь за свои волосы, что начали падать на пол. Рейчел с ненавистью взглянула на меня, скорчилась от приступа боли и прошипела: — Ты… ты заслуживаешь того, что с тобой случилось. И если это мои последние секунды, то и я не останусь в долгу, Джанита. Тебе будет также больно. — Да ну? Удиви меня, бабуля, — насмешливо проговорила я, садясь на стул и оглядывая ее взглядом сверху вниз. Она приподнялась на локте и с ненормальным блеском взглянула на меня. — 373 жив. — Дан? — с легкой улыбкой отозвалась я, вспомнив свою первую безумную любовь. Мы расстались хорошими друзьями. — Я в курсе. — О нет, — отозвалась стервозно Рейчел. — Кое-кто более важный для тебя. Дан тоже знает. Улыбка за секунду превратилась в гримасу невыносимой муки. Пульс ускорился. Я часто задышала, хватая ртом воздух и приложив руку к сжавшемуся в груди сердцу. И все же это не убило во мне робкую надежду. Кровь Христова. Рейчел злорадно расхохоталась, поднимаясь с пола. Даже интересно, кто ей позволил встать? Не припомню такого. — Видишь, что бывает, Джанита, когда доверяе… Я в упор взглянула на нее, мечтая увидеть ее сгорающей в моем пламени. И хоть ей не станет также больно, как мне, но я попытаюсь. До этого момента мне редко удавалось успешно колдовать силой мысли, но, видимо, рано или поздно все меняется. Ядовито-зеленое пламя распространилось по женщине, прекращая белую кожу в серые оборки на красноватом мясе. Вены вздулись на ее лице, а руки безуспешно хлестали по огню. В воздухе запахло палеными волосами, теплым мясом и кровью. — Прекрати! Хватит… А-а-а-а!.. А-а-а-а-а-а-а! — визжала Рейчел, падая на колени. Наверное, кто-то проникся бы воплями, ведь орала она, как будто какая-то припадочная девица из фильма ужасов. Её крики стали для меня приятной мелодией. Она сама себе подписала приговор, позволив мне услышать плач Эбби и беззащитность в глазах Зои. Я не шевелилась, продолжая наблюдать, как она сгорает заживо. Плевать мне на моральный облик и прочую фигню, я просто хочу смотреть, как мой враг умирает в муках! Что-то прорезало воздух возле уха. Буквально за долю секунды стальной шест вонзился в глотку Рейчел. Раздался мерзкий булькающий звук и хрип. Кровь потекла изо рта и шеи, быстро спускаясь ручейками на пол. С этим звуком дыхание женщины оборвалось, а глаза закатились. Это что за чертовщина? Кто посмел лишить меня веселья, дьявол всех побери?! Я в остервенении откинула от себя стул, схватила кий и метнула в сторону того, кто лишил меня права лишить жизни эту гадину. Но лакированную палку поймала проворно рука первородного. — Достаточно, — тихо, но с присущей сталью в голове говорит Элайджа, откидывая кий одному из вампиров. Последние отступили его. На их лицах проступило даже облегчение. Ну да, древний вампир с принципами, куда надежнее выглядит на фоне нестабильной ведьмы. Взгляд прошелся по вампирам, трупу Рейчел. Злоба распирала изнутри. Сжимаю кулаки, дабы не выпалить что-нибудь ядовитое в адрес Элайджи. Я могу все, что угодно говорить наедине ему, но никогда не попытаюсь унизить первородного в чужих глазах. Слишком сильно уважаю, дабы совершить такую глупость. Но почему он так поступил? Зачем влез в это? Я откидываю волосы за спину и стремительно иду к выходу, бросив холодное: — Не очень-то и хотелось продолжать. Иногда бывает такое состояние, что ты просто идешь и идешь, а потом начинаешь бежать изо всех сил, пока не выбьешься из сил. Будто пытаешься уйти от тяжелых мыслей, сильного отпечатка пережитого дня и даже от себя. Тебе не хочется думать, а только бежать, чтобы потом не осталось ничего в голове. 373 жив. Эта мысль отказывалась меня покидать, въедаясь раскаленным железом в мозг. Снова выбивая из себя. Я долго пыталась смириться… но, услышав эту новость, оказывается так и не смогла. Остановившись и обессилев, я не могла перестать думать об этом. Я села на скамейку, восстанавливая дыхание и массируя виски. Не знаю сколько бежала. Может, минут десять или же час? Но мне все же удалось немного успокоиться. Похоже, кое-кто более умный этого и ждал. — И давно ты болен синдромом Спасателя? — устало говорю я, поворачивая голову в сторону мужчины. — Я бы не сказал, что это болезнь. Предосторожность, — отвечает Элайджа. Он ослабевает узел галстука и облокачивается о спинку скамейки, продолжая внимательно меня осматривать. — Я не собираюсь уточнять, за что ты поступила так со своей родственницей, ибо слышал часть вашей беседы. Но меня волнует кое-что иное, Жулик. — Не беспокойся — я не буду тебе докучать и влезать больше в окна, — попыталась я перевести тему в другое русло. Лицо первородного разгладилось. На губах появилась мягкая усмешка, сглаживающая его суровую красоту. — Не пытайся меня сбить с толку. И, даже если бы я тебе сказал меня не беспокоить, — ты бы меня не послушала, — с рациональной точностью отметил мужчина. — Твоя магия нестабильна, верно? Губы сжались в одну тонкую полосочку, пока пальцы нервно играли с кончиками волос. Взгляд Элайджи — строгий и проницательный — очень сейчас напоминал Левиафана. Обычно мне хотелось насупиться и, подобно маленькой девочке, отвернуться. — Я встречал сильных ведьм. И подобное могущество нередко связано со скачками эмоций и… Я резко вскочила со скамейки. Раздражение колючими мячиками покатилось по позвоночнику. — Эта женщина отправила меня в бордель и собиралась проделать то же самое с моими сестрами. Да, я взбесилась! А что я должна еще была чувствовать и делать, Элайджа? — воскликнула я. — Может, какой-то рыжей девке, вроде меня, далеко до тебя. Но без наказания обидчиков своей семьи — я не оставлю. Мужчина резко поднял на меня глаза. Темные глаза стали непроницаемыми и теперь я совершенно не могла прочесть, что он чувствовал. Может, и хорошо. Хоть не увижу его холода в свою сторону. Многие мужчины предпочитают не иметь дел с девушками, что хоть как-то связаны с борделем. Ибо они думают, что это скажется на их репутации. А теперь поразмышляем, что думает тот, кто привык получать все самое лучшее? Ведь я явно не относилась к этой категории. Мне не хотелось это все вываливать на него. В лишний раз доказывать — насколько сильно я далека не то, что до идеала. А просто до нормальности. Ну и ладно! Да, я — неотесанная, хамоватая, в чем-то вульгарная и бессовестная, но другой и не будет. — Брошь… — Создала её, когда мне было всего шесть и пользовалась ею на протяжении всех лет. Артефакт забрал мои воспоминания о первых днях в месте, где приличия погибают вместе с честью, — усмехнулась я, ощущая, как горечь остается во рту. — Моей магии не суждено быть стабильной. — Без должного контроля. Думаю, стоит этим заняться в ближайшее время, — говорит Элайджа, поднимаясь со скамейки и делая шаг ко мне. Я тут же расширяю пространство между нами, что вызывает смешок у мужчины. — Мы вернулись к прежнему формату отношений? Я округлившимися глазами взглянула на него. Он что всерьез собирается подойти ближе? После того, что я ему рассказала? — Эм, а ты не должен… уйти? — Ты этого хочешь? — вибрирующим тоном поинтересовался Элайджа, прищуривая темные глаза. Мне даже показалось, что вся ситуация его забавляет. Если честно, я до сих пор ожидала услышать «ясно», «думаю, нам стоит сократить время совместного общения» и уход первородного в закат. Но его поведение ввело меня в прострацию. До этого я не ощущала, как изменилась погода. Стало куда холоднее и ветер поднялся. Похоже, опять будет гроза или же начнутся дождливые дни. Кто знает? Правда, сейчас мне хотелось больше всего на свете закутаться в одеяло и заснуть. — Нет, но… а почему ты все же не уходишь, Майклсон? — до сих пребывая в шоке, подозрительно спросила я. Зубы отбивали чечетку, норовя прокусить язык. Во взгляде первородного мелькнул мягкий блеск, из-за чего его глаза приобрели цвет горячего шоколада. Моей любимейшей сладости. Черт. Теперь захотелось чего-нибудь сладкого. — Все тобою сказанное, помимо истории про брошь, мне было известно. Я предпочитаю знать больше о людях, с которыми имею дело, — сообщил ровным голосом первородный, поглядывая на циферблат часов. — Но мне понравилась твоя честность. Так вот оно что. Хотя чего я ожидала? Это же Элайджа Майклсон, что терпеть не может хоть чего-то, что он не контролирует. Уверена, у него даже имеется шкаф с досье на всех женщин, что побывали в его постели! Последняя мысль откровенно разозлила. Моё представление живо нарисовало папку с моей фоткой среди других таких файликов и фоток с девушками. Если что, это не ревность. Просто меня дико выводит из себя мысль, что я среди тех простит… в смысле, просто прекрасных женщин, которые касались своими культяпками… Проклятье. — Ты чем-то недовольна? — напряженно спрашивает мужчина, заметив мой недобрый прищур и воинственно сжавшиеся кулаки. Он меня хорошо изучил. Я проморгалась и тут же попыталась нацепить на свое лицо улыбку. Правда, скорее всего получился оскал. — Нет, все в порядке. А разве может быть иначе? В особенности, если ты действуешь, как робот, запрограммированный все держать под тотальным контролем. Зубы поздно прикусили язык, ибо все благодушие просто за миг самоуничтожилось на лице Майклсона. Элайджа резкими движениями застегнул пуговицы пиджака, не спуская с меня промозглого взгляда. — Я, наверное, пойду, — сделала попытку я слиться, идя вперед по тротуару. — Твой дом в другой стороне, — саркастично произносит Элайджа. Я развернулась и пошла быстро обратно, ощущая на себе колючий взгляд. — Тебе повезло, что у меня есть ещё дела, невыносимое создание. Еле слышимая сталь угрозы в его низком голосе и дразнящая близость заставили внутри меня все сжаться. Я полагала, что, если он не будет церемониться со мной, то сумеет победить. Это знание ускоряло пульс и разогревало сильнее желание. — А иначе что? Заставишь выполнять условия сделки или же закроешь в подвале? — дерзко интересуюсь я, складывая руки на груди. — Более тебе ненавистное занятие, — отвечает он, перебирая пальцами мои волосы. — Ты будешь вести себя целый день прилично. Не ругаясь, не злясь и не пытаясь меня провоцировать: ни морально, ни физически. Без криков. Как хорошая девочка. Да ну? Мне хотелось рассмеяться над его требованием. Он отлично знает, что я на такое не способна. По крайней мере, добровольно. И что никогда не соглашусь. — Зачем мне это делать? — Я отменю нашу сделку и принесу тебе извинения за все неудобства, если ты сумеешь продержаться, — выдвинул заманчивое предложение Элайджа, испытывающе глядя на меня. Гордый и всегда правый Элайджа извинится? Передо мной? Твою мать, я безумно хочу на это посмотреть! Да и день побыть зайкой-паинькой я сумею, так что нет проблем. Но у меня не проходило ощущение, что это была подстава. Вашу мать, что же делать?

***

Элайджа

— Не ожидала тебя застать здесь, — с улыбкой произносит Ребекка, входя в мой кабинет. Сестра держала в руках малышку Хоуп, в руках которой была какая-то статуэтка. Дети в таком возрасте были очень любопытны, а Хоуп, как и её отец, любила брать в руки все, что приглянется. Я с теплой улыбкой подошел к племяннице и взял её, качая в своих руках. Обычно к детям я был равнодушен, но, видимо, данный факт не распространялся на эту малышку. — Нужно было разобраться с отчетами наших фондов, но я освободился и собрался заняться иными делами, — говорю я, ощущая, как Хоуп недовольно заерзала в моих руках и потянулась обратно к Ребекке. Девочка вернулась к радостно засиявшей сестре. Ребекка больше всех из нас желала завести собственную семью. Но горечь её сожалений немного ослабевали, когда она находилась рядом с племянницей. Ребекка проницательно взглянула мне в глаза. Её улыбка немного померкла. Вчера она мне рассказала про подслушанный разговор Жулика и её друга в десерт-баре. Оба предполагали, что происходящее с ведьмами не связано с древними силами. Сестра упоминала про следы свинцового раствора в организме Дореи. А также опыты. И что наёмники были были не просто обескуражены, а напуганы. Мне хотелось подробнее узнать об этом. Хотя, я догадывался, что ни Жулик, ни её бывший коллега — не признаются, пока часть их подозрений не подтвердятся. — Я не понимаю. Зачем тебе лезть в дела ведьм? Разве мало они принесли нам бед? Подобно Клаусу сестра также настороженно относилась к ведьмам. В этом было, конечно, здравое зерно. — Хоуп является ведьмой, Ребекка. Так что это затрагивает и нас, — произношу я, поднимая спортивную сумку с пола и идя к выходу. — И все? Поэтому ты столько времени проводишь с Жуликом? — ехидно усмехается Ребекка. Я останавливаюсь и вопросительным взглядом окидываю сестру, уже предполагая, что она скажет. — Не пойми меня превратно. Я понимаю, что ты пытаешься забыть Хейли. Но Жулик тоже моя подруга и даже мне ясно, что вы просто играете друг с другом. Может, мне это сейчас и надо? Я подавил смешок, ловя себя на неожиданной мысли, что практически не думал о Хейли все эти дни. Анализируя и предугадывая поступки одной нахалки. Она постоянно заставляла работать мой мозг. Ребекка права. Мы играли друг с другом. Вот только и ведьма, и я были на это согласны, ведь оба получали от этого огромное удовольствие. Предпочел ничего не говорить Ребекке. Думаю, она сама осознает, что не должна вмешиваться в мою личную жизнь. Хотя, её забота о подруге — весьма удивительна. Машина остановилась у дома Уайлдов. Довольно аккуратный и ухоженный, с белым забором и отстроенный в стиле лофт. Зеленый газон был аккуратно подстрижен, а каменная дорожка почищена. Я заметил, что на участке, возле крыльца и лестницы, появились многочисленные кустарники роз, жасмина и гортензий. Их тонкий аромат приятно смешивался и благоухал. Видимо, Жулику надоел голый зеленый газон. Это было на неё похоже; разбавить всю округу яркими красками. Уверен, что вскоре здесь будет прекрасный сад. Но чем ближе я подходил к двери, тем явственнее ощущал запах горелого и чего-то несъедобного. Затем же до меня донеслось знакомое бурчание и ругательства. — Да твою же м… — начало было осипшим голосом девушка, увидев меня на пороге. Но вовремя одернула себя, заметив мой насмешливый взгляд. С удивлением оглядел её вид. Было непривычно её видеть не в вечных юбках и платьях, а в белых шортах, такого же цвета топике и накинутой сверху сиреневой рубашке. Буйная грива собрана в небрежный пучок. Совершенно босая и без грамма косметики на лице она выглядела на удивление хрупкой и уязвимой. Хотя, дело было скорее всего в изможденном виде, красных следах возле глаз и припухшем носе, будто она недавно плакала. Я видел лишь однажды её плачущей: когда погиб друг девушки. А в основном, Жулик никогда не показывала своей слабости, даже когда у неё нет шансов. И теперь меня злило, что кто-то сумел настолько сильно расстроить мою ведьму, которая всегда найдет способ чему-то улыбнуться. — То есть… Привет. Как ваши дела, господин Майклсон? У меня лично все прекрасно, — прокашлявшись, задорно протянула Жулик. — Неплохо, — медленно говорю я, решив сделать вид, что не заметил её состояния. Если она не хочет, чтобы я заметил её ранимость, то пускай будет так. — У нас сегодня тренировка по управлению своими эмоциями, а после следует съездить к Марселю. Искреннее возмущение проскользнуло в янтарных глазах. Было видно по упрямому выражению лица и бунтарскому блеску, что девушка не желает идти на тренировку, ибо полагает, что все у неё в порядке с самоконтролем. Но я вчера убедился, что у неё и Клауса довольно много общего. Оба забываются в ярости, становясь жестокими и беспринципными. И если брат меня не слушает, то я сумею заставить тренироваться Жулика. — На один день, да? — с легкой надеждой спросила она. Разве от одного занятия будет толк? Нет. — Разумеется. — Ладно. Но я не могу сейчас идти. Мне нужно дождаться сестер из школы, приготовить им ужин. В общем, это часа на три-четыре. Тебе следует заняться своими делами, — сладко пропела девушка, искренне веря, что я отступлю. Мне хотелось проверить на прочность выдержку наёмницы. Я был убежден, что она не выиграет наше маленькое пари. Своего рода это было небольшой местью даже. За все возмутительное неповиновение и бесчестность. — Думаю, я сумею тебе помочь. Впустишь? — произношу я, глядя ей прямо в глаза. Жулик состроила задумчивое выражение лица, словно в уме прикидывая что-то. Карие глаза зажглись хитрыми огоньками. — Я тех, с кем спала, — даже на порог не пускаю. Но, так уж и быть, сделаю маленькое исключение. Входи, — протягивает девушка, стремительно разворачиваясь и следуя вглубь дома.

***

Жулик

Я с шипением вытащила то, что некогда было печеной уткой, а теперь же являлось грудой углей, при том внутри мясо было совершенно сырым. Ну вот как? Кулинария — для сильных, блин. А если честно я до безумия хотела обматерить утку, которую я мариновала три часа. Я чуть не закрыла даже дверь перед носом Элайджи. Ибо когда готовлю — очень много ругаюсь, психую и… — Даже стало любопытно: для какого блюда, которое будут есть несовершеннолетние, ты используешь виски? — говорит Элайджа, стукая пальцем по стеклянной поверхности бутылки. Немного пригубила, чтобы просто не съехать с катушек. Утро было очень напряженное и я успела пожалеть, что согласилась на это пари. Вот только проигрывать мне было невыгодно. — Я использовала его, чтобы почистить серебряные столовые приборы, — на ходу придумала я ложь, убирая виски обратно на самую верхнюю полку и идя в сторону раковины. Стоило всю посуду помыть и заново начать готовить. — Ясно, — принял мой невинный обман мужчина, стягивая пиджак и закатывая рукава молочной рубашки. Судя по поджатым губам, вид хаоса на кухне «Жулик готовит, так что берегись страна» — он не оценил. Я принялась мыть посуду, пока Элайджа выкидывал мои кулинарные «шедевры» в мусорное ведро. Закончив работать у раковины, я поставила кастрюлю с водой на плиту и раскрыла кулинарную книгу. Так, чтобы еще такого забацать? — Огонь стоит убавить, — произносит у уха голос первородного. Я сильно вздрогнула, неожиданно чувствуя его присутствие сзади. Лопатки коснулись его тела. Мурашки покрыли спины от ощущения тепла его кожи. Рука мужчины скользнула вниз к плите, задевая мое бедро. Элайджа стоял ко мне вплотную, что я еле сдерживалась, чтобы развернуться и посмотреть ему в лицо. Но продолжала стоять, практически не двигаясь с места. О боже. Я облизнула обезвоженные губы и кивнула: — Хорошо. Горячее дыхание коснулось затылка, а затем Элайджа отодвинулся от меня, следуя к холодильнику. Было непривычно его видеть в такой обстановке. Но то, с какой уверенностью он выбрал продукты и вгляделся в книгу, — заставили меня догадаться, что Элайджа гораздо лучший кулинар, нежели я. В итоге были выбраны два блюда: сливочный суп с грибами и овощи на пару с индейкой. Если честно, то я ощутила себя не в своей тарелке. А точнее каким-то сопляком, которого поставили чистить картошку, пока маэстро, блин, творит. Из колонки играет песня New Religion группы Migrant Motel, которой я тихо подпевала, пока чистила картошку. Взглянула на Элайджу, чтобы спросить насчет новостей у вампиров, но слова теряются. Никогда бы не подумала, что мужчина у плиты — это горячо. Но, боже! Овощи быстро становились аккуратными кубиками под лезвием ножа. Вены на руках четче приступили при работе. Из-за духоты на кухне рубашка пропиталась потом и прилипла к широкой спине, что я могла различить движение мышц. Лоб покрыла испарина. — Ах, чер… — по привычке чуть не выругалась я, когда кончик ножа проткнул подушечку пальца. Темно-красная капля набухла, норовя соскользнуть на пол. — Я хотела сказать, что мне чертовски повезло, что я порезала палец, а не вены, — пробурчала я, заметив быстрый взгляд Элайджи. Я вытащила лейкопластырь из ящика и прикусила губу, чтобы не выругаться. Черт побери, я почти час веду себя хорошо, но уже хочу, чтобы этот проклятый день быстрее закончился. Теплые ладони легли мне на бедра, разворачивая к себе. Я ахнула, когда меня резко приподняли и опустили на столешницу. Краска бросилась в голову от ощущения скользящих рук по моим ногам к бедрам. Я широко распахнутыми глазами смотрела в лицо Элайджи, что было близко к моему. Напряжение скопилось внизу живота. Я изнывала от желания его поцеловать. Останавливал лишь спор. — Дай сюда руку, — обманчиво мягким голосом говорит он, вставая между моих ног и оглядывая меня властным взглядом. Одна из ладоней легла на колено, сжимая его. Я попыталась отодвинуться назад, но затылок уткнулся в ручку шкафа. Пришлось прикусить щеку изнутри, дабы не поддаться на эту провокацию. Я рассекретила его план; Элайджа испытывал меня… и, похоже, даже мстил. Интересно, за что? — Тебе нужно мое позволение? — поддразнила я, выставляя вперед указательный окровавленный пальчик. Элайджа обхватил пальцами кисть и втянул в рот мой палец. Я вздрогнула, ощущая, как он сжал зубами сильнее подушечку, выдавливая больше крови. Затем горячий язык прикоснулся к ранке. Я заерзала на месте, от резкого прилива возбуждения. В темных глазах клубилась тьма. Спустя секунду лейкопластырь был на пальце, но первородный так и не отходил от меня. Мы оба часто дышали, будто пробежали марафон. Маленькие разряды тока бегали под кожей, когда он наклонился ко мне. Наши губы почти соприкоснулись, пока Элайджа резко не отошел от меня. Обратно, блин, к своей плите! На этот раз разочарованного вздоха просто не удалось подавить. — Я тебя уже просто ненавижу, Майклсон, — мученически простонала я, еле сдерживая желание швырнуть этому секс-садисту кастрюлю в голову. Кинула рулон бумажных полотенец. Элайджа сумел быстро поймать и окатил суровым взглядом. — Если тебе тяжело сдерживаться, то можешь отказаться от спора. Никто не выиграет, а ты перестанешь себя мучать, — говорит мужчина, помешивая грибы в сковороде. Мне уже хотелось крикнуть, что я согласна и содрать с него одежду. Но видела, что не только я была на пределе. Элайджа и себя мучал. Что ж, стоит разыграть одну мою любимую комбинацию: перевести правила его игры против него же. О, этого мне хотелось куда больше. Проклятье, я просто обязана выиграть и показать, что, приличнее меня, хрен отыщешь. И что я сумею продержаться этот долбанный день, заставив самого первородного желать, чтобы срок спора подошел к концу. — Все в силе, — отрезала я, спрыгивая со столешницы и следуя на другую сторону кухни. Но мысленно я взвыла, осознавая, что весь этот день Элайджа будет рядом. Успокаивало лишь то, что к концу вечера присоединится Марсель.