Правила морали и чести для скверной

Элайджа

— Вот столько? — И тут же сконфуженное: — Ой. Не так давно я был уверен, что ведьмы (которые по своей сути прирожденные зельевары) являются обладателями умелых рук, способные созидать нечто сильное или же прекрасное. Хотя бы, сносное в плане еды. Но, проведя пару часов с Жуликом в одной кухне, понял, что её руками стоило уничтожать. Безжалостно и быстро, не оставляя никаких следов. Я сумел даже найти здравое зерно в поступках Никлауса — прятать родственников в гробах. У меня появились мысли, кого стоило ненадолго упрятать в подобную камеру хранения, дабы сохранить мое самообладание и способность думать с той же рациональностью. Конечно, это всего лишь мысли. Хотя… — Сядь. — Руки легли на плечи девушки, отводя её в сторону от плиты. В светло-золотистом бульоне плавала мирно солонка, что через секунду тонущим кораблем опустилась на дно кастрюли. — Пожалуйста, — процедил я, стараясь не встречаться взглядом с хитрыми карими глазами. — А тебе точно не нужна моя помощь? Даже не вздумай, ведьма. Ты не получишь так быстро возможность совать свой нос в дела, которые тебя не касаются. Это была ещё одна причина — почему я её подначил влезть в это пари. Мне хотелось ей доказать, что, лишь выполняя условия нашей сделки, она сумеет получить свободу. А точнее, от моего желания. Марсель или кто-либо еще не должен получить такого союзника на свою сторону. По крайней мере, так скоро. Данные мысли принесли мне расслабление и спокойствие. Мне не нравилось, что постоянно приходилось напоминать об истинных мотивах наших взаимоотношений. Рано или поздно это все закончится, так что привязанности — излишни. — Отдыхай, — говорю ей. — Ты правда думаешь, что мне нужно твое согласие? — шаловливо поинтересовалась Жулик, запрыгивая на столешницу. Закинув ногу на ногу, она заломила руки за спину. Спустя секунду медный водопад обрушился на ее плечи. — Так что, суп еще можно спасти, божество поварешки и венчика? Я недовольно сузил глаза, осознавая, что весь час она мне нарочно мешалась. В принципе, логично. Жулик — злопамятный и очень хитрый игрок, но её ходы я все же сумею предугадать. Сумасшедшая. Неужели она до конца не собирается принимать факт, что ей меня не переиграть? — Джания, — произношу я, не прерывая зрительного контакта. Она вздрагивает, слыша свое имя. — Неужели ты не догадалась, что меня не пугают трудности. По одной простой причине. Темная изящная бровь приподнимается. Жулик проводит кончиком языка по нижней губе, оставляя влажный след, затем с настырной прямотой смотрит мне в глаза. — И какой же? — Я добровольно связался с тобой, — поддразнил я её, вылавливая половником солонку со дна. Что ж, видимо придется ограничиться одним блюдом. Девушка вспыхнула, сердито косясь на меня. Длинные ноготки раздраженно постучали по столешнице. Уверен, она уже задумала новую пакость и собирается применить, как только я потеряю бдительность. — Знаешь, я терпеть не могу твое чувство юмора, Элайджа. Оно либо отсутствует напрочь, или же как-то резко проявляется. Жизнь меня к этому не готовила, — ехидно отозвалась Жулик, складывая руки на груди и рисуя пальцами ног какие-то узоры в воздухе. — Не думаю. В твоем арсенале масса хитрых штучек, к которым не готов я. И хоть я произнес это шутливым тоном, но все же в словах была доля правды. Непредсказуемые люди опасны тем, что умеют хорошо усыплять бдительность и крайне на это изобретательны. Золотистые глаза озорно прищурились. Жулик потупила взгляд и с обманчивой лаской в голосе произнесла: — Вы преувеличиваете мои способности, господин Майклсон. Кто я такая в сравнении с первородным, обладающим тысячелетним опытом, сноровкой и искусством стратегии? — Ты мне льстишь, — усмехнулся я, выключая конфорки на плите. — Бессовестно и нагло. Почти, как ты, — с вызовом бросила ведьма, утыкая в меня прямой взгляд. — Скажи честно, полубог-полуповар вампирского разряда, какую информацию ты у меня пытаешься выведать? Уж больно, добренького и заботливого папочку из себя строишь. Я повернулся к ней, вытирая влажные руки полотенцем. Чувства резко обострились, ощущая не только напряженность, но и исходящую угрозу от неё. Внешне спокойна, но внутри уже разгоралась злость. С губ сорвалась усмешка. Неужели она думает, что я попытаюсь навредить ей на её же территории? Жулик сильно занижает мои умственные способности. И на самом деле я никогда и не думал сотворить ей зла. Я надеялся, что ведьма сама об этом знала. Её недоверчивость — немного даже оскорбляла. — Я тебе говорил, не называть меня так, — медленно говорю я, беря в руки кухонный топорик и наблюдая за её реакцией. Янтарные глаза не сводили цепкого взгляда с моих пальцев, что нежно провели по лезвию оружия. — А как мне тебя называть? Мамочка? — ухмыльнулась нахалка, садясь на столешнице в позе лотоса. — Согласись, что это круче звучит, чем «малыш» или же «мой суровый пупсик». Мысленно закатил глаза и тут же метнул топорик в сторону ведьмы. Кухонный инвентарь завис в парочке сантиметров от лица Жулика. Она махнула рукой и топорик вернулся на свое место. — Когда постоянно ожидаешь подлости — это и получишь, Джания, — холодно говорю я, намекая на её резкую враждебность. Жулик окатила меня веселым взглядом, а затем звонко расхохоталась. Снова назойливые мурашки пробежались по позвоночнику, а в груди что-то защемило. Её смех странно действовал на меня. Наверное, потому что ведьма всегда смеялась от всей души: искренне и громко. Девушка спрыгнула со столешницы и прошла мимо меня, плавно качая бедрами и стреляя глазами. Буквально за секунду из воинственной стервочки она превратилась в сладкоголосую кокетку. Запах чего-то цветочного коснулся моих ноздрей, когда она поравнялась со мной. — Напугал, — пропела наёмница, заходя мне за спину. В следующий миг я ощутил, как некая сила подкосила мои ноги. Но вместо падения на пол, я осел на стул. — Все дело в нашем с Гэхом разговоре в «Ревине Кокс», так? Мне хотелось развернуться, чтобы видеть её лицо, но маленькие ладошки упрямо опустились мне на плечи, пробрались под рубашку и начали массировать мышцы. Достаточно сильные пальцы нажимали на ранее неизвестные мне точки на шее, что заставляли невольно расслабиться. Казалось, что Жулик знала мое тело — лучше меня самого. — Верно, — признал я. — Ты считаешь, что исчезновение ведьм связано с лабораториями Гнилого? Возникло долгое молчание. Лишь сноровистые руки ведьмы продолжали искусно выполнять свою работу. — Да, — тихо, но твердо припечатала девушка. — Пару лет назад мне встретился один парень, что обезумел от каких-то препаратов. Новых и более сильных. Я тогда была уже в «Ночных птицах» и избежала участи стать подопытной. Но знаешь, сила — хоть и безумной мощи, но именно она здоровски стимулировала работу вживленных чипов, давая тотальный контроль над ним. Я не чувствовала магии на территории кладбища с самого начала, а моя защита не была взломана в часовне. Видимо, кто-то из тех людей сумел мне вколоть какой-то мощный транквилизатор, пока я спала. Осадок того чипа остался во мне, позволив взять другим контроль над сознанием. — Который нашли и в Дорее при вскрытии. А на темную магию ведьмы будут ориентированы именно на такую же защиту, оставляя детей открытыми для остальных внешних факторов. Довольно ловкая тактика. — Затем я вспомнил спину и татуировку Джаниты. — Твоя татуировка скрывает шрам от чипа. — Ага. Процедура болезненная и крайне не рекомендуемая для проведения в домашних условиях. Зато не магическая робо-кукла, — усмехнулась ведьма. — Сравнима с тем чувством, когда я пытаюсь скрыть, что обожаю глупить с тобой. Надеюсь, ты этого не вспомнишь, Элайджа. Глупить со мной? Что это значит? Последние слова заставили меня напрячься. Инстинкт кричал, что стоит сейчас же вскочить. Пальцы не обнаружили в кармане брюк заветную брошь. Кто бы мог подумать, что ведьма при желании не уступит в скорости вампиру? Ибо Жулик все же успела проколоть мне кожу зачарованной иголкой того, как я вскочил со стула. Волна бешенства со стремительной скоростью подтолкнула меня к Жулику, что спокойно смотрела на меня своими смешливыми глазами. Клыки давили на нижнюю губу. Мне хотелось разорвать её в клочья от злости, что она смеет проводить со мной свой трюк, словно… с одним из тех грязных ублюдков в борделе! — Uera vetar! — резко выкрикнула она, совершая круговой пасс рукой. Что-то быстро защелкнулось у уха. Сознание нехотя покинуло меня, позволяя тьме, подобно жадному осьминогу, укутать липкими и навязчивыми щупальцами мой мозг. И хоть я почувствовал, что утерял контроль над собой, но ярость не проходила. За ощущение слабости — я заставлю Джаниту заплатить. Когда я вспомню: ты очень сильно пожалеешь, маленькая проныра, что влезла в мою голову.

***

Жулик

В теле гуляла невыносимая слабость. Мне казалось, что я сейчас отрублюсь на несколько дней или же лет. Но клубящаяся паника и лютая ненависть не давали мне этого сделать. Пот стекал градом по лицу, а руки затянуты в ремешки, грубый материал которых больно впивался мне в кожу от каждого моего движения. От собственного бессилия слезы струились горячими реками по щекам, что хотелось взвыть раненым койотом. Ни магии, ни Левиафана. Они удачно подгадали момент. Я с силой обезумевшего животного забилась на тележке-каталке, пытаясь перевернуть её хотя бы. Нет! Так просто не может все закончиться… Не может, вашу ж мать! — Ненавижу! Ненавижу вас всех, мрази! — орала диким срывающимся голосом я, захлебываясь собственными слезами. — Он мой. Вы не имеете никакого права так поступать! Медсестра, ненамного старше меня, провела рукой по моим волосам и с обманчивой жалостью взглянула на меня. Но в её холодных глазах я видела лишь приговор. Ох, дайте мне только выбраться и я такое устрою! — Понимаю, что это трудно признать, милая, но он оказался мертворожденным… Страх бесконтрольно бил меня по сердцу. Мне не верилось, что я не сумею ничего сделать, чтобы защитить моего ребенка. Что просто дам увести себя в кабинет и не взгляну на него даже. Какой он? Есть ли у него что-то от меня? — Вы врёте! Я слышала, как он кричал, — некрасиво всхлипнула я. — Дайте взглянуть на него, пожалуйста… Не отбирайте его у меня. — Раньше надо было думать, — прошипела девушка, везя каталку дальше. — Хотела всех перехитрить и все равно родить до шестнадцати? У таких тварей, как вы, не должно быть детей. Ну что же, считай, что тебе удалось и ты прописала не только ему смерть, но и себе преждевременную операцию. Я прикрыла глаза. Слезы энергичным ручейками побежали из глаз. Накатившая пустота и боль съедали изнутри все. Мне просто хотелось получить то, чего меня собирались лишить в шестнадцать. Возможность иметь детей. — Шприц! — прикрикнула медсестра на кого-то. Визг вырвался из груди при виде сверкнувшего кончика шприца. — Нет. Нет! Я вас всех уничтожу! — вопила я, почувствовав, как тонкая игла вонзилась в вену на шее, впрыскивая парализующий состав в меня. Движения становились заторможенными, пока тело покорно не обмякло. Тусклые лампы на сером потолке быстро мелькали перед глазами. Веки почти закрылись, но неожиданно моя каталка отлетела в сторону. Меня с силой тряхнуло. Не будь здесь ремешков, я бы свалилась на пол. Раздались чьи-то стоны, звуки боя, а затем завыла пронзительно сирена. Мои ресницы снова попытались склеиться вместе, но мелькнувшее лицо с пылающими синими глазами помешали это сделать. Надежда робко раскрылась во мне. — Джита, тебя хоть можно на одну минуту оставить одну? — недовольно заворчал Дан, перерезая ножом ремешки на руках и ногах. Его лицо и белая водолазка были усыпаны алыми бисеринками крови. Челка тоже слиплась от чего-то бурого. Парень потянулся ко мне, чтобы поднять меня на руки, но я покачала головой. Ортега быстро взглянул на дверь и прорычал: — Что это значит, бестолочь ты рыжая?! Я пришел, чтобы вытащить тебя отсюда из-под ножа хирурга, а ты ещё и сопротивляешься? — Идиот! Мне все равно удалят матку. Они найдут способ, — разозлилась я, тоже бросая мимолетный взор на дверь откуда скоро появится охрана. — Спаси его, Дан. Ребята все на задании на другом конце страны. Они не успеют! Пожалуйста, спаси нашего ребенка. Он тяжело выдохнул из себя воздух и с отчаянной болью взглянул на меня. Я никогда не пойму его чувств в этот момент. Дан действительно любил меня и говорил, что выкупит у Гнилого. Вот только он знал, что моя влюбленность прошла и ему никогда не выкупить проект стоимостью в миллиарды. А про мою беременность он узнал лишь на пятом месяце, из-за чего целый месяц не разговаривал со мной. — Умоляю, — всхлипнула я, слыша приближающиеся голоса. — Они везут его в лаборатории Гнилого, где разберут на части и… — Да знаю я! — воскликнул Дан, стукая кулаком по стене. Я заметила, что его номерной браслет из первого сектора исчез с запястья. Ортега имел число 373. — Мой браслет у него на ножке. Я сумею нагнать их у Шривпорта по координатам моего номерного знака. Ты уверена, что… — Да! В этот же миг он сорвался с места и скрылся за ближайшей дверью. Оставалось лишь молиться, что Дан окажется быстрее и сумеет найти их. Я знала, что ему тяжело было на это решиться. Он был против вообще ребенка, сказав, что я слишком юна для материнства. Но до сегодняшнего дня парень понятия не имел, почему я так сильно хотела ребенка. Я хотела испытать свой последний шанс. Я старалась думать о том, что Дан уже в пути, когда меня везли в операционную. Что все будет в итоге хорошо и не напрасно. Даже когда истошно орала от ужасной боли внизу живота. Влага капала с глаз, когда я подправляла воспоминания Элайджи. Я оставила информацию про чипы и лаборатории, но спрятала воспоминания последней недели обо мне. Не было никаких прикосновений и поцелуев, слов и пари. Просто деловые отношения между вампиром и ведьмой, скрепленные соглашением. Ничего криминального. — Он тебе так сильно нравится, дорогуша? — мягко упрекнула меня Ребекка, отпивая кофе из чашки. Наверное, не будь Ребекки — я бы на это не сумела сразу решиться. Господи! Сколько я мечтала, чтобы этот мужчина хоть ненадолго стал моим. На час, минуту или же секунду. Но для него это стало забавной игрой, а я, как бы ни любила играть, не сумею долго продержаться. Стоило это резко оборвать, пока я не начала привязываться. Нужно беспокоиться о безопасности сестер, а не заниматься любовными делами. — А как такой может не нравится? — улыбнулась я, убирая руки с головы Элайджи и нежно поправляя темные прядки. — Но ты права. Нам обоим стоит заниматься своими делами и Нового Орлеана. Да и я слишком себя ценю, чтобы стать отвлекающим развлечением от одной женщины. Даже для твоего брата, Бекс. — Элайджа хочет помочь. Но иногда заходит за рамки, верно? — Мне казалось, это я ими пренебрегаю, — хохотнула я. Затем взгляд упал на брошь в шее Элайджи. — Я ощущаю себя такой паскудой. Даже чё-то неприятно. Как это чувство отогнать? — Вспомни, что он влез в твои дела и собирался все перенастроить в свою пользу, — хмыкнула Ребекка, поправляя идеальный локон у лица легким движением руки. Затем она сморщилась. — Ты же понимаешь, что, если Элайджа заметит странность в своих воспоминаниях, а он заметит, то Фрея сумеет помочь ему все вспомнить. У тебя будут огромные неприятности, подружка. Внутри все сжалось от перспективы, что первородный вспомнит мою коварную авантюру. Но он сам вынудил меня на это! И дело не в романтических чувствах и прочей херне, а в том, что Элайджа не дал мне убить Рейчел. Собирался контролировать меня и мою магию. С самого начала дал понять своим обманом про одержимого мальчика во Французском квартале, что со мной произойдет, если я предам. Ах да, ещё он такой душка, когда бесится. Так сказать, приятный бонус. — Ага, и волнует это меня на ноль процентов, — с нехилой долей пофигизма отозвалась я. — Мне нужно было выиграть сегодняшний день и я сделала это. Буду решать проблемы — по мере их поступления. — Чокнутая. Наверное, поэтому мне с тобой так весело, — рассмеялась девушка. И на этом пришлось разговор прекратить. Стоило перенести тело первородного в машину Ребекки. Вообще, в большинстве тащила вампирша, а я так ноги несла и только. Правда, сегодня мне кардинально не везло. Ибо вездесущий сосед Найджел продолжал обхаживать свой унылый сад. И вид двух хрупких девушек, тащивших довольно солидного и бессознательного мужчины все же его несколько ошарашил, что он вместо веточки попытался мне ножницами забор порезать. А вообще, я слышала Найджел икебанами занимался. Икебанист хренов! — Д-добрый день, Джанита! — отошел от шока Найджел. И от моего забора, что гораздо важнее. Мужчина поправил кепку, проморгался и крикнул: — Может, вам чем-нибудь помочь? Что с мужчиной? Я взглянула в лицо злющей Ребекки, перевела взгляд на Найджела, что нервно сглотнул при виде декольте подруги… Моё лицо само просто расплылось в гадкой улыбочке Гринча, а за свои слова я уже не ручаюсь. — Да не надо. Просто мужчина крайне требовательный… а неутомимый оказался, что пришлось подключить мою коллегу, — хихикнула я, сдувая с носа упавшую прядь. У Найджела стало такое выражение лица «а-а-а, понимаю». Будто в этой сфере не одну собаку съел. Ребекка прищурила глаза. Пинок под коленкой стал неожиданным и довольно болезненным, что я, ойкнув, отпустила ноги первородного. — Но, как видите, свои силы немного не сумел рассчитать, — закончила торжественно я, потирая ушибленный участок на ноге. — Тебе моя помощь даже не нужна была, Джи. Ты же профессионал, — съязвила Ребекка, старательно изображая человеческую девушку и волоча тело Элайджи к машине. Щеки Найджела раскраснелись. Он прошелся по нам масляным взглядом, а затем робко, как бы невзначай обронил: — Знаете, я тоже своего рода профессионал. С ног не валюсь, но могу кое-чему тоже научить… вечерком сегодня. Ребекка замерла и вперила испепеляющий взгляд голубых глаз в бедного Найджела. Тот отчего-то крякнул и еще сильнее начал заливаться краснотой. Я бы на его месте уже бы давно стала искать кустик попышнее и поколючее, что отпугнет любых экспрессивных вампирш. — О-о, это так мило. Но я не работаю в своем районе. Знаете ли, железобетонные принципы путан… истинного профессионала, — горделиво пропела я, подхватывая ноги Элайджи и быстро семеня к машине. — А вот моя коллега может… — …убить всю его семью и даже блохастую собаку, — ядовито прошипела Ребекка. — …так вас ублажить, что даже вашу собаку проймет, — игриво поведала я свою версию. Вскоре Элайджа был благополучно усажен на переднее сиденье. Я взглянула в его лицо, что даже во сне было таким напряженным и суровым. Провела кончиками пальцев линию от скулы до подбородка. Выражение лица хоть и осталось таким же неспокойным, но смягчилось. Улыбка коснулась губ. Все же ему нравились мои прикосновения, даже в бессознательном состоянии. Нда. Только я могу мужика моей мечты заставить забыть о том, как круто мы зажгли в его спальне. Конечно, есть ещё пари и прочие мелочи… Просто за первое обиднее всего!

***

Сестры сразу поняли, что готовила не я. Сказала, что помогал друг. И почему я отвергла предложение Тристана? Нормальный же мужик. Ну да, порешал и напакостничал многим людям, но кто сказал, что он плохой семьянин? Все же крутая вампирская организация и долгая ответственность за сестру — это уже такой крепкий фундамент, что он не свалит в закат при первых проблемах. Наверняка, у него там штат крутых поваров имеется. Сегодня у меня было выступление вне бара. Я согласилась поработать на званом вечере у одного крутого бизнесмена. Вообще, пафос. На таких вечерах не развлекаются, а налаживают связи и заключают сделки. Политики, бизнесмены, чиновники или же спортсмены. Разнообразный букет для девушек, что ищут богатого покровителя. Я бы поискала тоже, ради забавы. Но, увы, я — сама себе покровитель, так что подобная цель меня совершенно не интересовала. Взяв чехол с платьем и сумку с прочими атрибутами для сценического образа, я быстро начала спускаться по лестнице. Вот только у двери меня ждали три сюрприза, заставившие замедлить мой стремительный шаг. Зои и Эбби стояли у двери с упрямыми выражениями лиц, сложив руки на груди. Даже нахальный пес Вегас разлегся возле их ног и не сводил с меня требовательного взгляда. — О, неужели назревает революция? — интересуюсь я, оглядывая ехидно их нестройную шеренгу. — Ничего не хочешь нам объяснить? — выступила Зои. На её лице не было больше синяков и царапин, как и на всем теле. Утром я научила её делать регенерирующую кожу мазь. Она промолчала на это, как и Эбби. Но я осознавала, что рано или поздно они у меня потребуют всю информацию. — И как ты научилась колдовать? — застенчиво, чуть ли не шепотом спросила Эбби. Её глаза не отрывали от меня внимательного взгляда. — Бабушки больше нет, так? Почему ты нам не рассказала сразу? — требовала Зои. — А мы сможем тоже вышвыривать мужиков из окон? — восторгалась Эбби. От их бесконечных вопросов виски зашумели от глухой боли. Хотелось гаркнуть, но пришлось подавить в себе этот всплеск. Я и так напортачила вчера с Зои. Поступила не как старшая сестра, а командир, наказывающей моральной поркой за ошибку. Забыла, что живу не среди грубых наемников, а самых близких мне людей. — Хорошо, я отвечу на кое-какие ваши вопросы и даже дам задание, — произношу я, когда они замолкли. — Я собиралась рассказать со временем, когда вы ко мне привыкнете и станете доверять. Мне не хотелось, чтобы ваше знакомство с этой стороной нашего мира произошла таким образом. И да, Рейчел мертва. Остальное вам знать уже необязательно. Эбби открыла было рот, чтобы задать еще парочку тысяч вопросов, но Зои дернула ее за рукав. Было видно, что у них еще куча вопросов. — Что за задание? — более проницательным тоном спрашивает Зои. Я улыбнулась затем взглянула на два цветка в горшке. Те скукожились и почернели под моим взглядом. Выдернув мертвые растения из земли, выкинула в мусорное ведро. Затем сбегала в сад и секатором срезала одну розу, убрала с нее бутон и листочки, поделила на две части, что потом всунула в горшки. Тренировочный «инвентарь» вручила каждой со словами: — Вырастите из них две розы. Это одно из базовых упражнений. Ведьма близка со стихиями, а земля — первая ступень. Нужно научиться чувствовать её, наполнять жизнью и брать силу. Эта стихия не так капризна, как воздух или же огонь, но не стоит её недооценивать. — И всё? — скептично спросила Зои, в недоумении глядя на горшок в своих руках. — Звучит довольно просто.        — А разве не нужно какое-то заклинание? — подключилась Эбби. — Нет. Здесь нужно научиться почувствовать отклик земли на вашу силу и направить энергию вслед. Не сильно и резко, иначе вы убьете растение, а плавно и постепенно, — отвечаю я, подхватывая свой чехол и сумку. — Ладно, буду поздно, так что не ждите. И, Зои, можно тебя на пару слов? Она кивнула, кинув на меня настороженный взгляд. Младшенькая же уже уселась в гостиной напротив своего горшка и принялась гипнотизировать его взглядом. Вегас скучающе лег рядом с Эбби. Мы вышли из дома и последовали к калитке. Я замешкалась, не зная с чего правильно начать разговор. — Я вчера была слишком резка с тобой. Надеюсь, что мои слова тебя не слишком задели или же обидели. — Все нормально. Ты была права. Я… я сама виновата в случившемся, — пробормотала Зои. — Ты спасла нас, а я в итоге обвинила тебя во всем. — Этого и не должно было случиться, милая! — на эмоциях воскликнула я, мягко поворачивая её к себе за плечи и заглядывая в глаза. — И здесь нет твоей вины, а только моя. Мне следовало раньше разобраться с Рейчел, но я, как маленькая, была обижена на всех вокруг и на что-то надеялась… Наверное, что вы сами потом разглядите её сущность. Зои качнула головой и прикусила задрожавшую нижнюю губу. Из её глаз закапали слезы, когда она произнесла: — И это всегда так больно осознавать, что… рядом слишком много ненормальных людей? Способных подвергать насилию, продавать и предавать даже самых близких? — Не хочу тебе врать. Да, это всегда больно, Зои, — громким шепотом говорю я, стирая аккуратно пальцем влагу с глаз. — Но у вас с Эбби всегда буду я. Чокнутая и очень странная старшая сестра, которую иногда впору воспитывать другим. Девушка сдавленно хохотнула, а затем резко нырнула в мои объятия. Никогда бы не подумала, что сумею представить себя героиней драматичного фильма, но так со мной и было. Мне просто хотелось зареветь в голос и одновременно разорваться от защемившегося сердца, что Зои впервые меня обняла. Пришлось отстранить её от себя и отправить в дом. В конце концов, у меня было ещё одно дело перед работой. И мне нельзя было явиться размазней. — Я не понимаю: нахрена ты сдалась мне на этой встрече? — шиплю я Ребекке, когда мы оказались в небольшом баре, что находился в недалекой близости от дома мистера Роджерса. Кстати, Ребекка была уже готова к приему: роскошное алое платье, идеальная укладка и макияж. Как оказалось, званый ужин не так уж был и прост. Сегодня там будут присутствовать основные претенденты на пост мэра Нового Орлеана. И, естественно, сверхъестественная элита также будет украшать светское общество города. — Только я знаю о всех твоих ошибках и импульсах прошлого, а также о твоем поганом характере, который стоит иногда приземлять, — хмыкнула Бекка, отпивая мартини и предлагая мне второй бокал. Я отрицательно покачала головой. Не, если я выйду бухой на сцену, то из меня попрут не особо-то и приличные песни… и действия. — Напомни мне тебя уколоть брошью, а также найти сына того священника, которого ты совратила сто пятнадцать лет назад и влюбить его в тебя, — сладко протянула я, принимая от бармена свой апельсиновый сок. — Ты меня не уколешь, сучка. А любовь милых мальчиков — это всегда так красиво и трогательно, — отпарировала Ребекка, улыбаясь уголком губы. Неожиданно её взгляд уткнулся куда-то вдаль, а голубые глаза изумленно распахнулись. Я с недовольной миной повернула голову в ту же сторону. И меня тут же перекосило от той дикой злобы, когда я слушала умирающую Рейчел. Содержимое моего стакана моментально влетело в белую рубашку, окрашивая её в оранжевый. Ну да, не лучшее сочетание, но мне на это было откровенно плевать. — Урод! Как ты мог это скрывать и столько лет мне лгать?! — зарычала я, глядя взбешенно в насмешливые глаза цвета апрельского неба. — Именно это я и имела в виду, Джи, — съехидничала Ребекка. Мужчина спокойно взял протянутые барменом салфетки и стер с лица и шеи фруктовую жидкость. Даже спустя столько лет он не изменил своему любимому белому цвету. Темно-каштановые волосы уложены назад, гладкая загорелая кожа особенно сильно контрастировала со светлой одеждой и массивными татуировками на руках и шее. — Выплеснула весь гнев или мне ещё подождать до того момента, когда я смогу все объяснить? — спокойно поинтересовался Дан, усаживаясь на стул. Затем его взгляд перебазировался на Ребекку, а полные губы тронула игривая улыбка. — Здравствуй, ангелочек. Говорил же, что ещё свидимся. Чудное платье. Теперь моя очередь настала ошарашенно смотреть на девушку. Та нервно поправила декольте платье и перевела неловкий взгляд в сторону. Ах да, кому как не мне знать, что любая женщина, даже опытная вампирша, будет ощущать себя голой рядом с Даном Ортега. — Ладно, плевать откуда ты знаешь мою подругу, но скажи-ка мне: почему я узнаю, что мой ребенок жив от суки Рейчел? — чуть не заорала я на весь бар. Пришлось ограничиться лишь злым шепотом, ибо наша компашка и так привлекала много внимания к себе. Дан опустил глаза в пол, чему-то посмеиваясь. А затем поднял на меня тяжелый взгляд, от которого мурашки противно сложились в узор на спине. — Твой? Джита, я согласился приехать и объясниться. Но сейчас ты не можешь называть своим ребенком того, кого считала умершим пять лет. Я дернулась его в сторону, собираясь выцарапать его поганые глаза! — Ах, ты… — Это ещё не всё, — холодно обрубил он меня, вертя тяжелое кольцо на среднем пальце. — Ты сама мне говорила, что не дашь потом даже видится с ним, не спрашивая моего мнения. И я бы это принял, ибо знал, чем для тебя это все закончится. А теперь подумаем логически. Все эти пять лет, ты была подневольным человеком. В одном из самых опаснейших мест в мире, где этот ребенок подвергся бы все равно смерти или же опытам. А значит стоило убить его в глазах всех людей Гнилого и даже твоих. Я тебе поклялся, что сумею его спасти и защитить — и сделал это. Ход подлый и болезненный, признаю. Знаете такое ощущение, когда ты пыхтишь от ярости, но… сказать ничего не можешь! Потому что вдруг осознаешь всю резкость беспощадной правды. Дан сделал то, чего не сумела я. И с этой стороны он был прав. Корпорация наёмных убийц — не место для младенца. Ребекка кинула на меня сочувствующий взгляд. Как я говорила, мы были похожи. Вампирша и ведьма, бесконечно мечтающие о своей семье… и которые никогда не получат этого, так как обе не способны выносить и родить дитя. Но как оказалось, для меня ещё не все было потеряно. Вот только я совершенно ничего не знала о том, кого родила пять лет назад. От этого становилось ещё больнее. — Это девочка или же мальчик? — тихо спрашиваю я, комкая нервно салфетку в руках. Дан достал свой смартфон, порылся, замер, словно обдумывая свой поступок, но потом пододвинул все же мне его. Сердце бешено застучало в груди, а из глаз полились слезы. Это был мальчик. Самый чудесный пацаненок из всех, что я видела! Фотография была сделана на бейсбольном поле в солнечный день. На Дане и мальчугане сине-белые футболки с надписью «Команда Ортега». Мальчишка являлся практически маленькой копией Дана: такие же огромные синие глаза, широкая улыбка и очаровательные ямочки на щеках. Но рыжие непослушные волосы уже унаследованы от меня. Только у него на два тона темнее моих. И отец, и сын смотрели прямо в камеру. Дан взъерошил ладонью его волосы, отчего он заливался хохотом, практически ложась грудью на бейсбольный мяч и пачкая белые штанишки травяным соком. — Базилио Дениелс Уайлд-Ортего, — произнес торжественно мне Дан. Божечки ж ты мой! Я быстро метнула взгляд на весело улыбающегося мужчину и сама громко расхохоталась, похлеще любой выпи. Смеялась долго и сильно, что мой сценический макияж был просто убит уже слезами смеха. — Ты дал имя своему ребенку в честь персонажа из сказки и алкогольного напитка? — изумилась Ребекка, оглядывая смеющихся нас непонимающим взглядом. — Базилио — предложила Джита, так как это её любимый персонаж из «Золотого ключика». В общем, шаромыжная банда у нас. Я же сказал, что вторым именем будет Дениелс, так как подавился «Джеком Дениелсом», когда узнал, что эта зараза втихаря решила родить, — поведал Дан. — Забавно. Но вы испортили ребенку всю жизнь, чудаки, — усмехнулась Ребекка, заказывая еще один бокал мартини. Элайджа меня застал дома на том моменте, когда я все выговаривала по телефону Дану. Мы с ним нередко созванивались, но утром у меня крышу прорвало, ибо я просто орала и истерила в динамик, не давая мужчине и слова вставить. И теперь на душе мне стало спокойнее, что я знаю чуточку больше о моем мальчике. Что Дан приехал и показал мне фотографию, а значит чувство справедливости в нем восторжествовало. И я сумею его позже увидеть… Откинув волосы с лица, салфеткой стерла темные линии от туши и шутливо произнесла: — Слышала бы ты имя девочки, которые мы придумали. Оно гора-а-аздо длиннее… — …и ржачнее, — вставил Дан, пряча свою нахальную ухмылочку за пальцами. Да, с этими именами была довольно веселая история. — А так Бази очень славный и добрый мальчуган, но тащит буквально все, что плохо лежит. Даже интересно: в кого бы? Улыбка на моем лице немного померкла, а в душе резко появился печальный осадок. Да, я была сумасшедше рада, что Дан не стал отпираться и сразу во всем признался, но понимала, что он ни за что не привезет Бази в Новый Орлеан. Пока здесь открыта охота на ведьм, Ортега и не подумает сюда притащить своего наследника. Заметив моё расположение духа, мужчина умолк и решил не поднимать эту тему, дабы не теребить зря мою все еще кровоточащую рану. Поэтому переключился на строительство какого-то торгового центра в нашем городе. Ребекка поддержала разговор, спросив совета по планировке своего десерт-бара. Мне было безумно интересно, как они познакомились. Оба загадочно молчали, лишь перекидывались многозначительными взглядами. Как оказалось, Дан также был приглашен на званый ужин, поэтому галантно предложил сопровождать Ребекку. Конечно, сначала потребовав у меня почистить его рубашку и брюки магией. Хотелось сжечь их на нем, дабы более не возникало мыслей обманывать меня. В доме Роджерса управляющая меня проводила в комнату, отведенную для персонала. Музыканты из «Угла Беса» уже находились здесь и ожидали меня одну. Я быстро переоделась в свое длинное черное платье с открытой спиной, уложила волосы в изящный пучок и нацепила украшения. Завершив с макияжем, достала черную кружевную маску. Вещица была украшена изящными кристалликами и смотрелась довольно строго, но элегантно. — Подождите, сейчас выйду, — крикнула я, когда постучали в дверь. Вот что за люди? Никакого терпения! Когда дверь распахнулась, я уже собралась обругать кретина, но шуганулась в сторону при виде высокой фигуры в дверях. Практически черные глаза хищно прищурились, заметив мой испуганный взгляд. Выпавшая помада покатилась по полу прямо к ботинкам первородного. — З-занято, — выдавила я из себя, прижимаясь лопатками к двери шкафа и лихорадочно оглядываясь. Элайджа мрачно оглядел меня и захлопнул дверь, плавно идя вперед и стараясь держаться спиной к стене. Черный смокинг, как всегда, безукоризненно сидел на нем, что, кстати, неудивительно. Нет, серьезно. За тысячу лет ты уж точно знаешь идеальные размеры всех своих параметров. — Думаю, стоит вернуться к нашему утреннему разговору, Жулик, — начал он говорить тоном таким ледяным, что впору замораживать целый город. — Ты не сдержала свое слово и проиграла пари. Я разочарован, ибо ожидал от тебя большей выдержки. Проклятье, он все вспомнил! — Какое такое пари? — попыталась скосить я под дурочку, мысленно перебирая нужное заклинание. — Послушайте, господин Майклсон, я не собираю… Первородный резко оказался возле меня. С такой же стремительностью нечто металлическое и холодное коснулось моего запястья, что даже не сразу приметила. Я резко выкинула руку, собираясь отшвырнуть его от себя, но… магия не подействовала! Мой взгляд в недоумении взглянул на сверкнувший блеском тонкий обруч золота с черным камешком посередине, что находился на моем запястье. Я ещё раз попыталась призвать силу под снисходительным взглядом первородного, но магия не могла прорваться! Я ощущала её в себе, как она сквозит в венах и гуляет по мне. Вот только магический канал, словно заложило, как… да как нос при насморке! — Какого хрена?! — взвилась я, когда у меня не получилось с третьей попытки призвать силу. Даже долбанной искры! — Это некхэрс, Жулик. Даже такая сильная ведьма, как ты, не сможет побороть блокирующие чары этого артефакта, — с долей превосходства и издевки говорит Элайджа, отходя в сторону. — А теперь мы можем с тобой поговорить. Некхэрс. Артефакт не просто сильный, а особенный. Отличие его заключалось в том, что оно было на привязке и ключом мог выбрать привязывающий, что угодно: от любимого карандаша до своего дыхания и даже куска печени. Я подняла на него разъяренный взгляд и сделал пару резких шагов вперед. — Да не буду я с тобой разговаривать. Сними с меня свой гребаный браслет, Майклсон! Я знала, что Фрея тебе вернет память, а ты же лишил меня главного средства защиты. Это уже нечестно. А значит, мне придется выдумать для тебя новую пакость, чтобы уравновесить баланс! Элайджа опешил от моего наглого заявления. Чёрт, а чего он ожидал от меня? Что блокировка магии подкосит мой боевой дух и сделает смиренной? — Это было глупо с твоей стороны надеяться… — Ага-ага, я все поняла, осознала и прочая чушь, чтобы потешить твое чувство собственного достоинства. А теперь сними с меня эту дрянь! — рычу я, наступая на него. Вена на виске мужчины вздулась, выдавая всю степень поднимающейся ярости в нем. Элайджа пронзительно взглянул мне в глаза, а затем резко обхватил мое горло и впечатал меня в стену. Я схватилась обеими руками за его пальцы, пытаясь освободить себя от его хватки. Но пальцы сжались стальными тисками вокруг моей шеи, что вскоре мне стало очень трудно дышать. Я даже ощущала, как мой пульс на горле отпечатывался на коже первородного. — Первое правило, если хочешь, чтобы я снова дал тебе возможность колдовать: держи свой язык за зубами, иначе я не буду столь милосердным, — надменно цедит он. Мои ногти впились до крови в его кожу рук, а губы сложились в упрямую линию. Во мне крепла жалость, что я не заставила его забыть даже о своем детстве. Единственное на что у меня хватило сил, так это лягнуть со всей дури его по колену. На лице первородного мелькнула жесткая усмешка на мой ответ. Сердце в суматохе забарабанило по грудной клетке, когда его тело плотно прижалось ко мне, а теплые губы соприкоснулись с моими. Я еле сдержала мученический стон, ощутив трепет в животе. Господи, я просто сумасшедшая. — Знаю, что злишься. Но мне надоело, что ты меня постоянно обманываешь и изворачиваешься, — произносит Элайджа. Его губы коснулись уголка моего рта, а вторая ладонь легла на бедро, а затем грубо сжала его. Быстрый вздох шумно вышел из меня. — Так с собой я никому не позволю обращаться. Я сдавленно рассмеялась прямо ему в лицо, затем все же с вызовом продекламировала: — И тем не менее, позволил. А если ищешь покорности и постоянной откровенности, то загипнотизируй человека и развлекайся с ним. Брови Элайджи приподнялись. Хватка на моей шее ослабла, когда он новым: долгим и изумленным взглядом всмотрелся в мое лицо. Я опустила глаза в пол, ощущая, как кожа щек начала нестерпимо пылать. Воспользовавшись его замешательством, оттолкнула от себя и быстро пошла к двери. — Ты стерла память мне не из-за пари, верно? — звучит низкий голос, когда я схватилась за позолоченную ручку. — Не хочешь мне в чем-то признаться, Джанита? А ты? Почему тебя это вдруг так волнует, Элайджа? Волоски на руках встали дыбом и наэлектризовались. Я поправила маску, нервно сглатывая образовавшийся ком в горле. Как же это было безумно тяжело сохранять статус паскудной гадины, когда хочется аналогичного. — Ошибаешься. Я просто хотела выиграть, как обычно. И плевать на методы, — бесшабашным голосом отвечаю я, стараясь успокоить сбившееся дыхание в груди. — Ясно. Когда уйдешь: верни обратно мой бумажник, Жулик, — говорит Элайджа. Надо же, заметил. Не поворачиваясь к нему лицом, я весело прокомментировала: — Ну ты и жлобяра, Майклсон. Магии меня лишил, теперь еще и хочешь пончиков. Не верну. Это компенсация за моральную травму, хватание за горло и прочее. Пока он не нашелся с ответом, я выскочила за дверь и пошла сквозь толпу красиво разодетых мужчин и женщин. Светлое, просторное помещение было размером с два футбольных поля. Мне безумно понравились люстры свисающие до пола и установленный фонтанчик в конце зала, где переговаривались люди, решившие побыть в такой духоте ближе к воде. Музыканты уже играли нечто плавное и тягучее, располагающее к спокойной беседе или же безмятежному времяпровождению в одиночестве. Управляющая поругала меня, заявив, что я должна была быть на сцене еще пятнадцать минут назад. Коротко извинившись, я заняла свое место у микрофона. Мы заранее утром созвонились с знакомым саксофонистом и обговорили мою программу на вечер. Мне заплатили всего за один час работы, так что вскоре я принялась петь джазовые песни знаменитых исполнителей прошлого века. Правда, сегодня меня эта музыка не расслабляла. И пение не приносило удовольствия. Я видела в толпе Дана и Ребекку, беспрерывно танцующие и болтающие о чем-то своем. Эти двое явно наслаждались общением друг с другом. Казалось, что они просто не замечали остальных людей. Марсель также здесь находился. Он у фонтана разговаривал с недовольным Клаусом, чей взгляд был направлен в сторону темноволосой девушки в элегантном комбинезоне из белого шелка. Та находилась в обществе каких-то важных мужчин в костюмах, что с большой охотой беседовали с ней. Ну естественно, она же одна из претендентов на пост мэра. Казалось, что я была наблюдателем, а не исполнителем сейчас. И эта роль мне не понравилась. В особенности, когда появился Элайджа вместе с красивой девушкой в синем платье. Ладно, если бы это была просто сопровождающая, но я отлично знала кто это. Элайджа смотрел на нее с трепетной теплотой и проявлял всю галантность на какую был способен. Гибридка хоть и держалась довольно сдержанно, но мягкая улыбка не покидала ее лица, как и сияющий взгляд, пока к ней не подошел крепкий мужчина с темными вихрами волос. Проклятье. Осознание обухом по голове ударило, что я возвела вокруг себя иллюзии. Всего лишь игра и ничего более. Просто стоит быть честной и признать, что я не роковая красотка, как Ребекка. Не могу отнести себя к той группе женщин «королевской крови», как та волчица Хейли Маршалл. Или же не имею той деловой хватки и гибкости ума, как у карьеристки Никки Морель. Черт, я даже не дама в беде и прочие курвы, которых любят спасать и лелеять все мужчины мира. Забава… и только. Допев песню о летних каникулах с Джоном, я взяла передышку в пять минут и поспешила к выходу. Просвежить голову и подышать воздухом, дабы тупо не завыть те грустные баллады из 50-х. Ибо я резко поняла, кем была в этом мире. Просто приятным фоном, блин! — Стоять, Уайлд, — раздался неожиданно голос Дана. Ойкнув, я чуть не угодила прямо в мужчину. Ребекки рядом не наблюдалось, а вот излишне проницательный взгляд синих глаз здесь присутствовал. — Отстань, у меня нет настроения болтать. Радуйся, что я тебя не убила, — прошипела я, пытаясь обойти гада. Но тот распахнул дверь в комнату для персонала и приглашающе указал внутрь. — Тебе что Бекки мало, развратник? — Опять накрутила себя и пытаешься грубостью послать меня? Безнадежно, я слишком хорошо тебя знаю. Так что колись, пока тебя не хватились. Зайдя в помещение, я вскоре вывалила весь тот груз, что тяготил меня. Дан — являлся вторым человеком в мире, которому я могла рассказать буквально все. Даже открыто заявить, что у меня критические дни и лучше меня не трогать. Конечно, я все еще была ужасно зла и обижена на него за его ложь, но понимала причины такого поступка. Ибо сама сделала бы так же. Дан поднялся с кресла, крутя маникюрные ножницы в пальцах. Затем мужчина быстро оказался рядом, что я даже не успела сделать шага назад. Я взвизгнула, когда раздался треск рвущейся ткани и мои обнаженные ноги более не скрывал подол платья. — Ты чего творишь, дуболом? — возопила я, возмущенно глядя на обрезанную ткань у ног. — Думаешь, если моей магии крындец, то я не смогу всыпать тебе по первое число? Он будто не слышал меня, оглядывая скептичным взглядом длину платья. Теперь со мной стоял не мой друг, а безумный творец. — Это платье тебе совершенно не подходит. Да, красивое, но это не ты уже. И ты права насчет всех этих принцесс и красоток. Ты — не они. А мелкая разбойница, которая умеет навести такую суету, что достается всем! Я же, как человек творческий, помогу тебе обрести заново уверенность, — важно отозвался Дан, роясь беспардонно в чужих шкафах. — И да, я буду очень разочарован, если этого сегодня не произойдет. Кстати, распусти эту бабушкинскую гульку на своей голове. Подобное уродство сделать с такими роскошными волосами — надо ещё уметь, Джита. — Хамло моднявое, — проворчала я, распуская пучок. Затем взглянула в зеркало и замерла. Да, платье стало неприлично коротким для такого вечера, но… чёрт, какими начали казаться длинными мои ноги! Я покрутилась возле зеркала, оглядывая себя. И мне определенно нравилось к чему вел мой вид Дан. — Знаешь, а ты прав. Я лучше всего умею привлекать внимание. И пою я, чтобы получать удовольствие. А сегодня ни одна песня не заставила меня ощутить удовлетворенно. Это стоит исправить.

***

Элайджа

Наблюдение за людьми нередко приносило мне немалое удовольствие. Мне нравилось их разгадывать, словно головоломки. На самом деле общество, что собралось сегодня вызывало у меня лишь скуку. Обычно разговоры о политике заставляли меня подключаться в беседу, но такового желания сейчас не было. Чертова девчонка. Жулику удалось успешно разрушить мои планы, а так же подорвать мое хладнокровие. Видя ведьму, во мне просыпалось желание придушить её. Я надеялся, что наказание в виде лишения магии, заставит её хоть немного усмириться. Но теперь же я осознал, что просто загнал её в угол, как зверя. А тигр, даже без клыков и когтей, все равно попытается напасть. Качнув головой, пригубил шампанского. Она заслужила того, что я лишил её главного оружия. Мне не хотелось выступать в роли диктатора, но подобного отношения я не собирался спускать с рук. Надеюсь, ей хватит ума не выкидывать ещё какой-нибудь фокус. — Эй, народ, соскучились? — разнесся задорный женский голосок. Я мысленно выругался. Затем развернулся и замер, не спуская взгляда с небольшой сцены. Жулик надела короткое черное платье ассиметричного кроя, что не скрывало соблазнительных изгибов ее фигуры и длины стройных ног. На шее висела куча жемчужных бус, а на руках короткие кружевные перчатки. Лицо девушки все так же скрывала маска, но волосы огненным водопадом стекали до талии. Её темные глаза сверкнули сквозь прорези в маске, когда она увидела меня. Я напрягся, сжимая в руках бокал. Дьявол её побери, что она задумала? — Последняя песня моей программы посвящена самому сексуальному мужику в зале. Знаете, такой прям супер-идеал. Тот самый герой, у которого всегда есть непоколебимые принципы и налет благородства на них. Очень горячо, — кокетливо протянула Жулик, обводя мужскую половину томным взглядом. Какой-то уже немолодой мужчина рядом со мной приосанился и поправил туго затянутый галстук на бордовой шее, словно описание девушки ему больше всех подходило в зале. Меня охватило раздражение и любопытство одновременно. И к чему весь этот спектакль? Музыканты прекратили играть, расслабленно опуская вниз свои инструменты. Вместо этого заиграла композиция песни Welcome to the fire группы Willyecho. А свет стал более приглушенным. — Я слушала все, что ты говорил Это проносилось в моей голове. Я заперта и перегружена. Я чувствую, что ты заметил. Да, я только начала. И я не остановлюсь, пока не сделаю это, Пока ты не сломаешься, — дерзко пропела Жулик, не спуская с меня прямого взора. Челюсти с силой сжались. Мое терпение начало трещать по швам. Да, я понимал, что от нее не следовало ожидать быстрого покаяния, но и не надеялся встретить столь яростный отпор. А в особенности, песни, в которой звучит завуалированное оскорбление. Стоило приструнить эту бунтарку. Она прошлась на другой конец сцены. Волосы совершили круговое движение вокруг нее, словно медное покрывало, когда она пританцовывала и кружилась. А затем Жулик громко запела припев: — Так что добро пожаловать в мой огонь, Я та, у кого зажигалка. Почувствуй, как он бежит по твоим венам, Пока мы идем через пламя, Всё выше. Добро пожаловать в мой огонь. Добро пожаловать в мой огонь! Девушка голосила и танцевала, умело подначивая людей на веселье. Я же выжидал, когда песня закончится, дабы разобраться с Джанитой. Но как только были пропеты последние слова песни, то свет резко погас, а через полминуты на сцене уже никого не было. — Так это ты значит «самый сексуальный мужик»? — ехидно протянул Клаус, когда я вышел на улицу и потребовал пригнать свою машину. — У Жулика явно вкус подпорчен, но песня мне понравилась. Есть в ней огонек, верно? — У меня нет желания слушать твои едкие комментарии, а с Жуликом я разберусь, Никлаус. Это мне не составит труда, — процедил я, глядя на циферблат часов. — Верю. Ты же, брат, идеал с налетом благородства, а также имеешь свои твердые принципы, в которых я не сомневаюсь, — громко заржал Клаус. Что-то незримо разрушалось во мне, выпуская на волю тот хищный азарт, что я всегда сдерживал. Если до этого момента я хотел увидеть покорность ведьмы, то теперь же я начал жаждать ее сопротивления и борьбы. Мне стало интересно, как она поступит, когда у нее нет могущественной силы в руках? Что предпримет? Без разницы. Победа все равно будет на моей стороне, а награда будет сладкой. Это я уже точно знаю. Парень, которому я поручил подвести мою машину ко входу, неловко подошел ко мне. В серых глазах сквозила вина, а на лбу выступила испарина. — Прошу прощения, мистер Майклсон, но вашей машины здесь нет, — запинался паренек, нервничая под моим взглядом. — Георгий, в смысле, мой коллега сказал, что десять минут назад на ней уехала одна девушка… и у нее были ключи. — Так значит не составит труда? — подначил Клаус, прищуривая искрящиеся лукавыми огоньками глаза. Я прикрыл глаза, ощущая, как кровь начала закипать во мне, и дабы не слышать измывательского хохота брата. И вместе с тем, я ощутил некий восторг. Надеюсь, эта воровка знает хоть одну молитву, ибо лишь вера в чудо её убережет! — Ничего страшного, — произношу я ровным голосом. — Больше она ничего не делала? Он протянул мне ярко-золотистый фантик и быстро удалился. Внутри находилась короткая записка «Найди меня или же заложник будет покоиться на дне, Папочка». Я перечитал два раза записку, прежде чем полностью осознать, что девушка провернула. Мне эта ситуация показалась настолько комичной, что спустя миг я смеялся во весь голос. Черт побери. Она просто невероятна в своей злости и, видимо, безумно обижена. Что ж, похоже, я начинаю привыкать к её выходкам, иначе не решил бы искать ведьму. Думаю, Джанита уже уверена в своей победе и совершенно не ожидает, когда я её поймаю.