Правила морали и чести для скверной

Элайджа

На полу лежал связанный парень. Он бешено мычал что-то сквозь кляп и мотал головой, пытаясь что-то прокричать. Весь грязный и в крови. После моего вопроса насчет их плана, Клаус нас повел к самому нижнему уровню дома. В подвале было сыро и пахло чем-то затхлым. Старая лампочка мигала, тускло освещая пространство. Обычно здесь до какого-то времени хранились трупы. — Кто это? — спрашиваю я у Клауса, что чуть ли сиял от своего самодовольства. — Его зовут Эндрю. И наш дорогой гость не погнушался воспользоваться отсутствием гостей в доме и проникнуть сюда, — ласково произносит брат. — Любопытно, что он хотел узнать здесь? И неужели думал, что ему это позволят? Жулик присела перед парнем и начала выворачивать его карманы. — Спутниковый телефон, — протянула девушка, отдавая вещицу Клаусу. Её губы сжались в одну полосочку при виде испачканной обуви, обсыпанной розоватыми кляксами, что были и на бессознательной ведьме. — И, смотрите-ка, на его ботинках глина с семенами тех мерзких цветов. Может, я его немного поджарю? Чтобы охотнее выдал все. Юноша взвыл при виде выросшего шара с пламенем в руках злой ведьмы. В его каких-то пустых глазах промелькнул отголоски эмоций. Что-то было не так в этом парне. — Жулик, — говорю я, перехватывая её кисть и заглядывая в глаза. — Мне казалось, что мы пришли к кое-какому соглашению насчет магии. Её тело дрожало от ярости. Когда я еще не снял с неё браслет, девушка пронзительно кричала и заливалась слезами, моля кого-то невидимого о прощении… Жулик была сильно напугана, хоть и не признается в этом. Страх повторения рождал в ней жестокость. Глубоко втянув в себя воздух, девушка сжала руку в кулак и опустила голову. Огонь нехотя угас. — Я помню, Элайджа. Мне что, нельзя проявить инициативу и предложить помощь? — Позже, — уклончиво отвечаю я, снимая кляп со рта парня. — Уверен, юный натуралист, сам захочет нам все рассказать. Если не пожелает стать уголечком. — Кстати, раз уж на то пошло, то и я рад оказать свои услуги, — усмехнулся Клаус. Засланный шпион оглядел нас паническим взглядом. Что ж, его можно понять: двое представителей семейства первородных и измененная ведьма. Думаю, ему внушили фанатичные идеалистические принципы, коими руководствуются ученые. Наивное пушечное мясо, от которого быстро избавятся. — Я ничего вам не скажу, мерзкие твари! Нда. С помощью чипа подобные убеждения или же в этой организации конкретно промывают мозги? — Что ж, вы выяснили, что смогли. Жулик, расплавь ему глаза, а дальше я сам займусь допросом, — злорадно произнес Клаус, закатывая рукава водолазки. — Никлаус, успокойся, — отрезал я. — Мы только начали допрос и… — Он ничего не скажет, — тихо произносит Джанита. Янтарные глаза были прикованы к трем красным линиям, пересекающим левое запястье парня. Девушка настолько сильно побледнела, что казалась сущим призраком в подвале. — Даже если захочет. Но есть другой выход: я проберусь в его голову с помощью броши и ослаблю контроль. Кто-то из вас должен внушить, когда он откроет глаза, что ему нужно вернуться туда и принести нам точные координаты лабораторий. Он не чипированный. Внутри что-то противное засвербило от неприятного предчувствия. Жулик не выглядела такой испуганной, даже когда узнала о происках знакомых ученых из лабораторий. Сейчас же она была в ужасе. — Это не опасно? — Нет. Просто будет немного неприятно, — с легкомысленной улыбкой отозвалась Жулик. Когда девушка быстро проделала махинации над парнем, она села на колени сзади него, обхватила руками его светло-русую голову и прикрыла веки, шепча под нос неразборчивое заклинание. Пару минут все происходило в полной тишине, но неожиданно земля под ногами задрожала и раздался жалобный всхлип. Я перевел взгляд на юношу, но тот не издавал никаких признаков жизни, а на бежевую ткань куртки упали капельки влаги. Жулика трясло, словно в лихорадке. Слезы безостановочными ручейками скатывались по щекам, пока душераздирающие рыдания раздирали её. Пространство вокруг них подернулось и на шее девушки проявился тонкий длинный шрам. Но главное, было не это: на левом запястье показались линии идентичные тем, что были у пленника. Только вместо трех — всего две. И в этот миг она опустила голову юноши. Лампочка лопнула над головой, осыпаясь искрящимся дождиком на нас. Клаус стремительно подобрал парня и вскоре след их простыл. Лежащая фигурка на бетоне съежилась и вздрагивала от плача. Её громкое дыхание с хрипом выходило из девушки, а сама она безостановочно кашляла и шептала: — Кхе-кхе… помогите… Пожалуйста, я не хочу. — Пальцы девушки остервенело царапали бетон. — Жулик, очнись. — Я буду послушной… Выпустите… выпустите меня! — отчаянный крик резанул прямо по сердцу. Ведьма замолотила с силой кулаками по полу. Еле уловимый запах крови заполнил пространство. — Я с тобой, Джания. Ты не одна, слышишь? — обеспокоенно говорю я. Я перехватил её руки с уже сломанными ногтями и встряхнул, надеясь, что она придет в сознание. Сердцебиение девушки стало таким сильным и быстрым, что отдавалось в моей голове назойливым молоточком. Жулик резко обмякла в моих руках, теряя сознание. Проклятье. Подняв девушку с пола, я стремительно вытащил её из подвала и понес в свою спальню. Её кожа практически сливалась с белым цветом постельного белья. Кожа ладоней покрыта царапинами и засохшей корочкой крови. Я испытывал двоякое чувство к прошлому Жулика. С одной стороны мне хотелось знать все о ней, но с другой понимал, чем это для меня обернется. Проступившие шрам и метка на её теле ввергли меня в ярость и недоумение. Эти две вещи являлись настолько сильными триггерами для Джаниты, что она пыталась скрыть их. Несмотря на её подколки, отвлекающие шуточки и образ девушки, которой все нипочем, я видел загнанное в угол и сломанное внутренне создание. Которое когда-то так ждало спасение, но в итоге: ставшее тем, от кого нужно оберегать. — Элайджа, — тихо произнесла Жулик, распахивая глаза. Она взглянула на своё запястье и с шумом выдохнула из себя воздух. — Ч-черт. — Я точно также подумал, когда у тебя случилась паническая атака, совмещенная с воспоминаниями, — произношу я. Жулик повернулась спиной ко мне, съеживаясь в дрожащий комочек. Все тело напряжено, а руки обнимали колени. Не хочет говорить. Инстинктивно чувствовал, что ей нужно было с кем-то поговорить, чтобы хоть немного облегчить ту ношу, что она несла на себе. Но так просто — не признается. Как только успокоится, попытается меня отвлечь. Поднимаюсь с кровати, просовываю руки под тело девушки и поднимаю её с кровати. Девушка сделала слабую попытку воспротивиться. По её виду было ясно, что максимум на что её сил хватит, так это — заснуть. — Не д-думала, что нас-с-столько воняю, — еле выговорила она дрожащими синеватыми губами, когда я распахнул дверь ванной и посадил её на кушетку. Не обратил внимание на колкость тона ведьмы, расшнуровал её ботинки и снял комбинезон, оставив в своей рубашке. После положил девушку на дно ванны и начал разуваться. — Реш-шил воспользоваться моим беззащитным сос-стоянием? — ершилась девушка. — Разумеется, — с полуулыбкой на губах говорю я, снимая пиджак с плеч и галстук. Забравшись в ванну, сажусь позади нее и притягиваю её ближе к себе, устраивая между своих ног. — Думаю, нам обоим не помешает очищающий душ. Сверху полилась теплая вода на нас. Жулик с силой вобрала с себя воздух, откидываясь на меня. Её тело доверительно прижалось к моему, а голова легла на плечо. По красивому лицу скользили ручейки воды. Обнял её и тут же ощутил, как пальцы девушки сильно впились в кожу моих рук. Это был такой эмоциональный и искренний жест, смысл которого она никогда не высказывала вслух мне. Я остро почувствовал, что был не просто небезразличен ей, а именно нужен, как кто-то необходимый. Эгоистичная часть меня упивалась этим чувством. Понятия не имею сколько мы так просидели. Я ощутил, как она расслабилась и согрелась, но не заводила разговора. Ведьмочка продолжала сидеть с закрытыми глазами, словно все еще верила, что сумеет как-то повернуть все вспять. — Ванная — место, где каждый из нас уязвим, — негромко говорю я, скользя губами по её щеке. — Полностью нагие перед истинными своими эмоциями. И это естественно. Ничто не выйдет за пределы этой комнаты и никто не воспользуется информацией. Ресницы девушки затрепетали на щеках, румянец которых вернулся. Её спина напряглась при глубоком вдохе. Открыв глаза, Жулик согнула ноги в коленях. Татуировка звездочки контрастировала с распаренной розоватой кожей и синяками. — Клаустрофобия проявилась у меня не сразу, — хриплым от волнения голосом молвит девушка. — Мадам Бэф жила со своим мужем в борделе. Это был мужик, который оставался трезвым на то время, пока шел утром до холодильника за пивом. Но он не казался мне злым. Я была маленькой и пока не знала ещё, какой интерес могут испытывать взрослые мужчины к ещё незрелым девочкам. Где-то спустя неделю моего пребывания в борделе, он позвал меня помочь из подвала перенести бутылки с вином и я, как дурочка, пошла за ним и… Слёзы смешались с каплями воды на её щеках. — Он к тебе начал приставать, — цежу я. Перед глазами мелькнула отвратительная картинка шестилетней девочки с прелестными рыжими волосами и одной пьяной ублюдочной особи. — Да. Моих криков не слышал и тогда я магией оттолкнула его от себя. Я побежала со всех ног к двери, но та захлопнулась. Лампочка перегорела и тогда я решила спрятаться где-нибудь подальше. Только я собралась пойти, как угодила ногами в какую-то теплую лужу. Мне показалось это странным, ведь её раньше не было. Моей магии хватило на то, чтобы зажечь один пульсар и увидеть, что тело мужа мадам Бэф налетело на торчащий шип из стены, а мои ноги и юбка в крови. — Жулик закусила губу, быстро моргая и сильнее впиваясь пальцами в мои руки. — От ужаса я забилась в угол и провела всю ночь, пока одна из служанок не открыла дверь и не нашла меня. Потом мадам Бэф решила использовать мою фобию, как наказание за всякие проступки, запирая в погребе. Бешенство вскипятило кровь до того, что муженек старой шлюхи должен был радоваться тому, что сдох тогда — легкой смертью. И как люди имеют право называть себя «высшими созданиями», когда даже монстры не способны на такое. — А отметины? Что они значат? — мягко спрашиваю я, сжимая ее крепче в своих объятиях. — Тот парень — бывший ведьмак, Элайджа. Его лишили не просто магии, но и самой жизненной энергии. Он просто ходячая кукла без своих эмоций, жизни и магии. Три линии так и появляются, — произносит Жулик. — Мы их называли «пропавшими». Однажды я ослушалась их и попыталась сбежать из лабораторий домой. У меня почти получилось. Но они нашли меня и на моих глазах сделали родителей пропавшими. Я почти не стала такой, но за меня вступился Гэх, что потом порекомендовал мою кандидатуру «Ночным Птицам». — Что случилось с твоими родителями? Джанита прикрыла глаза. Ее плечи затряслись от беззвучных рыданий. Она отстранилась от меня, стараясь не пересекаться со мной взглядом, а затем и вовсе закрыла лицо ладонями. Господи. — Иди ко мне, моя маленькая, — произношу я, разворачивая её лицом к себе. Жулик обвила мою шею руками и ногами торс. Я гладил её по волосам и спине, начав понимать, почему она избегала так сильно меня. Слишком многое потеряла, чтобы рисковать. — Мне пришлось… Я не хотела этого делать, Элайджа, — говорила она, мотая головой. — Знаю, милая. Знаю.

***

Луч солнца скользнул на глаз, но что-то на секунду отбросило на меня тень, прежде чем назойливый свет вновь ударил по лицу. Сморщившись, приоткрываю глаза и слышу тихое напевание. Девушка выложила из пакета две коробочки, пахнущие теплой выпечкой, и термос. Фигуру ведьмы обтягивало золотисто-бежевое платье с пышным подолом вместо комбинезона. Босоножки валялись у двери. Видимо, она только что вернулась. Я с любопытством наблюдал за тем, как она ставит на серебряный поднос маленькую миску с клубникой, две тарелки, на которые выкладывает выпечку из коробок. Её движения выглядели робкими и неумелыми, словно она очень боялась сильно напортачить. Смех начал меня пробирать, когда Жулик зачерпнула кончиком пальца совсем чуть-чуть шоколадную массу из тарелочки и отправила в рот. Её глаза округлились и тонкие пальцы вновь потянулись к шоколаду, но она тут же второй рукой ударила себя. Закончив с приготовлениями, девушка аккуратно взяла нагруженный поднос и понесла к кровати. Золотисто-карие глаза с искренним возмущением уткнулись в мое лицо. Не сдерживаясь, я негромко рассмеялся, приподнимаясь на локте с кровати. — Ты же понимаешь, что не обязана заботиться обо мне? — произнес я. — Я думала ты спишь, — проворчала она, ставя поднос на тумбочку. — И это благодарность, за то, что слушал моё нытье вчера. После разговора в ванной, девушка быстро заснула глубоким сном. Я понял, что она никому и никогда не рассказывала об истинной причине смерти своих родителей и боязни замкнутых пространств. На её шее и запястье вновь не было видно отметин. Если некоторые долгоживущие вампиры не могут спокойно смотреть на свои раны и не ощущать боли, то что говорить о людях? — Я вынудил тебя. — Тогда это просто завтрак. Господи, Майклсон! Я просто хочу сделать тебе приятное и да, немного проявить заботу, — говорит девушка, эмоционально взмахивая руками и садясь на кровать. — Или же это преступление? Её вопрос вызвал растерянность, что я не нашелся с ответом. Мне было привычно самому заботиться о близких людях и нести за них ответственность. Это и было задачей старшего ребенка в семье. Да, это был пустяк. Но все же неожиданно. Я перехватил двумя пальцами теплую вафлю и с небольшим подозрением в голосе спросил: — Ты готовила? Нет, я не хотел обидеть Жулика, но все же: кулинария — совершенно не её конёк. — Если вампир осторожно уточняет насчет твоей стряпни, то значит — её с легкостью можно использовать, как оружие, — хихикнула она. — Спокойно. Я же хотела все-таки сделать приятный сюрприз. Если бы ты меня взбесил, то да, я бы что-нибудь и приготовила. Вот только попробовать плод стараний девушки мне так и не удалось. Дверь в комнату с размаху распахнулась, впуская Клауса. Хотя, первым вошел запах невыносимой гари. Одежда порвана и в крови, а кожа испачкана в саже. Но, что меня поразило, — были укусы. Взгляд брата уткнулся в Жулика и он разъяренно прорычал: — Отдай мне его сейчас же! Девушка поднялась с кровати, в ошеломлении оглядывая его. Её глаза сверкнули одновременно и изумлением, и злостью. — Где ты был сегодня ночью? — вкрадчиво интересуется Жулик, сжимая руки в кулачки. — Ты что наделал, черт возьми?! — Клаус, — с нажимом говорю я, поднимаясь с кровати и накидывая рубашку. Брат не только был весь в саже, но и в его волосах забились семена анти-ведьминских цветов. — Это сейчас неважно! Отдай мне гребаный артефакт этой стервы и можешь продолжать дальше нежничать с моим братом, ведьма! — орёт Клаус, резко надвигаясь на наемницу. — Какой артеф… — Тот, в котором хранится темная часть Никс. И тот, который вернет эту злобную дрянь обратно в город, чтобы она на коленях умоляла меня помиловать её! — срывается вконец он. — Где он? Я все равно его получу, даже если придется перейти через твой труп. — Оу, даже так? Что ж, тогда Никс была сто раз права, когда сбежала от тебя! — едко кидает Жулик в темнеющее от ярости лицо Клауса. Спина девушки напряглась. Воздух в комнате наэлектризовался, разрастаясь с ярой силой. Ещё немного и Жулик воспользуется своим колдовством. И вполне заслуженно, должен признать. Дьявол. Драки мне здесь ещё не хватало. А также пугало, что в итоге: я понятия не имею, кто победит в схватке. Я резко оказался между ними, закрывая девушку спиной. Клаус с гневом в зеленых глазах пронзил меня взглядом, делая шаг вперед. — Отойди в сторону, Элайджа. Не хочу задеть тебя, когда вырву глотку твоей драгоценной ведьме. Правильно подмечено, брат. Моей. — Это кто, кому вырвет ещё? — язвительно поинтересовалась Жулик. — Ты не причинишь ей вреда, если не хочешь потерять моего доверия, Никлаус, — жестко говорю я, не спуская с него взора. — Артефакт останется там, где он сейчас находится. Никоиша сама сделала его платой для Жулика в обмен на свою жизнь. А теперь собственно вопрос к тебе: что ты сделал с лабораториями? Лицо брата тут же расслабилось, а на губах заиграла довольная улыбка. — То, что мы с Жуликом хотели сделать. Уничтожил их. Зачем нам шпион в месте, которое лучше сразу и внезапно стереть с лица Земли? — произносит громким шепотом он. — А, если точнее, то предал пламени. Вот только на этой радостной ноте все не закончилось. На границе между Новым Орлеаном и Батон-Ружем меня ожидала свора волков. Кстати, непростая. — Гибриды, — догадался я. Изо рта вырвался смешок. — Только не говори, что ты научил Никс делать гибридов. — Этими знаниями с ней радостно поделился мой старый друг Тайлер Локвуд. Трусливая псина нашла себе быстро нового хозяина, — с ненавистью сплевывает Клаус. — Я убил парочку, но собираюсь прикончить и Локвуда, и Никс. Этой выходкой она объявила войну сама, так что никакой пощады. Ни её приспешникам, ни ей самой! — Ох, твои действия совсем не при чем. Ты же просто ангел поднебесный и тебе не за что мстить, — саркастично усмехнулась Жулик, вставая рядом со мной. — Просто признай, что Никс стала твоим врагом, потому что ты — закоренелый мудак. Клаус отвернул голову в сторону и резко выдохнул из себя воздух. Он последовал к двери, тихо произнеся себе под нос: — И за это поплатится.

***

Жулик

Следующие пару дней я провела с сестрами. Мы с Эбби помогли собраться Зои на школьные танцы и следили за процессом работы в саду, где рыли бассейн. Магия земли давалась Эбби легко и вскоре в розарии появились новые виды роз. А вот Зои сумела выучить технику магии воды. Было приятно провести так время. После слов Клауса, мы съездили с Элайджей в то место, где находились лаборатории. Полная разруха, завалы и бесчисленное количество трупов. Ничего не уцелело. Мне мало верилось, что это был конец. Червь подозрений прорыл туннель в сердце и с комфортом обосновался там. Что-то должно было остаться. Винсент был в бешенстве. Шесть пропавших детей, не считая Дорею, и такое же количество матерей опознали в обугленных мертвецах своих детей. Да, я говорила, что на это придется пойти, но как же больно было наблюдать за этим. Ведь шесть лет назад я испытывала такое же чувство, когда думала, что моего ребенка убили в лаборатории. На сентиментальной почве я рассказала Элайдже о моих прошлых отношениях с Даном и про Бази. Тот хоть и с удивлением, но с пониманием воспринял эту новость. — Дан сказал тебе, что привезет его. Так что не волнуйся, — протянул Элайджа, массируя мою шею. — Я просто боюсь, что разочарую его, — признаюсь я, приоткрывая один глаз. — Старшая сестра из меня не очень получилась. Что уж тут говорить о статусе матери? Белоснежные шапки пены медленно плыли по теплой воде с ароматом черной смородины и пионов. Огромная ванная размером с мини-бассейн могла вместить, кроме нас, ещё семерых людей. Этот дом Никс продала мне буквально вчера утром, заявив, что найдет побольше. И чтобы его посмотреть, я решила позвать Элайджу. Да и вообще, я захотела немного личной площади для своего оружия, зелий и других нужных женских штучек. Дом был оборудован для этого идеально. — Думаю, он сумеет разглядеть тебя такой, какой вижу я, — отвечает Элайджа, играя с моими волосами. Мягкая улыбка находит мое лицо. Похоже, у нас двоих появилась общая мания к воде. — И какой же? — Девчонкой с дурным нравом, но с большим сердцем. — Горячие губы прижались к чувствительному местечку на шее. Я поежилась от пробежавшихся мурашек вниз по позвоночнику, когда нежные руки прошлись вверх по спине. — Но пока я ничего не хочу слышать, кроме твоего мурлыкания. — Голова что-то разболелась, — сипло прошептала я, когда пальцы мужчины нашли мою грудь и начали играть с моими сосками, а губы покусывали тонкую кожицу на плече. — Ты говорила это десять минут назад, — протянул Элайджа. Одна его рука спустилась вниз по животу к плотно сомкнутым бедрам, пока вторая всё так же ласкала грудь. — И в итоге: я уже второй час не могу выйти из этой ванны, — прошипела я, пытаясь остановить его руку. Но все равно настырная рука первородного проникла между моих ног и начала уверенное движение внизу. Сквозь зубы вышел воздух. Мои лопатки плотно прижались к широкой груди мужчины. — У меня через пару часов рейс. Неизвестно сколько времени я пробуду в Сингапуре. Неужели не будешь скучать? — дразнит он меня, прикусывая мочку моего уха. — Не буду, — упрямо заявляю. — Нежели? — иронично интересуется он, ускоряя движения пальцев между ног. Элайджа отодвинул в сторону мои волосы, покрывая влажную спину короткими жаркими поцелуями. — Что ты ещё не будешь делать в моё отсутствие? Мне казалось, что я покраснела всем телом. Не только от стоящего пара в ванне, но и вообще от его слов и прикосновений. Кто бы мог подумать, что меня ещё можно смутить? Но в том-то и дело, что любая близость с ним — являлась сплошным откровением. Этот мужчина заставлял меня быть с ним преступно честной. — Думать о тебе, — простонала я, откидывая голову на плечо мужчины. — Обнимать подушку, на которой остался запах твоего тела и геля для бритья. — Что ещё? — жадно спрашивает он. — Включать песни на твоем планшете, чтобы ни в коем случае не вспомнить о том, как я тебя учила петь, — игриво сказала я, вздергивая руку к стоящему столику. Ухватившись за небольшой треугольный пульт, я нажала на одну из трех, светящихся голубым неоном кнопок. В помещении обволакивающим мотивом полилась песня Bones группы In This Moment. — Ты говорила, что я неплох. — А ты мне поверил, так что здесь тоже твоя вина, — весело сказала я, разворачиваясь лицом к нему. — Но больше всего я не буду скучать по твоему гадкому прагматизму и тому, что я чувствую с тобой. Элайджа с вызовом окинул меня, затем обхватил руками мою талию, приподнимая над собой и аккуратно усаживая меня на свои бёдра. Я тихо заскулила, почувствовав его внутри себя. Господи, да! Обняв Элайджу за шею, я впилась в его губы яростным поцелуем. Мужчина прикусил кончик моего языка, когда он пытался проникнуть в его рот, а затем втянул его в себя. Испустив стон, я задвигалась на нем. Отстранив свое лицо от его, я часто задышала, ощущая как дыхание мужчины смешивается с моим. Я заскользила по нему резче и сильнее, вбирая его глубже в себя. — Что ещё ты не будешь делать, пока меня нет? — с хрипотцой спросил он, так же толкаясь своими бёдрами навстречу моим. Практически черные глаза с любопытством наблюдали за мной из-под полуприкрытых век. — Глядеть на очередного парня в каком-нибудь костюме и думать, что на тебе бы он смотрелся лучше в сто крат лучше, — прошептала я, пытаясь сдержать крики. Вода била меня по спине, выплескивалась из-за бортиков от наших движений. Элайджа придерживал меня руками за талию, помогая двигаться на нём. Я прижалась к нему, стараясь сделать контакт максимально близким. Потянулась к губам мужчины, чтобы хоть как-то сдерживать стоны, но он вредно увернулся от меня. — Может есть ещё что-то, Джания? — промурлыкал он. — Я… я… — пыталась подобрать слова, понимая, что начинаю задыхаться, а мои движения стали нетерпеливыми рваными. — Ум-м-м… Твою мать! Я больше не могу. Элайджа просунул руку между нашими телами. Его пальцы неспешно надавливали на клитор, что стал гиперчувствительным. — Так не сдерживайся, — глухо прорычал первородный. Грубо схватив меня за бёдра, он заставил ускориться на нем. Я выгнулась, сжимая конвульсивно его плечи. Все напряжение, что таилось во мне высвободилось из меня, я даже не сразу поняла, что протяжный полукрик-полувсхлип принадлежал мне. Мне просто хотелось раствориться в этом ощущении настолько долго, пока мой мозг не станет опять трезво мыслить. Плеск воды успокаивал, навевая разного рода приятные мысли. Например, что я в итоге с тем, в кого втрескалась по уши с первой встречи. — Никогда не была ещё так долго с кем-то в ванне и откровенной. Это пугает, — говорю я, пальцем снимая клочки пен с его плеч. — Боишься заслужить статус хорошей девочки? — произносит Элайджа. — Если это случится, то придется уйти в монастырь и назваться сестрой Анной-Марией. Буду делать свечки там, готовить целебные всякие снадобья и наставлять грешных дев на путь истинный. Ого, звучит как отличный отдых! — воодушевилась я, поднимаясь с ванны и беря полотенце с вешалки. Темные глаза первородного сузились. Видимо, не хочет получить от меня священную свечку в подарок. — Полагаешь, я не верну тебя обратно? У нас договор. — Серьезно поедешь? Боюсь представить лицо Клауса, когда он узнает, что ты, Святой Элайджа, отправился в женский монастырь за мной, — ехидно произнесла я, обмотав туловище полотенцем. Представила эту картину и… просто заржала на весь дом, чуть не поскользнувшись на мыльной луже. О боже! — Это не смешно, — сухо произнес Элайджа, вылезая из воды, подобно греческому богу. Я так долго смеялась, что он успел за это время не только высушиться, но и нацепить на себя брюки. И все это время первородный буравил меня сердитым взглядом. — Нет… это было бы просто чудесн-о-а-а-а! — завизжала я, неожиданно оказавшись вниз головой и на плече мужчины. Но смеяться не перестала. — Пусти! Я ощутила святой зов, что мне пора служить Высшим Силам, а не тебе, грязный прелюбодеятель! — Прелюбодей, — поправил меня он, крепче обнимая мои ноги. — Зло — всегда грамотное, — патетично отметила я. — Но я буду сопротивляться! Спустя час борьбы зла (это Элайджа) и добра (а это уже я) был вынесен приговор, что силы равны и наступает перемирие. Затем я вызвалась отвезти Элайджу в аэропорт. Когда ещё выпадет такой роскошный шанс покататься на его обалденном «Бентли»? При том с разрешения и без угона. Купленный дом находился в паре километров от Нового Орлеана. Уединенное и тихое место. Было грустно, что Морель так просто его продала, но я понимала в чем было дело. Она стирала любые хорошие воспоминания о Клаусе. Ребекка общими фразами намекнула, что вместо обещанной помощи Никс получила от Майклсона предательскую подставу не только в том, что он выразил поддержку в борьбе за статус мэра Марселю, но и в чем-то ином — более личном. И теперь в Новом Орлеане пахло войной между королевой криминального мира Луизианы и первородным гибридом, чья ярость наводила на любого здравомыслящего человека страх. Не хотелось бы попасть в эпицентр этих схваток. Я вздохнула. Власть, превосходство и связи… Звучит, заманчиво, но кому оно надо, когда рядом с тобой любимые люди? Неужели так важно быть самым важным и первым? Машину резко качнуло и понесло стремительно вперед. Я в шоке перевела взгляд на стрелку, близившуюся к высокой отметке и попыталась притормозить. Внутри все содрогнулось и заледенело от догадки, когда тормоз не сработал. Колдовство. — Элайджа… — Знаю. Продолжай вести машину, — сосредоточенным голосом отвечает он. — Попробуй открыть дверь. Разблокировав двери, начала дергать ручку и наваливаться одним плечом на стекло. Тем временем, Элайджа с легкостью открыл свою. Он перетянулся и с силой ударил по двери, но та даже не содрогнулась. Неожиданно возникший огонь между нами, отбросил первородного в сторону от меня. Паника забилась внутри меня, когда я увидела летающую тень сбоку. Не все эксперименты были уничтожены. — Жулик, дай мне руку! — заорал Элайджа, пытаясь до меня дотянуться, но пламя отбрасывало его от меня. Кожу моих конечностей также начали жечь злые огненные языки. Мой взгляд упал на мост в ста метрах, нависающий над рекой. Сердце бешено колотилось в груди. Я крепче сжала пальцами руль и закричала: — Прыгай из машины! Со мной будет все в порядке! — Нет! Одна слеза провела одинокую линию, когда я взглянула на него и улыбнулась, как раньше, когда пакостила и врала ему напропалую. Это была всего доля секунды, но мне казалось, что время замедлилось. — Не смей, — прорычал Элайджа, протягивая ко мне руку сквозь огонь. Та тут же покрылась кровавыми язвами, причиняя ему неимоверную боль. Я взмахнула рукой, вышвыривая его из машины. Мое колдовство было бездейственно против чужого, но на это я ещё была способна. Мысленно отмерила расстояние в секундах до моста. Всего восемь секунд, когда я свернула резко руль в сторону. Противный скрежет поцарапанного металла резанул по ушам невыносимой какофонией. Моя голова, как у китайского болванчика, сначала ударилась о стекло, а затем и руль. Нечто теплое приятно заскользило по лицу, растекаясь по шее. Темные звездочки сменялись кровавыми в глазах. Бешеная скорость сменилась покачивающимся чувством. И не ясно, что было быстрее: огонь потух от заполняющей машину воды или же мои руки отцепились от руля, свисая безжизненными ветвями.