Кроссдрессниг
8 марта 2022 г., 00:00
Азирафель с интересом разглядывает Кроули. Слишком необычно демон выглядит по его меркам. С распущенными волосами… даже нет. С нахрен растрепанной укладкой, будто пробежал марафон без использования чудес. Рыжие завитые кудри свисают на лицо, скрывая глаза, с которых Кроули снял очки.
— Так еще раз, кто тебя так?
— О, если этот блядский повар снова попытается тронуть меня, клянусь, я ему член оторву! — Кроули оскорбленно шипит, вставая у зеркала и пытаясь привести в порядок прическу.
Азирафель наклоняет голову набок, разглядывая его бедра. Юбка в самом деле слишком узкая, как бы Кроули это ни отрицал, когда он делал ему замечания. Идеально облегает эти бедра, совершенно не оставляя воли фантазии. А уж когда Кроули начинает вилять ими при ходьбе…
— Ты прав, дорогой, никто не имеет право покушаться на твои границы, если ты этого не хочешь.
Азирафель послушно кивает. А как еще, если беднягу только что насильно затащили в подсобку.
Кроули бы потребовать компенсацию и свалить подальше, но как в таком случае воспитывать сына Сатаны? Никак, поэтому он и терпел грязные домогательства уже второй месяц.
— Если бы ты с самого начала позволил тебе помочь, — начинает Азирафель, и Кроули недовольно оборачивается.
Рыжие кудри вихрем обрамляют лицо, и Азирафель сглатывает.
На самом деле того повара он даже может понять.
Змеиные зрачки суживаются, и Кроули прожигает Азирафеля взглядом.
— Делать вид, что мы с тобой пара, только потому, что я случайно чудеснул себе не тот образ, это, знаешь ли, ангел, отвратительный план.
— Почему? Понимаю, мой образ тоже такой себе, но ведь это куда лучше, чем чужие домогательства. А если бы ты изначально был моим, то…
— Меня не нужно трогать не потому, что я твой, а потому, что меня вообще не надо трогать! Я свободный демон, и никто не в праве…
— А, то есть ты по своей воле здесь торчишь в этих чулках и юбке?
Кроули фыркает и снова отворачивается к зеркалу, пытаясь поправить шпильки в волосах и матерясь еще громче.
***
— Напомни, почему ты не хочешь сделать вид, что мы с тобой пара? Азирафель смотрит на Кроули почти с жалостью. Кроули выглядит так, словно ещё немного, и от одного его взгляда загорится целый особняк. — Чаю? — Азирафель протягивает ему чашку, и Кроули искривляет лицо сильнее. — Знаешь, куда засунь себе этот чай, ангел? — Как грубо. Азирафель невозмутимо отпивает из чашки. Он и не осуждает. Кроули сидит, закинув ногу на ногу, и его длинная юбка до самого пола оголяет ноги в разорванных чулках. Сама юбка тоже порвана так, что Кроули больше похож на ретро стриптизершу, чем на приличную воспитательницу сына посла. Азирафель старательно пытается не смотреть на дырочку на колене, от которой вдоль икры по чулку уже начала ползти тонкая стрелка, но это тяжело, потому что Кроули дергает ногой, привлекая внимание. — Я все еще не понимаю, если он тебе так докучает, почему ты не превратишь его в кого-нибудь? Или, на крайний случай, сними очки и покажи ему ад. Он все же отрывается от колена Кроули и поднимает взгляд. Зря. Очень зря. Потому что Кроули широко облизывается, стирая с губ ярко-красную помаду. — Потому что вместе с этим потрясающе удобным образом, прилагается блокировка сил. У Вельзевула особое чувство юмора. Азирафель ошарашено раскрывает глаза. — Как? И ты все это время без сил?! Как же ты живешь? — Как и все. Кроули вдруг подпрыгивает на месте, облокачивается локтем о столик, выгибаясь в позвоночнике, и от этого подол его рваной юбки сползает сильнее, оголяя кружево на бедре. Азирафель опускает взгляд и выдыхает. — Подожди, хочешь сказать, что ты при силах?! — Конечно, иначе как бы я поддерживал сад в таком идеальном состоянии. Кроули возмущенно поперхивается воздухом, и Азирафель умилительно улыбается. Демон иногда ведет себя, как настоящий ребенок. — Нечестно! — Кроули шипит с такими презрением и обидой, что Азирафелю на миг становится неловко. На один краткий, никому не нужный миг. — Ну… ведь добро всегда на страже, — лукаво произносит он, и Кроули бьет кулаком по столу. Резко встает, юбка, наконец, скрывает его худые бедра, обтянутые рваными чулками, и открывает рот. Азирафель весь подбирается, горя желанием услышать пламенную речь демона. Он ее несколько сотен лет не слышал, так как Кроули слишком сильно обленился. И вот теперь Азирафель готов выслушать, восхититься глубоко внутри, выдать несколько саркастичных ответов и, возможно, завязать какой-нибудь спор. И уже после прийти к себе в домик, чтобы вспоминать, как пламенно Кроули говорит, и снимать напряжение так, как он делает это уже блядских шесть тысяч лет. А то в последнее время единственное, о чем с ним беседует Кроули — Уорлок все еще не говорит положенный для его двух лет минимум. Как будто Азирафеля это волнует! Вот бедра Кроули, которыми тот уже второй год виляет перед ним, волнуют его гораздо больше. Эти обтянутые тонким капроном чулки с кружевным рисунком, красные туфли на каблуках, узкая юбка, облегающая зад. Кроули хмыкает, разворачивается и уходит. Даже ничего не говорит ему, подлый Змей! А Азирафель тяжело вздыхает и возвращается к своей чашке с остывшим чаем. Ему бы не помешало остыть и самому. Только без представления пламенных речей Кроули в голове. Придется ограничиться лишь образом его рваной юбки и этой восхитительной стрелки на чулке.***
— Ладно, хорошо! Кроули врывается в его комнату так неожиданно, что Азирафель подскакивает в кресле и едва не роняет книгу на пол. Шекспир, четвертое издание сонетов, то самое с опечаткой на двадцать третьей странице, подписанное самим автором. — Чего хорошего, я чуть не сломал корешок любимого экземпляра! Азирафель хмурится и осуждающе смотрит на Кроули. Тот вообще не обращает на него никакого внимания. Просто начинает наворачивать по комнате хаотичные круги и тихо ругается себе под нос. — Так зачем ты пришел, дорогой? Кроули поворачивается к нему, и Азирафель раскрывает рот. Кроули выглядит на удивление прилично. Волосы убраны в привычный строгий пучок, они зализаны настолько тщательно, что ни одна прядка не выбивается из прически. Косметика нанесена идеально, Азирафель даже видит четкий контур фиолетовой помады. Кроули затянут в обтягивающее платье. Ткань выделяет каждый изгиб его тела, и Азирафель задается вопросом — почему никто в особняке не обращает внимания на то, что Кроули не очень похож на женщину. Возможно, все дело в магии, отвлекающей внимание от деталей. И вся чертова ткань закрывает его тело. Никаких дыр, сползших с плеч рукавов. А длинная юбка закрывает эти ноги, на которые Азирафель смотрит вот уже какой год. Пока Азирафель молча разглядывает Кроули, тот стоит, опершись на одну ногу и выпятив зад. Азирафель бы сказал, что домогательства мужского персонала — вина самого Кроули, потому что он, черт возьми, соблазняет одним своим существованием. Один взгляд — и готовность согрешить. Но Азирафель прекрасно понимает, что никакой вины Кроули в этом нет. Только тех, кто решает соблазниться и поддаться этому греху. Вид растрепанного Кроули уже стал Азирафелю настолько привычен, что он не сразу понимает, почему демон похож на приличную женщину, а не на привычно сексуального Кроули. — Что-то случилось? Ты выглядишь, как тот, на чью честь никто не покушается. — А ты знал, что домогательства могут быть не только руками? — Наслышан. Словоблудие. Тебя уже и этим довели? — Я просто хотел спокойно пообедать. — Я все еще не понимаю, почему ты не можешь… воспользоваться чудом, в конце концов, ты всегда мог унизить любого одним словом. — Азирафель, ты не понимаешь. Кроули подходит к нему, виляя бедрами, и Азирафель думает, что нет. Кроули даже в максимально приличном виде выглядит, как разврат в истинном его обличии. — Я понимаю, что ты настолько обленился, Змей, что ничего не собираешься делать. Мог бы проклясть их всех, и уже не наши проблемы о подборе нового персонала. Ты же растишь сына Сатаны. Ад простит тебе любую шалость. — Ты забыл, что мне ограничили возможность чудес? — Хорошо, я тебя понял. Мне чудеснуть за тебя? — О, ты не собираешься больше предлагать быть парой? — Я уже понял, что тебе это неинтересно. Азирафель скромно кладет книгу на колени. Наверное, Кроули больше нравится, когда его не трогают, раз он так реагирует на приставания. — А я как раз пришел, чтобы предложить тебе это. Книга с громким стуком падает на пол, и Азирафель ошарашенно смотрит на Кроули, присевшего на диван, рядом с ним. Кроули закидывает ногу на ногу, опирается локтем о колено и заинтересовано кладет подбородок на ладонь. — С чего ты передумал? Кроули демонстративно качает головой и откидывается на спинку, перекидывая одну ногу на другую. — Может, я решил, что это самое выгодное решение. Не надо оставлять отголоски чудес в рапортах и тревожить наши конторы, если мы можем решить все простым способом. — Я… Азирафель вообще-то поражен. Он в диком шоке, если быть точнее. Вечера в одиночестве, когда он слишком неподобающе думал о Кроули, уже уверили его в том, что прикосновения демона так и останутся — в его фантазиях и на кончиках пальцев. — Я, конечно, тебе помогу. Азирафель глупо пялится на книгу. Кроули снисходительно смотрит на него, задорно улыбаясь. — Ты выглядишь потерянным. — Я предлагал это больше… Знаешь, заранее понимая, что ты не согласишься. — Ага, вроде как предлагал помощь, но не делал для этого ничего? — Вроде того. — Как всегда доказываешь, какой ты ленивый. Азирафель закатывает глаза. — Что ж, я все равно помогу тебе. Буду рядом, чтобы никто тебя не трогал. — Надеюсь, этот бездарный план сработает. — Ты не веришь в меня?! — Верю, ангел, но согласись, план ужасный. Азирафель пожимает плечами. Нормальный план. Ему лично нравится. И ничего плохого нет в том, чтобы помочь коллеге с вражеской стороны. Мало ли, вдруг потом зачтется на Армагеддоне.***
Дни идут, и Кроули становится настолько расслабленным, что Азирафелю кажется, демон никогда не получал от обычной лени такого удовольствия, как сейчас. На воспитание Уорлока Кроули тратит так мало времени, сколько не выделяет даже самая плохая человеческая мать. Но для адского воспитания это считается идеалом, и Кроули при всем остается опытным сотрудником, которому даже премии выписывают, разве что разрешение на чудеса все еще не одобряют. Азирафель тоже не особо старается, рассказывая малышу о благих делах, когда тот попадает в поле его зрения. Потому что Азирафель немного подзабыл, в каких именно случаях эти благие дела вообще стоит совершать. Гулять с Кроули по саду, проводить время в гостиной и столовой куда интереснее. А теперь у Азирафеля даже повод есть, чтобы подсаживаться к нему ближе и болтать без пауз. Вообще-то они и раньше занимались абсолютно всем тем же самым. И даже тот факт, что Кроули вел себя раскованно и соблазнительно, а Азирафель пытался не истечь слюной и запоминал в воображении все его движения для будущих принятий ванны, остался прежним. Не изменилось ничего. Разве что теперь, когда кто-то пытался сделать к Кроули хоть шаг, Азирафель безнаказанно испепелял любого ухажера взглядом, полным праведного ангельского гнева. И это так радовало его развращенную жизнью на Земле душу, что Азирафель уже подумывал взять отпуск и посидеть пару веков в Раю. Лекции по грехопадению ему бы не помешали. — Заметь, как мало времени было нужно, чтобы от меня отстала почти вся часть мужского населения особняка. Кроули пододвигается к Азирафелю ближе, пока они сидят на лавочке, в саду. В окружении прекрасных астр, на которые Азирафель запрещал Кроули даже дышать, не то, что шипеть и требовать более насыщенного цвета. Демон в первый год так запугал его цветы, что теперь Азирафель гонял его от бедняжек, чудом восстанавливая их бедную психику. Азирафель отодвигает книгу в сторону и смотрит на Кроули. — Потому что план был не настолько плох, как тебе казалось. — Да. Как это низко. Не наличие пары должно определять границы человека, а его собственный выбор. — Но ты демон. Кроули смотрит на него так оскорбленно, словно Азирафель назвал его чем-то реально плохим. — Я демон, и у меня есть свое мнение. — Да, конечно, поэтому ты сейчас в женском платье воспитываешь не своего сына вместе со своим заклятым врагом. Азирафель довольно улыбается, видя искаженное лицо Кроули. А потом замечает, как вдалеке появляется дворецкий. Костюм, конечно, потрясно выделял его фигуру, но Кроули продолжал игнорировать его ухаживания. Демон, похоже, тоже замечает приближение и придвигается к Азирафелю ближе, вплотную прижимаясь к нему бедром. Азирафель глубоко вдыхает, чувствуя температуру кожи, и смотрит в сторону. — Послушай, если мы с тобой будем говорить о нарушении личных границ, то… Кроули резко замолкает, когда Азирафель тянет его на себя и прижимается к его губам. Слишком много слов для такого прекрасного рта. Обхватывает опешившего демона за талию, чувствуя пальцами нежность ткани, сжимает ее, образуя складки. Азирафель ведет ладонью ниже, опускаясь на бедро. Если пользоваться моментом, то полностью. Ангел даже постанывает от восторга. У Кроули горячие губы. Он весь по ощущениям, как адское пламя. Только не сжигает напрочь от одного прикосновения. А распаляет мучительное желание только сильнее. Азирафель чувствует, как возбуждается от одного поцелуя. Чудо, что после стольких лет ожидания, он всего от одного касания губ сразу в штаны не спустил. Уже достижение. Стоит ему почуять, как любое человеческое присутствие рядом, исчезло, он отпускает Кроули. Хорошо, что он ангел, и у него есть эта самая ангельская выдержка. Он же святое существо, в конце концов. Кроули просил, Азирафель помог. Все именно так, Азирафель уже убедил себя в этом, оставляя другие мысли на более одинокое время. — Прости, я только что нарушил твои личные границы. — Мог бы просто посмотреть на него своим ревнивым взглядом, как делал все время. — А так интереснее. Азирафель поправляет на шее бабочку. Ему кажется, что еще немного, и тело развоплотится от передавшегося адского жара. А теснота в брюках сведет с ума. И если он покажет Кроули, как сильно хочет его сейчас прямо здесь, возможно, их отношения рухнут. Кроули смотрит на него, наверное, несколько секунд, и Азирафель с интересом думает, а моргает ли он там за своими очками. А потом Кроули ловко встает, но не успевает Азирафель подумать, что многовековая дружба окончена, присаживается ему на колени. Демон оказывается невероятно тяжелым, и Азирафель подхватывает его за задницу, притягивая к себе ближе. Кроули разводит колени в стороны, обхватывая талию ангела. Узкая юбка мешает ему. Она задирается совсем немного, не позволяя демону до конца завершить этот процесс. — Позволь, я помогу тебе, дорогой. Азирафель хватается за край юбки, когда Кроули не успевает ответить. Он рвет ее с таким чувством, что ткань трещит по швам. Азирафель делает разрыв сбоку. До середины бедра. Оголяя левую ногу и видя кружево чулка. Не удерживается и тут же ведет ладонью по открывшемуся чуду. Нежная ткань капроновых чулок переходит в мягкое кружево, узором ощущающееся на пальцах. А дальше нежная горячая кожа. Без единого, блять, волоска. Азирафель не выдерживает и громко стонет. — А я хорош, раз одним этим могу вызвать у тебя такую реакцию. Видимо, не зря соблазнял тебя столько времени. — Согласен, постарался ты на славу. Ткань снова рвется, и Азирафель кладет ладонь с другого бока. Жадно поглаживает, наслаждаясь чувством Кроули под пальцами. Кроули, освобожденный от плена, тут же раздвигает ноги сильнее, обнимая Азирафеля. — Ох, какой ты уже твердый. Кроули упирается ему в живот, и Азирафель с восторгом изучает оставшуюся территорию. Внутренняя сторона бедра Кроули дрожит, когда он проводит по ней большим пальцем. Поднимается выше, натыкаясь на кружевное белье. И убирает руки, обхватывая демона за талию. — И ты их всегда носил? И удивлялся, что к тебе тянет мужчин? — Не-ет, чудеснул сейчас специально для тебя. Я же видел, как ты слюни на меня пускаешь. Не думал, правда, что у тебя подобный фетиш. Но соблазнять тебя приятно, что бы это ни было. — Подлый Змей, я знал, что все это было одним большим соблазнением! Кроули удивленно открывает рот, когда Азирафель звонко шлепает его по бедру. — Но я победил! Когда демон довольно скалится, на лице Азирафеля расползается ухмылка. — Победил. Прежде чем Кроули успевает ответить, Азирафель снимает его с себя, и резко опускает на колени перед скамейкой. Демон не может даже воспротивиться его силе и поднимает голову. Как раз на уровне колен Азирафеля, и тот закусывает губу от этого вида. Тяжело дыша, Азирафель расстегивает ремень, брюки, а Кроули, как назло, обхватывает его колени пальцами и заинтересовано смотрит на его руки. Азирафель прерывается и тянется к нему. — Эй, зачем снял очки? — Кроули недовольно морщится, хотя его радужка расползлась по всему глазу. — В очках это будет бездушный трах. — А это разве не бездушный трах? — Но я же снял с тебя очки! Раздвоенный язык призывно скользит по губам, и Кроули порывисто перехватывает инициативу. Расстегивает, наконец, ремень, подползая на коленях ближе. Азирафель слышит, как асфальт царапает капрон, представляет, как рвется ткань, образуя дырочки, оголяя кожу. И член сам дергается от этой мысли. Освобожденный от брюк, он тут же ложится в ладонь демона. Кроули не дает ему время и сразу опускается горлом. Перед глазами мелькают звезды, и Азирафель довольно жмурится, ощущая тесноту и влажность. Сжимает пальцы в рыжих волосах, пока член глубоко входит в глотку, пока стенки крепко обхватывают его, едва вибрируя. От чего под веками расползаются цветные пятна. — Твою мать, у тебя что, совсем нет рефлекса? Голос Азирафеля ломается хрипом, когда Кроули, насадившись на его член на целых две минуты, едва не довел его до оргазма, сокращая стенки глотки. Но отстранился вовремя. Кроули соблазнительно облизывается, и контур помады блядски размывается по его губам. У Азирафеля сбивается дыхание, когда он замечает, какой хаос сотворил с его прической, как торчат пряди, падая на лоб. Опускает взгляд. Кроули расставил ноги так, что разрывы на юбке натянулись, и теперь обтянутые капроном колени выглядывают из-под них. — Нет, не так. Вопрос не успевает прозвучать, а Азирафель уже хватается за черный воротник, дергает в стороны. Платье рвется, рукава падают, обнажая острые ключицы и плечи. Демон ежится от ветра, ведет плечами. И подставляется, как кот, когда Азирафель оглаживает его шею, спускаясь к ключицам и ниже, туда, где порвалась ткань. Под платье. — Нравится трогать? — Кроули пододвигается ближе, елозит коленями по асфальту. — Столько лишь смотреть и представлять. Я готов трогать тебя вечно. — Могу дать тебе такую возможность, если ты тоже меня удовлетворишь, — Кроули широко ухмыляется и глубоко шепчет, — я еще не до конца ощутил весь вкус своей победы. Демон облизывает его член, обвивает языком, довольно собирая капли смазки. Азирафель выпускает его волосы и, обманутый лаской, теряет контроль. Кроули тут же поднимается на ноги, шумно проведя каблуком по асфальту. Обхватывает клетчатую бабочку, тянет на себя. Азирафель послушно встает и его тут же толкают на землю, в ближайшие кусты. — Придется тебе заново их приводить в порядок. — Я просто щелкну пальцами. Это не делать макияж вручную каждый день и материться, закрепляя шпильки. — О, так ты наблюдал? — Возможно. — Извращенец! Азирафель улыбается. Кроули вновь усаживается на него, разведя ноги, и он замечает. Чулки на коленях разорвались. Это окончательно сносит ангелу крышу, и он притягивает демона к себе, упираясь влажным от слюны членом в сетчатое кружево на заднице. Заведя одну руку за спину Кроули, отодвигает тонкую полоску белья и проходится пальцами меж ягодиц. Чувствует предвкушенно сжавшийся вход, едва надавливает. Кроули выгибает спину и потирается о него членом, все еще обтянутым кружевом. — Сиди смирно и будь хорошей девочкой. Ты ведь хорошая девочка? Кроули отчаянно кивает, выгибая спину сильнее, пытаясь поймать чужие пальцы. — Тогда поработай ртом. Пальцы оказываются у рта демона, и он жадно обхватывает их губами, заглатывая и облизывая языком. Азирафель толкает их внутрь, пропуская глубже, но Кроули будто получает от этого еще большее удовольствие. Его зрачки довольно закатываются, слюна стекает по уголкам губ, а член каменно упирается Азирафелю в живот. Уже с трудом сдерживаясь, Азирафель резко вынимает пальцы изо рта, и сразу приставляет ко входу. Кроули дергается, когда он входит одним пальцем, а потом довольно шипит. — Один твой, как два любых других. Азирафель ощутимо бьет его по щеке, и у Кроули темнеют глаза от возбужденно расширившихся зрачков. — Не говори при мне ни о каких других. — О да, ангел, только ты один! Кроули потирается о него, и Азирафель резко проталкивает в него второй палец. Двигает ими, проводит кончиками по стенкам. Пока Кроули изгибается, подставляясь, пока насаживается глубже, пока просит еще. — Ай! Кроули вскрикивает, когда Азирафель разводит пальцы в стороны, сводит и снова разводит. — Узковатый ты для соблазнителя. — Соблазнять — не значит отдаваться! — О, так это ты отдался мне, а не соблазнил меня? Азирафель осторожно вытаскивает пальцы и приставляет к заднице Кроули свой член. Утыкается головкой в едва раскрывшийся вход, чувствует манящий жар. Закусывает губу. Кроули перед ним плавится от восторга и, не дожидаясь, что Азирафель войдет, опускается сам. Раздается треск — чулки рвутся под влажными пальцами, и стрелки расползаются по ногам Кроули. — Нравится рвать на мне одежду? — Нравится все, что связано с тобой. Азирафель двигает бедрами, надавливает на плечи и входит в Кроули до конца. Демон легко скользит вниз, удивленно раскрывает глаза, и выгибается. — Чудеснул смазку? — Ага. Ты хорошая девочка, заслужила. Палец опускается на губы, размазывает остатки помады. — Азирафе-ель, я же кончу от одних этих слов! — Я не против. — Против я! Кроули хватается за его плечи, стискивает пальцами и двигает бедрами. Азирафель закрывает глаза, обхватывает горячие бедра, о которых мечтал столько времени. Кроули двигается на нем так чертовски быстро и ритмично, что возбуждение не просто расходится волнами. Оно бьется ураганом, лишая любых мыслей. Тесный. Узкий, горячий. Адски, блять, соблазнительный. — Такой большой! Ты чертов Бог, ангел! — М, не думаю, что именно так. Азирафель выдыхает, чувствуя, как подступает оргазм. Слишком быстро! Демон извивается на нем настолько умело, контролируя ритм и толчки, что Азирафель готов развоплотиться в этот же момент. Он мечтал об этом демоне столько лет, оставался один, думая только о Кроули, о том, как хорошо им было бы вместе. — Медленнее, — говорит Азирафель и настойчиво давит на плечи демона, сбивая его с ритма. Кроули действительно останавливается. Он даже недовольно сжимается и усаживается по самое основание, глубоко изгибаясь в позвоночнике. — Зачем? — А ты хочешь закончить за пять минут и разойтись? — Зачем же расходиться, ангел? — Кроули сладко мурлычет, медленно привставая и снова опускаясь. Подцепляет когтем подбородок ангела и заставляет посмотреть на себя. — Можно ведь повторять еще и еще. Что нас остановит? У Азирафеля от этих слов совсем сносит крышу. Кроули только что сказал, что это не разовая акция. Кроули об этом пожалеет, но слова свои обратно забрать не сможет, Азирафель небесами клянется. Поток мыслей быстро теряется в ощущении этой узости. Когда Кроули жадно двигается на нем, в этом рваном платье. Азирафель хватается за его талию и помогает демону садиться глубже. Но в этой схватке зло побеждает, и Кроули забирает всю инициативу себе, изгибаясь, сладко постанывая и проводя языком по губам. Такой желанный. Такой красивый. — Черт! Азирафель кончает, замечая, как довольная ухмылка расползается по лицу демона. Все-таки довел его первее. Кроули помогает себе рукой и кончает следом. Сползает с ангела, изящно усаживаясь рядом на траву, поджав под себя ноги, и облокачивается на его плечо. Азирафель в это время пытается привести в порядок дыхание и… — О, Кроули, поверь. Больше к тебе никто не подойдет. Не только в этом доме. Нигде. — Я еще не соглашался быть твоим, ангел, — с ухмылкой замечает демон, целомудренно заправляя прядь волос за ухо. Выглядело бы невинно, если бы не все еще стоящий член в ткани юбки и разорванные чулки под ней. — Раз ты говоришь «еще», значит, это дело времени. — А разве ты не должен… быть непорочным и все такое? Азирафель улыбается. — Любовь — не порок. Демон давится воздухом. — Так что ты там говорил про «повторить еще раз, а потом еще?» Я уже готов. — Подожди! Кроули прижимается ладонями к груди ангела, когда тот притягивает его к себе, крепко обняв. — Хоть вечность. — Ты бы хоть поцеловал, прежде чем снова трахнуть. — А я что по-твоему собираюсь сделать? Ответить Кроули не успевает. Азирафель довольно прижимается к его губам. Вечность страданий этого стоила. И снова на лице демона расплывется хитрое выражение, когда Азирафель щелчком пальцев избавляет его от платья.
