Electro Boom

      Затягивать не стоит, потому лучше кратко рассказать о очередных бессоных ночах генерала, у которой, кроме её собственной работы, где она и до этого не так уж хорошо отсыпалась, теперь есть ещё и это загадочное предсказание. Саре пришлось перевернуть храм Наруками вверх дном в поисках чего-то связанного с ним, но ничего подобного не было, из-за чего, в конце концов, Гудзи храма отвела их поговорить наедине. Когда Яэ Мико отводит поговорить с глазу на глаз ожидаешь чего угодно, кроме обычных предупреждений, которыми мельтешат и другие служительницы под боком, и этот раз был таким же. Вместо убеждений прекратить это, женщина с подозрительным нравов, которой трудно довериться сразу, начинает говорить, что, скорее всего, эту бирку им подкинули, так как они часто их переписывают на новые листочки. Готовые забирают посетители храма. Кроме того, по жёлтому цвету и чудному запаху было ясно, что бумага начала разлагаться из-за долгого бережного хранения, в ином бы случае такой листок по истечению совсем малого срока рвётся, а надпись на ней стирается. Кроме того, что этот листок довольно стар, хорошо сохранился, пахнет сыростью, так ещё и чернила на нём даже немного не выцвели из-за солнца, стало быть, хранился в тёмном сыром помещении на протяжении долгого времени. Этого было достаточно, после чего Гудзи «мягко» прогнала и никудышного генерала, и её друзей, которые уже начали волноваться за такое внезапное поведение их обычно спокойной подруги.       Сейчас же, когда та уже несколько дней безвылазно сидит у себя в кабинете, когда даже её дух ёкая начинает понемногу расходоваться, она вцепляется в стол с документами, не ощущая веса собственного тела, схватив одним движением деревянной, по ощущениям, рукой хаори, она решила прямо сейчас выйти на улицу. Ноги идут сами по себе, такое состояние обычно бывает у солдатов с такими же тренировками как у Кудзё, после которых они падают без сознания. И вот, та тусклая комната, что теперь неприятно смотрела в спину генерала своей противной жёлтизной свеч позади. Теперь генерал чувствует, как прошлое окоченение отходит, уступая место восторженной ночной прохладе, которая заиграла сейчас в разуме Сары новыми красками. Словно блюдо, она стала понимать достоинство подобной холодной ночи, которая теперь ей по вкусу. Гипнотизирующий белый шар одновременно ослепляет её, привыкшую к жёлтому освещению, но, в тоже время, успокаивает, вынося из-за своего длинного тёмного плаща звёзды. Запышавшийся генерал вдыхает в себя сладостный свежий воздух в лёгкие, давая ему побыть там и чуть подморозить внутренности, прежде, чем с облегчением выдохнуть обратно. Да уж, подобный перерыв сладок на губах и приятно приторен на языке. Сказать, что в такой час она была не готова к гостям, которые, вдруг, показались над крышей Сары — промолчать. Да и сказать, что она их за это отчитала это сильно преуменьшить.       — И как давно вы над имением поселились? Или вы двое гуляете ночами по чужим крышам? — даже это, для женщины, что в последнее время разговаривала только со служанкой, было приятно. Тем более, что это был такой сладостный сарказм.       — Сегодня впервые вышли, честное слово! Просто очень хотели тебя навестить. — начала говорить Наганохара.       — Мы знали, что долго тебя не увидим, и даже если и встретим случайно, то не поболтаем, но… От тебя правда ни слуху ни духу. Вот и забеспокоились. — продолжил рогатый, скрестив руки на груди и устремив взгляд вниз, точно ребёнок, которого поймали на шалости. — Но, сама знаешь, через главный вход не получится. А если и получится, то ненадолго.       Громогласная, строгая, та, что не клюнет на грустную мордашку и такие розово-сопливые оправдания сейчас смягчилась в лице, ведь всё равно была рада их видеть. Она перестаёт хмуриться, заходя обратно в помещение и зазывая к себе служанку, которая уже привыкла не спать в такую темень.       — Принеси три чашки чая и что-нибудь сладкое к нему.       — Три… чашки? Госпожа, зачем вам три чашки? — задаёт вопрос сонная девушка, получая в ответ укоризненный взгляд, который означал, что спрашивать об этом не стоит. — А-ах, извините! Из сладкого сейчас только тайаки, Госпожа Кудзё!       — Что за начинка в тайаки? — строго спрашивает Сара у девушки, не понимая, почему та каждый раз так бурно реагирует, вместо того, чтобы быть потише.       — Вроде бы… варенье? Из фруктов.       — Сойдёт. Неси поднос до сёдзи, сама не открывай.       После этих слов, генерал вернулась к своим, пусть и незванным, но гостям, что определённо услышали её слова о вкусностях, которые та попросила занести в покои.       — Спасибо за радушный приём, Сарочка! — искренне радуясь ночному чаепитию, Ёимия приобняла девушку, беззаботно хихикая.       — «Сарочка»? — с недоумением переспросила генерал, но не получила ответа. На лице появилась приглушённая улыбка от такого рода ошибки со стороны подруги. По крайней мере, она считала, что это ошибка. — Забавно.       — Хе-хе, вредная тенгу учиться быть не такой вредной? — с открытым искренним смехом подшутил краснорогий, явно готовящийся к несколько неожиданному десерту.       — Ты в гостях, имей хоть какое-нибудь уважение ко мне, Итто. — острый глаз тут же зыркнул на гостя, которому от этого стало, почему-то, ещё смешнее. — Пусть я и твой друг, это не значит, что отныне на все доносы на тебя я буду смотреть сквозь пальцы. Конечно, я буду стараться облегчить твоё наказание в пределах разумного, но лишь потому, что знаю твою простодушную суть. Однако знай, что вероятность того, что ты в скором времени будешь ночевать в камере — не равна нулю.       — Ну чего ты разгневалась, хозяюшка? — заискивает вдруг краснорог, душу которого правда ранила куда больнее пустых угроз о депортации. Ну, он думает, что пустые. — Лучше расскажи, как дела. Сам вижу, что не очень, раз уж в такой час ты не спишь и выглядишь довольно-таки… растрёпанной.       — Отрезать бы твой длинный язык, Они, да только даже так ты умудришься горланить у меня под окном. — с непривычно язвительным не только для гостей, но и для самого генерала сарказмом, высказалась Сара. — Сейчас всё на своих местах, хотя, признаюсь, работы куда больше. Новые люди, новые портреты и имена… Конечно, не все мои солдаты сменились, но очень многие из них ушли в отставку, из-за чего увидеть знакомое лицо затруднительно. Даже сейчас у меня перед глазами маячит жёлтый лист с постоянно меняющимися лицами солдатов, которые, на самом деле, если пересмотреть кучу таких за раз, все абсолютно одинаковые!       Последние слова она будто выкрикнула от усталости и некого отчаяния, вместе с тем вызывая у внимательных слушателей её жалоб сопереживание. Генерал всегда была против излишней жестокости и рукоприкладства даже во время Охоты на Глаза Бога, а услышать то, как та поднимала голос можно, если она отдаёт приказы, но никогда более. Однако вместе с тем и Итто и Ёимия были не в праве помешать или как-то прокомментировать эту маленькую погрешность. Всё же, и Сара может чувствовать усталость и раздражение.       — …Скоро нам нужно будет проверить одно место… — вздохнув, будто собирается сменить тему, сказала тенгу. — Сэйрай почти не изменился. С тех пор, как густая буря сошла с острова, мы периодически записываем изменения, такие как усиление или наоборот, ослабление Постоянной грозы. Также, я должна там быть, чтобы осмотреть проект по стройке тюрьмы, что будет достаточно отдалённой от Наруками. Я думаю, чтобы назвать эту тюрьму Исправительной колонией Сэйрай… — взгляд генерала вдруг прояснился, сейчас же устремившись на гостя, чьё лицо так же переменилось на возмущение.       — Нет! Исключено! Я, Великий Аратаки Итто, пусть и являюсь частым гостем камер наблюдения, однако я вовсе не преступник, которого можно сослать на Сэйрай!       — Что?.. Нет-нет, я не про это. — такой мысли Кудзё и допустить не могла, и оттого не сразу поняла о чём снова так возмущённо толкует этот краснорогий. — Когда я сказала о стройке тюрьмы, то вспомнила, что отослала к вам домой парочку мастеров, что должны были помочь с ремонтом дома от моего имени. Всё теперь хорошо?       — Ой… Вот ты про что. Да, мастера пришли и прямо с порога сказали, что они от мадам с комиссии Тенрё.       — Итто заслышав Тенрё вновь закрыл двери перед носами мастеров, пока в конце концов, после перекрикиваний через дверь, ситуация не разрешилась. — с мелодичным хихиканьем произнесла Наганохара, больно коля душу Они.       — Эта часть совершенно не обязательна… — прошипел парень, окунув руку в золотые и без того небрежно укладенные волосы, теребя между пальцами и ероша ещё сильнее. — Так вот, мастера пришли и залатали доски пола. Они появились, когда я пару раз неосторожно прошел по ним.       — Вот как. — их безобидные перепалки забавляли Госпожу Кудзё, пусть и слышимого смеха пока ни разу не вызывали, но вполне удостаивались расслабленной улыбки. — Я рада, что теперь всё хорошо. Всё же, именно когда я пришла, вы и собирались всё починить, однако в итоге весь день провели со мной…       Нежная умиротворяющая улыбка, которую могли испортить даже малейшие колебания всё ещё присутствовала, из-за чего генерал невольно вызвала тишину. Конечно же, она уже было хотела сказать, что вовсе необязательно так затихать при ней, однако присмотревшись к их странным, почти зачарованным лицам не осмелилась бесцеремонно прервать такие редкие уютные минуты тишины в их компании.       Сквозь эту тишину отчётливо раздались постукивания за сёдзи в покои генерала, а сама девушка поторопилась поскорее пройти и забрать поднос. Пусть её работа не до конца окончена, а слуга не спит именно из-за того, что должна обслужить госпожу, пока та не ляжет спать, Сара решила не закрывать побыстрее сёдзи, обратившись к женщине у порога.       — Послушайте, я уже закончила работу с документами, потому перед сном из-за отсутствия нужной энергии даже для здорового сна мне нужна еда с быстрыми углеводами, которые вы мне принесли. На сегодня это правда всё. Пожалуйста, пойдите спать. — свет луны освещал спальню генерала, в этот момент просвечивая через её спину, из-за чего и без того грозная для других людей, приобрела ужасающую тень, даже через которую ёкайские жёлтые глаза женщины в хаори будоражили сердца пугливых слуг имения. Не понимая этого, Сара, что и без того была довольно высокого роста, возвышалась над служанкой, в руках которой поднос начал отзвучивать эхом из-за ставшей от страха не очень твёрдой руки. — Спокойной ночи.       — С-с…спокойной… С-покойной ночи, Госпожа Сара.       Вернувшись в круг, а если быть точнее, в треугольник людей и поставив поднос с десертами посередине, она поймала их удивлённое взгляды, что не могли понять, как этот ночной кошмар и минуту назад прекрасно улыбавшаяся девушка могли быть одним и тем же человеком.       — Да, я немного соврала, но я быстро доделаю всю остальную работу после маленького перерыва.       А также не понимать, что она сделал не так.       — И всё же, Тенгу предстоит очень многое познать в отношениях с людьми. — с намёком на обречённость высказался Итто, что уже потянулся за десертом. К его удивлению, ничто не препятствовало ему в этом, из-за чего тот ещё больше убедился в своей прилежности в роли гостя, что конечно же отражалось на его лице, которое не могло скрывать никакие эмоции, испытываемую Они. Открытая книга, однако именно это Сара и ценит в нём.       — Кстати об отношениях с людьми. В тот день, когда я была не под своим именем и в чужой одежде… В тот день, после окончания задания, мне удалось поговорить с Мисс Хиной. Мы говорили о ситуации, что произошла прямо у очереди и она сказала, что не сердится на тебя.       — Что, правда? Да! Ах, какая же всё-таки у Сестрицы Хины добрая и понимающая ду-…       — Но попросила больше так не делать, иначе уже всерьёз попросит досинов хотя бы увести тебя для разъяснения ситуации.       — Ох-…Оу. Вот как. И всё же, какая же у Мисс Хины понимающая душа! — выкрикнул Итто, после чего ранее скромно сидевшая и лакомившаяся вкусным десертом Ёимия вновь осветила разговор смехом. Для Аратаки было непонятно, что такого смешного он сказал, что одна его подруга засмеялась, а другая прикрыла ладонью рот, очевидно скрывая ухмылку.       — Она такая хорошая? — спросила Сара, заставив себя перестать улыбаться и сделав более-менее спокойное лицо. Тон её голоса был благосклонным, а янтарные глаза, что блестели в эту ночь этим завораживающим ёкайским блеском, придавали её внешности обычной женщины шарм загадки и опасности. Хотя для них эта загадка изчезала в тот же миг, как только генерал раскрывал свои крылья, на которых она никогда не летала, лишь парировала, но менее величавыми на вид они от этого не становились. — Скажи мне, Итто.       — А… Да… Мисс Хина хорошая. — мог лишь выпалить рогатый, на секунду даже забыв, о чем они говорили только что.       — Ха, влюблённость, она такая.       — Ч-что? Что ты имеешь ввиду, тенгу?       — Самой мне не удалось почувствовать это чувство, но даже мне, далёкому от этих разговоров человеку, довольно просто понять, когда один испытывает симпатию к другому. Особенно просто прочитать это по твоему лицу. — с доброй улыбкой сказала Сара, надеясь на этом закончить тему, однако чья-то ребяческая душа решила её продолжить.       — Всё не так! Я испытываю к Сестрице Хине совсем другие чувства, это не влюбленность! — покрасневший от такого вздора, взгляд Итто был недовольным, но также и застанутым врасплох. — Я уверяю вас, мои чувства к ней лишь как к кумиру, чья деятельность меня глубоко восхищает!       Казалось бы, простые отнекивания от смущения, так почему же его клыки Кудзё показались особенно длинными и обнажёнными.       — Итто, это нормально не разобраться с ходу со своими чувствами, однако не стоит их так рьяно отрицать и ставить крест. Это сыграет с тобой злую шутку. — решилась вмешаться Ёимия, что ожидала подобной реакции.       — Наганохара говорит правду. Если честно, я тебе завидую, Итто.       — Что вы обе несёте? Чему мне завидовать? — лицо его всё ещё было недовольным и он правда не хотел слышать подобное от своих подруг, но любопытство и обеспокоенность за Сару из-за тона её голоса в этот момент были сильнее. — Кхм-кхм… Я, Великий Аратаки Итто, конечно, имею много того, чему можно даже в открытую завидовать, но что конкретно ты имеешь ввиду?       — Я завидую твоей свободе в любви. Пусть я и являюсь приёмной дочерью в клане Кудзё, однако из-за моего высокого статуса очевидно, что я не могу отделаться как мой брат… Ему тоже повезло, его возлюбленная — член семьи, руководящая комиссией Кандзё, что соответствует его положению, однако такое случается крайне редко. — сложив руки перед собой, тем самым приняв закрытую позу, что даже так излучала величием, взгляд генерала прояснился, более не оставляя и намёка на прошлую печаль, выставляя напоказ лишь уверенность и строгость. — Я выйду замуж за того, кто соответствует мне по статусу, и приму это с честью. Извините меня, мои дорогие друзья, что завела эту тему.       В этот момент что-то больно кольнуло Итто. Что-то, что ранило не его гордость, а его душу…       Конечно, на этом беседа не закончилась, но к удивлению он не мог забыть слова, сказанные Тенгу.       Сейчас же генерал Кудзё высаживается на берегу Сэйрай, а за ней уже и небольшой отряд гвардейцев, которые согласились помогать строителям. Красные геты неприятно проваливаются в мокрый песок, из-за чего генерал лишь с неким раздражением прибавляет скорости, ведя за собой своих подчинённых. Эту картину им лицезреть не впервой, однако настораживают летающие куски суши и маленькие камешки, периодически отваливающиеся откуда-то с неба, что то и дело наровят пару раз попасть по обуви, плечу, а иной раз и в глаз. Это и есть вид на жизнь на земле вечной грозы. Земля, в которой почти всегда темно, ветрено и опасно.       — Госпожа Сара, ознакомьтесь с планом и чертежами здания. Через два дня после подтверждения плана мы приступим к постройке. — подаёт голос один из представляющих проект «Исправительной колонии Сэйрай».       До этого были опущены некоторые формальности в виде приветствия и вопросов о самочувствии генерала, после чего мужчина в снаряжения немедленно приступил к делу. Это не показалось Саре резким, она уже привыкла к подобному, и более того, стремится к тому же, чтобы говорить поменьше и по существу.       — Так… Площадь участка приемлимая, однако нужно записать несколько корректировок. — проговаривает Сара, записывая в «Обязательное»: «залатать щели в пещерах». Пусть и шанс побега с острова, со всех сторон окружённый водой довольно мал, но никогда не равен нулю. Потому нужно предусмотреть любые варианты побега и рассмотреть все объекты, за которые могли бы скрыться. Вторым в «Обязательное» входит «осмотр и обыск всех покинутых домов. Далее действовать по команде руководителя.» Если откинуть пещеры, то конечно же стоит убрать эти дома, но это спорный вопрос, так как в них, всё-таки, жили люди. По заверению одного из патрульных, в одну смену своего дежурства он остановил девушку, что уверяла, что является потомком тех, кто жил в том доме. Но так как остров до сих пор считается непригодным для жизни граждан, придётся загрести всё, что может остаться в них, сфотографировать с нескольких сторон дома и разрушить их, после чего зарыть плотно землей.       Третьим в списке «Обязательное» является перенос якорей на положенную территорию вне участка тюрьмы, опять-таки, чтобы предостеречь дальнейший побег. Предполагаемая глубина, так как тюрьма подземная, около 20 км под землей, что означает, что как-то перерыть к выходу у них в любом случае бы не получилось, пусть такая возможность и смехотворна.       В остальном же генерал согласна с планом тюрьмы, что в большей степени похожа на ту, что есть у них на Наруками, а она стоит там очень долго. Наверное, она стояла ещё тогда, когда её принесли ёрики с простыми гражданами к Комиссии Тенрё…       — Гм… Я одобряю план, приступаем к постройке через два дня. На сегодня я откланяюсь и ухожу.       — Так точно, генерал. Доброго вам вечера. — попрощался мужчина, забирая с собой свои откорректированные бумаги.       Несмотря на проделанную работу, Сара не чувствует, будто сделала так уж много за сегодня, к тому же, её всё ещё терзают вопросы о том вороньем знаке. Знак ли это вообще, откуда это предсказание и что оно может означать… А может забыть про него? Выбросить куда-то, да на худой конец отдать тому, кому интересно разгадывать тайны по клочку бумаги, например, Гильдии Приключений. Есть вариант, обратиться к Бантан Санго, или же попросить вне рабочего времени Хейдзо, но это уже совсем последний вариант. Кто знает, может, деньги за заявку будут потрачены не впустую и награда кого-то да заинтересует, а результат поисков успокоит душу непутёвого генерала.       Кто знает, однако сейчас генерал пока не пойдёт к себе. Море в последнее время ещё буйнее, стоит осмотреться вокруг, пока не появились непредвиденные редактирования плана, из-за того, что что-то вынесло волной на берег.       Однако чувство, будто кто-то сейчас следит за Сарой и следует по пятам не покидает Госпожу из комиссии Тенрё.       Кто бы знал, что прогноз будет верным и что-то правда вынесет на берег, что было бы несколько неудобно, будь это не просто обломок от старого затонувшего корабля, пусть по размерам он и достаточно большой, а вместе с ним и деревянная коробка. Должно быть, её занесло с обломками течением, и, судя по печати, эта коробка не с протухшими от времени и воды продовольствиями давно канувшего в пучину вод корабля. Почти стертая печать означала, что внутри записи и документы. И, хоть на самом деле таких записей уже довольно много в архиве Тенрё после вылавливания таких коробок, однако внутренний голос говорил генералу, чтобы она забрала её и оставила себе. Часто она этот голос игнорировала, а в какой-то период он и вовсе пропал, оставляя Кудзё наедине с другими мыслями о её сущности как человека, при том учёте, что человеком она и не является. Вот только сегодня его проигнорировать никак не получится.       Открыв, или правильнее будет сказать, разломав до основания коробку, что было не трудно, и вытаскивая сырые, но не мокрые бумаги, тенгу принимается их изучать, прежде, конечно, отойдя на достаточное расстояние и сев на сухой валун. Наверху этой стопки бумаг были лишь примитивные отчёты, коих есть завалом в архиве, и лишь на дне коробки был обнаружен дневник.       «Моё настоящее имя ныне неважно, ибо теперь я гордо ношу имя Ивакура, что дала мне тенгу с горы Ёго. Я обладаю проклятой из-за моей матери демонической кровью, однако на много готов пойти, дабы очистить имена своих братьев…»

***

      — Аргх… И зачем мне вести эти глупые записи? Даже начало какое-то уж больно вычурное, хотя вроде как цель у меня всё та же. — бурчит себе под нос багровый Они, стуча по бумаге кистью и явно не понимая, чего хочет эта странная женщина, наказав ему перед и после каждого их поединка, что был один раз в год, записывать заметки.       — Не будь столь озлобленным, Ивакура. Думаю, стоит развить в тебе, наравне с боевыми искусствами, ещё и письменность. Лишней она точно не будет. — чётко выразив свою мысль, девушка начала раскачивать ноги, сидя на большом дереве, что тенью от своей листвы скрывало с глаз столь беспечную особу.       — Легко тебе говорить. Вон как высоко держишься, хотя цели особой и нет.       — Балбес ты, Ивакура. Вместо того, чтобы пытаться меня перегнать в сквернословии, лучше бы постарался над символами. Даже отсюда вижу, что получается не ахти. — тенгу, что и в этот год одержала победу, лукаво, будто скрытно, и в то же время напоказ определённому лицу, остужает свое лико, что не тронуто и каплей пота. В отличии от злобно рычащего внизу демона Они.       — Нашёлся учёный в калиграфии. — ядовито шикнул молодой ёкай, вновь уставившись на почти пустой лист. — Раз уж наказала писать, то скажи хоть, что мне писать.       — Ну, какие-нибудь заметки во время боя, мысли, эмоции, окр- …окру- …Апчху! — вдруг чихнула тенгу сверху от солнечного проблеска, что попал ей прямо в глаза. Повеселевший от этого Ивакура, злоба которого тут же улетучилась, посмеялся над этим, но прекратил, отдавшись сладостной зевоте.       — Надо же. Кто-то от солнечного света чихает, а кого-то в сон клонит… Может быть, на этом с письменностью закончим, а, учитель? Уж больно хочется устроить себе дневной сон.       — Не советую засыпать в Тиндзю. Лживые сны в нём снятся. После такого, у людей рассудок помутняется и они думают, будто сон это воспоминания и было все в реальности. — наперекор подобревшему Они, Теруё ответила холодно и спокойно, предупреждая. — И заметки лучше продолжи. Отоспишься у себя дома после того, как закончишь.

***

      Массивные мечи достигают крыльев противника и Ивакура уверенно бьёт, в тот же миг увидев, как на землю падает мелкий тёмный пух и перья, после чего слышит тяжелое дыхание своего соперника, а по совместительству и учителя.       — Хах… Это… Это был хороший удар, Ивакура. — услышав столь неожиданно приятные слова в этот год их затянувшихся спаррингов уже за целый десяток лет, багровый Они оборачивается к своему сопернику, застыв в ужасе.       — Я… Это… Учитель Теруё! — губы поджались от страха и беспокойства при виде картины, которую лицезрел Они. Повернутая к нему спиной женщина тенгу, которую прежде и задеть никак было нельзя, стоит с глубокой раной между двумя парами тёмных крыльев. Кровь из этого углубления уже успела длинной, но медленной струёй, окрасить алым ранее светлую одежду девушки, которая всегда означала чистоту. Одежда, что всегда означала, что эта тенгу ещё ни разу не проигрывала теперь испачкана её собственной кровью.       — Ивакура… Думаю, ты знаешь, что это может означать… — женщина с красной маской тенгу поворачивается к багровому Они, открыто улыбаясь с закрытыми глазами, будто бы пытаясь сделать вид, что ей вовсе не больно. Однако же нет, ей больно, ей очень больно. Но даже так, она не перестаёт улыбаться победителю в этом бою, пока по земле от лёгкого ветра катаются её собственные перья и пух. — Твоё обучение закончено… Ты достойный воин. Ты достойный соперник.       «В день, когда я получил высокую должность в комиссии Тенрё, я почти сразу рванулся искать наставницу, желая ей рассказать об этом. С того случая я много раз пытался её найти, однако не смог, но век у ёкаев длинный, потому и год прошёл быстро. Но это уже как посмотреть. Эти дни совпали, потому я решил, что это знак и стоит поискать у равнины, где мы и устраивали бои. Там же эта женщина меня и нашла.       Прошёл день, может даже два, и никто не пришёл. Я приходил туда день за днём, ведь в других местах год назад я уже искал. Теруё там более не появлялась.»       «Недавно я тренировался со своими товарищами, и кто-то из них обмолвился, что чей-то знакомый, что был на корабле, видел женщину тенгу. Они рассказывали очень много всяких небылиц, однако я верил в них все.       После этих историй я крайне огорчился, ведь даже не получил письма, в котором бы было сказано, что ты уплыла на корабле. Даже не знаю, что сказать. Во мне снова вспыхнули эти же эмоции.»       «…сегодня пришло слух, что ты пала от рук недоброжелателей. И вновь новость из недостоверных источников. Я лишь надеюсь, что ты вернёшься на родину Наруками, домой или в Скрытый Храм. Правда не верю, что моя дорогая наставница могла так погибнуть.       Когда ты придешь, мы ведь вместе посмеёмся над этим, верно? Меня даже сейчас пробивает на смех, какая же ересь.»       «…знаешь, Теруко, я стал намного сильнее и искуснее в боевых искусствах. Когда я тебя наконец найду, это уже ты будешь учиться у меня…»