Chaos

Он видит, как она падает на колени. Крики, вспышки заклинаний, грохот школьных стен, — все исчезает из поля его зрения, когда лунный свет озаряет школьный двор, и она ловит его взгляд, словно почувствовала его присутствие, словно всегда знала, что он будет стоять именно там, в бреши полуразрушенной башни. Даже с такого расстояния Тео почти слышит, как хрупкие кости крошатся о мраморную плитку, и старается игнорировать, как собственное сердце разбивается в такт, стремительно падая на дно души. Рваные осколки останутся внутри, болезненно вопьются в стенки, не позволяя избавиться от невыносимой муки, а воспоминание о небесно-голубом взоре заключит с ними дьявольскую сделку, и непростительный дуэт воплотится в убивающее проклятье, созданное лично для него. Однажды ее образ всплывет на поверхность сознания, и в тот же миг, осколки вопьются глубже, вновь раздирая душу. Не на части, нет. Блядская душа останется целой, а миллиарды вечно свежих ран станут изысканной пыткой. Даже если бы мерзкий орган, воплощение, мать ее, любви, превращался в крошево с каждой потерей близкого человека, кровавые ошметки стали бы незаменимой частью организма, убивая Тео изнутри. Однако в это мгновение он понимал, чувствовал, что достаточно и одной смерти. Ее смерти, чтобы он никогда не смог избавиться от них. Никогда… Худые, костлявые руки с силой сжимают ее волосы и тянут назад, задирая голову. Тео дергается вперед, хватаясь рукой за каменный выступ, чтобы прицелиться, и нервно усмехается, заставляя себя абстрагироваться, приказывая себе не терять контроль, но, давясь желчью на языке, тонет в светлом омуте ее глаз. Она наполняла каждый уголок его жизни, каждое воспоминание с момента рождения. Остановить поток не удастся. Стены окклюменции треснут, и Тео будет истекать кровью вечно. Никогда… Обещаю… Вот она. Волна, сносящая все на своем пути. Крепость рушится, и мягкий голос эхом отталкивается от руин сознания. Цунами накрывает его, не оставляя выбора. Луна раскладывала на кровати разные предметы, подогнув под себя ноги. Тео с недоверием окинул их взглядом, и загадочная улыбка озарила ее черты. О, нет. Ничего хорошего за этим не последует. Тео сделал вид, что не заметил, и потянулся рукой к очень странным на вид… ножницам? Сначала они напоминали орудие для пыток, но когда он покрутил их и рассмотрел, то запутался еще больше, ощутив под пальцами мягкую резину. Щипцы? Зажим? — Для чего… — начал он, но Луна прервала поток вопросов. — Будешь моим кроликом. — Кем? — брови недоуменно нахмурились. — Кроликом. Подопытным, — сказала она и мягко улыбнулась, заметив его испуганный взгляд. — Ты боишься. Это совершенно нормально, бояться неизвестности, — монотонно заверила она, покрутив в руках очередной предмет. Тео закатил глаза. Опять она это делает. — Давай уже, выкладывай, что мне… — он не договорил, со странной смесью веселья и непонимания уставившись на маленькую щетку в ее руке. — Мы будем делать… уборку? Луна покачала головой и подсела ближе. — Нет, мы будем экспериментировать, — она прищурилась, с интересом разглядывая его лицо. Тео присвистнул. — Я в предвкушении… — с коварной ухмылкой прошептал он, склонившись ближе. — О каких экспериментах идет речь, ангел мой? Тео знал ее слишком хорошо. Мог предсказать каждую эмоцию. Включая вздернутую бровь, приподнявшуюся в молчаливом ответе на его подшучивания. Ухмылка стала шире, когда Луна с укором посмотрела на него. — Ты что, не читал последний выпуск журнала? — Читал, — соврал он. — Тогда ты знаешь, что это, — странная щетка начала приближаться, и Тео сдался. — Ладно, не читал, — быстро признался он, подняв руки в капитуляции, а потом заметил довольное выражение напротив и усмехнулся. — Ты на это и рассчитывала, не так ли? — Тяжело не рассчитать то, что происходит по расписанию, — Луна улыбнулась и повертела щеткой у него перед глазами. — Это называется тушь. Я хочу попробовать магловскую косметику, — глаза Тео в ужасе расширились, но она не дала ему вставить и слова. — Больно не будет! И она смывается! Пожалуйста… Он с подозрением прищурился. Это ее «пожалуйста» действовало всегда, и она знала это. Однако Тео мог отдать ей должное. Прием использовался не так часто. Тео вздохнул, цокнув языком, и Луна расплылась в улыбке. — Только не шевелись, смотри наверх, — сияя, она потянулась рукой к его лицу, и он поднял взгляд. Потолок ее комнаты украшали росписи. Красивые мазки складывались в воздушные иллюстрации всех, кого Луна считала друзьями. Тео вспомнил ее хитрую улыбку, когда впервые заметил сие творение — его портрет находился рядом с Поттером. Он невольно усмехнулся, и тушь попала в глаз. — Блять! — Тео не смог удержать язык за зубами, ударившись свисающей с кровати ногой о тумбочку, когда резко дернулся от неожиданности. — Ой, — Луна подпрыгнула на месте, а потом рассмеялась и свободной рукой вытерла его щеку. Тео подтянул к себе ногу и схватился за ступню, подвывая. — Черт, черт, черт! Луна пристально разглядывала его. — Поразительно… как такой маленький палец смог принести тебе столь большой ущерб, — она аккуратно коснулась его вывернутого в неестественной позе мизинца, и Тео скривился от боли. Будь палочка при нем, он бы сжег к чертям эту гребанную тумбочку. — Да дело не в пальце, — прошипел он, взглянув на щетку в ее руке, а потом начал осматривать сломанный мизинец. — Луна, пожалуйста… — Я раньше никогда не вправляла пальцы, — широко распахнутые глаза остановились на его лице. Тео заметил неуверенность, исказившую светлый омут, и его сердце сжалось. Они старались просто жить моментом, ненадолго забывая о мраке, который протягивал когтистые лапы к их душам, но тот всегда просачивался наружу, отравляя и без того невыносимую реальность. Страх того, что грядет, сковывал и заключал в невидимую клетку, но друзья были друг у друга, и каждый раз протягивали ключи. — Я доверяю тебе, — шепотом произнес Тео, вкладывая в эту фразу все, озвучивая то, что хотел укоренить в ее сознании. — Ты никогда не причиняла мне боль… Ну, — он усмехнулся, — чертова щетка не в счет. Он забыл про палец, про ноющий спазм в стопе, про тумбочку, про весь кошмар, который творится в его жизни. Перед ним сидел не просто друг. Луна стала ему сестрой. И она улыбнулась его любимой улыбкой. — Все будет хорошо, Тео, — сказала она, склонив голову к плечу, — мы справимся, — уголок ее губ нервно дернулся, и Тео не выдержал. Он притянул ее к себе, заключая в объятие. — Да, — судорожно сглотнул, зарываясь лицом в ее локоны. — Вместе, — шепотом. — Да, — шелест в ответ. Так было всегда. Понимание без лишних слов. Иногда Тео казалось, что той самой нитью, связывающей их, стала обоюдная наблюдательность. Они всегда обращали внимание на детали. Луна медленно отстранилась и разгладила морщинку на его лбу. — Я никогда не причиню тебе боль, обещаю, — по-доброму улыбнулась. — Больше никогда… Тео усмехнулся, заметив, как искренний блеск в ее глазах сменился едва уловимым, знакомым лишь ему коварством перед тем, как она произнесла заклинание, и он резко выдохнул. — Нет, умоляю! — не хрип, не стон — жалкая мольба, которую невозможно расслышать в буре сражения. Однако она слышит, или читает по губам, или догадывается, или же просто знает, — Тео не может понять, но видит, как она одними губами выносит ему смертный приговор. Прости меня. Ангельский взгляд выражает умиротворение. Ни проблеска страха, лишь желание успокоить. Падение, столкновение, рывок, волна. Прошло лишь мгновение, секунда, но Тео она показалась мучительной вечностью. Палочка в его руке дрожит. Перед глазами проносятся всполохи переплетения черного и белого, но Тео нерушимо стоит. Стоит и целится, отдавая себе отчет в том, что промах — непростителен. Точное попадание — невозможно. Их разделяют сотни метров, руины, этажи, сражение. Их разделяет война. Он не успеет. И Луна знала это. Улыбка расцвела на ее губах. Та, которую Тео так сильно любил, которая стала неиссякаемым источником света в его жизни. Он не воспринимал ее как данность, хоть Луна и озаряла ею каждый день. Говорят, прошлое проносится перед глазами умирающего. Значит ли это, что он тоже умирал? Сейчас, глядя на последний луч света, когда грудь сдавило цепями, а рука начала опускаться, будто вовсе ему не принадлежит, Тео мог с уверенностью сказать, — да. — Не бойся, даже если мы окажемся на разных факультетах, я буду рядом, — он переплел свои пальцы с ее, и она улыбнулась. — Я рядом, — надрывным шепотом, за мгновение до неминуемого. Яркая вспышка металла блеснула возле тонкой шеи. Она смотрела на него. Все будет хорошо. Белая кожа покрылась алой кровью. Она смотрела на него. Я никогда не причиню тебе боль. Костлявые пальцы отпустили белоснежные локоны. Она смотрела на него. Я обещаю. Обещаю… Она смотрела и улыбалась ему. Улыбалась той, самой светлой улыбкой, когда темная мерзость, воплощение адского отродья, ринула к ней, вонзаясь в тело клыками. Оцепенение сгинуло в небытие. Тео отшатнулся, обрушиваясь горящей огнем спиной на холодный камень в поисках опоры. Опоры, блять. Мир разваливается на части, а он ищет ебаную опору. Из горла вырвался дрожащий, животный рык, когда внутренности начала поглощать магия. Светлая, черт возьми, магия. Она текла по его венам, окрашивая их в золото, и Тео зашипел от адской боли, не в силах разобрать источник агонии, — плавленый металл или кровавые осколки души. Каким бы он ни был, сейчас это не имело значения. Тео должен терпеть, иначе дух завладеет разумом. Колени подогнулись, и он осел на землю, но взгляд оставался прикованным к демонам. Тео не мог отвернуться, не мог позволить себе такую эгоистичную роскошь. Кулаки сжались, и когти впились в кожу, раскрывая старые шрамы. Боль была незаменимой частью его жизни, и в этой обжигающей пытке, физическая стала освобождением. Чистые, бордовые капли окрасили серый мрамор, когда стены окклюменции начали вновь выстраиваться в нерушимую крепость. Промелькнула абсурдная мысль, желание отвлечь мразей на себя, но тут же испарилась. Даже если бы он стоял там, внизу, шансов бы не было, ведь кровь была повсюду. Ее кровь. И пара его чистокровных капель не спасут ей жизнь. Белоснежные локоны мелькали, смешиваясь с алыми пятнами во тьме под дикое, голодное рычание. Стая вампиров заживо пожирала его лучшую подругу. Небрежно. Грязно. Беспощадно. Они накинулись на нее, как только учуяли свежую, так идеально вовремя предоставленную обладательницей безумного смеха кровь. Мерзкий хохот громким эхом отталкивался от войны, смрада и смерти. Беллатриса наслаждалась устроенным спектаклем, не замечая, кого мучает на самом деле. И когда от тела не осталось почти ничего, кроме рваных кусков плоти на костях, раздался хлопок. Она исчезла. Как и Полумна Лавгуд, которая до последнего не отрывала глаз от Тео, в то время как ее возлюбленный лежал рядом. Стеклянный взгляд Блейза остался навеки прикованным к ней. И даже нескончаемые, леденящие душу лавины агонии не смогли уничтожить тихий выдох, на грани истерики, на грани безумия. Тео испытал облегчение. Такое никчемное, такое бесполезное, но облегчение. Он был рад, что другу не довелось наблюдать ужас, произошедший после геройской, совершенно не присущей слизеринцу смерти в попытке защитить ангела. Демоны не отправились в ад. Они остались там, где были всегда. Мир служил им торжественным пиром. Они смаковали его, окутывая во мрак, поглощая свет. И бездыханное тело Блейза возле свежих костей стало для них новым маяком, когда Тео отвел взгляд.

***

Спиралью вниз, поворот, еще один. Коридор и сражение, участником которого он никогда не станет. Тео бежал, спотыкаясь на развалинах, призраком пролетая мимо войны. Безликие фигуры боролись друг с другом, выкрикивали заклинания, обжигающие своим шлейфом, но он не обращал на них внимания. Холодный взгляд выражал непоколебимую уверенность, доказывая, что стены окклюменции нерушимо укрепились в сознании. Они сдерживали воспоминания о белоснежных локонах и сущность духа, который не упустит шанса завладеть разумом при любой возможности. Тео всегда воспринимал его как болезнь. И в этот раз, чертова панацея осталась на поляне. Ебаные кентавры. Он увернулся от заклятья, даже не потрудившись бросить свое в ответ, несмотря на то, что мысленную крепость окружала ярость. Бурлила кровавым рвом вдоль. Накрывала сознание куполом. Защитила от духа и стала ебаной миной под ногой. Один неверный шаг вызовет детонацию, взрыв снесет все напрочь, преграды не останется, и цунами воспоминаний накроет вновь. На одно короткое мгновение. В следующее же, волна снесет и его. Могла бы, но не в этот раз. Больше он не допустит такого промаха. Не позволит бреши образоваться и выпустить раскаленный металл, испепеляющий вены. Тео спускался ниже, игнорируя бойню, и не останавливался, пока не поймал взглядом вспышку платины, минуя очередной поворот. Он резко обернулся, но не сделал и шага, замерев во мраке, границы которого касались макушки двух длинных теней, пересекающих мраморную плитку. Ему не показалось. Это действительно был Драко, и он… держал за руку Гермиону Грейнджер. Тео почувствовал, как уголки губ приподнялись в улыбке, а в истерзанной душе разлилось тепло. Никто не мог увидеть ни его лица, ни его больную душу, но на одно мгновение ему показалось, что мрак сейчас сгинет, и друг обернется к нему. Они столкнутся взглядами, Тео выйдет из тени, похлопает его по плечу и прошепчет с издевкой: «счастливый мерзавец». Как и всегда, с кривой усмешкой и хитрыми искрами в глазах. Словно репетировал это всю свою жизнь. Но Драко не обернулся. Вместо этого, он притянул к себе Гермиону и обхватил ее лицо руками, аккуратно проводя большим пальцем по скуле. Он тяжело дышал, не отрывая от нее взгляда. — Ты в порядке? — хрипло произнес Драко. Тео никогда не видел его таким уязвимым. Сдвинутые к переносице брови выдавали волнение, взгляд — неприкрытую заботу, дрожь в пальцах… остатки страха. Что могло вызвать такой ужас? — Да… Да, все… — Грейнджер запнулась, судорожно глотая воздух. Драко дернулся вперед, когда она покачнулась, уберегая от падения. Казалось, от едва уловимого шелеста ее мелких вдохов он рассыпется в прах. — Мне просто нужно… нужно… — она не смогла договорить. Мокрый кашель оттолкнулся от стен. Хриплый. С примесью. И сиплые вздохи, оглушающие всех. Драко притянул ее к себе, и Гермиона уткнулась ему в грудь, опустив взгляд. Она восстанавливала дыхание, пока он медленно гладил ее волосы, успокаивая. — Дыши, все закончилось. Просто дыши, — его шепот звучал спокойно, но глядя на то, как Драко зажмурился, Тео мог поклясться, — тот еле держится. Он выглядел смертельно уставшим. Грейнджер часто закивала, сделала чистый, глубокий вдох, и снова подняла взгляд на Малфоя. Он не позволил ей отстраниться, вглядываясь в ее черты в поисках того, что, казалось, боялся найти. — Все хорошо. Забила легкие, — она мягко улыбнулась ему, прежде чем обернуться к нише в стене. — Давайте держаться вместе. Думаю, надо пойти… Драко проследил за ее взглядом, и Тео тоже, но лучше бы он этого не делал. Нотт наивно предположил, что Малфой с Грейнджер одни, и решил дождаться подходящего момента, чтобы выйти из тени. Он не хотел отвлечь их, не хотел столкнуться взглядом с Драко и показать, что заметил. Заметил эту уязвимость. Но теперь Тео выйти не мог, иначе заметят его. — Гермиона? — голос Поттера пронесся по коридору. Тео зажмурился, подавляя желание рвануть вперед. Он знал, что как только Гарри увидит его, сразу же спросит, где Луна. И он не сможет соврать. Ему нужно уходить. Сейчас же. Раздался шум, и Тео распахнул глаза, сразу же натыкаясь на источник звука. Старая метла упала на мраморную плитку. Ее прутья почернели. Гермиона обернулась на звук, и в поле зрения Тео попала другая сторона ее лица. Покрытая сажей. Кашель. Забитые легкие. Опаленные прутья. Пожар. Но где? Дыма не было. Тео вдохнул полной грудью, но не учуял характерного запаха. И как только догадка начала закрадываться в сознание, Поттер обернулся, словно размышлял о чем-то, глядя в неизвестность. — Думаешь, она откроется кому-нибудь после такого? — спросил Гарри. — Думаю, нет… Выручай-комната напоминала сон. Сон, а не очередной кошмар, из которого хотелось вынырнуть. Зеркала, расставленные по всему периметру, отражали бледно-голубые всполохи светлой магии, и складывалось впечатление, что они заполняют все пространство. Дышать становилось легче, в воздухе искрилось волшебство. Счастье. Тео никогда в жизни не чувствовал себя таким счастливым. Может, это было самовнушение, а, может, общая цель разрослась в душе цветами надежды на светлое будущее. Шипы на стеблях спрятались, и Тео наслаждался их отсутствием. Казалось, впервые за такое долгое время, ничто не скребло душу. — Экспекто Патронум! — родной, звонкий голос раздался сбоку. Тео перевел взгляд и столкнулся с ярким свечением, озарившим мягкие черты лица Луны. Улыбка мгновенно расцвела на ее губах, когда белый кролик материализовался в воздухе и окружил ее, оставляя за собой следы счастливого воспоминания. Небесный взгляд остановился на Тео, и патронус тут же подскочил к нему, вызывая искреннюю улыбку, которая так редко обрамляла острые черты. — Ты смогла! Луна, ты смогла! — он радостно схватил ее и закружил в объятии, обрамленным ярким светом. Луна заливисто засмеялась, заражая и его. Они никогда не проявляли такие эмоции на публике, хоть и не скрывали своей дружбы. Несколько сокурсников удивленно оглянулись на громкий возглас вечно отстраненного слизеринца. Очевидно, подпись Тео в списке участников Отряда Дамблдора не осталась незамеченной. Возможно, все эти годы они ошибочно предполагали, что их с Луной связывает только обоюдная проверка домашнего задания за вечерними посиделками в библиотеке. Никто не знал их историю. Никто и не мог узнать. Нити их жизней переплелись в далеком детстве. Маленький белый узелок стал началом, прокладывая тропу, усыпанную счастливыми воспоминаниями. Вплоть до настоящего кошмара, внезапное наступление которого они не могли предвидеть. Белые нити, танцующие в ровном сплетении наивных душ, задрожали, окрашиваясь в черный, и запутались в клубок мрака. Рядом не осталось никого, способного распутать его. Кроме друг друга. Они делали все, чтобы найти выход, а пока терялись в поисках, просто были рядом. Дарили счастливые воспоминания. И сейчас их оказалось достаточно, чтобы Луна расцвела в улыбке, озаренной прямым доказательством того, что Тео не облажался. Он был хорошим другом. — И ты сможешь! — оживленно воскликнула Луна, когда его руки опустили ее. Тео замялся. — Я… Он пробовал уже, казалось, миллиард раз. И все, чего смог добиться — лишь пары искр, быстро растворившихся в воздухе. Это неимоверно раздражало. Даже гребанному Долгопупсу удалось с победным треском применить обезоруживающее. А он не мог вызвать патронуса. Может, никогда не сможет? Из вихря неприятных мыслей его вернуло в реальность то, чего он никак не ожидал услышать. Выдернуло из толщи воды и оставило задыхаться на поверхности, глотая воздух. — Попробуй попросить о помощи его, — на ухо. Шепотом. А в голове набатом: блять… Луна заметила его секундное оцепенение, но не подала виду. Как и всегда. Она знала о Тео все. Даже то, чего он сам не успевал осознавать. Это и бесило, и восхищало. Подруга выстреливала загадочными фразами, всегда попадая в яблочко. Тео усмехнулся. После стольких лет он, черт побери, весь в простреленных яблочках. Если бы Луна только захотела использовать проницательность в своих целях, пять лет назад шляпа схватила бы ее за голову и отлеветировала за стол Слизерина без всяких рассуждений. Луна по-доброму улыбнулась ему и растворилась в толпе. Она знала, когда нужно оставить его наедине со своими мыслями. — Нотт. Походу, только она. — Поттер. Ни один мускул на лице не дрогнул. Вроде. — Никак не выходит? — вопрос с мягкой улыбкой, от одного вида которой Тео вновь оказался морской тварью, подыхающей на суше. — Нет, — он действительно старался, чтобы ответ не прозвучал грубо, но злость на свои неконтролируемые эмоции просочилась наружу. Тео вызвал на лице улыбку. Чертовы зеркала были повсюду, и, вопреки стараниям не выставить себя мудаком, он был уверен, что те отражали кривую ухмылку. По крайней мере, он старался. — Эм-м, ну, может, я могу помочь тебе? — Поттер тоже старался. Старался быть хорошим лидером. И спустя месяцы совместных тренировок Тео мог с уверенностью заявить, что у него получалось. — Слушай, Поттер. Я перебрал все счастливые воспоминания, которые только… — Они не обязательно должны быть счастливыми, — брови нахмурились, когда Гарри прошептал это себе под нос, но Тео расслышал. — Что ты имеешь ввиду? — теперь он совершенно точно нихрена не понимал. — Этого может быть недостаточно, — зеленый взгляд изучал его. Тео разорвал зрительный контакт, бездумно уставившись на толпу студентов. — Знаешь, — продолжил Поттер, и Тео снова, как гребанный мазохист, посмотрел на него, — когда я вызывал своего первого патронуса, счастливые воспоминания не подошли. Возможно, это прозвучит абсурдно, но… — он почесал ухо, — света бывает недостаточно, — и покраснел. Поттер что, нервничал? Тео пытался сдержать усмешку. — И только когда я вспомнил родителей, заклинание сработало, — заключил Гарри. Усмешки как не бывало. Мама… Он никогда не использовал воспоминания о ней для вызова патронуса. Это казалось самым идиотским решением. Такая память сработает разве что в качестве приманки для дементора, а не его изгнания. — И… — Тео понятия не имел, как можно задать такой вопрос вслух, но не он первый начал, ведь Поттер прекрасно знал о его трагедии, — что ты вспомнил? Легкая улыбка озарила острые черты. — Нашу первую встречу. Точнее, единственную, которую я тогда знал. Я увидел их рядом с собой в… — Зеркале Еиналеж. — Да. Откуда ты знаешь? — бровь приподнялась от удивления. — Много читаю, — прошептал Тео и лукаво ухмыльнулся. Гарри наверняка вспомнил рассказы Луны о его познаниях в магических артефактах и признал ответ. Лучше бы он признал его с каменным выражением лица, но нет, — Поттер скопировал его ухмылку, прикусив губу. Прикусив. Губу. Он, блять, издевался над ним? — Знаешь, на секунду мне показалось, что твои глаза искрятся призраками прошлого… — ухмылка Тео стала шире, когда Гарри закатил глаза. — Газеты я тоже читаю, очень увлекательно… — Заткнись, Нотт. Тео рассмеялся. — Я попробую. — Заткнуться? — спросил Гарри с наигранной надеждой. — Последовать твоему совету, — серьезно ответил Тео, задержав на нем взгляд. Так он и сделал. Выбрал самое сокровенное воспоминание. Последнее. Тео закрыл глаза. Выставил палочку вперед, выкидывая из головы мысли о белых локонах, изумрудных глазах, голубых вспышках. Поместил себя в вакуум, и голоса стихли. Единственным образом в невесомом полете сознания стало воспоминание о том, как Тео лежал в теплой постели, цепляясь за родное, уже исхудавшее запястье, пока мама напевала ему колыбельную. Родной голос, вопреки всем законам, заполнил разум. — Экспекто Патронум, — тихо произнес Тео, словно боялся нарушить внутренний покой. Покой. Вот оно. Тео всегда цеплялся за самые яркие, безумные, как ему казалось, воистину счастливые воспоминания. Всю свою жизнь он убегал от прошлого, избегая сражения с ним. Как оказалось, сражаться не надо было. И вечная спешка только усугубляла положение. Да, воспоминания о Луне и Хогвартсе были счастливыми. Но покой был такой редкостью… что стал единственным верным источником. И он его нашел. Яркое серебристое свечение призывало Тео открыть глаза, но он наслаждался бурлящей светлой магией, дрожью в палочке, мыслью, что получилось. У него получилось. Комната погрузилась в тишину, пока медленный хлопок, раздавшийся рядом, не нарушил ее. Тот раздался еще раз. И еще раз. Тео открыл глаза, заметив лишь следы, оставленные лапками в воздухе, и развернулся, чтобы увидеть, как Поттер подбадривающе аплодирует. Через секунду его примеру последовали и остальные. Возгласы поддержки сокурсников и громкое улюлюканье близнецов с шумом наполнили комнату. Воздух пропитался надеждой. Бутоны распустились. И в это мгновение Тео поверил в то, что шипы никогда больше не появятся. Внезапно его взгляд уцепился за то, что оставило волшебные следы. Тео в неверии смотрел на белоснежного лиса. Сука… — Диадема! Она просто… рассыпалась. Как и надежда в тот день. Тео наблюдал за тем, как черный пепел на покрытых сажей руках Гарри рассеивается во мраке коридора, и вспоминал, как раньше всегда надеялся, что дух — явление временное. Мечтал, что сможет освободиться, вдохнуть полной грудью, последовать зову сердца. Он строил в своих мыслях воздушные замки из надежд и грез, которым не суждено было сбыться. И воплощение одной из таких светлых мечт сейчас стояло перед глазами, не позволяя сдвинуться с места. Тео не отрывал взгляда от его лица, в сотый раз представляя, как проводит пальцами по острой линии челюсти и задерживает большой у подбородка, очерчивает кончиком своего носа изгиб его, замечает сдвинутые к переносице брови, спотыкается о малахитовый взгляд и эгоистично выдыхает, оставляя осадок недосказанности на его губах. Самый большой замок из всех, что он построил, превратился в руины, но Тео все равно продолжал выстраивать его. Вопреки отвержению. Вопреки голосу разума. Вопреки самому себе. Вера слепа. И даже если бы Тео снова смог видеть, то завязал бы себе глаза, чтобы не лишиться единственного и последнего оплота надежды. — Видимо, адское пламя уничтожило ее, — задумчиво глядя на остатки пепла произнесла Гермиона, выдергивая Тео из воспоминаний. — Осталась только змея, — ответил Поттер. Тео переводил взгляд с одного на другого, выстраивая в голове логическую цепочку, и когда ошметок пепла пролетел перед глазами, шумно втянул воздух от резкого осознания. Все эти годы он изучал магические артефакты, стараясь найти выход из своего загнанного положения, пытаясь найти способ избавиться от духа раз и навсегда. Радиус поиска с годами только расширялся, и знания накапливались. Однако сейчас Тео не смог бы назвать их бесполезными, ведь изучение свойств темной магии и принципов создания артефактов на ее основе помогли ему распознать в, казалось бы, пепле — остатки уничтоженного адским пламенем крестража. Уходить. Ему срочно нужно уходить. Поттер обернулся на звук, но Тео уже сгинул во мраке, бесшумно покидая коридор.

***

Дыхание сбилось, сжимающая палочку ладонь вспотела, спина покрылась испариной, но Тео не останавливался, и чем ниже он спускался, тем громче становились крики. Пот, кровь и агония пропитали воздух. Страх настойчиво закрадывался в сознание, но Тео не мог позволить ему овладеть собой. Он научился жить с ним, и осталось совсем немного, совсем чуть-чуть… Жить или добраться до цели? Разницы не существовало — он умрет, если не успеет. И Тео считал. Секунды, ступеньки, шаги. Перед глазами все плыло, но он знал эту часть замка, словно развилки лабиринта в родном поместье. Прямо, налево, снова прямо. Крики постепенно затихали, оставаясь позади. Отголоски сражения эхом долетали до него, отталкиваясь от каменных стен. Тео позволил себе надеяться на то, что чертову поляну никто не успел уничтожить, иначе ему придется нырнуть в гору обломков. Ебаный омамори. Направо, вперед, очередной поворот и почти кромешный мрак, — свет почти не проникал в витражные окна. Словно зашептав на ухо о безопасности, любимый коридор окутал Тео тишиной, но он знал, что это ложь. И его мысли подтвердились, когда тишину разрезал крик, уничтожая мираж. Холодная сталь надорванных связок оставила порез на легких, когда вдох застрял в горле, но Тео рванул вперед, и в следующее же мгновение ребра мерзко сжались от страха. Низкое рычание зазвенело в ушах. Тео замер, судорожно соображая. Если это вампиры, у него нет никаких шансов выжить. Они никогда не питаются в одиночку. Передвигаются стаями, снося все на своем пути. Тео закрыл глаза и сосредоточился на источнике, чтобы распознать обладателя и убедить себя в том, что не испытает смертельного дежавю, не поставит стены окклюменции под удар. Он хотел, чтобы в этот раз, ему показалось. В этот раз, он хотел успеть. Один. Рычание исходило от одного существа. Вероятно, оборотень. Времени катастрофически не хватало, и Тео не дал себе повода на лишние раздумья. Он дернулся с места и завернул за угол, но первым, за что зацепился взгляд, были светлые локоны, нимбом ниспадающие на камень. Нет. Это не она. Она же… Стены задрожали. Легкие сжало тисками, ноги онемели, весь организм боялся довериться картине перед глазами, но реакция была незамедлительной. — Остолбеней, — на выдохе и точно в цель. Секундное дежавю, которое чуть было не обратило все старания в прах, вывело Тео из колеи. Склонившаяся над девушкой тень с грохотом отлетела в витражное окно, заглушая его судорожный вдох. Стекло разбилось, разноцветными осколками осыпаясь на плитку, и свет упал на неподвижную фигуру. Ноги понесли его прямо к ней, а рука крепче обхватила древко. Холодный лунный свет не исказил оттенок так, как это сделало больное воображение секундами ранее. Тео склонился к девушке и медленно провел ладонью по ее лицу, аккуратно отодвигая медовые локоны, чтобы распознать черты. — Браун… — Смотри-ка, а Уизел времени зря не теряет. Может, ему стоит взять с него пример? — левая бровь Тео загадочно приподнялась в сторону Драко, стоящего у противоположной стены коридора. Малфой брезгливо осматривал Лаванду Браун, которая с изумлением слушала гордый рассказ о пойманных квоффлах нового вратаря команды Гриффиндора. Влюбленность витала в воздухе, докучая одиноким душам. — Это подарок судьбы, не иначе, — заключил Тео, едва заметно кивнув в сторону Грейнджер. Сбоку послышался низкий смех. Блейз подтолкнул Тео локтем, и они оба покосились на ходящие желваки напротив. Они знали, что Малфой слышал каждое слово. — Однажды он тебя придушит, — заговорщическим шепотом, после которого всегда следует смертельная эстафета под названием: «взбесить Драко и не попасться под Аваду». — Очень надеюсь на это. Спать невозможно под его обреченные рыдания, — ухмылка становилась все шире, поднося спичку к самому взрывоопасному элементу их трио. Как мед на душу. Трепать нервы Драко и смеяться с Блейзом доставляло Тео особое удовольствие. Он чувствовал себя свободным. Мог ненадолго отвлечься от сдавливающего виски хаоса, который сдерживал лишь амулет в кармане. — Может, у Грейнджер завалялся платочек, — Забини уже еле скрывал смех, стараясь разглядеть дым из бледных ушей. — У Драко точно есть один. Был, по крайней мере. Видимо, отдал ей, чтобы не ревела по рыжему, — после этих слов, серый взгляд на одно короткое мгновение остановился на Гермионе, но этого оказалось достаточно, чтобы коробок полетел в пламя под смех Блейза. — Белый принц без коня. Ах, неразделенная любовь, бессердечная ты су… — Завалите нахуй. Оба, — выплюнул Драко, острым взглядом обозначив финишную прямую без победителя. — Принцесса сегодня не в духе, — Блейз присвистнул, а Тео довольно ухмыльнулся. Ухмылка, словно профессионально наложенный грим, давно приросла к его чертам. Смех стал своеобразным спасением, лживой защитой от грозящего настичь его апокалипсиса бункером. А издевки над чувствами Драко, статус которых тот мог постараться изменить, позволяли Тео хоть ненадолго избавиться от одиночества в присущей им обоим нерешительности. Или тупости. Тео не старался анализировать, просто жил с этим. Чувствовал. И бездействовал. Искал растрепанные волосы за завтраком, в толпе, на занятии, в воздухе, везде, и грудную клетку вспарывало, когда вместо них он находил взглядом изумрудные глаза, сразу же отводя свои. Теодор Нотт никогда не боялся высказать все в лицо, естественно, приправив шуткой. Однако, когда дело касалось Поттера, оставались только шутки, от которых хотелось разве что провалиться под землю и закопать себя там, чтобы снова не столкнуться с непростительным оттенком. Тео старался меньше думать о нем. Вообще не думать. Удавалось пиздецки никак. Он знал, что вел себя двулично по отношению к Драко, пользуясь тем, что знает его секрет. Иронично, ведь тот был один на двоих, разве что переменные в уравнении отличались. Они не знали, какой будет ответ, но и не пытались найти решение, в страхе получить отрицательное значение. Дарили себе мнимую надежду на то, что все может обернуться взаимностью. А оно может, если колкие фразы и напускное безразличие, присущее обоим, не погубят ее. Или же смех Браун погубит Тео быстрее. Лаванда откинула голову, заливаясь громким смехом, который всегда раздражал его. В особенности на встречах Отряда. Она вела себя слишком громко. Слишком, мать ее, громко. Тео дернул плечом, вновь ощутив мерзкое покалывание в висках. — Беру свои слова обратно. Лучше бы он придушил ее… — проворчал Блейз и усмехнулся, когда заметил тень улыбки на лице Драко. Тео молча согласился с другом. — Нет, нет, нет… Теперь же он всеми силами отрицал реальность, пока слезы пеленой застилали глаза, падая на еще теплую кожу лица Лаванды. Тео судорожно обрамил ее скулы ладонями, но в этом жесте не было той нежности, которую выражал Драко, касаясь Грейнджер. В полумраке этого коридора единственная живая оболочка с истерзанной душой пополняла коллекцию кровавых осколков, будучи обрамленной разноцветными. Такими же яркими, какой и была девушка с медовыми волосами. — Браун, т-ты… Дыши, прошу, скажи что-нибудь! — хриплым шепотом. Болезненный всхлип вырвался из его горла, когда дрожащие пальцы коснулись ее шеи, но ощутили… ничего. Тишину. Ни одного удара сердца. Лишь липкую кровь на рваном укусе оборотня. Тео почувствовал, как костлявые фаланги ненависти к смерти, Браун и самому себе вцепились в горло и начали топить, — оглушающая тишина затекала в уши, смывая очертания самообмана. — Мать твою, Браун! — он схватил мягкие плечи и сжал до побелевших костяшек. — Говори! Ты же всегда… Ты же знаешь, да? — он с силой затряс ее. — Я не хочу тебя слышать! — с горькой ненавистью, той, что впитывается в десны. — Так скажи что-нибудь! — он сорвался на крик. — Прошу, скажи что-нибудь. Скажи… Тео повторял это словно мантру, ощущая, как желанный самообман ускользает сквозь пальцы с каждой наполненной мрачной тишиной секундой, нарушаемой лишь его всхлипами и его слезами на ее щеке. Он не успел. Снова. — Т-ты же так любишь… Умоляю тебя, скажи что-нибудь, — Тео склонился, опустив голову на ее плечо. Осколки впивались ему в колени, бедро, руки. Стекло застревало везде, и его кровь окрасила пол, смешиваясь с другой, — с кровью Лаванды Браун, сердце которой уже не разгоняло ее, а лишь бесполезным органом осталось внутри, пока бордовая аксиома вытекала, вытекала, вытекала… Тео не ощущал металлического запаха смертельного коктейля и ледяного воздуха ночи, когда притянул Лаванду к себе за плечи, укачивая на руках. — Прости меня… Прости, Лав, прости… — горячие слезы обжигали, и он уткнулся в медовые локоны. — Прости меня… Ответа не последовало. Девушка, которую он почти не знал и большую часть времени желал оглушить, — мертва, и этот факт не должен был вывести его из колеи. Однако люди, которые находятся рядом из года в год, неосознанно становятся незаменимой частью окружающего мира. И Браун была не только писклявым звуком на фоне. Она была той, кто угощал Тео самодельным печеньем с малиной на тренировках. Той, кто подсказывала ему правильное расположение звезд на астрономии, а потом предсказывала мучительную смерть, описывая все подробности в валентинках на День всех влюбленных. Лаванда была частью его жизни, и сейчас, сидя в луже крови, Тео принимал ужасающую реальность, — не имело никакого значения, какой именно частью она была. — Прости… — он аккуратно опустил ее на землю и стер соль с ее щек. — Прости меня… — дрожащей ладонью закрыл ее веки. Теперь она словно спит. Тео всегда хотел, чтобы высокий голос затих. Тот раздражал его, выводил из себя. Отвлекал и сводил с ума. И он выстраивал в голове планы, как бы убраться от него подальше, ведь даже на занятиях терпения находиться рядом с его источником едва хватало. Она всегда много болтала, всегда вела себя слишком громко. Слишком. Громко. Сейчас Тео окружала лишь тишина. Лаванда наконец замолчала, но все, чего он хотел, когда поднялся с колен и отвернулся ко мраку — вновь услышать ее голос. Никто его не окликнул.

***

Последний поворот и дверь в конце коридора. Тео остановился прямо перед ней, чтобы перевести дыхание, прежде, чем распахнуть настежь и вдохнуть знакомый аромат. Кабинет прорицаний остался заброшенным после ухода кентавра Флоренца с должности, но послужил убежищем для двух родственных душ. Запретный лес навсегда остался любимым местом для встреч, но мягкая поляна, волшебные огни и звезды над головой на первом этаже замка стали отличной заменой. Тео переступил порог и закрыл за собой дверь. Война не оставила на поляне ни одного кровавого отпечатка. Потолок все еще отражал ночное небо, шелковая трава переливалась в свете звезд, а деревья по углам ниспадали широкими ветвями. Тео на мгновение показалось, что он оказался в прошлом. Веки закрылись, и он почти услышал, как Луна босыми ногами касается зеленого полотна, танцуя под мелодию прекрасной смерти небесных тел. Брови недоуменно приподнялись, когда Луна закружилась по комнате. — Тео, оставь дневник. Отвлекись, — она раскинула руки в стороны и подняла взгляд к небу. — А как же музыка? — Тео широко распахнул глаза, закрывая кожаный переплет, и в притворном ужасе оглянулся вокруг. Тихий смех наполнил пространство и его душу теплом. — Давай! Ты никогда не найдешь, если не перестанешь искать, — Луна подошла ближе и потянула его за руку. — Ангел мой, — Тео дьявольски ухмыльнулся, — твои загадки сведут меня с ума, — и все же поднялся с травы, присоединяясь к ней в такой редкой беззаботности. Тео почувствовал, как уголки губ приподнялись в улыбке, а когда открыл глаза, ощутил лишь оглушающую пустоту. На стенах все еще лежало ее заклинание, заглушая крики, боль и войну, оставляя его наедине с бездной внутри, звоном тишины и тисками в сознании. Ему надо торопиться. Тео двинулся вглубь кабинета, и, подойдя к учительскому столу, опустился на колени. Древко коснулось скрипящей напольной доски, и та запарила в воздухе, открывая тайник. Еще немного и станет легче. Мамина шкатулка лежала на самом дне, поверх черного кожаного переплета, содержимое которого Тео знал наизусть. И как только пальцы дотронулись до искусной резьбы, она открылась, представляя взору содержимое, ради которого ему пришлось бежать через весь чертов замок, чтобы не сдохнуть. Тео всю дорогу корил себя за то, что оставил его здесь. Спешка, с которой всех собрали в Большом зале не оставила ему возможности вернуться в кабинет. В тот момент мысли занимал лишь тот, из-за кого всем пришлось туда явиться. Взгляд невольно остановился на выжженном участке земли, освещенном луной. Подходя к гостиной, Тео заметил, как Поттер скрылся за поворотом, уверенным шагом направляясь прочь из подземелий, и последовал за ним. Он старался передвигаться бесшумно, незаметно, скрытно, настолько, насколько позволяла почти мертвая тишина ночных коридоров школы. Держался на приличном расстоянии, прислушиваясь к отдаленным шагам. Сбивчивым, хаотичным, словно их обладатель торопился. Шаги резко стихли, и Тео остановился. Лунный свет едва пробивался сквозь витражные окна первого этажа, но Поттер не мог увидеть его из-за разделяющего их поворота. А вот услышать… Тео старался не выдать себя, поэтому стоял неподвижно, едва дыша. У него нет возможности уйти незамеченным. Внезапно до него донесся шорох. Учебник? Пергамент? Черт, Поттер что, захотел поучиться посреди ночи? Тео уже успел пожалеть, что решил проследить за ним. О чем он только думал? Зачем? В этом не было совершенно никакого смысла. Увидел бы, как тот заходит в башню Гриффиндора, и пополз бы через весь замок обратно в подземелье. Гениальный план. Однако сомнения не давали Тео покоя. Луна уверяла его, что все в порядке, но синяки под глазами, похудевшие запястья и больной взгляд Поттер скрывал хреново. Вообще никак. С ним что-то не так. Что-то изменилось. Гребанная преданность. Или слепая привязанность? Тео не знал, как можно это назвать, но желание столкнуться взглядом, пройти мимо, задеть, коснуться, сводило его с ума, сжимало грудь до хруста ребер. Мимолетные взаимодействия превратились в ебаную зависимость, и… Боже, как же сильно он хотел касаться. Плечом, взглядом, выдохом, чем угодно. Это стало очередным и самым мучительным кругом его личного ада. Тео не мог отрицать своих чувств, но полагал, что без участия духа здесь не обошлось. Он не мог быть уверен в правильности своих рассуждений, но все равно подозревал, что животные инстинкты передались и ему. Стали частью характера и натуры. Неосознанно. Нежелательно. Тео до спазма в челюстях хотелось выдрать тварь из груди и плюнуть в морду со всей ненавистью, накопившейся за эти годы, ведь лис, ко всему прочему, стал его гребанным патронусом, словно насмехался. Коварная, хитрая тварь. Однако Тео солгал бы, если бы сказал, что сам не обладает теми же качествами. Внезапно шаги послышались снова. Громче, четче. Они приближались. Тео вышел из оцепенения и развернулся, уходя прочь из коридора. Не было смысла притворяться, что он тоже решил прогуляться по Хогвартсу посреди ночи, и решение пришло молниеносно: ноги понесли его в единственное место, где можно было спрятаться. Спрятаться от проницательного взгляда, который метал молнии за его спиной. Благо кабинет находился на том же этаже. Тео почти перешел на бег, когда завернул в знакомый коридор, но шаги не удалялись, и он слегка обернулся. Поттер шел прямо за ним, крепко сжимая в руке пергамент. До хруста в кулаках. Блядство… Он все равно найдет его. Тео замедлил темп, прекрасно понимая, что Поттер не убьет его в коридоре. Расправа дышала ему в затылок, когда он коснулся холодной ручки. — Нотт, — голос послышался совсем рядом, и Тео отвернулся от спасительной двери, сталкиваясь с наполненным подозрением взглядом. — Какого черта ты преследовал меня? — Поттер, — с тихой усмешкой, — это ты преследовал меня только что, если мне, конечно, кратковременная память не изменяет. Тео непринужденно отклонился спиной на стену, скрестив руки на груди. Он выглядел расслабленным, и, основываясь на том, как Поттер сильнее сжал пергамент, можно было сделать вывод, что его раздражало это напускное безразличие. — Кажется, изменяет, — Гарри скопировал его усмешку, снисходительно приподняв бровь. — Хорошо, давай по-другому. Что ты делаешь в коридоре ночью? — А ты? — спросил Тео, хитро прищурившись. Поттер молча смотрел на него, вглядываясь в черты, словно пытался распознать обман, или что он там обычно ищет. Ухмылка Тео становилась шире с каждой наполненной тишиной секундой, которая громко отдавалась внутри, напоминая о бьющемся предателе-сердце. Так больше не может продолжаться. Надо валить. — Расслабься, Поттер, я лишь хотел полюбоваться звездным небом, — все же ответил Тео, изогнув бровь, и кивнул в сторону кабинета Флоренца за спиной. Гарри проследил за направлением его жеста, и Тео успел заметить, как недоверие промелькнуло в его чертах, прежде чем скрылось за легкой улыбкой. Натянутой. Поттер не умел врать, но хорошо распознавал ложь других. Тео готовился к допросу. — Где Луна? — интерес и мимолетный взгляд на дверь. — Спит, наверное. Поттер перевел взгляд на Тео и выдержал паузу. Для прицела перед точным выстрелом. — А Малфой? Прямо в голову. — А Малфой здесь причем? — Тео не разрывал зрительный контакт, чтобы не выдать себя. Неужели Поттер узнал? Этим он занимался по ночам в коридорах? Выслеживал Драко? Если да, то это ебаный пиздец. Голос Малфоя звучал устало, когда он рассказал им с Блейзом о метке и задании. Когда-то наполненная издевками и шутками спальня превратилась в пустыню. Сухую и безжизненную. Все присутствующие ощутили, как жар жестокой реальности опаляет кожу, как безысходность обезвоживает изнутри. На бывших членов Отряда Дамблдора взвалилась тайна, делая их соучастниками преступления, и ни один из них не мог хоть как-то помочь другу. Тео знал, на чьей он стороне, но все равно чувствовал себя предателем. Мерзкое ощущение смолой растекалось внутри. Липко. Обволакивая и стягивая. Хотелось избавиться от него, собрать в ком и бросить Поттеру в лицо. Оглушить его правдой и освободить себя от бремени. Но он не мог. Все, что было в его силах — молча смотреть, не уворачиваясь от искр жалящего взгляда, в надежде, что те не коснутся вязкой субстанции, и он не вспыхнет пламенем. — Хватит отвечать вопросом на вопрос, Нотт, — Поттер начал медленно приближаться к нему, и с каждым шагом Тео ощущал, как внутренности стягивает сильнее. — Я спросил тебя, где он, ты знаешь? Он снова оказался пустыне, но в этот раз, пол превратился в зыбучий песок, и Тео медленно проваливался вниз, захлебываясь смолой. Если и тонуть, то вместе. — Конечно, не может он без меня по замку передвигаться, — начал Тео, и продолжил в той же шуточной манере, ожидая крушения. — Только недавно пересеклись, вместе в туалет сходили, — ответный выстрел. — Как подружки, с Миртл побеседовали, — пушечный. Поттер переменился в лице, замерев на месте, и Тео усмехнулся, все еще давясь смолой, но теперь хотя бы не один. Как оказалось, не только он знал, где прячется Драко. Однако Гарри быстро вышел из ступора, и, сделав последний шаг навстречу, оказался слишком близко. Тео мог сосчитать сантиметры, разделяющие их, мог почувствовать горячее дыхание на своей коже. Прикоснуться. — Тебе смешно? — Поттер в неверии усмехнулся, но тут же перешел в наступление. — Блять, Нотт, ты же знаешь, что он задумал. Его злость буквально оседала на кожу лица Тео, снабжая желанной дозой. — Задумал что? Сражаться всю ночь с поносом? — отшутился, как и всегда, словно неуместный юмор поможет ему выплыть или хотя бы удержаться на поверхности. Ни один мускул не дрогнул на лице напротив. — Тебя это совершенно не парит, так ведь? — зеленый взгляд просканировал каждую его черту, и, конечно же, данные анализа оказались ошибочными. Тео хотел рассказать ему все. Хотел сражаться вместе. Хотел ощущать светлую надежду изо дня в день. Жаль, но сейчас он смотрел не на падающую звезду, и его желанию не суждено было сбыться. И с маской настолько профессионально сотканной из лжи, что невозможно отличить от правды, Тео потушил все свои звезды. — Так или иначе, ты получил ответ на свой вопрос, — не осталось и тени усмешки в его чертах, лишь искренний зов во взгляде, вопящий, призывающий, умоляющий поверить. Поверить и оставить в покое. — Спокойной ночи, Поттер, — он попробовал обойти его, но рука, жестко схватившая левое предплечье, пресекла отчаянную попытку на корню. — Скажи это своему дружку-пожирателю, — громко и с вызовом, заряжая очередную пушку, и снося корабль в щепки. Челюсти сжались, глаза закрылись, призывая к спокойствию, но Тео грубо сбросил с себя руку. — Хочешь поговорить об этом? — прошел вперед, останавливаясь за спиной Гарри, настолько близко, насколько мог себе позволить, чтобы не сойти с ума и не придушить его на месте. — Давай, выскажешь все, что думаешь. — Тебе не понравится, — Гарри повернул голову, сталкиваясь с ним взглядом, лишая рассудка. Одинаковый рост не позволял ни одному из них смотреть на другого свысока. Злобная ухмылка рассекла черты Тео, когда он невербально открыл дверь перед тем, как с силой толкнуть Поттера в спину. Тот резко развернулся к нему, яростно дыша. — Какого хрена? Тео медленно закрыл дверь. — Да, точно, вот теперь можешь начинать, — не оборачиваясь. — У стен есть уши, Поттер. Он был готов принять кинжалы острых слов в спину, но только не в лицо. Не хотел, чтобы искаженное недоверием выражение болезненно отпечаталось в памяти. — Знаешь, год назад я был уверен, что тебе можно доверять. — Ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов, — острые черты рассекла наполненная болью улыбка, но никто ее не увидел. — Я делаю выводы, основываясь на поступках, а не строю небесные замки из собственных ожиданий, — тень на стене развела руками. — А ты? Ты строишь? — приблизилась. Строит, и не один. Но словно верная своим надеждам псина, охраняет главный от самого себя, храня молчание, в страхе быть отвергнутым. Тео резко двинулся вглубь кабинета, не поднимая взгляда, и остановился посередине. Снег хлопьями ниспадал на землю за окном, накрывая белоснежным одеялом, мерцающем в свете луны. Тео ненавидел зиму. С ней всегда ассоциировалась та, которая настала после смерти матери. Холод и бесконечные бессонные ночи. Кошмары. И прямо сейчас, один из них разворачивался за его спиной, обличая ужасающие образы в слова. — Видимо, для тебя слишком сложно принять мир таким, какой он есть. Чего ты ожидал? Думал, будет легко? — тон повышался с каждым словом, кинжалы которых погружались в спину все глубже. — Я вижу, как ты мечешься, изо дня в день. Не можешь вынести той ноши, что взвалилась на тебя? — голос задрожал. — Думаешь, тебе одному тяжело? Думаешь, мне так просто оставаться сильным?! — Поттер был на грани. — Посмотри на меня, мать твою! И, словно под Империо, Тео повернулся, сталкиваясь с непростительным. Он был готов возненавидеть зеленый. Рвануть к выходу, убежать, скрыться. Готов, но не смог, когда услышал дрожащий выдох Гарри, на грани истерики, на грани безумия. А после пожалел, что не сделал этого. — Я помню того парня, который из кожи вон лез, чтобы преуспеть на тренировках, — глядя в душу. — А сейчас… — брезгливо, — я тебя не узнаю, — Поттер шагнул вперед, но Тео не сдвинулся с места. Он всем нутром ощущал бурлящую злость на себя и на весь чертов мир, не сводя взгляда с разворачивающегося напротив хаоса. — Тебя словно подменили. Новое привидение в Хогвартсе! — больная усмешка перед настоящей катастрофой. —Ты вообще существуешь, Тео? — толчок обеими руками в грудь. — Видишь, что происходит? Знаешь, что грядет, пока ты слепо отшучиваешься? — еще один, вторя бешеному биению сердца, с той же силой, с той же неумолимой жестокостью. — Спрятался в стенах и считаешь, все примут решение за тебя? — снова удар в солнечное сплетение, в скопление вязкой смолы внутри. — Кто? Отец? — горечь на искривленных губах и шаг навстречу. Кончики пальцев Тео задрожали, когда малахитовая честность начала испепелять вены, словно раскаленное золото духа, и он отвернулся, больше не в силах выносить словесную пытку. — А Луна? О ней ты подумал? — очередной толчок, и желчь на языке, которую Тео не смог выплюнуть в ответ, отшатнувшись вновь. — Она, блять, верит в тебя больше, чем ты сам! А ты веришь? Вопрос завертелся в сознании, заглушая бешеный пульс. Тео поднял взгляд, мгновенно падая и разбиваясь в бездне напротив. Он надеялся увидеть в ней ответ, но столкнулся лишь с кромешной тьмой зрачков, почти полностью вытеснившей радужки. — Очнись! — последний удар, и неминуемое столкновение с препятствием. Тео ударился спиной о каменный край подоконника и резко дернулся вперед, грубо перехватывая запястья Гарри, заводя их за спину. Закрыл глаза, уничтожая ответ, который мог промелькнуть во тьме, и разрушил вместе с ним себя, врезаясь в пропитанные гневом губы. Дико. Яростно. Касаться. Тео почувствовал, как дрожь от переполняющего каждый миллиметр тела гнева, становится одной на двоих, когда развернул Поттера, прижав его к каменному выступу с той же жестокостью в ответ, и укусил губу, глотая невольно слетевший от резкой боли стон. Боже, как же сильно он хотел касаться. И это желание заполнило его полностью, снося крышу, мысли, замки, все на своем пути, когда до невозможности мягкие губы ответили ему с той же всепоглощающей яростью. Блядство… Он сойдет с ума. И будет только рад. Довольная ухмылка рассекла черты, хватка на запястьях ослабла, жаркий выдох коснулся губ напротив. Мгновение, настолько блядски желанное, что он хотел растянуть его на всю ебаную жизнь, но мазохизм или одержимость… Тео ни черта не понимал, когда потянулся за очередной дозой. Буквально выдрал ее. Зарылся рукой в растрепанные волосы, впился в губы и задохнулся от эйфории. Поттер ответил ему. Он, блять, ответил ему. Схватил за шею и сжал, проводя языком по губам, вырывая из него хриплый стон, прежде чем снова превратить все в неконтролируемый, сокрушительный хаос. Ему просто нужно… Касаться. — Сука… Тео низко зарычал и дернул красный галстук, ослабляя узел. Поймал горячий выдох и натянул ткань на ладонь, потянув Поттера в сторону. Шаг. Опора. Мир разваливался на части, а он искал ебаную опору. И Тео было плевать на него, абсолютно, совершенно. Еще один. Все, что сейчас имело значение — мягкие губы и грубые руки, которые отпустили его шею и проскользнули под мантию, сжимая ткань и притягивая ближе. Тео быстро скинул ее с себя, не разрывая поцелуй, и Поттер дернул ворот его рубашки. Верхние пуговицы утонули в траве. Последний шаг. И неминуемое столкновение. Тео прижал его к стене, выбивая воздух из легких, коснулся ладонью скулы, отвел большой палец к подбородку, с силой вдавил его, углубляя поцелуй и подался бедрами вперед, грубо оттянув зубами нижнюю губу. Поттер хрипло выдохнул и притянул его ближе, растягивая рубашку. Бешеный разряд пронзил тело насквозь. Его насквозь. Казалось, мозги расплавились, превратились в бензин, и сейчас он впивался губами в горящее пламя, сжигая себя дотла. Ебаный свет… Он хотел сгореть именно так. Мечтал и представлял, в ожидании подходящего момента, который, казалось, не наступит никогда. Но чего он точно не ожидал, так это услышать стон наслаждения, сорвавшийся с губ напротив и повисший в тишине. Тео замер. Неужели это реальность? Мысли проносились в голове с бешеной скоростью, анализируя происходящее, и горячий выдох обжег кожу, когда он медленно отстранился, не убирая ладонь. Ему просто нужно убедиться. Ему просто хочется увидеть. Тео открыл глаза и столкнулся с бездной, натыкаясь в кромешной тьме зрачков на собственное отражение. Боже, они стоят слишком близко. Дыхание касалось его лица, пока Поттер в замешательстве смотрел на него, нахмурив брови. Тео всеми силами отгонял порыв потянуться и поймать его вдох, продолжая в неверии цепляться взглядом за мрак в надежде увидеть ответ. А ты веришь? Ему просто нужно убедиться. Он провел большим пальцем по скуле, и запустил цепную реакцию. Необратимую. Поттер резко схватил его за плечи и прижал к стене. От неожиданности, Тео ударился затылком и недоуменно взглянул на Гарри, который, в отличии от него, не умел скрывать эмоции. Злость. Отрицание. Стыд. Чего и стоило ожидать. Кривая усмешка исказила черты Тео. Он старался скрыть разочарование, ведь они все еще стояли слишком близко, и дыхание все еще касалось его лица. Блядство… Поттер так громко дышал. Тео хотел опустить взгляд, увидеть укус, потянуться и оставить еще один. Хотел ощутить ебаное сумасшествие на вкус. Снова. Хотел касаться. Хотел, как никогда раньше, но первая доза стала последней. И теперь он не сможет избавиться от этой чертовой зависимости, не сможет выдрать из воспоминаний этот взгляд. Эту бездну, в которой наконец увидел ответ и почувствовал, как тот всадили ему в сердце и повернули рукоятку. — Проваливай, — толчок обеими руками в грудь, как ответный выстрел. Сухой и безжизненный. Поттер отшатнулся, не отрывая от него яростного взгляда, но не произнес и слова, когда Тео молча обошел его и направился в угол кабинета, невербально призывая на ходу пачку магловских сигарет. Без вкуса. Самых обычных, как и его проклятая жизнь, в которой воздушным замкам не было места. Ему просто нужно забыть. Тео прислонился спиной к стволу дерева, собираясь закурить, но заметил, как Поттер застыл у двери, явно решив оставить последнее слово за собой. — Я сказал, проваливай, Поттер, — устало бросил Тео и сделал затяжку, исчезая в сером облаке. Скрип ручки. Хлопок двери. И тишина, нарушаемая лишь едва уловимым шипением тлеющей сигареты. Тео выдохнул дым, откинул голову и посмотрел на звезды. Упадет? Хотя бы одна? Хотя бы на фальшивом небе? Нет. Ни одна из них не умрет. Не подарит мнимую надежду. Он знал, что Луна при первой же возможности вернет их обратно, но все равно направил древко вверх, стирая все небесные трупы. Чистое небо, и ни одной звезды, словно собственное отражение. Которое мгновением ранее Тео видел в его глазах. Слишком. Близко. — Черт, — прошипел он, сорвавшись с места. Тео подошел к окну и оперся ладонями на подоконник, опустив голову. Первое оцепенение прошло, и теперь эмоции лавиной сносили его самообладание. — Черт! — Тео сжал каменный край, и тлеющий пепел обжег руки, но он этого не почувствовал. Гнев лишил способности мыслить связно. Тео питал ярость ко всему, что успело произойти в этом чертовом кабинете. К куче правдивого дерьма, которую Поттер безжалостно вылил на него, к мягким губам, которые, казалось, кричали о взаимности, врезаясь в его собственные, но хуже и насыщенней той ненависти, которую Тео питал к самому себе за гребанные ожидания и ложные выводы, он не испытывал ни к чему, ни к кому. Никогда. Тебе не понравится. Жар распространился по всему телу, и Тео начал мерить комнату широкими шагами, схватившись за голову. Виски сдавливало, в ушах стоял звон. Нечеловеческий рык вырвался из горла, и Тео упал на землю, зарываясь пальцами в траву, желая, моля дотянуться до земли, впиться ногтями в грязь. С такой же силой, как впились в его ебаные чувства и разорвали на куски одним лишь взглядом. Уничтожить. Как и он. Уничтожить. Как и его. УНИЧТОЖИТЬ. Руки горели огнем. Слезы обжигали кожу. Тео ощущал нарастающий в каждой клетке жар, словно его варили заживо, пока тот не вырвался наружу. Пламя окружило его, и он отшатнулся, взглянув на свои руки. Вены переливались золотом. Не может быть. — Амулет… — в ужасе прошептал Тео, — Г-где… — и зацепился взглядом за мантию, мгновенно призывая к себе палочку. — Акцио омамори. Манящие чары не сработали. Он попытался встать, но адская боль сковала тело. Все, что ему оставалось — ползти, цепляясь за траву. И когда пальцы коснулись деревянной таблички, хаос стих, оставляя его одного. Пламя исчезло, когти не скребли голову, жар ушел. Тео лежал на холодной прожженой земле и думал о том, кто же на самом деле находился в клетке? Он или дух? Выживание стало реальным только благодаря выстроенным окклюменцией решеткам. Все это время они помогали сдерживать духа внутри, и когда пальцы наконец коснулись деревянной таблички, Тео почувствовал, как прутья ослабли. — Омамори, — прошептал он, ощутив мимолетное облегчение. Ощутил, отвлекся, расслабился. Стены окклюменции растворились, и сработал детонатор. Ебаная мина под ногой. Воспоминания взрывом окружили его, — дым, смог и ошметки, все смешалось в ужасающее полотно, которое пролетело перед глазами с немыслимой скоростью. Все будет хорошо. Тео схватился за голову. — Нет, — обреченным шепотом. Каждая встреча с Луной стирала границы реальности, и он снова переносился в детство, светлое и яркое, когда трава приминалась под босыми ногами, и мама смеялась над их перепалками. Я никогда не причиню тебе боль. Луна стала ему сестрой. И ее отобрали. Единственного родного человека убили у него на глазах. Буквально стерли с лица земли. Он даже не сможет с ней попрощаться. Я обещаю. Белые локоны, оторванная плоть, демоны, кровь и кости. Тео мог рассмотреть каждую деталь, и в этом мраке увидел цель. Ту, которая пересекалась с трагедией ярким пятном гнилых зубов. Смертельная улыбка и безумный хохот заполнили сознание, оставляя Тео наедине с болью, ужасом и гневом. Ненавистью, опаленной золотом. Впервые за всю свою жизнь Тео увидел пользу в этом бесконечном кошмаре и почувствовал, как разбросанная по всему телу ярость по крупицам скапливается в груди. В этот раз он использует духа в своих целях. — Обещаю, — вдох предательски застрял в горле, когда горячие слезы потекли по лицу, оставляя за собой хаос. Хаос, который преследует лишь одну цель. Месть.