Часть 6
12 февраля 2022 г., 19:35
Ирука проснулся в самую рань. Спалось дерьмово. Поразмышляв, как бы убить свободное время, он надумал посетить фитнес-центр: по субботам залы пустовали, всё оборудование было свободно. Хотелось позаниматься на тренажёрах, проплыть несколько кругов в бассейне – да всё что угодно, лишь бы не думать хотя бы пару секунд о том, каково это – целовать Какаши.
Телефон молчал – ни единого уведомления. Ну какого хрена?..
Несколько часов спустя Ирука мокрым и уставшим вернулся домой, где за кухонным столом его встретили Куренай и Асума.
– Доброе утро! – пропела соседка, едва он появился в дверном проёме. Асума также кивнул в приветствии.
– Buenos dias. Чем вы двое тут занимаетесь?
– Завтрак готовим, – сказала Куренай. В подтверждение её слов тостер жизнерадостно выстрелил свежеподжаренным бейглом. – Присоединяйся. Кажется, тебе не помешает немного любви… Выглядишь расстроенным. Вчерашний вечер не задался?
Ну, как сказать… Какаши поцеловал его, и это, несомненно, добавляло очков в пользу прошедшего дня, а вот всё, что за этим последовало, действительно удручало.
– Эх, нет, всё нормально, – неопределённо пробормотал Ирука, не слишком желая распространяться при Асуме. Бойфренд Куренай ему нравился, но они не были близки настолько, чтобы обнажать перед ним свою глупую смятенную душу. – А позавтракать было бы здорово!
Он открыл холодильник и достал кувшин с апельсиновым соком, порылся в бумажном пакете из пекарни.
– Мы скоро пойдем на матч Котецу. Сходи с нами, – предложила Куренай, протягивая Асуме немного пережженный бублик.
Ирука уставился на тостер, ожидая, когда приготовится его порция. Признаться честно, он предпочёл бы ещё немного покупаться в самобичевании: зашторил бы окна, нырнул в постель, включил депрессивную музыку, чтобы окончательно себя добить, возможно, ещё разок помастурбировал бы. А может, и всё это одновременно. Тренировка не возымела желаемого эффекта, так что…
– Ну пошли-и-и, – заметив его колебания, захныкала девушка. – Проведи со мной хоть немного времени, пока я не уехала!
Ирука и забыл совсем, что Куренай собиралась поехать к маме на день рождения. Родной городок девушки находился в часе езды от кампуса. И хоть они с Ирукой и жили вместе – виделись редко, а если и виделись, то вскользь и мельком: их расписания совсем не совпадали, каждый был занят своими собственными делами.
– А ты тоже едешь? – парень обратился к Асуме, что увлечённо макал кусочек бейгла в сливочный сыр.
– Рад бы, но не смогу. Футбольная команда организует обязательный «семейный» ужин завтра.
– И это полный отстой, потому что моей маме уже не терпится с тобой познакомиться, – метнув в него обвиняющий взгляд, сказала Куренай.
– Ничего не поделаешь, детка. Это же не просто какой-то ужин…
– Знаю-знаю. Тимбилдинг. Укрепление уз товарищества. И как там ещё вы, мужики, любите всё это называть.
Ирука рассмеялся и надкусил свой бейгл. Неожиданно ему стало лучше: вкус тёплого хлеба каким-то образом пробудил чувство комфорта.
– Сходи с нами на игру, а, – просила Куренай, умильно округлив глаза. – Нам тоже нужно укреплять товарищество, что думаешь?..
***
Двумя часами позднее Ирука, Куренай и Асума расположись на трибунах и наблюдали за действом на пыльном и грязном поле. Бейсбольный сезон давно закончился – на дворе стоял декабрь, но погода баловала теплом, и потому команда собралась для тренировочной игры удовольствия ради. Умино только что закончил описывать Куренай события прошлого вечера. Она до сих пор оставалась единственным человеком, кому он рассказывал о Какаши (Асума в их разговоре не участвовал – он потягивал сигаретку и болтал с одним из своих приятелей по футбольной команде). – Вот ведь козёл! – воскликнула девушка, поднимая на макушку солнцезащитные очки. – Мне показалось, что он чем-то обеспокоен, – ответил Ирука, вспоминая болезненное выражение лица Какаши, когда тот отстранился от него. – А должен был побеспокоиться о тебе! Не оправдывай его, Ирука. Он сам приглашал тебя на свидания… – Он никогда не звал меня на свидания. – Да Господи ты Боже мой! Это были свидания! Ещё и более романтичные, чем все мои с Асумой вместе взятые, – отшутилась Куренай. – Он сам сделал первый шаг, хотя ты уважал его личное пространство. Сам поцеловал тебя, сбежал, и теперь делает вид, что тебя не существует? Ну, козёл же! – снова подчеркнула она. Что ж, со стороны всё действительно может выглядеть именно так, как она сказала. – И вообще, забудь ты о нём. Хорошенькая мордашка, и что с того? Я всегда говорила и скажу ещё раз: тебе нужно попробовать с Котецу. Ты ему нравишься, и давно. И, прежде чем начнёшь отнекиваться: я знаю, что ты не рассматриваешь его как пару, но почему бы не попытаться? Эх, да будь он натуралом, сама пустилась бы во все тяжкие, – усмехнулась брюнетка. Ирука тяжело вздохнул, ища фигуру питчера на поле. Не то, чтобы он никогда об этом не задумывался… Котецу действительно хорош, да, Ирука не раз ловил себя на том, что любуется его телом, но как же не хотелось испортить дружбу, переспав с ним. Потому что именно так и случится – это будет просто единичный секс. Котецу не завораживал его, не так, как это было с… одной татуированной загадкой. Умино не намеревался встречаться с кем-то для галочки, просто чтобы было. Да, он не гнушался случайным сексом, но к отношениям подходил серьёзно. «К тому же, не стоит забывать об Изумо», – подумал он, переводя взгляд на кэтчера. Ирука знал, что этот парень практически влюблён в Котецу, всегда замечал, когда они оставались втроём. Он не был уверен, что Котецу в курсе, но и не задавался целью просвещать его – не его ума дело. Сами разберутся, а Ирука понимал одно: переспи он с Котецу, разрушит не одну дружбу, а сразу две. – Я не собираюсь спать с ним только для удовлетворения твоего пугающего желания оказаться в моём теле! – А жаль, – сказала Куренай. – Я бы хотела узнать какой он в постели. Выглядит мальчик так, будто знает, как обращаться с тем, чем природа наградила... – Куренай! – прыснул Ирука. – Асума всё еще здесь, вообще-то! – Ой, и что с того? Я же не собираюсь прыгать к Котецу в койку, просто хочу услышать всё в красочных деталях от тебя… Только представь, – глаза Куренай стали мечтательно стекленеть, – вы двое, наедине, шепчете друг другу на ушко всякие сладенькие испанские словечки… Уууф! Уже этого достаточно, чтобы взмокнуть! – девушка начала активно обмахиваться ладошкой. Щеки Ируки загорелись, но он решил проигнорировать возведение фантазии в фетиш, как и то, что его подруга явно представляет озвученное не впервые. – Тебя так легко засмущать! – хихикнула она, ласково погладив его по лопаткам. – Бедняжка, наверное, рядом с этим Какаши ты вообще краснеть не перестаёшь. Ирука почувствовал, как кровь ещё активнее хлынула к лицу. И не поспоришь ведь… После матча Куренай сразу уехала к родителям, оставив Ируку одного. Он попытался поработать над исследованием, которое нужно было сдать к следующей неделе, но так и не смог сфокусироваться на задаче. Теперь, когда Какаши побывал в этой квартире, его невидимое присутствие преследовало и молило о внимании в самые неподходящие для того моменты. В итоге, Умино побросал самое необходимое в сумку – решил, что позанимается вне дома, например, в библиотеке или лаборатории. На итоговом экзамене по анатомии ему предстояло назвать и распознать каждую косточку, мускул и вид ткани акулы, птицы и кошки. Так почему бы не подготовиться на практике? Ирука покосился на стол, где его уже несколько часов манил к себе айпод Какаши. Так хотелось включить его и порыться в плейлистах, ведь такие подборки порой интимнее любого самого сокровенного секрета. Они создаются с определённой целью, и Ирука желал узнать и почувствовать её. Попробовать угадать настроение, с которым Какаши слушает тот или иной сборник, попытаться прочитать между песенных строк. У него была такая возможность тогда, по дороге в Пеорию, но сейчас… Сейчас это было бы сродни незаконному проникновению со взломом. Поэтому Ирука открыл верхний ящик стола, и, забросив туда айпод, собрал вещи и направился к выходу. Он начал с библиотеки, но быстро понял, что сосредоточиться снова не выходит – тишина только подкручивала регулятор громкости мыслей к максимуму. Тогда парень направился в лабораторию, надеясь, что сможет отвлечься, заняв руки. Так и вышло. Препарирование резко пахнущих образцов никогда не подводило. Так, предоставленный только самому себе, Ирука провёл за этим занятием несколько часов, пока в лаборатории не появился Кабуто. Это послужило сигналом к отбытию: Умино не желал отвлекаться на болтовню и сплетни. Зима наступать вообще не торопилась. Обычно в это время земля уже покрывалась слоем снега, а сейчас по пути домой Ирука даже встречал клочки зеленой травы вдоль тротуара. В воздухе не было и намёка на прохладу. Парень носил шарф, но натягивать его по самые глаза, проклиная собственное существование (типичное состояние для зимы в Иллинойсе) не приходилось. Он вздохнул, задаваясь вопросом, куда теперь себя деть. Помимо Куренай, Котецу и Изумо у него и друзей-то особо не было. Иногда становилось немного одиноко, но чаще всего такое положение вещей Ируку устраивало. Он не был фанатом вечеринок, и дело не в том, что ему не нравилось выпивать, просто помимо этого он мог найти для себя кучу занятий по душе, а люди вокруг как будто только тусовочной жизнью и интересовались. А его увлекало и многое другое: музыка, природа, родная культура. И всякий раз, когда он пытался завести с кем-нибудь непринуждённую беседу, в ней словно не хватало содержания. Такие диалоги всегда заканчивались ощущением пустоты и пониманием, что ему не найти с человеком ничего общего. Или и вовсе, что ему наплевали в душу. Это всегда было для Ируки больной темой. Слишком часто при знакомстве к нему относились как к экзотической зверушке (за исключением, пожалуй, тех редких случаев, когда он по приглашению Котецу проводил время на встречах иностранных студентов). Невыносимо было видеть, как люди пытаются придумать вежливый способ спросить о его этнической принадлежности. Вопрос «откуда ты?» не имел смысла – Ирука родился и вырос в Штатах. Его нельзя было назвать ни белым, ни черным, и это сразу вводило в ступор, как будто только цвет кожи может помочь с точностью распознать расу человека. Если же ему удавалось наскрести остатки терпения и желания объяснять, что он – коренной пуэрториканец, выяснялось, что большинство даже не знает, где находится Пуэрто-Рико. Это приводило Ируку в бешенство. Так, на одной из недавних вечеринок он просто взорвался, когда девушка уточнила, является ли его родина частью Мексики. «Нет. Это остров. Рядом с Доминиканской Республикой», – объяснял он. Но когда это вызвало равное замешательство, Ирука решил упомянуть Кубу, и какой-то идиот подумал, что Пуэрто-Рико – также коммунистическое государство. «Нет, это грёбаная колония США», – проклиная невежество граждан упомянутой страны, возражал Умино. А потом какой-то невесть кем себя возомнивший сноб ляпнул, как будто ему виднее, что вообще-то Пуэрто-Рико имеет статус содружества. И вот тогда-то нервы Ируки и сдали: он просто в открытую послал всех к чёрту и свалил. Так что… Да. Вечеринки – не его конёк. По какой-то причине на ум пришёл Дейдара – единственный человек, с которым Ирука познакомился в ходе таких увеселительных мероприятий и не остался разочарованным. Может, стоит пообщаться снова? У Умино не было его контактов, но, наверное, он мог бы просто зайти в гости. Эксцентричность Дейдары пришлась Ируке по душе, и к тому же ему тоже нравились парни. Гетеросексуальная культура всегда была скучной, даже в свои лучшие времена, так почему бы не добавить квир-персон в круг друзей? Дейдара намекал, что Ирука может прийти к нему в любое время, и последнему думалось, что тот не стал бы так говорить, не имей это на самом деле в виду. Смущало только то, что Дейдара каким-то образом тоже знаком с Какаши… Как-то… неловко это, что ли. Ирука раздражённо фыркнул. С чего бы ему останавливать себя от общения с человеком только потому, что его знает Какаши? Они же уже не дети, в конце концов… Щекотка вибрации мобильника в кармане застала Ируку врасплох. Вспомнишь солнышко, вот, как говорится, и лучик. Какаши. Ирука остановился посреди дороги и уставился в экран: признаки жизни меньше, чем через двадцать четыре часа от последней встречи? Новый рекорд! Безоговорочная победа в соревновании рекордов со всего света! Умино даже не знал, злиться ему или радоваться, и, пока он пытался определиться, звонок ушёл в голосовую почту. Да черт побери! Ирука немедленно взялся перезванивать. «Остановить панику», – уговаривал он себя. «Просто делай и говори, как чувствуешь, прекрати анализировать всё хотя бы на пару...» – Ирука, – голос Какаши прервал его внутренний монолог. – Ты звонил? – произнёс он так быстро, что два слова слились в единое нечленораздельное целое. Это не осталось незамеченным – на другом стороне провода послышался тихий смешок. – Тензо собирает народ сегодня вечером. Хочешь тоже прийти? – Вечеринка что ли? – опять? Ну, просто великолепно! – Нет. Просто сбор. «А в чем нахрен разница?» – подумал Ирука. Парень заставил себя хорошенько продышаться, похоже, он всё ещё не остыл. Вот, значит, какая у Какаши была тактика: притвориться, что ничего не было? Ну уж нет, так дело не пойдёт, и Ирука собирался серьёзно это обозначить: – Ты правда собираешься делать вид, что между нами ничего не произошло? Потому что если так – меня это не устраивает. Я так не могу. – Нет, не собираюсь. Я прекрасно осознаю, что произошло, но, думаю, это не телефонный разговор. Его правда. Ирука тоже не хотел бы обсуждать такое по телефону, но лучше уж тогда встретиться тет-а-тет, а не в комнате полной людей. Он поразмышлял об этом несколько мгновений, достаточно долго, чтобы унять раздражение, принять и понять ситуацию. Даже если приглашение и было замаскировано под «сбор» у Тензо, это всё ещё была и квартира Какаши, куда Ируку раньше никогда не приглашали. Повод для визита не был идеальным, но Умино решительно вознамерился взять от этой возможности всё, зная, что другого шанса может просто не случиться. – Ладно. Когда мне прийти?***
Какаши пригласил Ируку к восьми, но в это время тот только собирался на выход. «Это называется «светское опоздание», – убеждал себя Умино, однако правда состояла в том, что он переодевался целых семь раз, пока не вышел из себя и в бешенстве не разбросал одежду по полу. В конце концов, Ирука всё же остановился на узких бордовых брюках, белом лонгсливе с глубоким вырезом на груди, к нижней части которого спускалась подвеска в виде костяного клыка на веревочке, а также коричневом жилете в расстёжку. Тысячу и один раз собрав и распустив волосы, он оставил их в свободном пучке на уровне левого уха. Ирука накинул куртку, бросил финальный оценивающий взгляд в зеркало и направился к автобусной остановке. Когда он добрался до квартиры Какаши, дверь в неё была слегка приоткрыта, так что парень позволил себе зайти без стука. Для «не вечеринки» здесь было слишком многолюдно, однако Ирука всё же понял, что Хатаке имел в виду под «сбором». Он пришёл далеко не на классическую студенческую попойку: народ чинно потягивал вино под звучание чувственного голоса Билли Холидей, льющегося из патефона (вне всяких сомнений: играла пластинка, такой звук ни с чем не перепутаешь!). Ируке на секунду показалось, что он очутился в Нью-Йоркском баре середины двадцатого столетия, никак не в разбитой квартирке на чёртовых куличиках Иллинойса. Он неловко переминался с места на место в поисках Какаши среди незнакомых лиц. Тревога разрасталась всё сильнее: он не видел ни намёка на серебристые волосы в толпе. – О, а ты, наверное, Ирука, – сказал какой-то парень. Может, это Тензо? Тот самый сосед? Его глаза остановились на шраме Ируки, и тот растерянно почесал переносицу. Неужели Какаши упоминал его шрам в качестве отличительной черты? Как некрасиво… Одна только мысль об этом вызвала у Ируки раздражение. – Какаши попросил меня поискать красавчика примерно его роста, с большими карими глазами и безупречным чувством стиля. Он что, прикалывается? Ирука не мог представить, чтобы Какаши употребил в своей речи слово вроде «безупречный». – Я, конечно, немного перефразирую, но описания совпадают. Единственное, он говорил, что твои волосы будут где-то во-о-от здесь, – Тензо тыкнул пальцем себе в макушку и немного наклонился. Ирука почувствовал себя неуютно – слишком отчетливо ощущался запах виски в чужом дыхании. – К тому же, я наблюдал за тобой издалека: ты искал кого-то глазами и не нашёл, – парень пожал плечами, – а из всех приглашённых здесь нет только одного человека, – неожиданно серьёзно добавил он, сверля Ируку своим тёмным взглядом в паре дюймах от его лица. Ирука сделал шаг назад. – В смысле? Какаши здесь нет? – спросил он, пытаясь укротить рвущуюся наружу ярость. Если Какаши снова сбежал от него, да ещё и из своей собственной квартиры… – Да нет же, он тут, но не здесь, не в этой комнате. Он у себя. Сейчас схожу, передам ему, что ты пришёл. На кухне куча разного алкоголя, кстати. Угощайся! «Странный какой», – подумал Ирука, наблюдая за тем, как Тензо удаляется. Он продвинулся вперёд, вежливо улыбаясь проходящим людям и тщательно избегая хищного взгляда женщины, которая, кажется, положила на него глаз. На кухне его ждала целая алкогольная выставка: водка, виски, ром, вино… Всё что угодно, кроме пива. Ирука рассматривал бутылку с джином, когда позади него раздался голос, от которого по спине побежали мурашки: – Позволишь приготовить тебе напиток? Ирука растворился в тепле, наполнившем его тело, вся злость и негодование окончательно отступили. Он обернулся и увидел перед собой Какаши, во всей его грёбаной красе. Хатаке казался более расслабленным, чем обычно, более раскованным, глаза смотрели с небольшой поволокой. Неужели он уже пьян? – А ты что пьёшь? – спросил Ирука, посмотрев на стакан в чужой руке. – Это Московский мул. Хочешь тоже? – Какаши подошёл поближе и потянулся к бутылкам в поисках водки. – Давай, – согласился Ирука, едва дыша от сократившегося между ними расстояния. Какаши открыл холодильник и достал оттуда имбирное пиво и несколько лаймов. – Ты втайне работаешь барменом по ночам? – подшутил Ирука. – Ха, нет. Меня Тензо научил. – Да-да, – снова пугая появлением из ниоткуда, сказал Тензо. У Ируки появилось смутное подозрение, что сосед Какаши снова «наблюдал издалека». – Какаши так надеялся впечатлить тебя, – отметил он, смотря прямо в глаза. – Господи, Тензо! Не было такого, – выпалил Хатаке, и щёки его щедро заалели под действием алкоголя. Ируке казалось, что он созерцает восьмое чудо света: Какаши, в своей естественной среде обитания, взаимодействует с человеком, который знает его достаточно хорошо для того, чтобы заставить смутиться! Взгляд Умино восторженно метался от одного молодого человека к другому, улавливая каждое слово, каждую реакцию. – А вот и было. Ты сказал, цитирую: «Ирука заказывал имбирное пиво, когда мы ходили в кафе в Пеории, наверное, ему понравится Московский Мул». Кстати! Происхождение этого коктейля никак не связано с Москвой или мулами, на самом де… – Окей, большое тебе, Тензо, спасибо, – прервал Какаши и попытался вытолкнуть его из кухни. Но Тензо еще было что сказать! – Ой, прости, совсем забыл, что ты использовал мою вечеринку как повод затащить сюда Ируку. В самом деле, ты же совсем не хотел, чтобы он общался с кем-нибудь кроме тебя. Прошу прощения за жалкие попытки. Приятно было познакомиться и поболтать с тобой целых пять секунд, Ирука, – наконец, попрощался он. На этот раз оттенок румянца Какаши в точности совпал с палитрой краски для пожарных машин. Он попытался скрыть сие недоразумение, отвернувшись, бросил пару кубиков льда в стакан с коктейлем и, не глядя, протянул его Ируке. – Ты правда помнишь что я заказывал? – поддел его Ирука, не в силах сдержать улыбки, расползшейся по лицу. Так хотелось подольше полюбоваться очаровательным цветом на обычно бледных щеках. – Я помню обо всём, что ты говоришь и делаешь, Ирука, – это был совершенно серьёзный ответ. До странного прямолинейный и честный. Ирука отпил немного коктейля, надеясь утихомирить нервы. Водка мягко согревала горло. – Очень приятный вкус, – отметил он, отсалютовав Какаши стаканом. – Ты не прогадал, мне правда нравится, – парень отпил ещё, побольше. – О, кстати, – он похлопал рукой по заднему карману. – Пока не забыл. Вот. Он протянул Какаши его айпод. – А, точно. Спасибо, – поблагодарил Хатаке, и Ирука ошарашено смотрел, как тот… обнюхивает свой плеер? – Пахнет тобой. – Чего?! Это как? – Не знаю, – усмехнулся Какаши. – Просто пахнет и всё. Чем-то наподобие лаванды, но иногда… – он смолк и задумался. Ирука смотрел на него и не мог поверить в услышанное. Он действительно мыл голову лавандовым шампунем, но не думал, что запах настолько яркий, чтобы его различить. Стоп. Стоп-стоп-стоп. Какаши знает, как он пахнет? Да еще и делится этим так легко, словно это совсем не похоже на интимное признание, предназначенное только для ушей давнего возлюбленного? – … иногда чувствуется и что-то другое, более терпкое, – продолжил Хатаке, снова принюхиваясь. – Похоже на ладан. Ирука хранил айпод в верхнем ящике стола, вместе со вручную скрученными палочками ладана и мирра – два самых любимых им аромата на свете. Куренай подарила благовония ему на день рождения, и Ирука использовал их крайне экономно. Теперь он чувствовал себя раскрытым нараспашку, как будто Какаши только что случайно раскрыл одну из его тайн. Ни один из них не произнёс ни слова, по капле впитывая зависший в воздухе подтекст. – Ну-у-у что, – Ирука раскрыл рот первым, когда тишина заметно затянулась и стала невыносимой, но Какаши удивил его, заговорив в то же самое время. – Ты веришь в карму? – Чего? – проронил Ирука, сдерживая смех. Что там у Какаши следующее в списке рандомных вопросов? – Вчера. На озере. Ты сказал, что есть люди, которым сложно найти свой жизненный путь, но каждая попытка всё равно засчитывается, и они могут попробовать снова. Речь была о реинкарнации, верно? Ирука уставился на него, в очередной раз пытаясь понять человека перед собой, но с треском проваливаясь. Какаши действительно помнил каждое слово с удивительной точностью. – Да, – просто ответил Ирука и сделал ещё один глоток из бокала. – Ну, и если ты говоришь о буддийской идее реинкарнации, то, должно быть, веришь и в карму. – Смотря что именно ты подразумеваешь под кармой, – Ирука прислонился к столешнице, скрестив ноги в щиколотках. – Насколько мне известно из моего достаточно ограниченного опыта прочтения буддийских текстов, карма накапливается в зависимости от действий человека, а… – … на самом деле, всё начинается ещё с нашего разума, с намерений. Какаши издал тихий смешок: – Спасибо за замечание, сенсей, – съехидничал он. – Позволите продолжить? Слегка покраснев, Ирука кивнул. – Окей, карма копится на основании наших намерений. Хорошие намерения в сочетании с правильными действиями создают позитивную карму. Плохие – негативную. Каждое действие имеет свои последствия. И наши последующие жизни мы проживаем уже на основании кармы, которую накопили в прошлых. То есть, теоретически, если предыдущий я натворил кучу ужасного дерьма, то ужасное дерьмо в моей настоящей жизни – всего лишь результат накопленной ранее негативной кармы. Я прав? – Технически, наверное, да. Но есть один нюанс – заблуждение, то, о чём люди забывают, рассуждая о карме. – Это что же? – А то, что ужасное, как ты красноречиво выразился, дерьмо, – ухмыльнулся Ирука, – возникшее в жизни как результат негативной кармы, не обязывает тебя сложить руки и пассивно его принять, если есть силы всё изменить. Так цикл негативной кармы не очистишь. – А как тогда? Ирука поставил стакан на столешницу и скрестил руки на груди. – Нужно научиться прощать. Не важно: себя, тех, кто причинял тебе боль, или и то и другое. Потому что иначе ты продолжишь подпитывать своего главного врага – гнев. Самый страшный яд, порождающий отрицательные эмоции: возмездие, ненависть – всё, что ведёт к накоплению негативной кармы и продолжению этого порочного круга… ну, по крайней мере, согласно Буддизму всё как-то так. Ирука снова взял свой напиток и опрокинул его в себя, до дна. Какаши смотрел на него неотрывно, пронзительно. И как только Ируке это удавалось? Сказать что-то невероятное, просто дух захватывающее, и сразу это замять, как нечто незначительное, пустяк… Хатаке был просто очарован ходом его мыслей, не мог им насытиться. Он слушал бы Ируку бесконечно, о чём бы тот ни рассуждал. Иногда ему казалось, что Ирука вытаскивает его мозг из черепной коробки, разбирает, как Кубик Рубика, перекручивает разноцветные грани как ему угодно и кладёт обратно. Да, он заставлял Какаши смотреть на мир по-другому, видеть себя иначе. И это дорогого стоило. Хатаке трудно было хоть как-то впечатлить, но тут он был сражён наповал. Глаза Какаши, прикованные к нему, пьянили Ируку вдвое сильнее алкоголя. Может, ему просто только сейчас ударило в голову? Сколько вообще водки в этом коктейле? Так или иначе, ему необходимо было присесть, и кухонный пол отлично для этого подходил. Ирука соскользнул вниз, пока пятая точка не коснулась напольного покрытия, и Какаши последовал его примеру. Столешницы окружили их подобно стенам, даря ощущение уединённости. Близости. Какаши, верно, тоже это заметил, потому что потянулся к Ируке чтобы покрутить пальцами шнурок его коричневых ботинок. – Классные ботинки, – бросил он, звуча рассеянно и отстранённо. Парень не спешил отвести взгляд от его ног, и Ирука использовал момент, чтобы порассматривать чужое лицо: ярко выраженный подбородок, линию носа, светлую полоску шрама проходящего через глаз и ниже. Пирсинг. Губы. Ирука автоматически облизнулся и насилу сглотнул, стараясь вернуть хоть немного влаги в пересохший рот. Какаши поднял голову. Их глаза встретились, и тогда воздух в комнате словно накалился. Бабочки в животе Ируки запорхали крыльями в такт его участившегося сердцебиения. – Какаши… – позвал он, не в силах больше избегать предстоящего разговора. Ируке отчаянно хотелось поцеловать его снова, нужно было только убедиться, что Какаши не против. Но он так и не договорил – его прервал громкий звонок телефона Какаши. Устройство вибрировало на полу где-то рядом с его ногой, вне поля зрения Ируки. Какаши посмотрел на экран и нахмурился, прежде чем ответить на вызов. – Алло? ... – Дома. ... – Ты разве не собирался остаться там на ночь? ... – Тензо позвал народ. ... – Не думаю, что тебе понравится компания. Да я даже уверен в этом. ... Ирука не хотел подслушивать, но выбирать не приходилось. Было что-то странное в этом разговоре. Со стороны Какаши он был обрывистым, натянутым, но с явным оттенком чего-то… личного. Голос Хатаке звучал, как если бы он разговаривал с рассердившим его другом, или членом семьи. Или… Весь мир остановился, и с ним сердце Ируки. … или второй половиной. Все звуки вокруг внезапно стихли, а в глазах потемнело, когда паззл в его голове неожиданно быстро сложился в отчетливую картинку: То, как долго Какаши собирался позвонить ему в первый раз. Хаотичные, всегда внезапные встречи. Осторожный, безопасный флирт. Сожаление после того, как случился их поцелуй. Где-то далеко-далеко, как будто за толстенным стеклом, Ирука смог расслышать «Ладно, тогда до встречи», произнесённое Какаши в трубку. И тогда Ирука всё понял. Он, чёрт побери, сложил дважды два. Предупреждающие знаки всё это время были понатыканы сплошь и рядом, а он пёрся напролом, как слепой идиот. Он взглянул на Какаши, не до конца осознавая, что тот уже начал что-то ему говорить. Ирука видел, как двигаются чужие губы, но звук то пропадал, то снова появлялся, как в дешевых наушниках с погнутым проводом. – Ирука, послушай. Дело в том, что у меня есть па… У Какаши есть парень. Правда ударила Ируку под дых так сильно, что он по-настоящему закашлялся. Ему нужно было убираться отсюда, как можно скорее. – Я ухожу, – отрезал он, встав так быстро, что комната бешено закружилась перед его глазами. – Тебе не обязательно уходить. Останься. Я… я правда хочу, чтобы ты остался, – сказал Какаши, насилу поднимаясь на ноги. Если бы взглядом можно было убить, Какаши уже свалился бы замертво. Ирука посмотрел на него так, словно эти его слова были самой большой нелепостью, что он когда-либо слышал. С чего бы ему хотеть оставаться в одном помещении с ними? Он что, похож на мазохиста? – Ты блять серьёзно, Какаши? Нет, – Ирука схватил куртку и рванул на выход. Хатаке ухватил его за край жилета, пытаясь остановить. – Убери свои руки, – выплюнул Ирука, отталкивая второго парня. Он и представить не мог, что когда-нибудь скажет ему такое. – Давай я хотя бы отвезу тебя домой, – с явным отчаянием в голосе предложил Какаши. – Нахрена? Ты пьян, Какаши. До свидания. Ирука вырвался к двери. Едва оказавшись в подъезде, он стал жадно глотать воздух, как будто секундами ранее задыхался. Стараясь сдержать подкатывающие слёзы, он до крови прикусил щеку изнутри, и начал спускаться по лестнице, хватаясь за перила и заставляя ноги двигаться одной только силой воли. Холодный уличный воздух ударил в лицо, и голова закружилась ещё сильнее, парень осел на бордюр в изнеможении. Он спрятал голову в коленях и попытался остановить накатывающий приступ панической атаки. «Ты просто ёбаный кретин, Ирука Умино», – подумал он, сжимая руки на бёдрах в кулаки. Слёзы уже обжигали уголки глаз, а он всё еще боролся с ними, горло почти болело от неистового сопротивления. Но тело так хотело дать рвущейся наружу боли свободу, так устало, что желало просто сдаться… За спиной Ируки хлопнула дверь. – Я же вижу тебя из окна. Ирука, на улице, блять, дубак. Давай ты хотя бы подождешь в подъезде, пока за тобой не приедут? «Никого я не жду, у меня просто нет сил сдвинуться с места», – с горечью подумал Умино, но ничего не сказал. От титанических усилий, прикладываемых, чтобы сдержать злость и трепыхание разбитого сердца, его всего трясло. Он больше не владел собой. Да и не хотел. Вскинув голову, Ирука повернулся к Какаши. – КАКОГО ХЕРА ТЫ НЕ СКАЗАЛ МНЕ? – взорвался он. – Не знаю. Не было подходящего случая... – Подходящего случая? – Ирука встал с бордюра, болезненно скривившись. Он не собирался покорно смотреть на Какаши снизу вверх. – А по-моему, это как раз то, что подошло бы сказать прежде чем флиртовать и раззадоривать меня! Que carajo! Поверить, блять, не могу! – он агрессивно рассекал руками воздух, грудь вздымалась от учащённого дыхания. Дрожащими пальцами Ирука заправил выбившуюся прядь волос за ухо. Он был совершенно опустошен. – Я тебя не раззадоривал, – сказал Какаши, по сравнению с Ирукой держащийся как идеальный пример спокойствия и собранности. – Правда что ли? А как тогда это назвать? – он озверело жестикулировал между собой и Какаши. – Что это было? Какого черта ты творил? – Я не знаю… Ты мне нравишься. Я… Меня к тебе тянет, понятно? Я просто хотел быть рядом, – голос Какаши всё еще оставался ровным. Ирука прикусил губу. Просто нравится, значит? Когда сам он балансировал на грани, явно испытывая что-то другое? – Te gusto? Te gusto?! (Я тебе нравлюсь? Нравлюсь?) – сказал он с нервным смешком. – Tú sabes cuanto me gustas, Kakashi? Huh? / (Да ты хоть представить можешь, как нравишься мне, Какаши? А?) – глаза Ируки лихорадочно блуждали по его лицу. – No. No tienes ni idea. Tú eres un pendejo, Kakashi. Y soy un fucking idiota / (Нет, конечно. Ты понятия не имеешь. Потому что ты козёл, Какаши. А я грёбаный идиот). – Ирука, я не понимаю, что ты говоришь. – Yo sé! Pero el español es la lenguaje de mi corazón, – голос парня надорвался на слове «corazón», – y ahora se rompio / (Я знаю! Но испанский – язык моего сердца. А ты его разбил). – No puedo. No puedo contigo/ (Я не могу. Я так больше не могу). Лучше было покончить с этим прямо сейчас. Но у Какаши, кажется, были другие планы. – Мы можем продолжать общаться? – спросил он. Ирука вытаращился на него в ярости. Да как он может быть таким эгоистом?! – Блять. Ладно, понял! – самообладание Какаши наконец-то пошатнулось. Что ж, Ирука хотя бы узнал, что он не какой-то бесчувственный робот. – Просто… эти отношения, и… Обито… Всё очень непросто. Обито? Почему это имя прозвучало так… Эхо грубого, надрывного голоса отзвучало в ушах Ируки: «… Эта сучка в последнее время ведёт себя отвратительно. Не успеваю за его биполярной задницей». О Боже. – Непросто? – Ирука вторил ему тихим, дрожащим шепотом, и звучало это даже убийственнее, чем крик. – Да. Понимаешь, я пытался… – Какаши осёкся, и его взгляд метнулся в сторону. Ирука увидел, как некто приближается к ним: вдалеке мелькнул силуэт с оранжевым огоньком зажжённой сигареты у лица. И тут его поразило ещё одно тяжёлое осознание. Бычки в машине Какаши. Они не валялись там полгода с тех пор, как он бросил курить. Их оставил Обито. И вот он, тот подходящий случай, когда Какаши мог обо всём рассказать. Но как бы ни так! Вместо этого он позволил Ируке, как несмышленому дурачку, сидеть на том же самом сиденье, где Обито смолил свои сигареты. Вместе с Какаши. Вместе со своим парнем, Какаши. Ируку резко затошнило. Как же жестоко Какаши поиграл с ним. Он развернулся на каблуках и умчался прочь, пока Обито не подошёл достаточно близко, чтобы узнать его. – Подожди! Да блять! Ну куда ты? – Какаши кричал ему в спину, но это лишь подталкивало Ируку шагать быстрее. Он знал, что развалится на части, если посмотрит на Какаши снова. Ирука спрятал руки в карманах. Его сердце обливалось кровью, а щёки – горячими слезами. Обито дошёл до Какаши как раз когда Ирука скрылся за углом. – Кто это? Твой новый фанат? – спросил он, проскользнув рукой между ног Какаши. – Задница у него что надо, возьмем третьим? Обещаю не ревновать: я бы посмотрел, как ты его трахаешь. – Да отъебись ты, Обито, – прорычал Какаши, грубо отталкивая парня. – Эй, ты чего разбушевался? – спросил он, следуя за Какаши в подъезд. – Или что, лучше не спрашивать и сразу перейдём к злой ебле? Какаши развернулся на сто восемьдесят градусов и сделал к Обито три больших шага. – Богом клянусь, если ты сейчас же не заткнешься… – зарычал он, готовый врезать ему на полном серьёзе. Ощутив угрозу, Обито отшатнулся. Он мог болтать своим грязным ртом что угодно, но физически Какаши определённо был сильнее его. – Ну, всё-всё, остынь, – пробормотал брюнет, размазывая окурок ботинком по тротуару. – Не знай я тебя, сказал бы, что ты действительно запарился из-за этого пацана. Но кому как не мне известно, какой ты холодный, бессердечный ублюдок… Какаши среагировал, не раздумывая – резко схватил его за грудки. – Закрой. Свой. Ебучий. Рот. Рука Обито незаметно проползла в его волосы, и в следующую секунду он жестко впился в губы Какаши. – Играешь с огнём. Знаешь же, твоя грубость только сильнее заводит… Какаши расцепил хватку на одежде парня, тем самым почти спустив его с лестницы. – Иди домой, Обито. – После того, как ты надрочил и не вскочил? Ага, щас, – хмыкнул он, пытаясь проследовать за Какаши в помещение. – Я не шучу. Уходи. Не хочу видеть тебя сегодня. «Да и вообще никогда», – мельком подумал Хатаке. Но сейчас у него не осталось сил на очередную перепалку. Все, чего он хотел – броситься вслед за Ирукой и объясниться перед ним. Вот только он знал, что Ирука не станет слушать от него и единого слова, и не винил его в этом. Все уже пошло наперекосяк – Какаши облажался и прекрасно это понимал. Обито всмотрелся в его лицо, и ему совсем не понравилось увиденное. Он с подозрением зыркнул в ту сторону, куда ушёл Ирука. – Подожди-ка, – протянул он, всерьёз переоценивая всю ситуацию. – Какаши, да кто это, блять, был?
