I’ll Fall, If You Do

      Какаши стоял у кассы. В руках – ведёрко мороженого со вкусом шоколадного печенья и пакетик солёных орешков. Не то чтобы он собрался пировать единолично – мороженое было куплено для Ируки, который, как Хатаке было известно, его просто обожал. Не забыл Какаши и о немного пугающей одержимости парня сырым тестом для печенья, так что решил порадовать его тем, что называется «два в одном» (только без риска объесться необработанными яйцами в тесте и заработать сальмонеллёз).       А орехи он взял себе.       Дожидаясь своей очереди, Хатаке украдкой посмотрел на скромный букетик цветов мягких, приглушённых оттенков.       Если бы кто спросил Какаши о его языке любви, то он, верно, ответил бы, что это подарки. Слова – любые, будь то извинения или что угодно ещё, давались ему нелегко, тогда как подарок мог сказать за него что угодно.       Он не стал брать букет, хотя, по правде говоря, хотелось. Какаши ни в коем случае не смутился бы купить цветы мужчине, даже наоборот – почему бы и нет, вопрос состоял в том, как это будет выглядеть, подари он их Ируке. Не очень похоже на дружеский жест, да и друзья ли они до сих пор в сложившейся ситуации, или…       В любом случае, принести мороженое – вот, что действительно дружелюбно.       Нейтрально. Безопасно.       Какаши оплатил покупки и вернулся в машину, надеясь, что застанет Ируку дома. В противном случае, он закинет мороженое в холодильник и оставит для Тензо и Рин.       Поездка казалась бесконечной. Хатаке постоял на всех светофорах, задаваясь вопросом, а не соблазняет ли его так Вселенная возможностями развернуться на полпути и трусливо сбежать.       Когда он, наконец, добрался и поднялся по лестнице к квартире на третьем этаже, Ирука встретил его с удивлённым «… Каши?», где первый слог был проглочен от неожиданности. Это звучало как… уменьшительно-ласкательная версия имени, и Какаши пришлось сдерживаться, чтобы не начать внушать себе, что Ирука правда хотел так его назвать.       – Эм, я принёс нам немного перекусить…       Вот уж действительно. Со словами у него точно имеются проблемы.       Ирука опустил взгляд на свисающий с запястья Хатаке прозрачный пакетик с ведёрком мороженого.       – Боже мой, зачем так много?.. – застонал он, а глаза так и засияли восторженно. – Я же себя вообще контролировать не умею…       На это Какаши рассмеялся, а Ирука сделал шаг назад, чтобы пропустить его в квартиру. Хатаке разулся рядом с парой обуви, которую сразу узнал – розовые Мартенсы с блёстками не могли принадлежать кому-то другому.       – Я с Дейдарой, – подтвердил его мысли Ирука. – Он помогает мне сложить остатки вещей. Ну, просто составляет компанию, если по правде.       Это было неожиданно, но Какаши, в принципе, не имел ничего против.       – Мне убрать мороженое в морозилку? – спросил Какаши, следуя за Ирукой на кухню.       – О, нет, только сразу мне в рот, – шаловливо отшутился тот. Он сказал это достаточно уверенно, но тут же пошёл на попятную, как будто засомневался, стоит ли флиртовать. – Ну, я имею в виду из тарелки.       Поздно. Какаши уже размечтался о том, как кормил бы его мороженым, как таяло бы холодное угощение на его языке. Невыносимо эротично, вот как это было бы...       – Дей! – выкрикнул Ирука, возвращая Какаши с небес на землю. – Мороженого хочешь?       Дейдара выглянул из коридора мгновение спустя.       – Только если оно не с каким-нибудь говняным вкусом типа анана… Опа, смотрите-ка, кто у нас тут, – промурлыкал блондин. – Какаши, приветик!       – Йо.       Дей хитренько сощурился и провел взглядом линию между Какаши и Ирукой, что-то себе вычисляя.       – Мне уйти? – наконец, спросил он прямо. – Меня в жизни как только не обзывали, иногда даже заслуженно, но носить звание членоотвода я точно отказываюсь. Даже платонического членоотвода.       – Бессмыслица какая-то, – нахмурился Ирука. Он наполнил миску нехилой горкой мороженого, – как он может быть платоническим, если там фигурирует слово «член»?       – Ну, у вас обоих есть члены, а значит…       – Так, всё, пощади меня – избавь от продолжения, – проворчал Умино, зачерпнув угощение ложкой.       Дейдара выхватил прибор из его рук и отправил себе в рот.       – Ну, так чего? – снова спросил он, вылизав ложку до блеска. – Мне остаться или уйти?       Ирука посмотрел на Какаши, позволяя ему принять решение самому.       – Как хочешь, Дей, – Хатаке пожал плечами.       Дейдара резво вырвал у Ируки и миску.       – Тогда остаю-ю-юсь! – тоненько пропел он, прежде чем ускакать обратно в комнату.       Сбитому с толку Умино пришлось достать ещё одну миску.       Ступив в комнату Ируки, Какаши сразу наткнулся на множество коробок: все они упакованы, закрыты, обклеены скотчем и выставлены вдоль стены. По-видимому, собирать было уже особо нечего. Комната практически пустовала, за исключением мебели, и это зрелище крепко покоробило Какаши.       – Ты разве не завтра уезжаешь? – уточнил он, сомневаясь, что Ирука утащит всё в одиночку.       – С собой беру только это, – шатен указал на одну из картонных коробок, выведенная чёрным маркером надпись на которой гласила «Канада». – И ещё возьму в ручную кладь маленький чемодан. Остальное отправлю родителям в Чикаго. Дейдара чуть попозже обещал свозить меня на почту.       – М-м, – промычал Какаши, стараясь не расстраиваться и не чувствовать себя жалким из-за того, что это не он помогает Ируке со всей этой суетой.       – Мебель я оставляю. Моя комната в Канаде, к счастью, будет уже обставлена, так что Куренай сможет продать всё или сдать в комиссионку, – объяснил Ирука.       – Если ей нужна будет помощь, могу снова взять пикап в транспортном департаменте, – предложил Какаши, уже утопая в воспоминаниях о том, как они с Ирукой только начинали узнавать друг друга. Казалось, всё это было целую вечность назад…       Умино взглянул на него удивлённо и растроганно.       – Спасибо большое, это очень мило с твоей стороны, но у её парня есть свой пикап.       – А, точно, – конечно, это же в нём Какаши тогда разрыдался…       Он неспешно присел на полу, под открытым окном.       – Так, ну, че ещё осталось? – подскочив с кровати, засуетился Дейдара. – Вроде всё собрали, но это и хорошо – надо успеть на почту до закрытия.       – Почта закрывается в шесть, я уже проверял, – на секунду включив и посмотрев на дисплей мобильного, что лежал на столе, сказал Ирука. – Ещё два часа в запасе.       – Хмм… И как предлагаешь убить время? – обернув прядь волос вокруг пальца, приторно-сладким голоском спросил Дейдара. – Раз уж мы, молодые и интересные, собрались здесь втроём?.. Опа, а это что у нас тут такое? – переключился он, когда что-то привлекло его взор.       Присев у шкафа, блондин пошарил по полу у его задней стенки и поднял на пальце кожаную портупею. Ирука немедленно выхватил аксессуар из его рук.       – Ты прекрасно знаешь что это, – хихикнул он.       Какаши мог бы насчитать сотни причин, по которым Ирука смущается и краснеет, но чёрт, почему на его щеках нет румянца сейчас? Кажется, в комнате стало жарко.       – Покупал ещё со своим бывшим, – рассказал Умино, проводя пальцами по ремешкам. – Правда, так и не использовал, потому что вскоре после этого мы расстались. Но я решил оставить её, жаль выбрасывать – смотрится просто супер сексуально, – улыбнулся он.       – Надевай.       Ирука усмехнулся и посмотрел на Дейдару, подняв брови.       – Ты серьёзно? Зачем?       Дейдара замахал руками в подгоняющем движении.       Ирука вздохнул и просунул в портупею руки, опустил её на плечи, а затем застегнул на груди.       – О да, папочка! – присвистнул Дейдара. Он согнул пальцы и сымитировал ими щелчки фотокамеры. – Детка, ты – просто мечта. Смотрится невероятно! А ты что скажешь, а, Какаши? – блондин обернулся к нему с дразнящей улыбочкой на лице, и Хатаке прекрасно понимал, что его провоцируют намеренно.       – Глупый вопрос, Дей. Не думаю, что мне нужно что-то ещё говорить.       Конечно, нет. Какаши точно не стоит озвучивать свои мысли и говорить: «Ирука, ты выглядишь сногсшибательно. Пожалуйста, привяжи меня к своей кровати и можешь до самого рассвета делать со мной что хочешь».       Взгляд Умино метнулся к нему и тут же опустился. О Боже, ну почему Ирука покраснел только сейчас?.. Как у него выходило быть таким уверенным и в то же время застенчивым – было для Какаши болезненно возбуждающей, не дающей покоя загадкой.       Но оно и неудивительно. В Ируке не было ничего, что Какаши бы не нравилось. Никогда раньше его не тянуло к человеку так сильно, и речь шла не только о физическом влечении.       Какаши влекло в нём всё. Ему нравился Ирукин взгляд на мир – уверенный и цепкий, он приходил в восторг, зная, что можно легко определить как прошёл его день, исходя из его прически: иногда пучок тугой и гладкий, а иногда – свободный и взлохмаченный. Какаши обожал слушать его страстную манеру речи, а она всегда такая – будь то ясное и лаконичное высказывание или нестройная путаница мыслей, собираемая на ходу.       Ирука – умный. Смешной. Иногда саркастичный, дерзкий. Невероятно добродушный, но в гневе – яростный.       – Ладненько, снимай, – протараторил Дейдара. – Не могу смотреть на тебя в таком виде среди всей этой домашней обстановки. Слишком похоже на мои фантазии.       Хатаке на это фыркнул.       И, да. Ирука настолько сексуален, что сердце останавливается. Чудесный бонус к другим, не менее прекрасным его качествам.       Ирука говорил, что прикипел к нему быстро, но Какаши был почти уверен, что с ним всё произошло и того быстрее. Разница лишь в том, что Ирука помнил момент, когда это случилось. Что до Какаши – он просто умело прикидывался глухим, пока голос правды тихонько шептал ему о его чувствах. А они всё росли, становились сильнее, и в один момент притворяться стало невозможно. Истина кричала ему в лицо.       И что теперь с этим делать? Ирука уезжает.       А Какаши всё еще не разобрался со своим дерьмом. И перспектива начать разбираться – пугала. Он понимал, что неправильно будет сразу бежать от Обито к Ируке, но Обито и не был его единственной проблемой. Сегодня и сейчас, с таким беспорядком в голове, Какаши стал бы ужасной партией для кого угодно, тогда как Ирука заслуживал самого лучшего человека рядом.       Какаши просто нужно было… больше времени. Именно то, что он не мог получить.       – Ты что-то притих, – осторожно сказал Ирука, легонько толкнув его ногой. Какаши и не заметил, как выпал из реальности и потонул в мыслях.       – Хм? – рассеянно протянул Какаши, посмотрев на него с пола снизу вверх. – А. Просто немного задумался.       – Не желаете поделиться какими-нибудь мыслями с присутствующими? – с улыбкой поддел Ирука.       «Если бы ты только знал», – подумал Какаши.       Он ведь совсем не такой как Ирука, и не может так просто открыть душу нараспашку, потому на вопрос просто тряхнул головой.       Ирука не стал давить, он просто снова улыбнулся, и Какаши добавил эту улыбку в свой личный, уже почти бесконечный список под названием «Почему мне нравится Ирука».       Оставшийся час пролетел незаметно, и когда Ирука озвучил, что им пора бы уже выдвигаться на почту, Какаши счёл это за сигнал о том, что ему тоже уже нужно идти, ибо туда Умино должен везти Дейдара.       Ирука проводил его до двери, и, обуваясь, Какаши чувствовал, как пот валится с него градом.       Это последний раз, когда он видит Ируку.       Как бы он ни старался не дать этой мысли проникнуть в каждый уголок его сознания, все попытки только заставляли паниковать, сердце беспощадно колошматило в груди.       Ни с того ни с сего, Какаши стало дурно, его сильно затошнило, он сжал зубы, подавляя рвотный позыв.       Он не хотел прощаться вот так.       Это неправильно!       – Как ты завтра будешь добираться до станции? – смог выдавить Хатаке.       – Эм... Меня Куренай отвезёт.       Какаши кивнул и спрятал руки в карманы куртки, заставляя одеревенелое тело стоять ровно и не раскачиваться. Ну почему так трудно просто сказать? Почему, если дело касается Ируки, ему всегда так сложно говорить о своих желаниях?       – Но…       Какаши поднял глаза на звук его голоса.       – Если ты хочешь отвезти меня, я с радостью поеду с тобой.       Облегчение нахлынуло на Какаши с сухим всхлипом, который он тут же проглотил.       – В-во сколько надо за тобой заехать?       – К пяти утра, – смущённо сказал Ирука. – Поезд отъезжает в шесть.       Отлично. Какаши всё равно не уснул бы этой ночью.       – Я приеду, – сказал он, выходя за дверь.       – Хорошо. Спасибо что зашёл, – сказал Ирука, держа ладонь на косяке. – Завтра ты встретишь меня на пять килограмм тяжелее. У меня серьёзный план по полному уничтожению мороженого.       Какаши рассмеялся, безмерно благодарный за то, как легко Умино удалось развеять напряжение.       – Ну, если что, помогу тебе вкатиться в машину, – пошутил он.       На это Ирука тоже расхохотался.       – Пока, Какаши.       Хатаке улыбнулся ему и зашагал к лестнице.

***

      Солнце ещё даже не встало, а Какаши уже шатался по квартире в полной темноте, за исключением тусклого освещения над плитой на кухне. На часах полпятого утра, он не мог уснуть до двух. Теперь уже казалось, что лучше было и не ложиться вовсе – так паршиво себя чувствовал.       Пока вода на плите грелась, Какаши направился в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Он спрятал взъерошенные со сна волосы под чёрной бейсболкой, убрал самые длинные пряди с глаз и за уши. Прикусив нижнюю губу и оттянув кожу, он осмотрел лабрет и сделал себе мысленную пометку почистить его в ближайшее время.       Или прямо сейчас. Открутив стальной шарик, он снял пирсинг и хорошенько промыл.       Вернувшись на кухню, Какаши убавил огонь на плите, не дав воде закипеть. Истина, доступная немногим: чем горячее вода, тем сильнее горчит зеленый чай. Он перелил жидкость в термос с пакетиком и стал ждать – минуты будет достаточно. Типичная ошибка западных людей: передерживать заварку и этим добавлять в напиток ненужной терпкости. Когда-то мать Какаши научила его заваривать чай правильно, и, хоть теперь он и предпочитал удобство чайных пакетиков, даже с ними выходило очень хорошо.       Он вытянул пакетик за ярлычок и выбросил в мусорное ведро, защёлкнул крышечку термоса и направился с ним к двери.       Всю дорогу до вокзала Ирука беспрестанно тараторил о том, как не терпится ему применить свой опыт в настоящих полевых работах в рамках стажировки. Какаши с превеликим удовольствием слушал бы его щебетание о чём угодно, и не важно, какое раннее утро показывают часы, но сейчас болтовня была больше похожа на попытку справиться с тревогой, нежели на истинное предвкушение чего-то волнующего. В голосе Умино проскальзывали нотки беспокойства.       Когда Какаши остановился на привокзальной парковке, Ирука наклонился и полез в передний карман своей сумки.       – У… У меня кое-что есть для тебя.       Он выпрямился и положил что-то себе на колени.       – Знаю, что CD-диски постепенно выходят из использования, – усмехнулся парень. – Но я составил сборник для тебя, – он протянул коробочку Какаши, и тот принял её из его рук. – Мы оба любим музыку… И даже ни разу о ней нормально не поговорили, не поделились любимыми песнями. Надеюсь, тебе понравится. Я собрал кучу разных жанров.       Хатаке бережно провёл пальцами по прозрачному пластику, под который был закрыт вкладыш с надписью, выведенной Ирукиным почерком. Горло Какаши изошлось натужным спазмом.       – Не могу дождаться, чтобы поскорее его послушать.       Ирука улыбнулся ему и подвинулся к двери.       – Ну, тогда…       – … можно я подожду с тобой?       – А?       – Пока поезд не приедет, – добавил Какаши, чувствуя, как щёки окрашиваются в красный.       – О, – лицо Ируки немедленно отразило его румянец. – Конечно. Было бы… было бы здорово.       Какаши дождался, когда Ирука выйдет из машины и спрятал диск в бардачок, словно тот был его маленькой чудной тайной. Он не хотел, чтобы кто-то даже видел этот сборник, пока не послушает его сам.       Он накинул на плечо сумку с барабаном Ируки, пока последний подкатывал чемодан к скамейке у перрона. Они оба присели на неё, и Какаши взглянул на большие часы под крышей станции. Пять пятьдесят. У них оставалось всего лишь десять минут.       – Как-то прохладно с утра, – отметил Ирука, пряча руки в ткани своего кардигана.       – Чего? – рассмеялся Какаши, одетый в белую бейсбольную футболку с контрастными черными рукавами длиной в три четверти. – Двадцать градусов тепла!       Ирука бросил на него игривый взгляд.       – Передай это мурашкам на моих руках, – сказал он, растирая бицепсы, а затем протянул руку, чтобы коснуться костяшками пальцев щеки Какаши. – Чувствуешь, какие холодные?       Честно говоря, особой разницы с температурой собственного тела Какаши не ощутил, но упускать возможность продлить контакт просто не мог. Он снял ладонь Ируки со своего лица и тесно сжал её в руках.       – Так лучше? – усмехнулся он.       – Нихрена. У тебя, видимо, вообще стрёмное кровообращение.       Какаши разинул рот, прежде чем захлопнуть его и рассмеяться. Он никогда не устанет удивляться этим остроумным замечаниям, они неизменно вгоняют его в дрожь, никак не связанную с погодными условиями.       – Твои руки точно такие же ледяные, как мои! – прыснул Ирука.       – Хочешь, подую? – подвигал бровями Хатаке.       Как только он стал уже подносить его ладони к губам, прозвучал громкий гудок. Автоматические платформенные ворота открылись, оповещая о прибытии поезда.       Какаши опустил чужие руки и они оба встали со скамейки.       Сердце Хатаке заколотилось в панике, абсолютно аналогичной той, что он испытал прошедшим вечером. Он избегал мыслей об отъезде Ируки, потому что знал, что не сумеет это принять, но время прощаться наступило, и он больше не в силах был дышать, его горло сжалось, тело окаменело, кровь стучала в висках, и он уже не мог ничего…       ... И тут его крепко обвили руки. Лицо Умино спряталось в его плече. Какаши, до чёртиков ошеломлённый, долю секунды просто стоял, а затем яростно обнял его в ответ.       И Боже ты мой, почему он не делал этого раньше? Всё тело немедленно расслабилось в блаженном облегчении, вся боль, всё сомнение стёрлось подчистую силой желанного прикосновения.       Поражённый моментом чистой ясности, Какаши не мог взять в толк, на кой чёрт они потратили столько времени на ругань и разборки? Вот так, рядом, лицом к лицу, тесно прижавшись, всё казалось совершенно очевидным: они предназначены друг для друга, даже их тела сочетаются идеально, как две частички пазла.       Какаши стиснул его крепче, понимая, что ещё не может отпустить. Их разница в росте была минимальной, но вполне достаточной для Хатаке, чтобы уткнуться носом в местечко за ухом и жадно втянуть тонкий запах кожи, позволить мягким волосам нежно касаться его лица.       Он прижался губами к макушке Ируки в сдержанном поцелуе. Это вышло совершенно непроизвольно. Не было времени рассуждать, Какаши понял, что произошло, когда уже всё сделал. Щёки загорелись – он боялся думать о том, чувствует ли это Ирука.       Когда они смогли друг от друга оторваться, оказалось, глаза у Умино на мокром месте. Он отёр запястьем лицо и шмыгнул носом, прежде чем заговорить:       – Звони мне иногда, ладно?       Какаши чуть было не расплакался – снова от облегчения. Ирука даёт ему зелёный свет! Он даёт ему время.       – Обязательно. Напиши когда долетишь.       Ирука кивнул, в последний раз задержав взгляд на Какаши. Он перекинул сумку с барабаном через плечо, прокатил свой чемодан и зашёл в вагон.       Головой Какаши уже был готов уйти, но тело словно вросло в землю. Он остался стоять на перроне, когда состав тронулся и стал медленно удаляться. Он не видел Ируку ни в одном из ближайших окон и не знал, видит ли Ирука его, но это не имело никакого значения.       Все, что было важно – Ирука там, в этом поезде, и Какаши не собирался отводить от него глаз, пока тот не исчезнет из поля зрения.       Его транс прервался только когда последний вагон превратился в очень далёкое, едва заметное пятнышко.