Одна ночь - и я навеки твой

            Камилло радостно спускался на первый этаж, сидя на перилах лестницы в Касите. Его настроение как всегда было на высоте. Он, задорно подскакивая, вбежал в столовую и сел на свое привычное место за столом. Джульетта тут же поставила перед ним тарелку и кружку кофе. — Спасибо, тетушка! — Юноша широко улыбнулся своей родственнице. В ответ она тоже легко улыбнулась и потрепала его по волосам, возращаясь к своим делам. Он нетерпеливо подергивал коленкой, ожидания остальных родственников. Ему хотелось поскорее начать трапезу и убежать к Эмильде. Примерно через полчаса она должна проснуться и выйти на балкон, чтобы насладиться спокойным утром. Он уже выучил примерный распорядок ее дня. Ну, точнее ее распорядок дня во время отдыха. Девушка всегда просыпалась ближе к полдесятому утра и шла на балкон. Там она неспешно пила кофе и смотрела на пейзаж. Где-то через час на том же балконе она читала книги и писала какие-то конспекты себе в блокнот. Кажется, там было множество сложных терминов и схем. Мадригаль в этом особо не смыслил, но иногда спрашивал ее об этом. В такие моменты она объясняла науки, свойства веществ или механизмов. Ее глаза ярко сверкали, лицо расслаблялось. Она начинала более охотно учавствовать в беседе. Воодушевление, которое слышалось в ее голосе в этот момент, лишний раз доказывало ее искреннюю любовь к изобретательству. Гральнет никогда этого не замечала, но стоило ей заговорить о физике, как она раскрепощалась, становилась открытой. Она очень эмоционально жестикулировала и счастливо смотрела в глаза Камилло. А он что? А он ни черта не понимал, но слушал каждое слово, запоминая звучание мягкого, но звонкого голоса, ее улыбку. Она влюблена в свое дело. Иногда лицедей даже завидовал физике и химии. Она никогда не смотрела на него с такой любовью, как на новый том, рассказывающий о видах энерции или движения, ускорения свободного падения и многом другом. Честно говоря, изобретательница могла наизусть рассказать все, что написано в этих трудах, но все равно каждый раз перечитывала их, погружаясь в свои мысли. Юный Мадригаль всегда размышлял о том, а взглянет ли она на него так же? Выучит ли его привычки так же, как эти длинные формулы? Сможет ли он заполучить в свое распоряжению хоть малую часть ее сердца и мыслей? Стоило парню подумать над этими вопросами, как он тут же опускал уголки губ и плечи, начиная выглядеть поникшим. Ответов он не знал. Он мог бы хотя бы предугадать их, но с этой девушкой нельзя быть ни в чем уверенным. Она может не обращать на тебя внимания, а потом внезапно посмотреть так, будто ты драгоценность. Ее эмоции и поведение не поддавались логике и объяснению. Ее нельзя было понять или прочитать, как открытую книгу. Можно поспорить, но она ведь наверняка и сама себя не знает. Она так часто переключается, что за этим нельзя уследить. Остается лишь диву даваться переменам в ней.       Лицедей встряхнул головой. Его кудри растрепались, падая на лицо, но зато ненужные сейчас мысли покинули его голову. За столом уже собралась вся семья, ложки и вилки стучали о тарелки, со всех сторон слышались тихие разговоры. Камилло начал накладывать себе салат и какое-то мясное блюдо. Он наспех позавтракал им и выпил половину кофе. После этого он радостно подскочил со стула и подбежал к Изабелле. — Исаа… Ты же знаешь, что ты моя любимая кузина? — Парень склонился рядом с девушкой, смотря на нее широко раскрытыми глазами и немного складывая губы бантиком. Ему было важно, чтобы она выполнила его просьбу. — Цветы? — Изабелла насмешливо выгнула брови, складывая руки в районе груди. — Цветы. — Какие на этот раз? — Розы… Чайные.* Такого нежного оттенка как… Эээ. Ну, как кофе с молоком, только розовее… — Юноша определенно не знал, как описать желаемый оттенок. Ему оставалось лишь надеяться, что сестра его поймет. И правда. Спустя буквально пару секунд в ее руках оказался небольшой букет из цветов того самого оттенка. Они были небольшие, но очень красивые. Их лепестки были очень нежными и мягкими на ощупь. Тут же заботливая Мирабель протянула небольшую ленточку. Все за столом уже привыкли, что Камилло время от времени просит цветы, а потом бегает в поиске того, чем их можно скрепить. Лицедей радостно принял в руки протянутый букет и, сердечно поблагодарив Изабеллу, поцеловал ее в щеку, убегая в сторону выхода. Девушка тут же стерла со своей щеки чужие прикосновение. — Фе. Оставь свои поцелуи своей Эми. — Она еще некоторое время морщилась, но потом все же вернулась к фруктам в своей тарелке. Некоторые за столом смотрели вслед Камилло, но таких было немного. Только его родители, старшая сестра и Мирабель. Пеппа мечтательно глядела в сторону выхода со столовой. — Эх… Когда же он приведет ее к нам? Я так хочу с ней познакомиться… Он столько про нее говорит. — Любовь моя, не переживай. Я думаю, он знает об этом и, как только время настанет, приведет ее к нам. — Феликс сжал ладошку своей жены для того, чтобы поддержать ее. Он тоже хотел увидеть девушку, что занимала все мысли сына, но он понимал, что тот — мальчик взрослый и сам решит, когда будет подходящий момент для знакомства. — Наверное, ты прав. Но как она хотя бы выглядит.?       К сожалению или к счастью, парень уже не слышал этого разговора. Он на всех парах бежал к дому любимой девушки. Любимой… Вам не показалось. После их первой встречи у него было к ней влечение, но это пересло во влюбленность позже. Может, когда он приходил к мастерской и наблюдал за ней издалека, а может, когда приходил к ней за подарком для Луизы. Тот кстати ей очень понравился. Она долго сжимала младшего в крепких объятиях. В общем, точно назвать время появления чувств и их осознания нельзя. Но можно с уверенностью сказать, что сейчас это точно влюбленность, а может и что-то большее. Остановившись недалеко от дома Эмильды, лицедей посмотрел в витрину какого-то магазина, проверяя внешний вид. Слегка растрепанные волосы, свободная рубашка горчичного цвета из легкой ткани, рукава которой закатаны по локоть, а все пуговицы, кроме самой верхней, застегнуты, и мешковатые брюки песочного цвета. Такой стиль одежды уже стал привычным и обыденным. Оказалось, что так ходить несколько удобнее, чем в зауженных штанах и строгой рубашке с пончо. Ничего не мешается, совсем не жарко, а движения не скованы. Поняв, что выглядит неплохо, Мадригаль снова двинулся в путь, сворачивая в закоулок. Там находился второй вход в жилую часть дома. Вел он на лестницу в парадную — не нужно было проходить мастерскую и подсобное помещение. Гральнет рассказала об этой двери буквально два дня назад, теперь этот вход всегда открывался утром, стоило ей встать. Сначала юноша был удивлен, но потом кивнул головой с глупой улыбкой. Девушка оттаяла. А может, просто не хотела лишний раз отвлекаться на открытие двери. Но о последнем варианте парень предпочитал не думать. Все же первый прельщал куда больше. Сама Эмильда склонялась к обоим ответам. Она и правда не хотела прерывать свой отдых и спускаться по несколько раз на дню, открывая двери для извечного гостя, но также она понимала, что он неплохой и она может ему доверять, оставляя дверь открытой на все дневное время. Изобретательница была уверена, кстати, непонятно почему, Камилло не причинит вреда и не сделает того, чего она не захочет. Почти. Поцелуи или объятия все еще вызывали остолбенение и удивление. Однако сейчас она противилась все меньше. Больше не старалась отвернуть голову или сжать зубы. Лишь легонько отталкивала юношу, когда он слишком поддавался чувствам.       Парень потянул знакомую дверную ручку, открывая себе вид на деревянные ступени. Он прошел внутрь и начал подъем. Дверь за его спиной закрылась самостоятельно, не издав ни звука. Шагая по ступеням, Камилло ощутил плохое предчувствие. Не чувствовался привычный аромат кофе, не было слышно звуков шагов или сквозняка от открытого балкона. Это было странно. Не может же Эми спать, верно? Это противоречит ее привычкам. Несмотря на такие выводы, юноша все же постучал в дверь спальни, откуда можно было выйти на конструкцию на свежем воздухе. Ему совсем не хотелось врываться в комнату девушки. Может, она переодевается, а тут он? Или она в негляже? Нет, он там уже все видел, но все же. Гральнет бы его за такое не простила и выгнала. Он терпеливо ждал ответа, но его не последовало. Он стоял под дверью минуту, две. Внутри была тишина. Тогда, немного боязливо, Мадригаль приоткрыл дверь, просовывая голову в щель. Может, девушка все же спит? И правда, она лежала на кровати, укутавшись в одеяло. Лицедей медленно прошел в комнату, но когда он стал подходить ближе к кровати, его шаги ускорились, и он тут же сел на край матраса. Эмильда лежала бледная. По ее вискам стекали капельки пота, глаза были зажмурены, дыхание было отрывистым. Она то дышала, то нет. — Эми! Эми, что случилось? — Камилло обеспокоенно смотрел в чужое лицо. Оно выглядело очень болезненно. Он осторожно положил ладонь на чужой лоб. Холодный. — Нич…его. Я про.сто немного отравилась и обожглась кислотой. — Голос звучал очень тихо. Изобретательница говорила с трудом. От каждого звука собственного голоса, на ее лбу появлялись складочки и морщинки. — Что.? Какой кислотой? Как это ничего?! Ты же вся бледная! И тебе явно плохо! Как это произошло? — Юноша начал осматривать видимые участки девичьего тела, но на лице и шее ожогов не было. Не было покраснений или чего-то подобного. Просто белый цвет, будто кто-то смыл все краски. Даже веснушки, казалось бы, посветлели. — Я. Обра.батывала деталь. Орто.фосфор.ной кислотой.** Ударилась… О стол. И про.лила на руки. Потом… надышалась. Голова болит,… тошнит. Дышать трудно… — Ничего?! Действительно ничего! Где у тебя одежда? — Мадригаль начал остревенело рассматривать комнату, замечая шкаф. — Зачем? — Понесу тебя домой. Тетушка точно тебя вылечит. Но если хочешь, отнесу прям в одеяле, или в чем ты там еще. — Камилло уже вскочил на ноги и подошел к шкафу. Уже около него он обернулся на болеющую, ожидая ответа. Он, конечно, и сам может все достать, но это невежливо. Все же чужой шкаф. — Левая… дверца. Там рубашка…как плать.е. — Эмильда закашлялась. Ей было очень холодно, а в глазах начинало двоиться. Она попыталась повернуть голову, но это вызвало новый приступ боли. Лицедей быстро открыл шкаф, передвигая плечики. Руки слушались плохо, но спустя пару десятков секунд он нашел искомую вещь. Он буквально сорвал ее с вешалки и подбежал к кровати. Где-то под его ногами на полу лежал букет, который он выронил. Но это сейчас не важно. Главное быстрее помочь Эми. Не спрашивая разрешения, он поднял ее в сидячее положение и начал снимать одеяло. Гральнет хотела возмутиться, но сил не было, да и ее тут же перебили. — Потом будешь ворчать. Можешь возненавидеть, но сейчас я должен помочь. — Парень начал быстро поднимать чужую ночную рубашку вверх, потихоньку ее снмания. Но все же он старался сделать это так, чтобы ничего не увидеть. Иначе девушка решит умереть, но не позволит ему помочь. Подол одежды аккуратно прикрывал грудь, скрытую нижним бельем. В это время по рукам уже поднимались рукава платья. Мадригаль прямо под складками другой одежды начал застегивать пуговицы рубашки, после снимая ночнушку через голову, стараясь не доставлять дискомфорта. Стоило вещи отлететь в сторону, как Эмильда оказалась на крепких руках, а лицедей начал быстрым шагом идти к лестнице и выходить из дома.       В двери Каситы он вбежал с босой девушкой в полуобморочном состоянии. Их встретили несколько пар удивленных глаз. Пеппа выронила из рук рубашку Антонио, Абуэла замерла на месте, а из столовой уже выходила Долорес, ведущая под руку Джульетту. Все присутствующие были обеспокоенны испуганными глазами Камилло, бегающими по их лицам, и девушкой, безвольной куклой висящей на юношеских руках. — Вот и познакомились… Сглазила… — Пеппа осела на пол, начиная беспокойно гладить свою косу. Она цеплялась пальцами за выбившиеся кудряшки, но продолжала свое занятие. Она всегда так делала, когда нервничала. Ее губы почти беззвучно повторяли одно единственное слово. — Солнечно… Солнечно… Солнечно. Если она сейчас намочит сына и свою будущую невестку, она им никак не поможет.