Одна ночь - и я навеки твой

      Эмильда с Камилло сидели на кровати. В комнате стояла звонкая тишина, но она совсем не давила и не заставляла чувствовать неловкость. Она была нужной. Никто из пары не знал, что можно сказать. Однако это и не требовалось. Им было комфортно и без слов. Они просто спокойно сидели в тишине, обнимаясь. У изобретательницы все еще немного болела голова, изредка простреливало виски, но по сравнению с тем, что было, сейчас она, можно сказать, в порядке. Лицедей же пытался до конца принять тот факт, что девушка ему призналась. Несмотря ни на что, это все равно было неожиданно. Парень не думал о том, что сможет услышать слова любви от Эмильды. Она всегда казалось другой, не такой как другие девушки. В то время, как красавицы Энканто мечтали найти любовь, Гральнет наоборот, казалась далекой от нее. Даже беря во внимание особенности их первой встречи и знакомства, все равно можно было смело думать, что изобретательнице не нужны отношения. Что для счастья и комфорта, ей достаточно книг и инструментов. Она даже романы никогда не читала. Мадригаль узнал об этом, когда начал расспрашивать ее о любимых жанрах литературы. Это было в один из дней, когда он сидел у нее в гостиной в дождливый день. Девушка тогда с ногами забралась в кресло, рассматривая какой-то механизм. На каминной полке рядом с ней лежали отвертки, молотки, шестеренки, болты и многое другое. Камилло же сидел на полу, вытянув ноги к камину. День был прохладным и, идя по улице, он немного замерз. Его взгляд упал на два громадных книжных шкафа. Там были как совсем тонкие тетради и отдельные листы, так и книги, по толщине сравнимые с шириной его предлечья. А некоторые и того больше. Но среди всего этого разнообразия трудов он так и не увидел ни одной повести или сборника стихотворений. Тогда лицедей задал вопрос о том, что еще читает девушка, помимо научных исследований и справочников. Она выдала совершенно неожиданный ответ: «Ничего». Ничего… Даже парень, не особо интересующийся исписанными словами листами, читал несколько слезливых историй о любви и фантастических рассказов. На уточнение о детских произведениях, он получил тот же ответ: «Ничего». Она не читала сказок… Даже в детстве… В тот день Камилло узнал, что вместо историй на ночь, девушка слышала от родителей рассказы об их исследованиях и новых видах растений, найденных в лесах. Уму не постижимо… В общем, из-за этого и многого другого лицедей был уверен — его чувства невзаимны.       Сейчас юноша ласково перебирал чужие волосы и считал веснушки на носу и щеках изобретательницы. Он насчитал около 58, а потом сбился. Остальные пятнышки были совсем бледными и едва различимыми, поэтому он не смог продолжить пересчет. Эмильда же сидела, опираясь на юношескую грудь плечом, и внимательно рассматривала пальцы чужой руки, что обнимала ее за талию. Девушка время от времени поворачивала ладонь и оглаживала пальцы, но в основном просто смотрела. Их спокойствие прервал стук в дверь, напоминющий задорную мелодию. Это Мирабель звала всех на обед. Об этом Мадригаль поспешил уведомить гостью. — Слушай… Может, я лучше домой? Не хочу вам мешать. Покушаете семьей спокойненько… — Изобретательница неуверенно перевела взгляд с возлюбленного на стену. Ей было страшно. Она только признала свои чувства и приняла их, и тут же знакомство с родственниками. Все слишком быстро. — Мы же уже обсудили. Мама расстроится, а тетя Джульетта явно настроена тебя накормить и ждет на обед. К тому же, все хотят с тобой познакомиться, ты совсем не помешаешь. — Юноша ласково поцеловал Эми в висок, немного потеревшись о ее голову носом. Он хотел поддержать ее таким образом. — Но… Не рано ли? А вдруг я не понравлюсь? Я еще и не расчесалась сегодня, да и обуви нет! Не пойду же я босиком. Значит, я лучше домой. — Гральнет уже собралась вставать, но чужая рука ее не пустила, прижимая ближе к чужому телу. Тут же ее обвили уже две руки, а на шее почувствовалось горячее дыхание. — То есть домой ты босиком пойти сможешь, а на обед — нет? — Камилло усмехнулся. Издевается ведь, зараза. — Не переживай. Я уверен, что ты им понравишься. Мама так вообще уже души в тебе не чает. Она уже давно хочет с тобой увидеться. А обувь найдем. — Подожди… Ты хочешь сказать, что все про меня давно знают? Ты им обо мне рассказывал? — Эмильда не верила своим ушам. Страшно представить, что именно юноша им наговорил. А если он поведал об их необычном знакомстве? Она же сгорит со стыда. — Конечно, а ты своим родителям, что, не говорила? — Нет… — Девушка немного замялась. Она начала теребить в ладонях край желтого пончо. — Мы уже года два живем раздельно. И я не видела их уже два месяца. И не увижу еще около месяца. Они сейчас снова в экспедиции, и я не знаю, где именно они ходят, поэтому не могу отправить письмо… — Прости. — Парень нежно поцеловал чужое плечо, извиняясь. Но тут в дверь очень тихо постучали. — Войдите. — Привет… — В комнату неуверенно заглянул черновласый кудрявый мужчина. По рассказам Камилло, Эмильда вспомнила, что это его дядя Бруно. Он и правда был довольно худым и невысоким. Выглядел он немного напугано и обеспокоенно. Кажется, юноша говорил, что тот еще не привык к общению с людьми. — Простите, что помешал. Мне правда жаль… Но я видел в видении, что вам это понадобится. Вот. — Спасибо, дядя. — Камилло, отпустив Эми, подошел к двери и забрал из рук родственника пару женских сандалий. — Благодарю, сеньор Бруно. — Эмильда немного неловко улыбнулась, благодаря за помощь. В ответ Бруно тоже попытался улыбнуться, но вышло немного криво. Все же им двоим было очень неловко. Дверь быстро закрылась. Юный Мадригаль подошел обратно к кровати и свесил с нее ноги изобретательницы. Стоя на коленях, он обул ее, а потом выпрямился и протянул руку. В его ладони тут же оказалась подрагивающая девичья рука, крепко переплетая пальцы в замок. Юноша сжал их в поддерживающем жесте и медленно повел девушку к двери. Он не хотел давить на нее, но ей правда следует остаться на трапезу.       Стоило им оказаться на пороге столовой, как все за столом повернулись в их сторону. Гральнет тут же отпустила руку Камилло и склонила голову, приветствуя его семью. — Здравствуйте, меня зовут Эмильда Гральнет. Спасибо, что помогли и предложили отобедать с вами. — Она подняла голову. Младшее поколение Мадригалей помахало ей руками, а остальные приветливо улыбнулись. Даже Альма. Удивительно. Со стороны она выглядит холодной женщиной, но, похоже, это не так. — Боже, Эмильда! Не стой, присаживайся. Камилло, сопроводи девушку к ее месту. Ей все еще не стоит перенапрягаться. — Джульетта начала нервно осматривать гостью. Выглядела она лучше, чем до этого. Но все еще бледновата. — Мы рады с тобой наконец-то познакомиться. Камилло часто о тебе говорил. — Пеппа, умилившись, наблюдала за тем, как ее обычно безалаберный сын аккуратно приобнимает девушку за плечи и ведет ее к столу. Даже стул ей отодвинул. Как же все-таки любовь меняет людей. Она беспокоилась, что Камилло будет трудно в жизни с его временами детским поведением, но сейчас он начал взрослеть. Этот факт радовал женщину и одновременно нагонял тоску. Ее мальчик такой взрослый… Совсем недавно она заботилась о нем, когда он был маленький, а сейчас уже он заботится об окружающих и, в том числе, о любимой девушке. Дети слишком быстро растут. — Мы тоже рады тебя видеть, Эмильда. Меня зовут Альма, но можешь называть меня бабушкой. Это Пеппа, Бруно и Джульетта — мои дети. Мои внучки: Луиза, Мирабель, Изабелла и Долорес. И, конечно, внучок Антонио и мужья моих дочерей — Феликс и Агустин. — Женщина радушно улыбалась и указывала ладонью на людей за столом, параллельно представляя их. — Спасибо, я тоже рада с вами всеми познакомиться. — Эмильда поправила свое платье, когда наконец-то заняла место за столом. Совершенно неожиданно женщина слева от нее, Пеппа, схватила ее за руки и начала внимательно разглядывать, широко улыбаясь. Вокруг нее как-будто светило солнце. — Я Пеппа, мама Камилло, а это Феликс — его отец. Мы так долго ждали встречи с тобой. Ты такая красавица. Глаз не оторвать. Скажи, он тебя не обижает? — Нет, что Вы? Все хорошо, сеньора. — Эмильда в смятении опустила взгляд. Кончик ее носа начал краснеть от смущения. — Это хорошо, а то он бывает немного глупым. Но надеюсь, для тебя это не станет проблемой. И зови меня тетей Пеппой, хорошо? — Женщина очень надеялась на положительный ответ. Девочка ей очень понравилась. — Хорошо. — Пеппа испытывающе заглянула ей в глаза. — Хорошо, тетя Пеппа.       Все начали есть, одновременно с этим продолжая задавать множество вопросов Эмильде. — А чем ты увлекаешься? Камилло говорил, что ты уже имеешь собственный магазинчик. — Мирабель было очень интересно услышать ответ. Она уже долгое время думает над тем, чтобы открыть свое ателье. Но в ее голове много страхов. Вдруг это окажется слишком непосильной задачей? Или она окажется слишком молода. — У меня не совсем магазин. Я с 14 лет владею мастерской. Я изобретательница. Два года назад я даже смогла переехать в собственный дом. Он прямо над мастерской. — Девушка старалась участвовать в разговоре и съесть хоть что-нибудь, чтобы никого не обидеть: ни интересующихся, ни тех, кто готовил. — Ух, ты это здорово. А тебе не сложно? Как ты смогла открыть свое дело? Если ты не против, могли бы мы с тобой как-нибудь обсудить это все? Я очень хочу открыть ателье, но боюсь, что не управлюсь. — Получив кивок в ответ, Мирабель с довольным лицом вернулась к еде в тарелке, полностью сосредотачиваясь на ней. — Ты сказала, что твоя фамилия Гральнет? Это же ты помогла городу со сбором урожая и посевом, создала систему нагрева воды в трубах? — Да, это действительно так. — Альма успокоилась. Несмотря на добродушное приветствие, она беспокоилась, подходит ли эта девушка Камилло. Но оказалось, что она является отличной партией. И она, и ее родители даже без даров сильно помогают городу и приносят пользу. Дальше обед проходил практически в тишине.       Уже идя из Каситы домой в сопровождении Камилло, Эмильда начала расхваливать семью своего возлюбленного. — Твоя семья такая милая. Все очень интересные и хорошие. Я зря боялась. Они были очень добры ко мне. — Я же говорил, что не о чем переживать. Ты прекрасна, поэтому по-другому и быть не могло. — Лицедей ненадолго остановился, целуя изобретательницу, а потом продолжил путь как ни в чем не бывало. Он искренне рад, что все прошло хорошо.