Одна ночь - и я навеки твой

— Черт возьми, Камилло! Будь аккуратнее! — Гральнет была полна негодования. Буквально несколько секунд назад по всей мастерской разнесся громкий звон. Это Камилло уронил несколько болтов и гаек, задев их гаечным ключом, который был в его руке. — Вот сейчас потеряешь все, и мы не сможем собрать эту штуку! А ты ведь сам захотел. — Простииии… — Камилло виновато поджал плечи и сделал милое выражение лица, прося прощения. Он уже который раз что-либо ронял или терял за то время, что они мучаются с механизмом. Кажется, изобретательство — не его. Точно не его. Вы спросите: " А что вообще происходит?» А дело в том, что сегодня с утра Камилло внезапно ворвался в комнату Эмильды чуть ли не на рассвете. И зачем только изобретательница дала ему ключи от дверей? Он начал трясти ее за плечи, стараясь разбудить, и тараторить что-то о цвете глаз. Пока девушка спросонья протирала глаза, Камилло внимательно осматривал все видимые полки в помещении. Он хотел найти те самые линзы, он наконец-то вспомнил их название, и попробовать на себе. Мадригаль конечно мог и с помощью дара изменить цвет своей радужки, но это так скучно. Он так делает каждый день, превращения уже давно стали частью его обыденной жизни. А тут… А тут что-то новое и интересное, неизведанное. Хотелось обязательно опробовать вещицы на себе. Девушка долго возмущалась, когда Камилло ее отпустил и позволил ровно сесть на кровати, но потом все же лениво сползла на пол и попыталась достать коробку с теми самыми вещами с фестиваля. Несмотря на то, что парень давно знает ее вторую личность, она так и не достала коробку из-под кровати. Нужды в ней все равно не было. Лицедей, словно дите малое, сел на пол рядом, укладывая ступни противоположных ног на согнутые колени, и начал блестящими глазами наблюдать за движениями чужих рук. Ненадолго Эмильда задержала руки на крышке, но потом, тяжело вздохнув, открыла ее. Взгляд тут же упал на темно-зеленую ткань, черный парик и небольшую коробочку. Она с нежностью и некой ностальгией начала поглаживать вещи. Так давно она их не видела. Уже месяца два прошло. Честно говоря, изобретательница сама не знала, как так вышло. Раньше она чуть ли не через каждые два дня гуляла в другом обличии в городе. Она так скрывала свое настоящее имя и главное — внешность. Именно с черными волосами и желтыми глазами она чувствовала себя особенной и красивой. Без маскировки она чувствовала себя некомфортно. «Серой мышкой.» Ее мама раньше часто так шутила, когда девочка надевала серую или черную одежду. Говорила, что Эми становится невзрачной, похожей на бледную моль или мышь. Однако, рядом с Камилло она совсем забывала о своих комплексах. Она могла сидеть с ним с нерасчесанными волосами или в мятой пижаме. Могла носить очки и собирать русые волосы в удобный, но некрасивый пучок. Изобретательница не стеснялась своего внешнего вида и не беспокоилась. Она просто хорошо проводила время. А парень ведь и не против. Несмотря на запомнившийся образ, он все-таки больше любил настоящую внешность Эми. Ее носик с небольшой горбинкой и веснушки. А еще ее родинки. Он любил чмокать девушку в них, показывая, что они прекрасны. Но больше всего ему нравились ее глаза. Два изумруда. Они были намного ярче его собственных. Они буквально напоминали настоящие драгоценные камни или зеленую траву в солнечный день. А еще Мадригаль завороженно наблюдал всякий раз, когда радужка его возлюбленной меняла цвет. Ее глаза могли стать немного оранжевыми, если она злилась, или голубыми, когда плачет. Серыми, если все очень плохо. Чем счастливей была изобретательница, тем зеленый оттенок становился ярче. Камилло был очень тронут, когда заметил, как глаза начинали напоминать свежие лаймы своим цветом каждый раз, стоило ему появиться рядом с Эми. Может, она не показывала радости от встречи лицом, но глаза выдавали ее с головой.       Пол рядом с коленкой Гральнет стал немного дрожать. Это парень от предвкушения немного подергивал ногой. Тогда она все же достала маленькую коробочку и открыла ее. К ее сожалению, линзы высохли, но с другой стороны это хорошо. Она не хотела давать мерить их. Это же не гигиенично. На лицедея эти объяснения не действовали, но ему пришлось успокоиться, потому что линзы оказались испорченными. Эмильда тогда заверила юношу в том, что сделает новые лично для него. Но в конце концов, когда это произошло, ему они не понравились. Точнее, он был очень восхищен творением, но неприятное ощущение чего-то на глазу портило все впечатление. Магия гораздо приятней и удобнее. В итоге после этого он всерьез начал интересоваться тем, что создает девушка. Только она сказала, что у нее есть новая идея, как Мадригаль загорелся и начал упоенно молить о том, чтобы он помог. В итоге Эми согласилась. Сильные руки лишними явно не будут.       Сейчас же они старались собрать аппарат, позволяющий быстро перемещаться по городу. Это была конструкция из сидения, двух колес, платформ, которые нужно крутить ногами, и ручек, которые помогут сменить направление езды. Звучит сложно, но на деле чуть проще. Проще для знакомых с механизмами, но не для несмышленного в этой сфере лицедея. Девушка старалась давать ему простые задания, наподобие прикруть болт, скрепляя сидушку и каркас, или подержать колесо, пока изобретательница крепит его. Но даже это выходило из рук вон. Сначала девушка держалась, ну, с кем не бывает, а потом ее нервы начали сдавать позиции. — Так! Камилло! Давай я сама закончу, ладно? А ты пока присядь. Так будет быстрее. — Эмильда легко забрала из рук инструмент и начала подталкивать юношу к стулу. — Но я хотел помочь… — Камилло печально перебирал край пончо. — Давай так. Я соберу, а ты протестируешь? Попробуешь механизм в действии первым и расскажешь, как он? — Гральнет смотрела на задумчивое выражение лица Мадригаля, приложившего палец к губам в раздумьях. Вскоре она заметила кивок и легкую улыбку. Изобретательница тут же поцеловала юношу в уголок губ и вернулась к работе. Лицедей с упоением начал смотреть на дальнейший процесс сборки. Хотя, чего уж греха таить, смотрел он далеко не на аппарат, а на девичьи бедра. Сегодня они были обтянуты более узкими, чем обычно, штанами, доходящими до самой талии. Предмет одежды подчеркивал все, что нужно. Вдобавок Эми, сама того не замечая, за работой немного приплясывает и тихонько поет песни. Ее бедра выписывают восьмерки в воздухе. Выглядит красиво и маняще. Но, увы и ах, как бы ни хотелось, но прикоснуться к этой красоте нельзя. Эмильда начнет дуться и ругаться. Почему-то она всегда против. Хотя, понятное дело. Они уже провели ночь вместе, и такие прикосновения были бы вполне обычным делом для них, если бы не одно «но». В Энканто такое не приветствуется. Где это видано, чтобы девушка до свадьбы была в одной постели с мужчиной? Так же нельзя — Бог покарает. Это же грех. Да и такие действия показывают дурное воспитание. Наша пара была не согласна с таким устоем, но ничего с этим поделать они не могли. Дурная слава — дело не очень приятное. Поэтому лицедею оставалось лишь завороженно смотреть на чужие формы. Как ни посмотри, а ему очень повезло с возлюбленной. Она у него — настоящее сокровище. Сильная, но в то же время хрупкая, добрая, но серьезная, красивая, умная. Такая близкая к душе, родная и главное — своя.       Механизм стоял на полу, опираясь на стол, а рядом была Эмильда, протирающая руки влажным полотенцем. Пока она смазывала крепления, немного испачкалась маслом. За ее спиной пристроился Камилло, обнимая ее за плечи и утыкаясь носом в затылок. Ему уже не терпелось попробовать что-то новое, стать частью эксперимента. Но его надежды не оправдались. Уже когда он стоял на улице, держась за рукоятки с каркасом аппарата между ног, его начали одолевать сомнения. Конструкция выглядит хрупкой. Еще и равновесие не держит. Все норовит упасть то в одну, то в другую сторону. А если она сломается? И он упадет? Нет, тетя его вылечит, но боль-то он некоторое время будет чувствовать. — Ты уверена, что на этом можно ездить? — Юноша недоверчиво осматривал механизм, надеясь найти неполадку и отложить эксперимент, но нет. Все было слишком хорошо скреплено. — Нет, ты что! На этом надо по деревьям лазить. — Эми, ухмыльнувшись, подошла ближе и взяла одну из рукояток. Ее пальцы едва касались чужих. — Смотри, сейчас садись и начинай крутить те штучки внизу. Крути вперед. Ногами. Чтобы повернуть в сторону, поверни с помощью рукояток эту ось. Сейчас поедем медленно, я буду держать. Но если все пройдет хорошо, то покатишься сам. — Хорошо, но будь аккуратна. — Камилло сел на маленькую сидушку и попробовал провернуть платформочки для ног. Сначала не получилось, но потом он понял, как это делается. Колеса медленно завращались, и он начал катиться вперед. Гральнет шла рядом, крепко держа аппарат и юношу на нем. Камилло широко улыбнулся. — Эми, смотри! Я еду. Это так здорово! Ни разу не чувствовал подобного. — Лицедей радостно засмеялся и даже попытался отпустить руки. Однако пальцы тут же снова сжались вокруг ручек. Упасть было слишком страшно.       Уже через 10 минут Камилло ездил по улицам города, задорно смеясь и хвастаясь всем, что это его возлюбленная создала аппарат. Он так гордился ей, как никем ранее. Уже через два дня они начнут совмествную, более продуктивную работу над заказами на чудо-машину. Вскоре у нее даже появилось название — велосипед.