Вкусовщина

      — Конфеты с ликёром есть?       — Есть!       — Красное вино?       — Так точно, сэр!       — Плюшевый медведь, которого мы выбили в тире?       — Я не мог забыть его так просто! — Асагири мысленно показал владельцу тира 150 факов. Этот гад по всем канонам и не канонам прибил награды к полкам, так что чесать языками меткому переводчику и педагогу, что топил за справедливость во всём мире, пришлось неистово. В итоге, с помощью душности Кинро (наконец-то эта херня оказалась полезной. Докопался так докопался до мужика, чертила) и Гена, который, мать его, фактил на всю Ленинградскую, хозяин тира просил прощения на коленях. Ну или это был эффект от Сая на заднем фоне, стоящего в важном пальто с недоумевающе приподнятой бровью на лице.       Ну или это был эффект от Гена с ружьём в руках. А хуй его знает!       — Боже! Мы же не забыли Джереми?!       — Да лучше бы забыли! — драматично, в позе Библ с мема «ЧЕБОКСАРЫ!», возвёл руки к потолку Сай. В его ладонях была банка с их маленьким оранжевым другом, так что всё в порядке.       — Хорошо, а ключи-то у нас будут от кабинета Ксено, товарищи?       — О-о, вопросик хороший, — Ген полез в задний карман брюк Сая, как будто так и должно быть. — Опа. Нашёл.       Нанами с разворота пнул друга по заднице. «Ты мне тут посиди на двух стульях, проститут!».       — У тебя всё это время были ключи?! — и Кинро тоже приготовился к удару ногой, но втащить он собирался, непосредственно, Саю.       «Если немного поднапрячь мозг, можно вспомнить, что у этого человека по карате чёрный пояс», — в ужасе подумал тот, пряча свою пятую точку руками. Да после люля от Кинро он вообще ни для каких целей её использовать не сможет!       Кодить стоя? Звучит как хрень полная.       — Д-дубликат, пацаны!       — С каких пор?! — искренне возмутился староста педфакультета.       — Тесная дружба с Ксено творит чудеса, — закатил глаза Ген, ухмыляясь. — Ну что, погнали?       — Я до сих пор думаю, что идея помирить Ксено со Стэнли чертовски плоха и не так уж продумана…       — Окстись, Сай-чан! Женатики поссорились по нашей вине и, честное слово, ещё одна жалоба от Снайдера в духе «Как же болит спина от этих ваших диванов» — и я за себя не отвечаю. Пусть ходит вояка, оглядывается.       — Во-первых, не по «нашей» вине, а исключительно по твоей, — расставил руки в бока Кинро, — а во-вторых, с чего бы нам вообще мирить тех, кто не факт, что женат?       — Кинро.       — Да чего тебе?!       — Траву когда в последний раз трогал?       — А?!       — К сожалению, здесь не могу не поддержать Гена, — покачал головой Сай. — Мистер Уингфилд замужем за мистером Снайдером, и не принимать или отрицать этот факт равно быть воистину слепым, — после этих слов Асагири уставился на друга укуренными глазами. — Ах, да…       — Очень смешно. Вот прямо живот вдвоём не надорвите.       — Но, Кинро, зато твоя новая оправа такая классная! Ну сразу модник такой! Жених!       — Ээ, правда? — Кинро скромно поправил очки на переносице.       — Правда, правда, — закивал Сай, не без намёка пихая внезапно отвлёкшегося Гена в бок.       Асагири, некогда разбиравшийся в ключах, пару раз глупо моргнул и перевёл взгляд на своего лучшего друга.       — Ага-а, на Джеффри Дамера похож, — и продолжил звенеть дальше.       — Ген, ты больной?..       — Ублюдская шутка, согласен, но зато теперь мы точно прорвёмся в кабинет, красавчики!       — Погодите, — замотал головой староста, — похож на… кого?..       Сай сочувствующе погладил Кинро по спине.       — А Юдзуриха говорила, мода 80-х возвращается, и очки-авиаторы будут сейчас актуальны…       — Самое главное — не трахай и не ешь нас.       Не поверите — последнюю фразу выдал с непробиваемой моськой не кто иной как Нанами PhD. Ген по не совсем понятной причине, на эмоциях, сделал вокруг парней целую петлю, крича «Уииииииииу!», чтобы дать Нанами «пять» за такую искромётную шутку.       — Да ну вас в баню… — Кинро теперь, честно говоря, больше интересовало то, почему орущих и пытающих хакнуть дубовую дверь Ксено актёров «Миссия невыполнима» ещё никто не засёк.       И вот, спустя всего несколько минут мучений, крови и пота Гена трое оказались в знаменитом кабинете гениального ведущего инженера NASA, знаменитого университетского профессора по физике и просто профессора Пидорасика — в кабинете Ксено Хьюстона Уингфилда. И перспективы у этой кривой-косой шайки бандитов с цветами-шоколадками были занебесные.       Ген, Кинро, Сай. Как на подбор — придурки. Работают чисто на движке, называемом «Живём лишь раз». Причём, Кинро и Сай начали следовать этому образу жизни только после того, как связались с одним переводчиком с шилом в заднице. Почему же Ген такой странно-неугомонный? На подобное обычно говорят «Да чёрт его знает!», но Рюсуй в данной ситуации действительно без понятия…       — И вы реально, вот сейчас без шуток, думаете, что если мы оставим на столе профессора Ксено атрибуты примирения, раскидаем вокруг лепестки роз и напишем на его маркерной доске: «Darling, you have the best dick in the world!»…       — Не «мы» так думаем, Кинро, а Ген.       — И да, я действительно считаю, что так они помирятся, — с этими словами Асагири открыл свою набедренную сумку и принялся раскидывать вокруг белые и красные лепестки.       — Купидон, блин, чтоб тебя! — Кинро последовал примеру друга, недовольно усадив в кресло плюшевого медведя сомнительного происхождения.       — Я тоже люблю тебя, чувак.       — Ворковать потом будете. Вы когда свечи купить успели?       — Что, прости?       Теперь они дружно уставились на маленькие ароматические свечи в форме сердечек, в случайном порядке расставленные по полу. Пока не зажжённые. Кинро хмуро поправил свои новые, в тонкой оправе, очки и твёрдо указал пальцем на лежащий на диванчике букет из наггетсов.       — Не наше. Не от нас.       — Не от нас, — подтвердил Сай.       — Какова вероятность, что Стэн решил помириться с мужем и без нашего вмешательства? — шебутной Ген одним ловким движением украл из так называемого букета один куриный наггетс, но есть не спешил — просто всмотрелся. — Если мои отношения не будут похожи на вот это, то мне нафиг не нужны отношения…       — А тут не только букет из наггетсов, но и просто букет! — Кинро, в этот момент согнувшийся пополам, торжественно вытащил из-под ксеновского стола огромный каскадный букет из гортензий. — Вооо!       — А ты чё такой довольный-то?       — Мы тут абсолютно бесполезны, парни! Ретируемся! Супруги, или кто они там друг другу, и без нас планировали помириться!       Нанами задумчиво почесал репу. Стрельнул глазами в сторону внезапно скрипнувшей дверцы шкафа, обрабатывая информацию.       — Слуша…       — Как думаете, нормально, если открытку подпишу как «Пупсику от пупсика?» — оперевшись локтями о стол Ксено, склонившись над узорчатой бумажкой, спросил Ген. — Или совсем упорото? Как будто сам себе её дарит, да?       — Пиши уже хоть что-нибудь и пошли отсюда, — Кинро тревожно заелозил на месте.       Насколько известно, у Ксено на странные ситуации, которые могли бы разрулиться без его ведома (так было бы даже лучше), чутьё. От КинСенов, добавивших ему в жизнь лишнего градуса кринжа, он отходил ещё долго. Стэнли долго понять не мог, почему муж в попытках дома рассказать о том, что увидел, абсолютно кончено задыхался, булькал и умирал ещё на первом слоге: «Сен… Кхаааааа!». «Как успокоишься, прими свои таблетки и расскажи свою грёбаную шутку наконец», — выдал тогда с каменной рожей, но со слегка охуевшими глазами тот.       И сейчас та самая ситуация, когда Ксено в минутах от того, чтобы оказаться в нужном месте, однако в ненужное время.       — Блядь, блядь, я сидел с Укио на практических занятиях по физике и, поверьте, профессорское злобное цоканье туфель мы с ним узнаем из тысячи!       — Он научил тебя распознавать звук каблуков мистера Уингфилда? — Кинро вполне себе спокойно, взяв подмышку стул, поставил его под дверную ручку как в фильмах. Лицо при этом у него было такое, будто бомбу обезвредил, а не хуйню сделал. — Уровень защиты — 1000%. Не то что эти ваши замки с кодами в 10 символов.       — Вот только, боюсь, Ксено грубой силой эту дверь снесёт к чёртовой бабушке… — занервничал Ген, — и даже без использования интеллекта…       Сай молча закрыл дверь на ключ, оставив его в замочной скважине. В глазах двоих он выглядел, как крутой задонадиратель из индийских боевиков.       — У нас есть несколько минут, — с дикцией Левитана объявил он, хлопнув в ладони, — прячемся!       Стоило роковым словам отзвучать, как громкое цоканье мужских каблуков о пол, некогда чётко звучавшее в коридоре, прекратилось прямо перед дверью в кабинет. Ген задержал дыхание. Он знал, предельно хорошо знал, что будет дальше.       Сейчас профессор вставляет ключ в замочную скважину. Точнее, пытается.       Прикрывший веки Асагири буквально чувствует, как Ксено сквозь зубы материт всё поколение людей, нервно дёргая ключом в разные стороны.       Слышит, как Уингфилд разъярённо пинает дверь ногой, заставив бедного Кинро, ищущего своему большому телу убежище, в страхе вздрогнуть. И как после мужчина прыгает на одной ноге, растягивая низкое «Ай-яй-яааай!», потому что удар большим пальцем по дереву был слишком болезненным.       Сай оглядывается по сторонам, паникуя. Ксено так близко, но так далеко…       — Нет времени объяснять, Кинро, — шепчет он, подходя к подоконнику, — лезь в окно.       — Опять?!.. — отчаянно высоко крикнул парень, и Ген, цокнув языком, зажал ему рот ладонью. Чуть ли не опрокинув друга германским мостиком, он сильно выгнулся в пояснице в попытках оторвать Кинро с пола и, словно охреневшую каменную статую, поволочь к окну.       Кинро пассивно барахтал ногами. Он делал это как мужчина, принимая на себя роль той самой девушки из наипаршивейшего хентая, которая «Н-нееет! Я не хочууу! А хотяяяя…». (Если бы он был хотя бы на 80% против, он бы уже давно Гену втащил и сказал бы: «Прыгай сам, и чтоб с сальтухой, уебан!»). Однако, нет. Приходилось молчать в тряпочку и думать, як бі не підорахнуться с тремя переломами в шее. Глаза старосты, так что, молча, но громко просили о помощи. Из горла не выходило ни звука, потому что, ёбаный свет, его сейчас, как мусорный пакет, выкинут из окна!       — Я не умру в кабинете Ксено! — в конце концов по-тараканьи упёрся руками-ногами в четыре стороны оконной рамы Кинро. — П-почему я?!       Сай с Геном посмотрели друг на друга так, будто их друг только что отказался спасать мир.       — Ну ты уже прыгал из окна, лол, — сказал самый лучший друг в мире, четырёхкратный чемпион в номинации «Бэст френд» и просто конченый предатель — Асагири Ген.       — И ты не умрёшь в кабинете Ксено, не переживай, — в свою очередь, под саундтрек из бешеных ударов кулаками в дверь снаружи, скромно улыбнулся Сай. — Ты умрёшь вне кабинета. Вероятно, при ударе об асфальт.       — О! О! Я учил траекторию у профессора и всё такое! — пока у Кинро с Ксено горели пердаки, у переводчика в глазах горели звёздочки…       Сай потрепал милашку-синхрониста по щеке и любезно попрощался со своей бывшей мадам из ресторана, сняв с головы воображаемую шляпку.       — А вы-то куда сами денетесь?! — одной ногой будущий педагог вновь на улице. На этот раз холодно снаружи что пиздец.       — У нас свой путь самурая, Кинро-чан…       — Какой, нахрен…       — А теперь пиздуй.       Вот теперь не дохлый сквознячок, а бешеный поток холодного весеннего ветра ворвался в кабинет, всколыхнув бумаги профессора и закружив в вихре всё на своём пути. Парни держали свои сердечные подарочки, чтобы не улетели, прижимая их к столам ладонями, к диванчику — ногами. А на документы профессора кристально похуй.       Ген зубами поймал открытку. Сай по привычке этому циркачу по призванию (а по образованию бомжу) зааплодировал, но нечаянно при этом выпустил из рук огромный каскадный (вы что, нет-нет, не от них), букет. Только краткое «ой» и успело сорваться с его уст. Букет мотало из стороны в сторону, по кругу и обратно по всему кабинету. Словно демон в эту адову конструкцию вселился!       Ген закрыл свои глаза ладонями.       Со всей дури букет влетел в Кинро, сидящего в позе ковбоя-наезднике в окне.       — Что за х…       Стоит упомянуть, что окно у динозавра-Ксено открывалось, как в древности, настежь. Кинро, некогда осторожно, с грацией кошки перекидывавший вторую ногу на улицу, с нелепостью картошки начал медленно, всей тушей вываливаться из окна.       Он, как в комедиях с минусовым рейтингом, получил по мордасам сначала этим тяжеленным букетом, а потом получил туда же ещё и самим открытым окном.       Оставив на стекле отпечаток своего красивого лица, он с парящими над головой звёздочками, спасибо, без высунутого, как у дохлого опоссума, языка, начал падать затылком вниз.       Ген сорвался с места.       — Твою мать, студенты совсем охренели! — Ксено тем временем колошматил в дверь как в последний раз в жизни. — Ген, я… я ставлю всё своё нажитое состояние!.. Не-е-ет, я клянусь Богом, что это ты, motherfucker! Из-под земли тебя достану! Отчислю, понятно тебе?! — он совсем задыхался, взмыленно замахиваясь уже на чёртову дверь огнетушителем. — И-и-и. Хах… ха… К-как же тебе повезло, что… я н-не буду никому жаловаться… — а просто разберусь один. Без взывания к помощи.       Потому что не надо Гена отчислять — так кричало что-то внутри него.       Возможно, то был отголосок Снайдера где-то под корой его мускулистого мозга. А хуй его знает!       Ксено изнурённо прижался мокрым лбом к двери, прижав ладонь к сердцу. То ли новый заход гнева ожидает тех, кто внутри запертого кабинета, то ли он просто с минуты на минуту помрёт.       — Чего это он там перестал?.. — шуганулся Ген, технично засевший под стол как при землетрясении. — За подмогой побежал? — он обхватил собственные острые колени руками, — или сдох?       — Сейчас открою дверь и сяду за стол, под которым ты, ладно, Асагири?       — Оке-е-ей… — чуяла задница переводчика — пахнет жареным. — Но только без резких движений, понял?!       И Сай впустил на свой страх и риск изрядно задолбавшегося Ксено в его кабинет. Выглядел при этом Нанами так, словно это он тут хозяин, а не рандомный ноунейм, устроивший в чужой берлоге дебош.       Уингфилд же выглядел как при смертном одре: мутные чёрные глаза навыкат, белое лицо и, как и обычно, — гримаса околоблевотного состояния.       — Ну и… чё за херня? — он глубоко дышал, расположив тонкие руки на поясе.       Сай лоховским шагом почепиздил за «директорский» стол Ксено, ожидая, какой же частью лица ему въебут: лбом или лбом?       Что умиляло — на столе у профессора Пидорасика стояла, в красивой рамке, фотография мужа в униформе Макдоналдса. И надпись чёрным маркером на ней: «What kind of sucker is that?». Ну ладно, и сердечко рядом. Маленькое такое, скромное, ровно в уголке. У Ксено просто маркер и любовь кончались.       — Эм, Нанами, и чё? — с тупой интонацией вопросил Ксено.       — Простите, что не открывал Вам дверь в Ваш же кабинет, — белоснежная улыбка Сая на загорелом лице так и орала: «Ла-Ка-Лют!».       — Ключевые слова — «В мой же». В мой же сучий кабинет, Сай, ты не открывал мне дверь.       — Да. И простите меня за это.       Ген под столом по-партизански тихо охуевал.       Кинро за окном со скоростью ленивца полз по какой-то железной трубе вниз, по-червячьи двигая длинным телом.       Он уже чувствовал себя и стриптизёршей на шесте, и пожарником, и актёром фильма «Вышка». Но решил остановиться на том, что он гусеница и надо, сука, ползти дальше, потому что бабочкой стать ему не светит.       Гена в этот момент угораздило, конечно же, захотеть чихнуть. Видимо, Кирисаме его, долбоящера, вспомнила.       Сай нервно натоптал ему, дрыгая ногой, на азбуке Морзе «Только рискни, дваколор!». Ген испытывал такой стресс во время сдерживания чиха, что аж просрал весь код нахуй.       Всё же чихнул. Без звука. Сай синхронно этому внезапно дёрнувшемуся столу кашлянул в кулак и всем весом топнул ногой. Ксено подумал, что тот перданул и заметает следы.       Ладно.       — А-а-а-а… м-м-м… у-у-у-у, — Ген тихо плакал в себя, потому что во время чиха своим разбитым носом стукнулся о колено Сая. На штанине Сая порядком натекло озеро из слёз.       Теперь точно из-за стола нельзя вставать. Ксено подумает, что ещё и описался.       — Итак…       — Итак, мистер Уингфилд! — беспричинно повторил Сай.       — Начнём с того, что я, — мужчина элегантно (нет, вообще нет) перевалился, задницей кверху, через стол, повиснув в конце между колен коллеги головой вниз, — не глухой. Не слепой. И хорошо чувствую запах слез своих студентов, — и тонкие губы дрогнули в свойственной одному ему злодейской улыбке.       — З-здравствуйте, мистер Уингфилд… — захлопал своими серыми и охуеть какими печальными верблюжьими глазками парень.       — Здравствуй, Ген.       Ксено, что вверх тормашками глядел на Асагири, выглядел не на шутку устрашающе. Ген поневоле вспомнил ту самую сцену с поцелуем из «Человека-Паука», когда один — в положении, не противоречащем гравитации, а второй… а второй — Ксено, перевалившийся через свой стол лондонским мостиком, чтобы заставить студентишку обосраться.       — Бедный мой мальчик сломал себе нос, да? — он продолжал хищно улыбаться — подобно Джокеру, — стоило мозгу хотя бы на секунду выявить тот кринж от Сенку, использовавшего его фирменный семейный удар лбом. — У-у-у, какая жалость.       — М-может, сменим позиции?.. У меня ноги затекли.       — Потерпишь, — у Сая с лица сходили все краски. Хватит с него. Принимает буддизм и пиздует к маме.       — Ксено-сама, а Вы материалист или идеалист?..       Ксено всё с той же кровожадной рожей взял Гена за ухо и вытащил из-под стола в целях отчитать, да оттаскать неугомонного мальчишку.       — Вот не сидится же тебе на месте, да? Не сидится?!       — Ну чё Вы как бабка… — Вы же дед. — А-а-а-а-а-ай! — и Ксено реально начал хуярить его, держа за ухо. — Вы применяете насилие по отношению к студентам, а это срок!       — Я и мелом в вас швыряюсь, но, как видите, не посадили, потому что в этих стенах я кто? Правильно, селеба! — с этими словами мужчина внезапно потянул болезненного вида Гена на себя и спрятал его за своей спиной. Насупленный взгляд чёрных глаз — сфокусирован на Сае. — И я, честно, разочарован в тебе.       — Ну простите! — захныкал Ген, потирая от души отмудоханный зад.       — Я не тебе.       Лицо Сая вытянулось на глазах. Он обалдело ткнул в себя пальцем, широко раскрыв рот.       — Мне?!..       — Тебе, Сай, — лишь больше нахмурил светлые брови Уингфилд. — Крутить романы со студентами надо осторожно. Но я искренне не советую тебе вообще начинать.       — Я вовсе не…       — Понимаю, захотелось экзотики, — Ген там как у Христа за пазухой. XENO-POWER! — Ты плюс-минус молод, Асагири — так вообще не тронутый другим человеком человек…       — Ээээ!       — Не надо. Ради твоего же блага, Сай. Не на-до.       Сай смерил взглядом Ксено, который, судя по видухе, железобетонно уверен в своей правоте. Вообще без понятия, какого чёрта этот неудавшийся злодей из Марвел 90-х затеял защищать Гена от извращенца-программиста-учителя, но да ладно.       — Вы ещё в лоб его поцелуйте, мистер Уингфилд… — да-да, месяцы жизни с токсичными лучшими друзьями научили его язвить.       — А вот возьму и поцелую, — сузил глаза Ксено.       Но Ксено, естественно, оказался вреднее. Теперь Ген протирает в своём лбу дырку рукавами, ведь «А-а-а-а! Дедус обслюнявил!».       — Ты зачем его к отношениям принуждаешь? Если Стэн узнает об этом, твоя кудрявая голова будет на вертеле шашлычиться, да уксусом поливаться!       — Я не принуждал его ни к чему!       — То есть, Ген тебя принуждал? — в неверии скрестил руки на груди тот. — Ты уж извини, но мы с мужем давно переводчика знаем. Он точно не из тех, кто будет, извините меня, манипулировать мужчиной мине… Ген, ты закрыл уши?       — Я вырвал их себе из головы нафиг, мистер Уингфилд.       — Славно. Видишь, какой он хороший мальчик?       — Очень.       — Не трогай Гена, если он не твоя родственная душа. А хотя, вообще не трогай.       — Почему Вы так его выгораживаете? — даже у Сая могло кончиться терпение. И только Рюсуй знал, что если старшего брата из колеи вечного спокойствия выбить, то можно строить ковчег и чтобы каждой твари по паре. — Слушайте, у меня для всего есть оправдание!       — Даю тебе, эээ, — material-профессор, как инста-дива надув губы, посмотрел на наручные часы с бриллиантовой отделкой. Муж подарил. (Только без зависти, девочки!). — О, твои 15 секунд пошли!       Как бы невзначай похвастался подарочком от «папика», так сказать.       — Мы с Геном затевали сюрприз! — как последний школьник начал оправдываться мужчина. — С нами ещё был Кинро! В-о-о-от! Д-да! Вот и причина тому, почему я вовсе не растлева… — рэп от Нанамиnem-а сбавил обороты — на лице его виднелось ужасающее осознание чужой возможной смерти. Он начал медленно, очень медленно оседать на пол. — Господи, Кинро!       — Кинро с вами? — не понял профессор. — Куда вы спрятали лапшевидного?       — Он упал из окна!       Ксено с лёгким подозрением и недоумением покрутил Саю пальцем у виска, но к окну всё же подошёл. А под ним — никаких им полицейских мигалок у университета, никаких скорых, никаких трупа и жёлтых лент «Опечатано! Душно!».       — О, — зато был совсем неподалёку, совершающий свой путь червяка-путешественника Кинро, еле-еле ползущий вверх. Труба держалась на соплях, так что студент решил не играть с жизнью в покер на раздевание. — Смотри-ка, не брешешь!       — Кто?! — крикнул Кинро, в шоке уставившись на... кого-кого, ебать?       Тут Кинро аж без страха отцепил одну руку, как следует дыхнул на очки, протёр своим галстуком стёкла и обратил собственное лицо обратно вверх — на Ксено, облокотившегося на подоконник в позе Рапунцель.       — Быстрее поднимайся, уважаемый наш староста педфакультета, — саркастично покачал головой он, — на улице холодрыга собачья.       — Бля…       Прямо сейчас всем находящимся в кабинете Ксено хотелось как тому самому суицидальному голубю скинуться с крыши под грустный эндинг, не раскрыв крыльев.       — Так, ладно. Что вы трое, в таком случае, затеяли в моём кабинете? — по-прежнему обвиняющим тоном спросил профессор.       — А извинения за моральный ущерб будут?       — Нет. Моими глазами студент, сидящий под столом у препода, выглядит как… Асагири, уши закрой.       Кинро как по таймингу добрался до нужного окна и дал о себе знать, мозолистой пятернёй вцепившись в край подоконника внутри кабинета. И как же Кинро сплющило во второй раз, когда грёбаное окно вновь решило закрыться. Двойной отпечаток щеки старосты — на стекле. Скоро можно будет портрет рисовать.       — Оооооу… — сдавленно протянули Ген, Сай и Ксено.       — Я… я выжил! — с перекошенными на лице модными очками, пьяной походкой Джека-Воробья он поковылял в сторону профессора. — Каска… каскад… ка…       — Каскадёр?.. — понадеялся Уингфилд.       — К-каскадный букет! — и Кинро эпично вытащил откуда-то из-под собственного ремня, на святом духе держащего его рваные брюки, потрёпанный жизнью букет из гортензий. — Это — Вам!..       — Ты бы меня с Сенку не путал, Ромео…       — Нет, это не от Кинро! — встрял, в позе «Я пидорас!», Ген. Время активировать навыки пиздабольства+подхалимничества! — Это Вам от мистера Снайдера!.. Блин, мы так хотели сюрприз Вам устроить… Ну, знаете, он нам дал квест всю эту красоту под шумок Вам закинуть в кабинет, даже ключ дал! Мы всё сделали, а тут Вы как начнёте в дверь долбиться, ма-амонька родна! Да с нас же мистер Снайдер за то, что не справились шкуру сдерёт!       — Какого…       — И мы не врём Вам, — с максимальной серьёзностью выдал Сай.       Но Ксено, будучи мужиком умным, понял, что эти двое в последнее время больно много лапши на уши вешают, поэтому лучше обратиться к Кинро. У него-то навык вранья пробивает дно в своей кошмарности.       Ксено помнит, как однажды, на первом курсе, тот решился солгать во имя всего педагогического факультета, но от давления просто проходящего мимо него знаменитого профессора по физике чуть не расплакался. Потом бегал, прятал глаза как проститутка, но сам пед чувака зауважал. С тех пор слывёт паренёк легендарным старостой.       — Ага, они не врут, — и Кинро поправил на переносице очки, чтобы доказать, что они с друзьями не пиздуны какие-нибудь ему.       Да. Ксено не рассмотрел одну вещь — что было на первом курсе, то осталось на первом курсе.       — Окей… — поверить, в итоге, пришлось.       Уингфилд всё же отпустил из своего кабинета студентов отходить от шока. Три чепушилы бежали кто куда так, словно их из СИЗО выпустили, а не из кабинета, который они сами и заперли. Да чего скрывать — Ксено и сам переживал довольно сильный отходняк. Одно событие наслаивалось на другое: прошлое собрание старост, на котором обсуждали студентов, не способных справиться с желанием сброситься с крыши от ре-тейков; работа, заставляющая волосы на всех частях тела шевелиться; бесконечные ссоры с супругом, диваны, разбитый нос, постсексуальный енотский фингал, что он каждый день замазывает корректором; и, в конце концов…       Сложно отрицать. Сильно испугался за Гена.       — Он же в тот раз вроде в ванной… — а это было тем, чего Ксено вспоминать не хотел.       Уингфилд правда не знал, что Асагири в тот раз просто как полный придурок заснул нахуяренным в зюзю в ванной. Не знал, что тот не резал из-за его жестоких методов оценивания вены, а просто закинулся красной бомбочкой и лежал. И что он — профессор — едва ли имел к конфликтам студентов какое-либо отношение, тоже не знал. А откуда? Ксено винил себя в жизни редко, но в данной ситуации стоило.       Наболело.       Он молча присел на диван, невесомо проводя пальцами по до нелепого несуразному букету из наггетсов. На столе стояла банка с явно не самой красивой рыбкой в мире, ведь так сильно похожей на Джереми. Его Ксено отдаст обратно, спасибо… Кто ж знал, что эта тварь так быстро дохнет?       И это расстраивало. Совсем немного.       Кругом царил бардак. Половина бумаг улетела в окно, из которого один идиот чуть не самовыпилился, потому что банально боялся получить от него нагоняя.       Ксено тогда колошматил в дверь как ненормальный.       Дверь в его кабинет не поддаётся? Стопудово Ген виноват. Скоро близится вторая рубежная работа? По-любому переживает, грызя ногти.       Это же Асагири. И он не всегда дружит с головой.       Странно признавать, но даже профессор умудрился допустить мысль: «Ага, а если ему взбредёт в голову сдохнуть у меня в кабинете? Мол, смотрите! Всё из-за Вас!».       — Я плохой профессор, — задумчиво почесал лоб Ксено.       Когда он вновь решил примостить свою задницу куда-нибудь, но не на диван, пропахший наггетсами, его пробило на внезапный смешок. Негде было его попе нормально расположиться. Всё в каких-то подарках, подарках, подарках. А Стэн-то после того, как часы подарил, на мели!       «Знаю, что ты хотел кольцо из чистой платины, но хрен тебе. Часы. К расставанию, двухцветный говорит. Но я лично считаю, что это не что иное, как вызов. Типа, мы же с тобой всегда, всю жизнь вместе, правда? Судьба, соси. Не разведёшь».       С загадочной ухмылкой на лице Ксено максимально близко приблизился к шкафу, который вновь издал ужасный скрипучий звук.       У Ксено тоже с головой бывают беды, поэтому он вобрал в себя как можно больше воздуха, став похожим на смешную круглую птичку. Или на индюка.       И заорал:       — Ах! Ах, боже! М-м-м, Стэнли, я… в таком в восторге от твоих подарков, черт возьми, да! Да-а-а-а! — Уингфилд не спускал с «живого» шкафа глаз. В нём был какой-то движ-Париж. — Что?.. Прямо на столе? Ха-ха-ха, Стэнли, ну ты и…       — НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — из шкафа кубарем выкатились красные как раки Рюсуй и Сенку.       Рюсуй сначала полз как собака, потом на коленях, затем еле-еле-душа-в-теле на двух ногах — и так до тех пор, пока не эволюционировал в кринжующего человека. Сенку же готов был из своей головы лук весь выдрать пальцами — до чего бедняге от души плохо от услышанных звуков натурального порно.       — Парни, спокойно… — не ожидал такой реакции Уингфилд.       — Вот так бывает в жизни, да?! Хочешь добро сделать, бабки-бабулечки дорогусенькие, утю-тю, тратишь на них, помирить хочешь!.. Тьфу, блядь! — Рюсуй злобно сплюнул на пол, пока его дружбан носился по кругу как угорелый. — Пить сок, трахать сук! Пить сок, трахать сук!       — А-а-а-а-а-а! Зачем мы вообще сели в этот грёбаный шкаф?!       — Братишка, мы переживём это, слышишь?! Брата-а-ан! — Нанами младший в истерике тряс Сенку за плечи, периодически обнимая и давая ему оживляющие пощёчины. Сенку же выглядел как контуженый.       — А ничего, что я здесь? Студенты, алло!       Конечно же им похуй. И как хорошо, что Ген, Сай и Кинро свалили давным-давно, не застав сцены дружного тренда «Everybody is dumb».       Спустя время и эти двое отошли от пережитого. «В шкафу было темно как в бочке, мы чисто по звуку понимали, что происходит, — выдал Рюсуй, жадно отпивая из своей фляги «из ниоткуда» ром. — Кстати, с каких пор мой брат спит с…».       Сенку дал Рюсую подзатыльник за мат, алкоголь и тупые проделки при профессоре. Ксено не скосил наказания никому.       Писали объяснительную, по итогу, после пар все: Сенку, Рюсуй, Ген, Кинро. (Сай учитель и просто деловая колбасень — ему можно обойтись без подобных издержек дисциплины). Кинро чуть ли не всю свою писанину сдерживал слёзы позора, каллиграфически поставленным почерком царапая, как же ему стыдно за себя и за весь мир. Рюсуй писал что-то типа «Ни о чём не жалею. Я вообще с экономики. Или я маркетинг. Или я…». Сенку и Ген, что удивительно, написали самые адекватные объяснительные. Ну, как сказать. Сенку с геновской объяснительной поржал.       — Вот приколист, — сказал Ишигами после прочтения, впервые посмотрев в глаза Гену.       Сенку не понимал, почему затем в спешке спрятал взгляд.       — Ха? Сам такой, — Асагири не осознавал, как рьяно избивал именно его — Сенку — несколько дней тому назад, поэтому ровным счётом ничего не поменялось в его мыслях после этой встречи лицом к лицу. Он понятия не имел, кто именно приставал к его лучшему другу и кто разбил ему нос своим крепким лбом.       Сенку тоже едва ли связывал события в коридоре с Геном. Всё случилось спонтанно — вот и всё их оправдание. Ситуацию можно запамятовать.       Он осторожно положил свой листочек с объяснительной на листочек Гена, вновь задерживась взглядом на этих аккуратных витиеватых буковках взглядом. Слова так называемого раскаяния наложились одно на другое так ровно, как если бы их писал один человек. Практически один, поставленного английского академизма текст, просто с одним нюансом — у Гена оказалось на несколько предложений (совершенно выбивающихся из общей массы своей разговорной речью) больше:       «…И всё же, до жути интересно, кто именно в том скрипучем шкафу сидел. Пусть выходит, полюбуемся на мастера свечей и букетов en каскад. Я в своё время тоже вышел из шкафа, правда, немного пожалел, если понимаете, о чём я!       15.04.2022 Асагири Ген».

***

Чат: В чём сила, брат? В Ньютонах, брат. Без Ксено эдишн.

[Сегодня] Cockhaku: братья мои физики! Пизда нам! Sheeeshigami: ты каждый день это пишешь, а в итоге пизда только тебе. Cockhaku: посмотрите на Ксенову обнову силлабы! В его планах провести вторую рубежку! Аллах, помилуй! Chromb записывает голосовое сообщение… Sheeeshigami: ребята, не слушайте его гс. Хром просто орёт минуту подряд как выпь. Ukio^^: кстати, у кого есть номер хорошего ЛОРа? Chelsee_you: это будет наш второй мидтёрм? А где тогда отметки за первый? Chromb: ТЫ ЧЁ, БЛИН?! ТЫ ЧЁЁЁЁЁ?! Chelsee_you: не ори на меня капсом, каменщик? 🤨 Chromb: ты не сдавала первый контрольный рубеж?! Ч Е Л С И!!! Ты же хорошо учишься, ну ты чего?! Chelsee_you: всё я сдавала, ваще-то. Sheeeshigami: Хром, будь другом, глянь в свой раздел оценок по физике. Chromb: но зачем? Я и так знаю, что у меня упоротые 69 баллов. Sheeeshigami: Ксено сказал, что если оценка сменится на ноль, значит, вы автоматически отчисляетесь с курса. Так что всем удачи. Он перепроверяет работы на плагиат. Cockhaku: чё за хуйня, братишка))) Sheeeshigami: ))       У Кохаку на нытьё Хрома чуйка. Спустя несколько минут девушка, на всякий случай проклянув професора Пидорасика и всё его семейное древо большелобых Пидорасиков, приготовилась бить тревогу. Cockhaku: Хроооом? Cockhaku: @Chromb Chromb: эм… Sheeeshigami: что, неужели по нулям?)) Chromb записывает голосовое сообщение… Sheeeshigami: я живу с Хромом и, поверьте, и во втором гс нет ни единого слова. Chromb: БЛЛЛ******************************************************** Cockhaku: ты нахуя своё голосовое в текст инвертировал? Chromb: У МЕНЯ НЕТ ОЦЕНКИ ЗА ПЕРВУЮ РУБЕЖКУ. ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?! #СЕНКУПОМОГИ! Я НЕ ХОЧУ НА ПЯТЫЙ ГОД ОСТАТЬСЯ! Я ВООБЩЕ ХОТЕЛ НА ВЫПУСКНОМ МОЕЙ РУРИ ПРЕДЛОЖЕНИЕ СДЕЛАТЬ! Cockhaku: сорян, но слава Богу, что всё так вышло. Chelsee_you: ну давай, Сенку, поясняй, какого у нас пропали результаты первого рубежа. Chromb: ТАК У ВАС ТОЖЕ НЕТ ОЦЕНКИ?! Cockhaku: АХХААХАХАХА! Наёбка для уёбка! Sheeeshigami: хахахах Chelsee_you: вот долбаёб. Chromb: ууу сволщтар шшс Cockhaku: а вы тоже видели, как дыра, которую пробил пукан Хрома, затянулась обратно, и на ней начали расти цветочки? Nananananami_Ryu$ui: короче, господа физматы, вторая мидка по физике, что у вас будет, это нихуя не вторая, а облегчённая версия первой, которую вы будете писать, типа тооой никогда не было. Вы все мегавсрато написали первую работу, и вы засрали рейтинг Ксено, лохи, так что будете ПЕРЕПИСЫВАТЬ. ВОТ! Cockhaku: а ты откуда, блядь, знаешь такую инфу?! Nananananami_Ryu$ui: есть грешок… Sheeeshigami: есть, короче, грешок… Nananananami_Ryu$ui: ООООО!       Рюсуй, некогда лениво просиживавший брюки на парах, не поленился пробежать пол-университета на пути в их общажную комнату, чтобы дать Сенку хлёсткую «пять». Cockhaku: даже знать не хочу чё за нах у вас там произошёл за эти две минуты. Sheeeshigami: ! объявление: все группы будут писать вторую попытку вместе, в лекционке! Не как обычно — в аудиториях для отдельных семинарных групп. Хром, закрепи сообщение, пожалуйста. У нас будет общая рубежная работа. Ginrohhh: окей, всем привет, а прокторить нас тогда кто будет? Ксено жопу надорвёт ряды в 400 студентов обходить в одиночку. Cockhaku: ну нихуя себе! Умная мысль от Гинро! Ginrohhh: и тебе привет, лол. Nananananami_Ryu$ui: этот ваш профессор-тараканчик вроде как секретиком поделился, что… нажмите, чтобы задонатить пользователю Nananananami_Ryu$ui $3, тогда секрет откроется Вам автоматически. Cockhaku: вот ублюдок. Chromb: кидай карту, бомжара (눈_눈) Cockhaku: Х-хром? ,,,,, П-ПАПОЧКА??? Chelsee_you: оо н-нет, ч-что…🚶🏻‍♀️…со мной…🧎🏻‍♀️…происходит…🪑 Nananananami_Ryu$ui: в лс, Хромчик-красавчик. Nananananami_Ryu$ui: оо, пришло) Nananananami_Ryu$ui: короче, Ксено сказал, что выберет из студентов, которые НЕ проходят с вами физику у него, ответственных чуваков с честным именем. Они-то и будут вас прокторить и сливать профессору читеров-гуглеров. Cockhaku: ясно. Кинро. Chromb: 💀💀💀есть ли у нас шанс выжить? Ginrohhh: вы все! Извинитесь немедленно! Asagayri: я увидел слово «Кинро», и я сейчас добавлю его в группу (◕‿◕✿) Cockhaku: слушай, вечно забываю, что ты сидишь в этой беседе… Пользователь Asagayri добавил в чат пользователя RulesAreRules. Cockhaku: и что у тебя есть админка… Ты бы почаще писал сюда, а… RulesAreRules: не понял. Asagayri: добро пожаловать! Теперь ты физик! RulesAreRules: дважды не понял. Cockhaku: душнила, только попробуй слить нас, понял? :) Знаешь, чем пахнет мой кулак? Sheeeshigami: я не думаю, что начинать с угроз — хорошая затея. Cockhaku: прокторь нас хорошо, о, Кинро-доно! Секси-мужик и просто… просто просто пушка, малышка безделушка… Chromb: 🕺🕺🕺 RulesAreRules: да чтоб я знал, о чём вы все. Ginrooh: привет, Кинро! RulesAreRules: здарова! RulesAreRules: стоп, ты что, знаешь физику? RulesAreRules: I have so many questions and no answers… Ginrooh: брат, братан, братишка, ты же любишь меня, да? RulesAreRules: спорный вопрос. Ginrooh: а помогать мне списывать будешь, бро? : 3 RulesAreRules: не-а. Что бы вы тут ни затеяли, я не тот, кто вам нужен, алло. Не понимаю, что тут происходит. Абсолютно. Chromb: 💀💀💀есть ли у нас шанс выжить? (2) Sheeeshigami: Кинро, скажи честно, ты же проктор, да? RulesAreRules: че Sheeeshigami: Ксено нанял тебя? Cockhaku: а ещё прямее нельзя, рельса сраная? Asagayri: 🥺🥺🥺Сознайся, пж, ну ради меня🥺🥺🥺💓 RulesAreRules: в чём сознаться? Вы рехнулись? Asagayri: я знаю, где живёт твоя бывшая девушка:))) RulesAreRules: ладно, я смотритель на вашей второй-первой рубежке. Довольны? Cockhaku: 👠👠👠 Sheeeshigami: а не знаешь, куда Ксено дел те оценки? Я и в первый раз отлично сдал. Cockhaku: всем похуй. *Рыдает как сучка*. Asagayri: в натуре: '))) RulesAreRules: вот ты, Сенку, он просил передать, можешь не приходить на повторку. Твои работы он чуть ли не в золотой рамочке хранит. Но ты же всё равно придёшь, верно? Sheeeshigami: ага. Chromb: да чтоб я таким умным был… Алюминь. Cockhaku: для Сенку сходить на рубеж по физике равно сходить посрать. Sheeeshigami: Кинро, а теперь — просьба странного характера: забудь всё, что было между нами. Sheeeshigami: ты мне никто. Я тебе никто. Без обид, ладно? RulesAreRules: ок. Ginrooh: я всё маме расскажу (._.) Cockhaku: стукачи — дело семейное. RulesAreRules: по правде, я не особо понял, но вроде профессор потерял ваши первые работы. Поэтому, он будет не в силах, если что вдруг, доказать соответствие между оценкой в портале и вашими задачами. Листков ваших-то нет. Asagayri: они в окно улетели? RulesAreRules: так точно. Asagayri: хорошая работа, Олег. RulesAreRules: я нечаянно. Cockhaku: Кинро, ты секси. RulesAreRules: потому что из-за меня профессор просрал ваши работы? Cockhaku: нет, потому что ты наш будущий проктор🥰🥰🥰 RulesAreRules: понятно. Злые вы все тут на физике. Теперь-то я пошёл? Cockhaku: нууу, разве что на хуй… Chelsee_you: агри, агри. Ginrooh: погоди, ты что, встречался с Сенку??? Кинрооооо! RulesAreRules: покеда:) Chromb: НЕТ! КАК СТАРОСТА НАШЕГО ФАКУЛЬТЕТА, ПРОШУ ТЕБЯ ОСТАТЬСЯ! RulesAreRules: как староста педагогического, разрешаю себе уйти. Адьос! Asagayri: покааа, ami👋👋 Cockhaku: хахаха, Кинро, вот ведь подонок. Asagayri: он ещё не свалил из нашей беседы, Кохаку-чан… Cockhaku: ой блядь. Chromb: наш шанс выжить сейчас уйдёт! Кому-нибудь есть что сказать ему?! Ребята! Chelsee_you: чё по физике задавали Chromb: (눈_눈)… Sheeeshigami: задачи 6.1, 6.2, 6.3 про дельтаплан, Челси. Ссылку на решебник он прикрепил в Google Classroom. Chelsee_you: моё почтение >:3 Nananananami_Ryu$ui: @RulesAreRules постой, мне кажется, Кохаку есть, что тебе сказать. Вон сколько пишет. Да у меня отчёты не такие длинные, как её хэйт-спич, ахахахахахах. @Chromb а ты не сдавайся, лол. Позорься как мужчина. Cockhaku: внимание, СТИХ! Посвящается ВСЕМ и КИНРО: «Профессор Ксено — вот еблан! Задачу дал про дельтаплан, А как решать — я не ебу, Опять на паре огребу. Смотрю на Хрома, тот — ревёт, Кричит, что Ксено проклянёт, Уйдёт из старост, с геомата… Но получил от деканата! Смотрю на Гена — он с инфарктом, Лингвиста мы убили фактом, Что курс содержит две рубежки, Тут Ксено альфа, мы — омежки. Подумала: «Спишу у Сенку!», Сыграю перед парнем сценку, Мол «помоги, тут дельтаплан…», А он: «Пиздуй, Кохаку, в БАН!». Отчаялась, что завалю: На семинарах чушь мелю, Позорю Ксено, Сенку, мать… Ну и насрать, ну и насрать! Я сдам вам всем назло, уроды. Да, не дано мне от природы! Да, планиметрия — параша, Зато мне больше чёрт не страшен… Задача — полное дерьмо, Ответа нет, но есть «дано». Списать мне дайте Бога ради, Молю, прошу: «НУ ДАЙТЕ, МРАЗИ!». Ведь только так смогу я выжить… Уже от справочников грыжа. Я — ясельник в десятом классе, Ведь наш профессор — Пидорасик». Chelsee_you: ............................ Nananananami_Ryu$ui: я вахуи. Sheeeshigami: я в трихуи. Asagayri: СУКА, ДО СЛЁЗ!!! 😭 RulesAreRules: 😀😀что мне делать с этим стихотворением, Кохаку? Cockhaku: внукам передавай. Asagayri: ну, раз такая пьянка-гулянка пошла… Nananananami_Ryu$ui: бля, вот только ты стих не пиши, а? Chromb: ща будет Шекспир? Или Есенин? Asagayri: Кинро, любовь моя ты навеки, мне веришь, Что нет нашей дружбе цены? Клянусь, что почти ничем не измеришь!.. Ну, разве что в йенах… Так дашь мне на взятку взаймы? Sheeeshigami: нормально так устроились. Chelsee_you: только в тикток нашу переписку не сливайте, пожалуйста. Я там по жизни оч позорно спрашиваю дз. RulesAreRules: простите, вынужден продолжить цепочку. RulesAreRules: к Гену: «Взаймы я не дам — стипендии нет. А если была, тебе показалось. Учи свою физику — вот мой ответ, Пока от профессора вам не досталось». Nananananami_Ryu$ui: ДА ДАЖЕ ТЫ. Chelsee_you: а давайте все дружно переведёмся в писательское, лол? Во Ксено офигеет. Cockhaku: к Геновской взятке: «Мой милый, мой прелестный друг, У дельтаплана с взяткой беды! Потрать, бля, бабки на досуг, Ведь деньги не колышат деда». Asagayri: Ну ахуеть, братан, как жить? Не даст списать никто, пизда мне… И буду местным тупняком я слыть, И сгину я с позором к маме… Sheeeshigami: ВСЁ, ХВАТИТ СПАМИТЬ СТИХАМИ! Chromb: согласен, хватит распространять стихи, Достали вы меня, Дураки. Nananananami_Ryu$ui: раз, два, три, четыре, пять, с детства с рифмой я дружу. RulesAreRules: хоть я и не часть вашего факультета, я бы тоже попросил вас перестать засорять чат. Это отвлекает тех, кому нужна определённая информация. Ginrooh: ну ё-моё, Кайфоломычи. Asagayri: +! Сам своё напечатал и нудит😞 RulesAreRules: так, всё, никому из вас я помогать на мидтёрме не собираюсь! Кто сдаст физику, тот сдаст, в общем. Не конец света. Cockhaku: конец. Asagayri: ещё какой. Sheeeshigami: соглашусь с Кинро. Не драматизируйте. RulesAreRules: готовьтесь просто заранее. У вас есть полнедели. Вы и так всё знаете. Получается, нужно всего лишь повторить. Ukio^^: + Asagayri: легко сказать, сложно сделать. Cockhaku: учи давай, бля. Asagayri: ты тоже. Cockhaku: легко сказать, сложно сделать. Chromb: вы не оставляете мне выбора. Я ставлю всех на мут. Так нам будет легче готовиться. Ничего и никто отвлекать не будет. Nananananami_Ryu$ui: да что ты с ними нянькаешься? Ты ж староста, а не мамка! Перебань всех к хуям собачьим! Chromb: ээ, ладно. Nananananami_Ryu$ui: ПОСТОЙ, Я ПОШУТИЛ! Cockhaku: блядь, только не кикай нас! Тут наши фото-вложения с документацией! Nananananami_Ryu$ui: ОН СЕНКУ ЗАБАНИЛ! ХРОМ, ДА СТОЙ ЖЕ ТЫ! Asagayri: ну спасибо за необратимый процесс уничтожения, жадина! Chelsee_you: ыыы генацыд Ginrooh: мой второй аккаунт с аниме-стикерами… (oT-T)尸 Chelsee_you: СУКА мои контурки вы все гандоны чтоб вы знали RulesAreRules: камон, Хром просто банит вас всех, не уведомляя, а не взламывает ваши гаджеты! RulesAreRules: ХРОМ, УРОД! НЕ ТРОГАЙ МОЙ ПЛАН УРОКА! Asagayri: да как он делает это?! RulesAreRules: да в смысле он меня и в беседе для старост заблокировал?! СУКА мои расписания пар вы все гандоны чтоб вы знали Ukio^^: 🤬🤬🤬 Chelsee_you: мне кажется, в нас сейчас влетит метеорит…       — Стрессанул? — посмеиваясь, повернул голову к сидящему за письменным столом Кинро Ген. — Ну прямо настоящий апокалипсис снизошёл на нас свыше! Видал, как Челси потом матами всех за свои карты покрыла?       И вновь комната общежития, в которой сидят двое.       — Боже, Хром… — в ответ закатил глаза парень, — отдельная стадия в эволюции человека.       — Так ты правда наш проктор, Кинро-чан? Не знал, что у тебя от меня есть секреты.       — Я за честную работу, знаешь ли. А что насчёт тебя, Ген?       — Меня?       — Собираешься списывать? Только без врак.       — Нет, — замотал головой он, — я ведь делаю это для себя. Страдаю на физике, имею в виду. Как истинный мазохист, во!       — Мм. А просить Сая о помощи будешь?       — Н-ну нахуй его методику!.. Сам справлюсь!       — А сможешь? — друг звучал уже с недоверием.       — Начну готовиться с сегодняшнего вечера и, думаю, обойдётся…       — Только не…       — «…Переусердствуй». Ага, — сказал Ген, едва приподняв уголки губ. Кинро сделал вид, что ему поверил.       На этом и разошлись по своим делам. До официальной, казалось бы, встречи Гена с Сенку на общем рубежом контроле — ровно полнедели.

***

      — Слышь, ты чё творишь-то?       Рюсуй уставился на Кохаку так, словно она не шпаргалку писала, а готовила план по убийству Ксено.       Девушка вытянула вперёд собственные длинные ноги, в полной мере показывая гостю свои расплывающиеся на ляжках синие формулы.       — Ножки красивые, а план хуйня, — ухмыльнулся Нанами.       — Мама твоя хуйня, а я жить хочу. И я даже спрашивать боюсь, каким образом ты попал в нашу женскую часть общаги.       — Связи творят чудеса!       — Боюсь, если мои соседки вернутся с пар раньше, то не так поймут мужчину в наших стенах, — Кохаку подпёрла щеку ладонью. — Чего надо, пиратик? Колись.       Атмосфера в женском общежитии, не мог не отметить Рюсуй, совершенно отличалась от атмосферы в мужском. Но нет, тут вопреки стереотипам не блестели надраенные девочками полы, а в коридоре не преобладал запах стираного белья. Тут, собственно, всё было от точности наоборот.       Запах убийств и лёгкого лицемерия, витающий в спёртом воздухе.       Очередь в общую кухню их общаги была такой длинной, что мавзолей рыдал, а импостер-парниша плакал вместе с ним. Потом его убили девочки, что просились друг к другу в комнату чисто ради туалета по причине «Ой, как же впадлу свой сральник драить, понимаешь?». Туда-сюда бегали разные прекрасные особы то с полотенцами на голове, то с бигудями в волосах, то с загадочными синими упаковками в руках, о которых господин жадина-говядина, пожалуй, промолчит.       Было в этом что-то душевное, но Рюсуй, будучи выходцем из царства гачимучи, к сожалению, душевности этой не понимал. Пугало его всё тут. (Особенно настораживала чиллящая в холле Рури с тремя восковыми полосками на ноге). Радовало одно — Юдзуриха, с одним накрашенным глазом спешащая не пойми куда, поймала его ещё на лестничном пролёте, наигранно грозно спросила, какого Коко Шанеля он тут забыл и драгонболлом запустила его под общий шумок в комнату к Кохаку.       На двери Кохаку ярко-красной помадой было написано: «Сучка, это ты сожрала мой бисквит?!».       — Грозно же у вас здесь, — оттянул от собственной шеи ворот Нанами.       — Ты не пойми нас неправильно, чел, — хохотнула Кохаку, — мы не стереотипные стервы с огурцами на глазах или типа того. У нас разные соседки имеются в арсенале! Есть гопницы, есть хозяюшки, а есть Кирисаме, которая даёт всем пизды, но об этом немного попозже… Так чё ты там хотел от меня?       — Ты никогда не была проктором?       — Неа.       — А хочешь?       — Рофлишь? Не надо так, — девушка принялась с двойным усердием писать шпаргалки, но уже на щиколотке.       — Ну, я не говорю тебе выступить наблюдателем на учебных тестах, Кохаку… Я просто хочу предложить тебе поконтрить один весьма интересный спор!       Для Кохаку слова Рюсуя казались полным детсадом «Ромашка», поэтому она просто продолжила молча корпеть над написанием формул на коже.       — Да отвлекись ты хоть на минуту!       — Пфф. Какие могут быть у вас споры? — закатила глаза она. — Кто больше маршмеллоу себе в пасть запихнёт? Или кто не ссыканёт спящему Шишио на лбу хуй перманетным маркером нарисовать?       — Лучше!       — Рискни, чертила.       — Мы с Саем организовали два лагеря, и мы враждуем!       — Да вы вроде всегда этой сиблинговской хернёй маялись, не?       — Мы делаем ставки либо на Сенку, либо на Гена! — торжественно воскликнул Рюсуй, резко разведя ладони в стороны. (Он был в шаге от смерти, потому что чуть не попал в глаз Кохаку). — Кто первее из них догадается!       — Догадается о чём? — уже устало вздохнула студентка.       — Что они соулмейты!       Разрешите Кохаку охуеть.       Нет, серьёзно, дайте ей минуточку, часик, день, сутки… Да это же уму непостижимо!       Кохаку разъебало на глазах. Она схватилась за голову, мигом побледнев в тон унитаза, и упала лицом в подушку, чтобы заорать. И в криках этих было всё: маты, нечленораздельные звуки, да даже формулы, ибо голова уже распухла от этих коэффициентов, наименований и дельтаплана, что никак не долетит до шведов.       — Вижу, ты тоже в шоке…       — Это не дезинфа?! Блядь, чувак, если ты ошибаешься, клянусь, я съем тебя и даже косточек не выплюну!       — Не дезинфа, — зачесал чёлку назад Рюсуй, падая на чужую койку.       — Ебаааааааа!..       — Перевари информацию и дай знать, если хо…       — Я согласна! Я, чёрт побери, рождена, чтобы участвовать в этом!       — Ты даже не знаешь, в чём суть твоей работы!       — Да что там знать?! Полюбас дадите мне под опеку Сая, чтобы я следила, как бы он в целях одержать победу в споре не подталкивал Гена к мысли пойти с Сенку под венец!       — А ты умна…       — Я, вообще-то, не с нифига у Ксено учусь, — гордо задрала носик Кохаку. — А со стороны Сенку прокторить будет… Хрооом?..       — Переводись в Оксфорд на бюджет, гёрл.       — А ну не льсти мне! Короче, моя работа — проследить, чтобы всё было честно, и твой братишка не намекнул Асагири, что он — родственная душа Сенку. Верно?       — Ага, Кохаку. Кстати, что ты делаешь сегодня веч…       — Учу физику, — ткнула Рюсую в нос кулаком девушка, не давая и шанса. — И, говоря о физике и тупых соулмейтах… ты Гена не видел?       — А он пропадал?       — Как сквозь землю провалился. Я спросила у его согруппников, жив ли он там вообще, но все как один плечами пожимают! Блин, а я так хотела вместе с ним за учебником перед смертью надышаться…       — Надышаться чем? — заиграл густыми бровями Нанами.       — Очень смешно, товарищ Брежнев.       — Если надо, могу спросить у Сая, куда подевался наш знаменитый «долбоёб из переводческого».       — И обязательно уточни, что это я его искала. Хочу быть его подружкой, — оттянула наглую лыбу она. — Он очень интересный молодой человек. Было бы круто бегать с ним пускать по коктейльчику во всякие бары или отжигать на драг-шоу, ха-ха-ха!       — Ты просто хочешь себе друга-гея.       — Друга-Гена.       — Как скажешь, — смеясь, отмахнулся ладонью Рюсуй.       И вот, спустя день на телефон Кохаку, на свой страх и риск поделившейся своими контактами с Рюсуем, пришло краткое сообщение, заставившее её вздохнуть:       «Заболел твой Ген. В больнице лежит, хавать не может».       Это было предрубежное время, когда Сенку, будучи с Асагири человеком даже не знакомым, забеспокоился за него во второй раз.

***

      Спустя день после проведения рубежной работы по физике.       — Спасибо, что оказал услугу, — сказал Ксено, присаживаясь за стол, под которым когда-то тусил Ген. — Тяжело было списывающих выявлять?       — Физики на удивление плохо списывают, — сознался Кинро.       — Двадцать отчаявшихся человек — ещё не предел на моих мидках. Кохаку, кстати, разве не попыталась, по традиции, списать? Её я из лекционки вчера не выгонял. Вроде.       — Она пронесла шпаргалку, но ни разу ею не воспользовалась и в туалет не отпрашивалась. Кирисаме с неё глаз не сводила. Можете даже к камерам обратиться.       — Обычно я в таких случаях студентов с позором выгоняю. «Академическая честность» — не то, за что вы там всем студсоветом боретесь?       — Но она ведь не списывала, — в миг похмурел парень.       — Так и быть. Спущу на этот раз с рук, — Ксено вальяжно закинул свои в остроносых туфлях ноги на стол. — Думал, сначала коллег в качестве прокторов позвать, но подумал: «Зачем, если можно эксплуатировать студентов с разных факультетов?».       — Мудрое решение, профессор.       — Ты точно никому поблажек не делал?       — Точно.       — Не дай Эйнштейн во время проверки увижу слишком много шибко умных физиков на своём курсе, Кинро.       — Я Вас уверяю.       — Что, даже Гену не помогал?       — Он не явился на Ваш мидтёрм.       Брови на лице Ксено изумлённо встали дугой.       — Что это с ним?       — Заболел.       — Воспалением хитрости?       — Нет, конкретно это — хроническое, — Кинро мысленно похвалил себя за первый в жизни ответ на «чисто учительскую» шутку. — Он… просто заболел, как оно и бывает в холодные времена. Температура, горло — ничего особенного.       — Когда «ничего особенного» креститься надо. Асагири жив вообще?       — Вполне.       — Кинро.       — Ну ладно, ему немно-ого плохо.       — Не заставляй меня повышать на тебя голос, — с укором произнёс Уингфилд, и Кинро словил вьетнамские вертолёты, ибо вспомнил детство. — Ты врёшь хуже, чем моя мама лгала копам, что это вовсе не я украл соседский телевизор с крыльца, потому что думал, что соседи его выкидывают, а они просто переезжали.       — Профессор, Вы…       — Что с Геном? ДТП? Ножевое ранение? Сел за неумышленное?       — Э-э-э, первое.       — Просто превосходно. Сколько частей тела он себе сломал?       — Руку. Вдобавок к этому, он ещё и…       И Ксено никак не ожидал того, что Кинро внезапно резко приблизится к его столу, хлопнув по нему ладонями.       — Извините, я просто обязан высказаться!.. — так вот как звучит голос Кинро на полных децибелах. — Не как студент и даже не как староста, который вечно всех достаёт! Я, в первую очередь, — лучший друг Гена и я не буду молчать, даже если он меня об этом просил!       Ксено замер взглядом на молодом лице напротив. Изобилие эмоций, столь богатая мимика на таком пресном, как ему казалось, человеке.       — Весь во внимании, — мужчина цедил слова, уже не зная, чего и ожидать от студента.       — Гена все мы знаем как парня неугомонного, активного, всего из себя, харизмата, который всё переживёт, не так ли? — начал тот уже с осторожностью. Страшно ведь на Ксено-то орать, зараза… — И это, по большей части, правда. У него даже рука как на собаке заживала! Я своими глазами видел, как этот маленький человек в гипсе ходил кругами в больнице, щёлкая устно задачки, или что там у вас за вакханалия.       — Хорошо, допустим, он готовился к моему уроку. Я тут при чём? В ДТП он попал не по моей вине.       — К моменту рубежа его не хотели выписывать, — Кинро, хмурясь, продолжил, — и для себя он решил, что…       — Сбежит с больнички писать мою мидку? — воссиял Ксено. — Хоро-о-о-ош! Мегахорош!       — В этом нет ничего хорошего!       Если Сенку своими козлиной упёртостью и саркастичностью напоминал Ксено его самого, то Ген напоминал ему Стэнли.       Тоже своего рода мудак не в адеквате. Типа красотулькин-милашкер, а внутри Сатана под Гагу тусит.       — И чего Вы лыбитесь?! — окончательно вскипел парень. — Он действительно смастерил непонятную верёвку из постельного белья, спустился вниз через окно, упал, едва не померев, а потом ещё и простыл на холодном вет…       Ксено сделал максимально сильный, очень громкий вдох.       — АХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХ!       Кинро в голове душит этого ржущего Пидорасика голыми руками и отсиживает срок за чтением классики, как и подобает добропорядочному гражданину.       — Вот лузер! Ой, не могуууу! Хахаххаахахха, Стэну стоит услышать это дерьмо! Даже эта кирпичная стена обоссытся, я вам отвечаю!       — Если бы Вы не были таким жестоким со своими студентами, то… — как же отчаянно этот парень краснел.       — То такого анекдота не вышло бы! — смахивая с глаза пальцем слезу, ждал второго захода Ксено.       — Вы буквально шлёте своим студентам письма о том, что Вам плевать, по какой причине они отсутствуют на Ваших парах или рубежках, если они, извините меня, не сдохли!       — Ага, я плохой профессор, — чуть подуспокоился мужчина, продолжая улыбаться.       — Я… я требую пересдачи для него!       — Ладно, Кинро, хорошо.       — Я хочу, чтобы Вы… — Кинро глупо захлопал своими собачьими глазками. Затем обработал в голове услышанное, понял, но не принял — и решил переспросить. — Простите, что?..       — Я сказал, что будет ему пересдача, — отсмеявшись, как доктор Ливси — под фонк — своё, он расположил голову на собственных сложенных на столе локтях.       — В смысле, он может переписать работу в другое время?..       — Всё верно.       Как же старосте хочется, чтобы хотя бы тут обошлось без подвохов.       — Знаешь, было немного грустно слышать перед уходом слова подтверждения тому, что профессор я никудышный.       — «Перед уходом»? — звук удара кокосом о землю, что в простонародье называют осознанием. — Погодите, Вы увольняетесь?! И я вовсе не хотел Вас обидеть! Я вообще лох полный, даже больше, чем Ген, не надо меня слушать!       — Многие, должно быть, уже видели все эти безумные посты в интернете про то, что я не могу на двух стульях со своим НАСА усидеться, — на этот раз Ксено улыбался с печалью. — «Увольняюсь» — резкое заявление. Я, скажем так, делаю перерыв в своей недопреподавательской деятельности.       — И когда же вы уйдёте на перерыв? — с лёгкой опаской в голосе спросил парень.       — Скоро. Я назначу Асагири дату на пересдачу, так что пусть приходит и сопли на кулак не наматывает.       — Как же вы чувствуете моего друга, сэр…       — Я, может, и сволочь, но не тупой. И прекрасно понимаю, с какой тяжестью Гену даётся учебный процесс именно в физике — что морально, что интеллектуально.       — А Вы будете в университете к моменту сдачи Гена?       — Не думаю, — ухмыльнулся Ксено. — И это уже не ваше дело.       — Я понимаю…       — Я найду того, кто вместо меня в эту дату будет пинки под зад гуманитарию давать. Об этом даже не беспокойтесь.       Кинро понимает, что разговор логически может быть и завершён, можно тикать на всех парах открывать с Геном шампанское в некровавой ванной, но уходить пока не спешит. Ему, вроде как, есть, что сказать напоследок:       — Вы вовсе не плохой профессор, мистер Уингфилд… Может, не самый халявный, но точно не ужасный.       — А ты хороший друг, Кинро. Гену крупно с тобой повезло, — произнёс профессор не без уважения. Студент напротив аж до алых щёк засмущался, пряча лицо в плечи. — И, наверное, ты также хороший партнёр для Сен…       — Не-е-е-е-е-е-е-е-ет! — теперь Кинро бежит из кабинета Ксено к себе в общагу быстрее Ртути.

***

      — Поверить не могу, что он это сделал для меня.       Ген с зажившим вправленным носом и со сломанной правой рабочей рукой встал у входа в лекционку, как лагающий NPC. Стоило ему вспомнить, как Кинро, храни его Господь, умудрился уломать вредного профессора на индивидуальную (!) пересдачу, так слёзы на глазах наворачивались.       И Ген понятия не имел, как он будет писать левой рукой решения задач. И Ген даже думать не хотел, какая мразь будет его прокторить, раз поддержал ублюдский вердикт Ксено: «Ы-ы-ы, урежем этому додику время — он и так сахарно устроился, раз пересдаёт в соло».       — Пидорасы вы суки! — Асагири начал злобно пиздиться со стеной. И, конечно же, одной рукой. От этого факта тоже слёзы на глазах наворачивались.       Дверь перед его обиженной жизнью моськой открылась.       От человека напротив него столь эстетически пахло пинтересткими книжными стеллажами и какой-то тухлятиной. Да, тухлятиной, мазафака! Что за зомби будет принимать у него работы вместо гейского профессора?!       Как в таком винегрете из ароматов переводчик учуял запах книг? Ответ прост — талантливый Ген талантлив во всём.       — Ухх, чувак… — закрыл длинными рукавами толстовки себе нос парень.       — И тебе доброго утра, Асагири.       Сенку лениво открыл ему дверь, облокотившись о косяк. Ген уставился на него так, словно видел впервые.       — Извини за запах. Морепродукты стухли.       — Д-да ничего… — честно — тянуло блевать. — Отсяду подальше.       — Подальше не выйдет. Должен же я как-то следить за тобой.       Ген, открыто улыбнувшись, задрал толстовку по самую грудь, чем не ранил, а тупо убил агрессивно воняющего Ишигами.       — Тело чистое, ручкой не тронутое. Шпор нет. Можешь верить на слово, — с этими словами он, пафосно щёлкнув пальцами перед лицом однокурсника, вошёл в аудиторию.       Ох и давно его тут не было. Аж соскучился.       Окинув аудиторию юрким взглядом, Ген вновь обратился к Сенку:       — Окей, куда ты меня посадишь?       — Я? — Ишигами долго вглядывался в глаза парня, поражаясь, как же шустро бегали его живые зрачки. — Да садись куда хочешь.       За окном что-то грохнуло. Ген с любопытством повернул лицо в сторону широких окон, стоило ещё даже не тому оглушающему грохоту — просто предударному свисту прозвучать. И он не был напуган. Нет. Просто лицо горело любопытством — как зажжённая спичка.       — Думаю, журналюги опять балуются и свою многотонную макулатуру сбрасывают, — произнёс он так, словно все тайны мира ему открыты. И вообще, он «идущий к реке», сами понимаете.       — Слушай, ты, случаем, спортом не занимаешься? — у Ишигами волосы дыбом встали не только на голове.       — Мм? С чего бы?       — Убийственная реакция.       — Разве не каждый повернёт голову в сторону того, что ему показалось интересным?       — Это да, но даже я не сделал никаких выводов, когда эта хрень упала, — Сенку уже занял место у кафедры — ближе к интерактивной доске. — Доля секунды на обработку информации? Серьёзно?       Гену же то, что он в такт грохоту, одновременно с ним, дал явлению определение, казалось абсолютно нормальным.       — Просто я синхронный переводчик, Сенку-чан. А мы… должны думать быстро.       Сенку не подпускал к себе эти слова слишком близко. Пока что.       — А я думал, вы банально навык одновременного слушания и говорения развиваете.       — И это тоже, конечно, — рассмеялся Ген. — Ну… может, у меня это личное. Люблю быть в центре событий, ничего не пропускать.       — Тебе стоило идти на журналиста, — моментом подколол Сенку.       — Чтобы всякую херь с крыши кидать?       — Ага.       — Ну спасибо.       Асагири решил сесть на второй ряд. Сумку, телефон и всякие причиндалы, каких у него было отчего-то дофигища, он отдал своему горе-проктору в обмен на лист с заданиями. Когда изъятие посторонних вещей подошло к концу, Ишигами выглядел как персонаж из «Симса», которому случайно сгенерировали образ, нажав на кубик судьбы. Ген же выглядел как человек, которого обокрали цыгане.       — У тебя будет всего час на выполнение, тебя предупреждали?       — Ага-а-а, справлюсь, — небрежно отмахнулся единственной здоровой рукой тот.       — Когда я скажу, что время истекло, поднимаешь руки вверх, а лист оставляешь в покое.       — Угу. Чувак, я каждую мидку убираю руки за голову и ору, как будто я преступник какой-то… Давай я уже переверну свой листочек с задачами! Не терпится покончить с этим!       — Не затыкай меня, ёкарный ты бабай! — псевдозлобно пригрозил снизу кулаком Сенку.       — С моего ракурса ты похож на располневшую горошину! Ха-ха-хах! Такой маленький и смешной!       — Ну всё-ё-ё, — ткнул пальцем в таймер проктор, — пошло твоё время. Переворачивай лист, ты, болтушка в оверсайзе!       — Да блядь! — вот теперь ему не смешно от слова «совсем».       В гробовой тишине аудитории только и было слышно, как шустро Ген перевернул свой лист. Как, крутанув ручку вокруг своей оси, он вооружился ею и сгорбился над задачами. И как быстро и нервно царапал стержнем свои решения, заставляя целый лекционный ряд шататься из стороны в сторону.       По непонятной причине он действительно выглядел как человек, к которому хотелось бы обратиться: хоть за солью как к соседу, хоть как к работнику, даже если переводчик из него хреновый.       — Черновой вар… — всё же решился обратиться к парню он.       — Да знаю я! — перебил вдруг Ген.       — Свой идентиф…       — Написал!       — А…       — Б!       А Сенку так надеялся, что проведёт нуждающемуся в помощи переводчику инструктаж…       А Ген, как оказалось, нуждался только в ста граммах для храбрости.       Минута сменяла другую. Наблюдателю становилось порядком скучно, потому что его подопечный решал слишком яростно и даже не подавая мыслей на то, что у него в ботинке может быть второй телефон, или же у него имеется наушник с Кинро, мяукающим ему решения с гдз. Приятно ли ему смотреть на честную работу? Да, определённо. А бегемотские зевки подавлял Ишигами под конец как полный ублюдок.       Ну, для кого время текло как вязкая патока, а для кого оно неслось словно булочник Тайджу в столовую.       — Асагири, у тебя 10 минут в запасе.       — Х-хорошо! — прикрикнул тот, прижав ладонь к взмокшему лбу.       Что-то в этом жесте заставило Сенку слегка насторожиться.       — Эй, у тебя всё в порядке? — позвал он с подозрением, — Ген?       — У меня буквы такие вкривь-вкось! Я не могу писать нерабочей рукой!       — Ты укладываешься по времени?       — Не знаю!       «Ну, раз «не знаю», значит, иди на хуй», — подумал про себя Ишигами.       У Асагири, честное слово, все задачи и бегущие в бешеном темпе минуты смешались в одну кучу. Он просто страдал за всё хорошее. У него болела рука (хотя бы нос окончательно прошёл, потому что регенерация у него как у гидры), болели от вечного напряжения пальцы, явно не привыкшие к такой нагрузке, ныла душа и просто хуел мозг.       — Я… я не амбидекстр…       — Я понял, — Сенку, тем временем, по-отцовски сурово читал абсолютно рандомную газету вверх тормашками, что была больше его головы раза в полтора.       — С-сколько у меня минут?! У меня же…       У Сенку была одна удивительная особенность — он был своего рода живым таймером. А то, на что он нажал в начале — так, для вида дисциплинированного проктора.       — О, — потянул сцепленные руки вверх он, расслабляя мышцы, — вот и вышло твоё время.       Парень отложил газету эпохи динозавров в сторону и впервые за долгое время посмотрел на Гена.       Ген бледно застыл над листком, по-прежнему таращась на то, что родил или высрал.       — Ну что, умник, руки вверх? — сложенные пистолетиком пальцы прицелились в лоб однокурсника. — Bang!       И Ген упал на лист замертво. Стук лба о парту пошёл по просторной аудитории эхом.       — Хэй, мы вроде договаривались, что ты поднимешь руки над головой, а не помрёшь, — Сенку осторожно встал со своего места и направился к телу, больше походящему на труп, нежели на того живого переводчика с начала мидтёрма. — Асагири, — повторил он твёрже. — Time is up!       Парень начал медленно поднимать лицо с листка, постепенно поднимая и руки над головой. Пасмурные глаза заторможено переместились на проктора. Ген поджал дрожащие губы, всхлипывая:       — Я н-не успел…       — Что поделать, — с безразличием повёл плечами Сенку, — сдавайся.       И он никак не ожидал того, что Ген вновь упадёт, но уже локтями, в лист. И что начнёт тихо давить слёзы не чего иного, как жгучей несправедливости, подзавывая.       Ишигами просто смотрел на сломанную загипсованную руку знакомого, думая, стоит ли дать ему ещё несколько минут.       — Ген, я думаю, ничего не произойдёт, если ты получишь дополнительные пять минут.       — Мы не в садике! — из его глаз продолжали бесконтрольно, но так комично течь слёзы. — Я не успел, но не успел не прямо так критично много!.. Бляяя, я, от души, такой лошпек! — слова были смешными, а ситуация… была тоже смешная, потому что звучал как мальчик из мема, у которого бездушно взорвали дом в майнкрафте. Ишигами хотел парню посочувствовать, правда. Хотел, но не мог.       Как же это смешно, сука.       — Пфф. Синдром отличника? — стоило ему опять подумать о параллелях между Геном и майнкрафтом, как дьявольский смех просился наружу.       — Хах?       Для справки — попытки отжать у переводчика лист были тщетны. Сенку просто отвешивали щелчки по носу за любую попытку приблизиться ближе. Ген был в их схватке рысью. Сенку в их схватке был никем и явно проёбывал.       — Да дай хоть гляну, что ты там не успел, придурок ты ёбаный! — не выдержал в конце концов супермегаотличник. — Не будь Люсей! Гони лист!       — Иди на хуй, приспешник таракана, сцука!       Вот такого лексикона не ожидал из этих двух гениев никто.       — Чё сказал?! — начал ответно бычить Сенку.       — Я не дам и не проси! Хочешь лист — иди соси!       — Да я тебе ноль поставлю — будешь выпендриваться! Я есть сила!       — Сила земли типа лук? — убийственно стрельнул своими лисьими глазками Асагири. Да, глазки эти пресерые продолжали лить слёзы, но конкретно в тот момент его накрененные короткие бровки были ой как брутальны.       Сенку чувствовал, что наглый студент его и в хуй не ставит, а от этого на душе кошки срали.       — Дай. Мне. Лист. — процедил он злобно.       — Дай мне с ним попрощаться!       — Он даже не живой!       — Да просто я знаю, что ты заглянешь в мой лист и… — Гена сплющило в китайский пельмень, — и… и-и…       — И чё?!       — Смеяться надо мной будешь! — зажмурился парень, отчаянно выкрикивая. — Вот чё!       Звуки сверчков.       Один долбоёб шмыгает носом, печально хлопая ресницами, второй долбоёб на это восьмое чудо света таращится, выкатив шары.       — Над тобой, уважаемый, весь факультет ржёт. Ты разве не привык к такому?       — Ну спасибо на добром слове!       — Хорошо, допустим, я угарну с твоей работы и словлю инфаркт. Тебе-то что?!       — Да блин… да там… Да дебил я тупой! — замахал руками он (и это, опять же, до коликов было смешно, потому что у этого человека одна рука была в гипсе), — этот позор видеть надо!       Маршрут перестроен. Теперь Сенку позарез надо хоть одним глазком глянуть, что там за хуйня.       — Я съем свою работу, можешь смело ставить ноль… — нервно сглотнул слюну Ген, чувствуя, как чужой тонкий силуэт накрывает всё его тело.       — Есть! — и длинные пальцы всё же ухватились за край листка. — Победа!       — Караул! Рубежку крадут! — как домофон запищал парень. — Средь бела дня!.. Снайдер! Я позвоню Снайдеру!       — Звони кому хочешь, ябеда!       Их «отпусти — не пущу, ну кому я говорю» с листком, казалось, будет продолжаться до бесконечности. Ген тянул на себя, Сенку — на себя, потом «Ща порвё-ё-ёшь! Ща порвё-ё-ёшь!», а потом «Тебе ж пофигу, ты свою работу вообще съесть без кетчупа хотел».       И так по кругу.       — Когда на тебя говорили, что ты малость не в себе, переводчик, я очень, очень надеялся, что это всё шутки.       — Я, по-твоему, клоун?       — Ну да. Шут гороховый, — оскальнулся Сенку с язвой.       А потом чуть ли не пиздиловка петухов, но вызывала она уже у двоих не злость, а банально смех со всего происходящего. С одним нюансом — у одного из них он был постстрессовый. Кукуха ехала, шифер шуршал, как говорится. Асагири отпихивал от себя благоухающего Ишигами, про себя отмечая, что с любой ересью (по факту, вонью) возможно смириться. Ишигами не проявлял особых попыток действительно украсть лист. Всё, что он теперь делал — это пытался украдкой подсмотреть. Мда. Впервые он с таким усердием пытается чуть ли не с головой нырнуть в чужую работу, — то ли уже банально из принципа, то ли опять любопытство в заднице заиграло.       В конце концов Ген взял и встал с гордо поднятым над макушкой листком, возвысившись над своим невысоким однокурсником. В его планах пока что не было отдавать проктору свои решения.       — А знаешь, сфоткаю, отправлю Ксено, — осведомил Ген уверенно. — А ты чеши, пиздюк… отдыхай…       — Ксено не примет твою работу, — моментом отомстил за все щелчки по носу Сенку, задав парню безжалостный залп из подзатыльников. — И какой я тебе пиздюк?!       — Лошок, ёпта! Кинро бьёт сильнее!       — Ну, извините меня, я не мастер спорта по карате!       — Ха-а-а-а?! — вдохнул в себя воздух Ген, став похожим на шарик, — ты офигел с ним общаться там втихушку?!       — Сам лох, получается, — Сенку вновь позволил свойственной одному ему ухмылке озарить своё лицо.       — Ух стереть бы твою пафосную улыбку с лица, вкусовщинер сраный…       — Перестану даже улыбаться, если покажешь лист.       — Звучит как полное наебалово.       — Не обманываю, — сказал парень, наверное самыми честными глазами в мире уставившись на Гена. — И не мог бы ты повторить это, пожалуйста?       Раз.       — Что именно? — максимально злобно нахмурил брови тот. — «Наебалово»?       — Нет.       Два.       — А что именно мне сказать, ты, человек-ребус?       — «Вкусовщина», — а-ля джентльмен попросил Сенку, понижая тон голоса. — Пожалуйста.       Ген буквально кожей мог ощутить, что после одного этого слова его жизнь свернёт куда-то не туда.       — «Вкусовщина», — произнёс всё же он, и реакция собеседника не заставила себя ждать — серьёзное мужское лицо разгладилось, неширокие плечи в кое-то веки были расслаблены.       Три.       — Спасибо за честную работу, — протянул Гену свою ладонь Сенку, — переводчик-синхронист. Было приятно иметь с тобой дело.       — Распознать меня по слову — это мощно, чувак… — в голове его, однако, застряли два слова: «Вот дерьмо!».       Асагири не очень понимал русло, которое обретал их диалог, но не имел сил противиться. Да и зачем? Узнал личность и узнал. Неожиданно и неприятно, конечно, но жить можно.       — Держи лист, забирай, — отчего-то стыдливо спрятал взгляд Ген, в очередной раз подняв руки над головой. — Я не такой умный, как вы, но это не значит, что меня надо сразу браковать, понятно? Зато я настырный что капец!       — Это я понял, — с явным удовольствием принял в руки чужую работу Сенку. Асагири шумно заелозил на стуле и делал это всё больше, стоило взгляду нового друга скользнуть ниже по строчкам.       И всё же, Ген смешил. Но в хорошем, исключительно в хорошем смысле.       — Ну-ка, что тут у нас? — по мере прочтения сути последнего задания у Сенку глаза расширялись всё больше. Улыбка медленно сползала с лица. Руки были в шаге от того, чтобы лист к чёртовой бабушке швырнуть в окно.       Асагири испускал дух с характерным писком сдувающегося гелевого шарика, постепенно уходя под стол.       — Н-ну да, последнее задание заставило меня попотеть, ха-ха-ха… — неловко оправдался он.

«Дорогой пересдающий студент! Боюсь, это твой единственный шанс заработать халявный балл на моём курсе! Пожалуйста, нарисуй какую-нибудь крокозябру и получишь 1 балл!».

             Сенку перечитал суть «задания» раз эдак десять. Он крутил бумагу по кругу, поворачивал голову влево-вправо, но в полной мере поверить не получалось.       Ксено даёт лёгкий балл? Ген около десяти минут позорился за ненарисованного крокозябра?       — И ты ныл, потому что… не успел нарисовать какую-то фигню? — вперился взглядом в однокурсника Ишигами.       — Но ведь это так, от души, тупо! Я успел решить всё как по спидрану, но не успел нарисовать! Нарисовать, Карл!.. Да я лох — трусы в горох!       — Держи ручку, рисуй, — произнёс он так, словно от рисунка Гена зависела судьба человечества, — и съёбывай.       — А время-то тю-тю…       — Плевать! Рисунок не будет оценивать твои знания в физике вообще никак! Не произойдёт ничего критичного, если я просто дам тебе лишние две минуты на каляки!       — Но, Сенку-чан…       — Рисуй или я сделаю это вместо тебя!       Вот этого Ген допустить не мог ни в одной из вариаций. Он закрыл свой лист локтями от глаз парня, немым взглядом прося ручку. Сенку засунул Гену ручку за ухо.       — Я долго буду ждать?       — А ты не жди меня.       — Идиот, рисуй уже!       — Да я чё-то передум…       Его лист — вновь у злыдня-проктора. Сенку ликующе встряхнул бумагу перед своим лицом, думая, чего бы такого нарисовать, чтобы Ксено охренел.       — Э-э-эй! Верни! — Ген протянул левую руку вперёд, чтобы вернуть лист обратно, но юркий Ишигами вовремя увернулся и прошёл под ней. — А ну верни! Ну Сенку!       — Та-а-ак, если я нарисую ему строение сердца, профессор поймёт, что это был намёк на моё сердечное отношение к нему?       — Сенку, бля! — запрыгал на месте он подобно попрыгунчику.       — Хм-м-м, — парень дразняще постучал пальцами по подбородку, перед этим вновь всколыхнув лист с заданиями. — Или, может, я просто нарисую ему автопортрет?       Пока Сенку говорил это, он медленно пятился назад, потому что Ген шёл прямо на него, готовясь к тому, чтобы отвоевать выстраданную им физику на Родину. Ишигами смеялся в слова, нахально нахмурив брови.       Асагири попытался выхватить из рук своё позорище в первый раз.       — А ну! Цыц! — и Сенку выгнулся назад в пояснице, спрятав чужое за спину.       — Херовый ты проктор!..       — Какой профессор — такой и проктор, Ген.       — Только попробуй нарисуй там что-нибудь! Я — за академическую честность!       — Кинро на тебя плохо влияет.       — Как будто на тебя Рюсуй влияет офигеть как хорошо!       — Вот про Рюсуя лишнее было, — Сенку вытащил из нагрудного кармана рубашки ручку — всегда носил её на случаи тупых ситуаций. И коснулся её наконечником пустого поля, заставив Гена испуганно вздохнуть.       — Не делай этого! Я тебя прошу!       Сенку взглянул на Гена с блеском победителя в глазах.       — Пошутил, — он всё с той же злорадствующей видухой отдал несчастный листок такому же несчастному хозяину.       Асагири воспользовался возможностью моментально. Он выхватил из чужих цепких пальцев свою работу, едва не порвав её по краям. И, склонившись над когда-то профессорским столом, принялся рисовать.       — Больно не мудри, Пикассо.       Прошла минута, если не меньше. Ген с гордостью влепил лист однокурснику в лицо, перед этим гнусаво «Ха!»-кнув.       На рисунке красовался палка-палка-огуречиковидной формы человечек, из головы которого росла какая-то непонятная клумба.       — Полагаю, это я, — покачал головой Сенку. — Как низко.       — Ну прям как ты.       — Эй, — глазами он продолжал исследовать рисунок на новые детали.       — Он примитивный, — заранее предупредил Ген, недовольно сдувая чёлку со лба. — Никаких пасхалок, никаких намёков на второй сезон.       — Ты в этом уверен? — тут проктор ткнул пальцем в некий кружочек рядом с карикатурой.       — Я думал нарисовать ещё кого-нибудь, но передумал. В конце концов, ты же единственный любимчик Ксено. А я хочу его задобрить! — если он вообще будет проверять наши работы, конечно же.       «Ксено, вернись, далбич», — подумали одновременно двое.       И Асагири был очень удивлён, когда заметил, что Сенку тоже начал что-то выводить на его листочке. Линии были небрежные, да и художник из него был как из Цукасы балерун, но то, что он старался — факт.       Они сдавленно рассмеялись.       Два непонятного диагноза человечка на бумаге. У одного из башки растёт высокий камыш (рядом ещё надпись «Этот человек не носит трусы! Омайгад!»), у другого на голове-яйце красовалось шлемовидное нечто, напоминающее инь-ян.       Так Ген и сдал свою работу.       Сенку вернул вещи обратно ему, из раза в раз в мозгу прокручивая произошедшее. От раздумий его затем отвлёк звук назойливого копошения в сумке. Он терпеливо повернул голову к неугомонному:       — Если ты ищешь бутылку с водой, Ксено оставил каждому сдающему по 0,5. З — забота.       — У меня должна быть где-то газировка!       — Да пей и не выпендривайся, — всучил пластиковый бутылёк парню Сенку, вытаскивая из-под стола вторую ровно такую же, но уже для себя.       Ген легонько приулыбнулся.       — А можно тост не говорить?       — Так и быть. Разрешаю, — звук открутившейся крышки. Щелчком пальцев по горлышку, он заставил её резко отлететь в сторону. Асагири поступил точно также и обвил руки с Сенку так, как если бы они держали пафосные бокалы шампанским. «Красиво пить не запретишь!».       — Нет, я всё же скажу тост… — выразительно захлопал глазами он.       — Пфф. Валяй уже, — посмеивается. — В горле Сахара.       — «За девок без доек, за четверть без троек»!       — Вот хуйня!       Затем Сенку и Ген, скрестив руки, как мушкетёры шпаги, пьют одновременно.