Скорый поезд: «Сеул» — «Твоё сердце»

— Убери этого хорька отсюда! Он меня нервирует, — истерично пищит Итан, заползая на свою нижнюю полку с ногами, со страхом смотря на гордо сидевшую на столике норку. — Она, — моментально поправляет его Юнги и устало трёт переносицу, сидя на краю полки Чонгука, на которую тот великодушно разрешил парню опуститься. У Юнги уже с самого утра начала жутко болеть голова. Может от громких криков Итана, а может и от погоды. Она сегодня не радовала людей солнцем и безграничным счастьем. Свинцовое небо плакало навзрыд, заливая окна поезда мокрыми каплями. Кто-то считал такую погоду ужасной, сразу списывал дни в худшие, а Юнги мог целыми днями сидеть на порожках дома и смотреть на пустую улицу. Изредка, конечно, проезжали машины, пробегали люди, работу ведь никто не отменял даже в дождь. Ему так нравятся эти серые оттенки, тёмные деревья, небольшой туман и этот прекрасный шум. Иногда Юнги просто включает его в наушниках, когда дождь не спешит радовать его своим присутствием. Джин вот не любит дождь. Каждый раз в такую погоду ему выпадает смена, и он возвращается домой, промокший до нитки. Потом долго сидит в ванной, пока мокрая насквозь рубашка сушится. Шелби разделяет мнение парня о любви к дождю, хотя в такие дни она спит больше обычного, свернувшись на коленках Юнги. Ещё кто любит дождь, из тех, кого Юнги знает, этот человек сейчас становится всё ближе и ближе. Скоро Юнги сможет его увидеть, обнять и наконец услышать его не искажённый динамиком голос. Конечно, он самую малость волнуется перед прибытием в военный городок, но там же есть Лиён, который ждёт его каждый день. И Юнги все также ждёт с ним встречи, как и раньше. И в его голове совсем нет чужих мыслей. — Разве что к тебе под одеяло.       Чонгук, листающий какую-то совершенно скучную книгу, негромко хмыкает, сразу вызывая у Итана непроницаемый взгляд. Тот волком смотрит сначала на гордо вскинувшую голову Шелби, а потом на Чонгука, будто ожидая, что тот защитит его от страшного монстра. Но Джей молча продолжает листать книгу, чуть щурясь из-за плохого освещения в такую погоду. Кажется, именно из-за книги он спустился на нижнюю полку. Шелби, словно понимающая каждое слово, решает повеселиться и подлетает к краю стола ближе к взвизгнувшему Итану. Тот вскакивает и спиной прижимается к двери купе, рукой за спиной ища ручку. — Я его из окна выкину! — Её, — чуть раздражённо шепчет Юнги и хмыкает громко застрекотавшей норке. — И скорее она тебя, чем ты её.       Итан кидает последний взгляд на Чонгука, но не получив от него должного внимания, встряхнув тёмными волосами, выходит наружу. Юнги провожает его тяжёлым взглядом и тянется к Шелби, чтобы погладить жёсткую шерсть. Чонгук так и продолжает лежать с согнутой в коленке ногой, а в купе повисает тишина. Наверное, она своей тяжестью давит только на сжавшегося Юнги, который начинает скользить взглядом по купе, мечтая за что-то зацепиться. Но взгляд так и останавливается даже на скучном названии серой книги, которую читает Джей. — Это интересно? — Тихо интересуется Юнги, боясь отвлечь Чонгука от прочтения. Тот поднимает взгляд, сталкиваясь с глазами Юнги, и улыбается самым краешком губ. — Не всегда стоит читать то, что интересно. Иногда книги нужны для развития. — Я так не считаю, — тут же возражает. — Мне кажется, что книга должна увлекать. А в чём смысл читать серый, как и эта обложка, текст и запоминать сложные конструкции, чтобы начать в чём-то лучше разбираться? — Нервно потирает кончик носа Юнги, вызывая у Чонгука более широкую улыбку. Он бы никогда не подумал, что ему будет нравиться чьё-то такое до ужаса простецкое действие. Простое, но до сдавливающегося сердца милое. Каждый раз Юнги выглядит таким беззащитным снаружи, но таким многогранным внутри. Чонгук никогда бы не догадался, что найдёт с ним много общих тем, когда впервые увидел его. Но каждый раз Юнги преподносит Джею новую и всё более будоражащую информацию о себе. Он словно пион, и чтобы добраться до тычинок, нужно отогнуть кучу лепестков. Юнги такой. Каждый раз Чонгук открывает все новый и новый слой, который восхищает больше предыдущего. Чонгук никогда не встречал таких фактурных людей, которые сочетали, кажется, все достоинства мира. Хоть сам парень и считал эти достоинства недостатками, но Джей видел в этом всём нечто прекрасное. Юнги был словно маленьким восьмым чудом света, заставляя им восхищаться. Этому мальчику просто нужно хорошенько объяснить, что он прекрасен, чтобы его полюбили не только другие, но и он сам. — Ты просто ещё не дорос, — пожимает плечами Чонгук и прячет улыбку за страницами книги. — Эй, я не маленький, — тут же возмущается Юнги, смешно подперев бока светло-жёлтого свитера. Все его толстовки он отдал любезному Тэхёну на стирку, поэтому пришлось на один день поменять их на единственный свитер из чемодана. — Я и не называл тебя маленьким, я просто сказал, что ты ещё не дорос до такой литературы. Сейчас тебя устраивают те знания, которые ты имеешь. Но находясь в обществе более умных людей, захочешь соответствовать им. Либо будешь казаться глупым на их фоне. — Да, может быть, — сокрушённо соглашается Юнги, всё не отводя взгляд от Чонгука. — Может, ты прав, что находясь в более высшем обществе, нельзя упасть в грязь лицом, но и как отказаться от мечтаний? — Ты о розовых замках? — Хмыкает Чонгук и чуть отодвигает ногу, словно этим жестом говоря Юнги подвинуться ближе. Джею почему-то хочется его касаться, ощущать телесный контакт. Юнги какое-то время смотрит на освободившееся рядом с локтем Чонгука место, но двигается ближе лишь на сантиметра два. — Ты стереотипен, — устало мотает головой он. — Тебе стоит прочитать добрую и позитивную историю. Ты можешь продолжать читать свою нуднятину, но тогда ты лишаешь себя ярких красок, мечтаний и наслаждения. — Пустая трата времени, — снова прячет улыбку за страницами книги Чонгук, видя, как Юнги начинает медленно закипать. — Зато ты не напрягаешь свой мозг, запоминая какой-то, — Юнги морщит нос и щурится, пытаясь разглядеть название литературы в руках мужчины. — ...Метод тыквы? — Кивает сам себе он и прыскает. — Ну да. Какой-то метод тыквы. Читая художественную литературу, ты воображаешь, отдыхаешь и мечтаешь. Ты проживаешь каждую эмоцию главного героя и мечтаешь перенестись на страницы книги.       Чонгуку хочется спорить с Юнги ещё и ещё, лишь бы видеть этот чуть сморщенный ровный носик и блеск лёгкого озорства. Ведь Юнги, пытающийся доказать своё, слишком прекрасен. Чонгук сам мысленно бьёт себя по щекам, приказывая собраться. Нельзя. — Я читал русскую литературу, — спустя какое-то время отвечает Джей. — Небось «преступление и наказание»? — Не смотря на него, хмыкает Юнги. А услышав в ответ непонимающее и согласное мычание, обнажает ряд зубов. — А то я смотрю, что какой-то ты мрачный. Не такое читать надо. Ну нет, нужно, но не нужно, — Юнги сам пару раз моргает, пытаясь осознать, что он только что сказал, а Чонгук накрывает лицо книгой, прыская в неё. — Опять не то, — цокает он. — Секунду, — поднимает вверх один палец Юнги и, поднявшись, лезет на свою верхнюю полку. Прямо под накрахмаленной подушкой покоилась тэхёнова книга, которую Юнги читал всю эту неделю каждый вечер. Он просто включал маленький свет у себя над головой и полностью уходил в эти самые разные планеты и в такую детскую и чистую любовь. Юнги и правда корил себя, что раньше не обращал на это произведение никакого внимания, но благодаря Тэхёну он раскрыл для себя новый мир. Он надеется, что Тэхён не будет против, чтобы эта книга перекочевала к другому человеку и зарядила ещё одного большого ребёнка своими красками. Юнги, захватив её пальцами, вновь спускается под внимательный взгляд Чонгука, заодно прихватив и свой телефон. — Вот, — он с какими-то горящими глазами протягивает Джею «Маленького принца», ожидая, пока тот примет книгу. Чонгук переводит внимательный и слегка недоумённый взгляд на предмет в руках парня и протягивает свою руку. Почему-то, когда его пальцы случайно касаются кожи парня, Юнги будто током прошибает. Вся концентрация скапливается в районе ладони, где мимолётно пронеслось прикосновение длинных татуированных пальцев. Одно жалкое касание, а Юнги уже теряет себя. Он будто несётся вниз со скоростью света на самое дно, откуда нет пути наверх. И Юнги в эту секунду даже со стороны научной точки зрения объяснить своё состояние не в силе. Это была и правда какая-то обволакивающая магия. Словно капкан из антрацитовых стен.       Юнги резче положенного одёргивает руку и прячет её за спиной, а Чонгук прослеживает за каждым движением. За слоями костей сердце сжимается, когда Юнги снова нервно трёт кончик носа и уводит взгляд в окно. — Это отличная книга. Я сам её ещё не дочитал, но тебе она нужнее. Я уже понял её суть, — тихо говорит Юнги и отходит к полке Итана, присаживаясь на самый её край, отодвинув простыню. Чонгук незаметно поджимает губы и кивает в благодарность на книгу, откладывая её на стол рядом с что-то доедающей Шелби. — Помоечник, — совсем тихо шепчет норке Юнги, а та, будто поняв оскорбление, злобно стрекочет в ответ, вызывая у Чонгука улыбку. — Тебе, наверное, совсем не скучно с ней, — предполагает Джей и не может нарадоваться, когда вновь видит взгляд Юнги. Тот лишь пожимает плечами и улыбается в ответ. Так ласково, красиво. У него в уголках губ застывают даже лёгкие ямочки. Чонгук никогда не озвучивал себе, что люди улыбаются красиво, как-то не замечалось. Но ему Джей готов писать баллады. Юнги и правда улыбается красиво, так, что даже, если на улице и было бы солнце, оно тлело бы под другим сиянием. Даже когда он смеётся, на свете перестаёт ощущаться всё остальное. Всё в нем было идеально: тонкие кости, бледная кожа, красивый разворот лопаток, вереница позвонков, длинные конечности и белоснежные волосы. Это что-то такое потрясающее и одновременно пугающее. Это что-то, что испытывает Чонгук к Юнги, каждый раз смотря на него. Джей никогда не отличался умением доверять людям, находить в них прекрасное. Кажется, имя Юнги пора внести красной ручкой в список исключений. Огромных исключений. — О да, иногда у неё бывает задорное настроение. Тогда плохо становится всем, — Юнги прикрывает рот ладошкой, а Джею хочется протянуть руку и открыть взору эту улыбку. — Мне казалось, что у неё всегда такое, — хмыкает Чонгук, наконец оторвав взгляд от парня, и тянет ладонь в сторону Шелби, которая со скепсисом косится на подставленные татуированные пальцы и, вильнув хвостом, бежит прямо на коленки Юнги. — Она немного нелюдима, — Юнги подставляет ладони и гладит мягкую шёрстку. — Прямо как и ее хозяин, — склоняет голову чуть вбок Чонгук, а Юнги ёжится под его взглядом и рефлекторно тянется к телефону, который начинает вибрировать от пришедшего сообщения. — Зато она любит восхищение. Она в этом поезде уже успела стать медийной личностью, — он открывает чат с Джином, который переслал какое-то видео, а когда файл открывается, в ужасе прикрывает рот ладошкой. Чонгук от звука стрельбы и криков вздрагивает, тут же поднимаясь и подходя к парню, нависая над его телефоном. На видео много военных, кричащих людей. Затем картинка сменяется, и уже показывают огромные толпы митингующих с провокационными лозунгами прямо возле Лувра. Потом кадр с множеством палаток прямо посередине улицы, и снова автоматная очередь. Джин ничего не написал, просто переслал сообщение, немного осведомляя Юнги о том, что сейчас происходит в прекрасной стране. Такая ситуация не только во Франции, но и во многих других.       Видео прекращается, и Чонгук выпрямляется, хмуря темные брови. Власти меняются, люди митингуют, а военным дан прямой приказ стрелять на поражение. — Зачем они это делают? — Надрывно спрашивает Юнги, поднимая взгляд на Джея, который поджимает губы. — Зачем стреляют в тех, кто мечтает о справедливости? — Потому что у них приказ. Власть не справляется с народом честными путями за всю историю существования. Они применяют всегда одни и те же ходы. — Это подло, — кривится Юнги. — Это политика, — вздыхает Чонгук и устало трёт переносицу. — Из-за неё умирают невинные, — Юнги замолкает, смотрит на серые пейзажи и резко поднимается, подхватывая с собой и Шелби. Та быстро карабкается на своё привычное место на шее парня, и они оба выходят из купе, провожаемые взглядом Чонгука.

🚂🚂🚂

      Тэхён сталкивается с Хосоком, когда слушает очередную шутку от Дины. Тот снова раздражён, груб и апатичен. Казалось, ничего не меняется от слова совсем. Он хватает Тэхёна за локоть и требует показать результат ночного дежурства, хотя раньше он этого никогда не делал, если выбирались другие. Дина провожает друга печальным взглядом, вздыхая, а Тэхёну приходится показывать каждый коридор поезда. — А мой кабинет? — Хосок складывает руки за спиной и поворачивается к вовремя затормозившему Тэхёну, который почти врезается в спину мужчины. Он рефлекторно убирает свои волнистые волосы с глаз и непонимающе моргает. — Так по правилам нельзя же убираться в присутствии более высокого по званию… — начинает он, но его грубо перебивают. Затыкают одним тёмным взглядом, заставляя Тэхёна захлебнуться собственной кровью, вкус которой он чувствует во рту. — Я знаю правила. Сейчас меня там нет. Вперёд.       Тэхён стоит несколько секунд, думая, что тот так неудачно пошутил, ведь ещё никто не доделывал ночное дежурство днём. Это оставалось на следующего проводника, но Хосок глядит исчерпывающе, что Тэхёну ничего не остаётся, как тяжело вздохнуть, взять в руки ведро и швабру и поковылять в конец поезда к кабинету начальника.       Всё это время, пока Тэхён на корточках драил каждый угол, мужчина стоял в дверях, немного выбивая парня из колеи своим присутствием. Что он там рассматривал, известно лишь самому Чон Хосоку, взгляд которого было не разобрать.       Взгляд Хосока каждый раз скользил по упругим ягодицам, обтянутым красными форменными брюками. Его ладони до сих пор помнили эти идеальные размеры, нежность кожи, а мозг всё не переставал воспроизводить сладостные стоны.       Жуткое влечение к Тэхёну сражается с раздражением и невозможностью осознать то, что он не принял его предложение. Впервые он получил отказ. Отказ от того, кому хотел посвятить миры в своём понимании. Он настроил планы в своей голове, всё рассчитал и ощущал себя самым счастливым человеком на свете, вовсе позабыв, что у Тэхёна тоже есть эмоции и чувства. Что он тоже живой человек, который не смог принять все те грандиозные планы Хосока. Он выбрал себя в этих ужасных условиях, предложенных мужчиной, оставляя его с нереализованными планами, горечью разлуки на языке и с каждым разом всё больше растущей опухолью раздражения. К себе, к Тэхёну, к невесте, к родителям. Ко всему на свете.       «Отравляешь, как мигрень на утро после пьянства», — каждый раз застывает на языке Хосока, когда он видит такое мирное лицо Тэхёна, которое мечтает расцеловать. Это не лечится, это стало уже его зависимостью. — Всё, — наконец выдыхает Тэхён и выпрямляется, хрустя позвоночником. Хосок моргает пару раз, пытается привести себя в прежние мысли и оглядывает кабинет. С таким скепсисом, что Тэхёну хочется вручить ему тряпку в зубы, чтобы он всё драил сам. — Ты считаешь, что это хорошо вымытый пол? — Трёт носком идеально начищенного ботинка Хосок паркет, проверяя скрипучесть, а Тэхён выгибает идеальные брови. Да он серьёзно? — Я считаю, что да, — уверенно заявляет Тэхён и даже почти не вздрагивает из-за прошедшего его насквозь тяжёлого взгляда. — Если ты уверен, что ты хорошо помыл его, то ты оближешь его.       У Тэхёна, кажется, даже челюсть отпадает от этих слов. Он в немом удивлении смотрит на ничего не выражающее лицо Хосока, внутри которого петарды взрываются, а потом снова на пол.       «Скорее всего, он что-то ещё чувствует, раз так себя ведёт. Вряд ли это что-то очень слабое», — в голове проносятся слова Юнги, такие важные в этот момент. У Тэхёна словно в голове складывается огромный пазл, который он собирал столько лет. Он расслабляется, сердце возвращается в привычный ритм, а плечи опускаются. Он гордо вскидывает голову и смотрит ему прямо в глаза, выдерживает весь тот мрак в отражении его глаз. Юнги прав, Хосок не имеет права пользоваться своим положением, даже если так сильно злится. Хотя, какое он имеет на это право? Это Тэхён должен ругаться, бить посуду и злиться, точно не Хосок, который хотел его своим любовником сделать. — Может ты оближешь? — Он вкладывает в этот вопрос весь свой характер, всю свою огромную силу, которая спала в нём до этого момента. То раздражение, кипевшее в Хосоке, за секунду сходит на нет. Словно этот пожар одним плеском воды потушили. — Я же понимаю, что ты ведёшь себя так, потому что тебе не всё равно.       Хосок долго всматривается в такие любимые глаза и не может и слова выдавить из себя. Сказать такое рвущееся из груди «да» сродни клинической смерти, но и отрицать больше нет смысла. Потому что в янтарных глазах всё так прозрачно, что Хосок видит своё искорёженное лживой правдой отражение. Тэхён всё понимает, знает. Может уже и давно, может с самого начала, но он молчал, позволяя Хосоку плавиться в своём эго и раздражении непонятно к чему. Одним предложением он осадил его, указал на проблему, словно обнажил всё то, что он скрывал долгое время. Хосок даже стоять не в силе, ноги словно ватными становятся. Он облокачивается сильной рукой о двери, придерживаясь, садится на небольшой диван в углу. Он кладёт локти на колени, свешивая запястья, опускает голову.       Тэхён прослеживает за ним взглядом и поджимает губы. Он всегда так действовал на парня: заставлял делать то, чего Тэхён вовсе не хотел, одним взглядом. Но сейчас он совсем не жалеет, потому что впервые видит опущенные плечи Хосока, его растерянный и блуждающий по кабинету взгляд. Он аккуратно садится рядом и также совсем невесомо кладёт голову ему на плечо. Хосок не дёргается, расслабляется ещё больше, прикрывая глаза. — Настоящая борьба сейчас происходит между твоей головой и сердцем, — повторяет слова Юнги Тэхён, втягивая такой любимый парфюм, смешавшийся с нательным запахом мужчины. Хосок молчит ещё какое-то время, Тэхён даже начинает думать, что не дождётся больше от него и слова. В нем сейчас словно переключило режимы, затормаживая деятельность. — Я так редко сейчас называю тебя по имени, но ты во мне, как песня в горле соловья, даже когда он не поёт, — тихо шепчет Хосок, а сердце Тэхёна замирает от этих слов. Он чуть приподнимает голову и сталкивается со взглядом напротив. Хосок подаётся навстречу и касается своим носом носа парня, заставляя того легко улыбнуться и прикрыть глаза, наслаждаясь моментом.       Их отношения начались неправильно, скомкано. Они увидели друг друга, и им снесло крышу. Их путь начался со страсти, такой рьяной и безбожной, пропустив этап близости. Да, не так, как у людей, да, так глупо и странно. Но это они. В этом все они.

🚂🚂🚂

      Юнги просто до вечера бродит по поезду, доходя почти до самого конца, сталкивается с Хосоком, но взгляд мужчины в этот раз не обжигает, а на его губах расползается какая-то детская улыбка. Тот даже здоровается, кажется, запомнив Юнги. Ещё он говорит с Тэхёном, на лице которого точно такая же улыбка. Но Юнги не спешит спрашивать, Тэхён сам расскажет, как только захочет. Парень даже пытается позвонить Лиёну, но тот не отвечает, а через время присылает сообщение с извинениями. Юнги печально улыбается в экран и поднимает голову к серому пейзажу. Почему-то ему захотелось запечатлеть этот момент памятным селфи. Он редко фотографировался из-за комплекса во внешности, поэтому его социальные сети состояли из фото улиц, телешоу, больницы, Джина и Шелби. Он все ещё больше всего обожал фотографию брата, обмотанного мишурой, который обнимал явно недовольную норку в новогоднюю ночь.       Юнги выставляет руку с камерой и пытается захватить только улицу из окна. Но она выходила смазано из-за скорости, либо в кадр влезали посторонние предметы. Ещё Юнги приходилось откладывать телефон, если мимо кто-то проходил. Он делал вид, что просто стоит, чувствуя себя максимально глупо под взглядами пассажиров. На него и так косились из-за особенности.       Когда коридор вновь пустеет, он выставляет руку и пытается найти нужный ракурс. Но в один момент, когда палец почти застывает у кнопки, в кадр влезает ещё одна тёмная макушка. Чонгук нагибается, чтобы попасть в кадр и останавливается так близко, что почти касается своей щекой щеки Юнги. — Нажимай, чего ждёшь, — напоминает Чонгук, а Юнги, ещё не отошедший от незваного гостя, фотографирует пару раз. Чонгуку не хочется выпрямляться и отстраняться, наоборот, хочется притянуть этого парня ближе, уткнуться носом ему в скулу и задремать. С ним он ощущал умиротворённое спокойствие, которое не чувствовал больше ни с кем. — Ты мне кадр испортил, — чуть опускает телефон Юнги и заглядывает в антрацитовые радужки, когда Чонгук всё-таки делает шаг в сторону. Тот нелепо улыбается и разводит руками. — На память зато, — Чонгук по привычке толкает язык за щёку, а Юнги тут же отводит взгляд, найдя мигающую лампочку куда более интересной. — Давай восполню тебе испорченный кадр? Становись, я сфотографирую. Джей вытягивает руку, ожидая, что Юнги положит в неё свой телефон, но тот стоит и не двигается, в недоумении выгнув бровь. — Обычно мужчин тяжело заставить сфотографировать. — С чего ты это взял? — Хмыкает Чонгук. — Моей маме приходится упрашивать моего старшего брата, почти бегая за ним по всему дому и угрожая лишением интернета, — Юнги прыскает, вспоминая весёлые семейные выходные. Юнги в такие моменты либо бегает за Анет и братом наперегонки с Шелби, либо наслаждается с ней картиной из гостиной. — Есть же ещё ты. — Ой нет. Я перестал вестись на мамино: «ну сделай один кадр. Кричать не буду» года два назад. Мои нервы расходовались быстро тогда, — машет руками Юнги, замирая на улыбке Чонгука. Юнги как-то и забывает про вытянутую руку Чонгуку, а у того она затекает, и он её убирает, покачав головой. — Тогда я сфотографирую тебя на свой, — исчерпывающе говорит Джей и достаёт свой телефон, направляя на сконфуженного Юнги камеру. Тот в непонимании хмурится и продолжает пилить Чонгука взглядом. — Давай. Встань и улыбнись, — направляет рукой его Чонгук, а Юнги не находит другого выхода, как подчиниться. Ему крайне некомфортно, поэтому он тянется к своему носу, а Чонгук мгновенно фотографирует, запечатлев милый момент. — У меня терпения много. — У меня такое чувство, будто я тебя эксплуатирую, — признаётся Юнги, а Джей хмыкает. — Мне нравится тебя фотографировать, — он не особо думает перед тем, как сказать это. Слова сами вылетают из губ, заставляя замереть обоих. Юнги неуклюже мнётся и начинает мило улыбаться в камеру, а Чонгук, смотря не в экран, а на самого парня и забывает, что нужно тыкнуть пальцем.       «Его улыбка, я уверен, сожгла бы Рим.» — Ну что там? — Выводит из мыслей Джея голос Юнги, и тот быстро щёлкает, поймав кадр с полюбившейся ему самой красивой в мире улыбкой. — Всё прекрасно, — лукаво улыбается Чонгук и поднимает вверх телефон, когда Юнги тянет хрупкие пальчики, чтобы глянуть фото. — Дай посмотреть, — обиженно тянет Юнги, из-за роста не имея возможности дотянуться до телефона, а Чонгук мгновенно суёт его в задний карман брюк, ловя слегка сердитый взгляд парня. — Там всё получилось чудесно. Я тебе потом их передам, тогда и посмотришь, — Чонгук рукой касается плеча Юнги в попытке остановить, снова чувствуя, как тело прошибает электричеством. Не хочет показывать эти фотографии никому, будто они — самое настоящее сокровище, которое должно принадлежать только Джею. — Жадина, — бурчит и отстраняется ровно в тот момент, когда из купе высовывается голова Итана. Тот оглядывает парня нечитаемым взглядом и переводит его на Чонгука. — Хочу поговорить с тобой, — просит он и зачем-то добавляет с явным нажимом. — Наедине.       Будто Юнги собирался нарушить их разговор, врываясь в купе. Чонгук кидает какой-то сожалеющий взгляд на Юнги, который так и не понял, к чему он был, и исчезает в купе вслед за Итаном. — Что успело произойти? — Сходу интересуется Чонгук, когда закрывает за собой дверь. Итан останавливается возле столика, облокачивается о него бёдрами и складывает руки на груди. — Это ты мне скажи, — нервно кивает в его сторону Итан. — Что успело произойти за эти дни? — А что произошло? — Не понимает Чонгук. — Может, ты и не замечаешь этого, но я вижу прекрасно, — поджимает губы парень. — Всё меняется. — Я ненавижу, когда ты не можешь формулировать свои мысли, — начинает закипать внутри Джей, сжимая зубы до скрипа. — Даже сейчас, — обиженным зверем смотрит на него Итан. — На него ты не повышаешь голос, разговариваешь мягко, смотришь так, как никогда не смотришь на меня. — Да потому что он мне никто, — эмоционально вскидывает руку Чонгук в сторону закрытой двери. — Или мне нужно было игнорировать того, кто живёт с нами эти дни? Только чтобы не проявлялась твоя глупая ревность? — Моя глупая ревность?! — Вскрикивает Итан. — А мне нужно молча смотреть на то, как этот снежный завладевает всем твоим вниманием? А почему? Скажи мне, Джей, почему ты обращаешь на него внимание? И не говори, что обращал бы на любого, кто находился бы здесь. Я тебя знаю уже столько лет, я знаю как ты ведёшь себя. А тут появляется он и все идёт по одному месту. Он ещё и такой уродливый. — Замолчи, — рычит Чонгук. — Ты не имеешь права оскорблять других людей, которые отличаются от нас. — Почему? Почему ты, чёрт возьми, делаешь это? Что ты нашёл в этом уродливом создании такого, чего нет во мне? Я лучше в тысячу раз, я поддержал тебя в трудную минуту, а он просто появился, вильнул своим блядским хвостом и всё? Ты упал к его ногам?! — Итан даже не доводит свою мысль надрывным голосом до конца, потому что на щёку приземляется болезненный удар, заставляя парня немного покачнуться, а волосам спасть на глаза. Итан мгновенно прижимает ладонь к покрасневшей щеке и зажмуривает глаза, в которых появилась пелена слёз.       Чонгук тяжело дышит, сжимает и разжимает кулаки и чувствует, что плескающийся внутри гнев сходит постепенно на нет. Эти ужасные эмоциональные качели. В секунду он чувствовал такое, будто задохнётся в собственном гневе, вызванный всего лишь обычными словами. Вряд ли бы его разозлил простой говор о ком-либо, даже о нём самом. Но Итан затронул Юнги, который оказался за такое маленькое количество дней запретной темой. После всплеска эмоций он ощущает облегчение, словно из него забрали все негативные эмоции. Он смотрит сквозь Итана, но когда взгляд снова возвращается к его лицу, то он замечает блестящие слёзы на щеках. Он не видит глаз парня из-за опущенной головы и чёлки.       Джей чуть отворачивает голову в сторону, смотрит словно сквозь, сжимая кулаки. В этот момент в голове сцена из далёкого прошлого: крах компании, ужасные финансовые трудности, неудавшийся стартап и такой тёплый Итан, прижимающий его тело к своему, не бросивший в трудную для Чонгука минуту. Чонгук, тихо рыкнув на себя и резко мотнув головой, одним движением прижимает Итана к себе, чувствуя, как его тихая истерика выливается и мочит плечи Джея. Итан в ответ не обнимает, просто стоит с опущенными по бокам руками и тихо плачет. — Прости, — шепчет ему куда-то в висок Чонгук, прижимая ещё крепче, через пару секунд чувствуя, как тонкие руки окольцовывают его в ответ. Они так стоят минуту, а может и больше. Чонгук не посмеет отстраниться, пока не почувствует, что плечи парня перестали вздрагивать от рыданий. Он чуть разгибает руки и заглядывает в красные глаза с полопавшимися капиллярами. — Ты отдаляешься от меня, — и он смотрит огромными заплаканными глазами, тот, кто протянул Чонгуку в ужасное время свою хрупкую ладошку. У Джея сердце сжимается, сдавливается в тисках. — Прости, — он не находит больше никаких слов, не видит больше нужных в данной ситуации. Смотря в эти васильковые омуты, в которых задыхается от той боли на дне, шепчет тихое: — Я люблю тебя.       Итан хватается за эти слова, как за спасательную нить, прижимает Джея к себе за спину сильнее, а Чонгук от этих слов не чувствует ничего внутри. Огромное и большое ничего. В голове лишь лицо Итана несколько лет назад и его чувственное: «Я тебя не брошу, Джей. Даже если от тебя отвернётся весь мир.» Чувство долга медными путами обволакивает грудную клетку.       Телефон в кармане Чонгука вибрирует, но тот не сразу тянется к нему. Итан, вцепившись в рубашку, словно не желает отпускать. Знает, что такие моменты, как сейчас, случаются так редко. На грани того, что такое больше не случится никогда. Джей выпутывается из цепких рук и, кинув на Итана последний извиняющийся взгляд, выходит из купе вместе с телефоном.       Он отвечает на звонок и прижимает телефон к уху, мимолётно оглядывая коридор на наличие Юнги. Но его не было видно. — Джей, здорова. Как поездка? — Слышится голос помощника Чонгука на том конце динамика. — И тебе не хворать, Вал. Утомительно. Как ситуация во Франции? Сегодня видел видео, отстойно, — он облокачивается о балку, следя за каплями, бьющими по стеклу окна поезда. — В центре всё не так уж и плохо. Но лучше избегать митингующие улицы. Стрелять-то и правда стреляют, но никого не убивают. Просто в воздух. Не верь видео и слухам, СМИ лишь бы огонь раздуть, — отвечает Валерио. — Я тебе по делу звоню. — Что-то случилось? — Тут же напрягается Чонгук. — Нет, пока что всё хорошо. Просто перед ежегодной проверкой я пересматриваю наши дела, финансирование, инвестиции и в принципе общую картину. Сейчас же проверка ожесточилась из-за всех этих манипуляций с банками. Я поэтому проверяю каждую мелочь, чтобы нам потом штраф на круглую сумму не выписали. Люди паникуют, снимают деньги, а банкам им выдать нечего. Много фирм — банкроты, — голос Валерио звучит серьёзно для того, кто обожает первое апреля. — Так вот, к сути. Я нашёл флешку с файлами и в одной из папок увидел чеки. На огромные суммы, Джей. Не помню у нас таких переводов. Тут тысячи долларов, и их много. Списывалось регулярно довольно долгое время. — На чьё имя? — Я бы не позвонил, если бы видел это, — мотает головой Валерио. — Могу только сказать, что, возможно, переводилось всё на один лицевой счёт. У нас итак тогда были проблемы с финансами. Неправильно это говорить, но может из-за этого мы и стали банкротами. — Не оставляй это, найди, на чьё имя были переводы. Держи меня в курсе, — Чонгук устало трёт переносицу, а Валерио на том конце кивает. — Договорились, Джей.

Flashback

      В небольшой компании, только недавно положившей своё величайшее начало, стоит ужасный переполох. Кажется, как она открылась, так сегодня и закроется. Работники носятся по этажам, стараясь решить огромные проблемы, свалившиеся им на головы. — Мы банкроты! Вы осознаёте это? — Продолжает надрываться крупный директор, указывая на всех главных работников, сидящих за длинным столом. Кто-то продолжает глотать успокоительные, кто-то просто дерёт на себе волосы. Итан сидит спокойно, старается придать лицу как можно больше печальное выражение, пытается войти в образ. Чонгук, напротив, только недавно закончивший академию бизнеса, бледнеет с каждой секундой. Но он уже являлся вторым директором только что обанкротившейся компании. — Произошла огромная утечка! А из-за чего? Потому что вы безалаберные идиоты!       Ещё секунда и, казалось, что главного директора хватит инфаркт. Он хватается за сердце и взмахом руки переносит собрание на позже. Да, надо решать трудную ситуацию, надо иметь силы внушить остальным, что всё под контролем, но сил нет.       Итан, выходя из здания, печатает сообщение лучшему другу:

«Встретимся? Надо отметить мою безоговорочную победу.»

На что ему прилетает скорый ответ. — Так ты всё это время по-тихому переводил деньги со счётов компании на свой? — Выкрикивает Редж, когда парни, сидя в кофейне в центре, потягивают свои напитки. Итан тихо шипит на него и улыбается, отпивая свой розовый какао. Приторный, как и настроение Итана сейчас. — Не на свой, конечно. Но да, — хмыкает Итан. — Как ты…? Я в шоке, брат! — Негодует Редж и даже от эмоций разливает немного свой кофе, вызывая у Итана лёгкий смех. — Эти оба директора полнейшие идиоты. Один тоже химичит с финансами, а второй слишком молодой и неопытный, — пожимает плечами Итан. — Ну тебе же нравился молодой. Вы так хорошо общались с ним, — играет бровями парень напротив. — Да, он симпатичный, и именно из-за нашего общения я имею сейчас всё, деньги мне важнее. Зато я теперь могу не беспокоиться о своём будущем. — Не боишься, что это раскроется? — Спрашивает Редж, чуть наклонившись вперёд. — Сейчас это невозможно, я всё почистил за собой. Если и выяснится, то только через много лет, а меня тут уже не будет.       Итан переводит взгляд на окно и хмурится, разглядев знакомую фигуру. Это точно был Чонгук, не мог быть другой. Он сидел на лавочке, опустив голову, а у Итана почему-то сжалось сердце. — Я потом тебе напишу, — парень бросает пару купюр на стол, и, не обращая внимания на оклик друга, выбегает из кофейни. Он останавливается прямо у Чонгука, а внутри всё болезненно сжимается. Каждый прошлый взгляд и оклик Чонгука отражаются в глубине, раздирая Итана напополам. — Всё наладится, — тихо мямлит он и касается коленками его коленей. Чонгук поднимает голову лишь на секунду, снова опуская, а в его глазах Итан успевает прочесть разрывающую боль. — Компания — банкрот. — Это не конец света. Ты начнёшь всё заново, ведь ты — Чон Джей. Самый талантливый на этом белом свете. А я тебя не брошу, поддержу в любое время. Даже если весь мир от тебя отвернётся. Только не сдавайся.       Итан не знает, почему говорит это, почему обнимает Чонгука, почему продолжает идти с ним бок о бок. Потому что потом Итан по-настоящему влюбляется, а весь план, который он строил, вместе с деньгами так и остались пылиться до лучшего дня.       Чонгук в тот день получил поддержку, в которой так нуждался и стимул идти вперёд, а Итан утонул в человеке, которого почти собственными руками обокрал.

End flashback

🚂🚂🚂

      Когда поезд останавливается вечером на последней станции в Беларуси, Юнги хватает из рук Тэхёна свою толстовку и накидывает прямо на свитер. Тэхён ещё что-то недовольно кричит, когда открывает дверь. Парень первым вылетает на улицу, подставляя лицо под капли дождя из вечернего неба. Было темнее обычного из-за туч, но Юнги чуть раскидывает руки и начинает улыбаться. Он будто получает силы от дождя, заряжается на последующие дни. Есть батарейки солнечные, а он дождевая.       Недовольно морщится, когда на лицо перестают попадать капли, и он распахивает глаза, натыкаясь на зонтик. — Заболеть хочешь? — Раздаётся сбоку голос Чонгука, а Юнги вздрагивает, чуть ёжась от пробирающего ветерка. — Ты снова портишь моё гордое одиночество. Я наслаждаюсь, — бурчит Юнги и складывает руки на груди. — А потом будешь наслаждаться, болея, — хмыкает Чонгук и сильнее наставляет зонт на Юнги, чтобы на того вообще не попадали капли. Он снова смотрит на мокрые волосы, капли, что на белоснежной коже превращались в бриллианты, на тонкую шею, которую сейчас не оплетает Шелби, оставшаяся в купе. — Я уже говорил тебе, что ты не умеешь наслаждаться мелочами? — Поворачивается к нему Юнги, лукаво улыбаясь.       Не говорил, но Чонгук наслаждается. Сейчас, смотря на этого парня, он наслаждается.       Юнги снова делает шаг из зонта, расставляет руки и закидывает голову, ловя ртом капли. — Видимо жить — это не переживать бурю, а научиться танцевать под дождём, — шепчет куда-то небесам Юнги, словно обращается к ним, а Чонгук замирает, не может пошевелить конечностями. Если бы раньше ему кто-то сказал эти слова, может всё было бы иначе.       «Почему же ты такой не появился на несколько лет раньше?»       Чонгук тоже убирает зонт и запрокидывает голову. В этом и правда что-то есть. Может, Чонгук и правда с самого детства чувствует себя слишком взрослым, ощущает всю ответственность, когда нужно на секунду давать себе детские эмоции: мечтание, радость и наслаждение мелочами. Юнги учит этому каждый день, маленькими шажками, показывает Джею то, что не смог показать никто другой. То, что он считал раньше глупым, сейчас в этом видит что-то магическое и космическое.       Кажется, Юнги научил Чонгука заново жить.