Самодостаточный

- Гав, гав! Гав, гав! – слышал я в моем сне, в котором существование собак вовсе не значилось. Я уже давно понял, что если у меня во сне гавкают в неожиданный момент, значит, это не во сне. Я открыл глаза, пробуждаясь. Бисквит был уже наготове. В его зубах был поводок. Не думаю, что он хотел, чтобы я его к нему привязал, но вот гулять он хотел точно. Я, отстраняя от себя собаку, поднялся с кровати. Потянулся и вышел на балкон. Погода стояла паршивая. Обещанные дожди так и не пришли и не уверен, что придут. Сегодня уже пятница. Идти к Кириллу. Нет, это вряд ли. Он, я думаю, еще не пришел в себя. А математикой один день можно и не заниматься. Докурив сигарету, я направился в ванную, заглянув к маме. Она не проснулась. Да уж. Вот, что значит – крепкий сон. Я вспомнил, что частенько слышу метлу Семеныча и подумал, может, это у меня со сном какая-то неурядица? Умывшись, я пошел позавтракал, оделся и отправился на прогулку с псом. Синяки с лица почти сошли, да и я вроде чувствую себя отлично. Да уж. Та свадьба прошла уж очень заметно. Гуляли мы с Бисквитом сегодня до дома Кости, как в прочем с понедельника. Меня тянет к его дому постоянно. Даже как-то не по себе. Но я отгоняю эти мысли и радуюсь, что мы, наконец, погуляли с парнем. Правда, это было три дня назад. Я думаю, он сам позовет, когда захочет. Пф, Антон. Он тебя один раз позвал? Достаточно. Теперь надо брать ситуацию в свои руки. Позову его сегодня сам. С такими мыслями я вернулся с довольным Бисквитом домой. Одевшись в школьную форму и собрав учебники, я пошел в школу. К моему счастью, мы встретились с Костей на крыльце. Он выглядел выспавшимся и даже не таким безэмоциональным, как раньше. Хотя, может, мне кажется. - Привет выспавшимся. – улыбнулся я и протянул парню свою руку. Тот, криво улыбнувшись, пожал ее и сказал: - Привет. - Как жизнь? Не умотала еще? – спросил я, когда мы зашли в школу. На нас многие косились с удивлением. Да, ребят, да! Мне удалось с ним заговорить. - Жизнь, как жизнь. – без особо энтузиазма ответил парень и пожал плечами. - А чего так весело? – спросил я. - Антон! – пристально посмотрел на меня парень. Понятно. Не любит лишних вопросов. - Ладно. Я на урок. – сказал я и Костя кивнул. Я ушел на историю. - Спелись с новеньким? – послышалось в воздухе, как только я зашел в класс. Я улыбнулся, и дойдя до своей и Степиной парты, ответил Сане: - Ага. У нас теперь дуэт. Ты бы слышал, как он поет! Лучше меня. Привет, Степыч. – последняя фраза и рука предназначались моему соседу. Парень ее пожал. Саня что-то бурчал, явно не имеющее смысла, поэтому я не слушал. - Степа, как настроение? – спросил я, достав свои учебники. - У меня? Лучше не бывает. – недовольно произнес сосед. - Рассказывай. – и я с интересом стал ждать рассказов. Но ничего не произошло. Степа молчал. - Эй! – напомнил я о себе. - Что эй? – нервно произнес Степа. - Да ничего. – обиженно ответил я и не стал больше допытывать парня. Урок прошел неплохо, голову особо не забивали. После истории я пошел на физкультуру, которая у нас была снова с 11 «А». Как я понял, она у нас всегда вместе будет. Когда я пришел в раздевалку, в ней никого не было. Я быстро переоделся в свою спортивную майку белого цвета, шорты черного и кроссовки того же черного. Забрал волосы в хвост и лег на скамью, ожидая хоть кого-то, с кем можно поболтать. Пришел Денис. Я обрадовался. - Вот не пойму, что это за ерунда? Куда бы я ни пришел, ты там оказываешься раньше меня. А когда мне нужно тебя найти, ты находишься сам! – удивленно говорил Диса, раздеваясь. - Такой вот я. Что интересного? - Ничего. – скрытно ответил друг. Я нахмурился. - Да вы что сегодня все издеваетесь надо мной, что ли?! – негодуя, спросил я. Диса не понял: - О чем ты? - Кого не спроси «как дела?», никто не отвечает. Скрытные такие нашлись. – в том же негодующем духе ответил я. - Просто не хотят грузить своими проблемами. – пожал плечами Диса. - А насчет тебя что? – скрестив руки на груди, встал у зеркала я и стал наблюдать за прихорашивающимся Дисой. - А насчет меня, нытика, ты все прекрасно знаешь. – несколько нервно произнес друг и направился к выходу. Да уж. Расстался с парнем на несколько месяцев и место себе не находит. Оно и понятно, волнуется. Только о чем волнуется, не понятно. Вскоре начался урок. Физрук заставил нас играть в волейбол, который всем уже в печенках сидит и копается во всю, заставая блевать. Не уверен, что благодаря этому можно блевать (этого нам на биологии не рассказывали, а в своей группе о фактах я этого не встречал), но метафора вроде как ясна. Костя сидел на скамейке, как и на всех уроках физкультуры. Надо будет узнать, почему парень на нее не ходит. Я старался не смотреть на него и не обращаться к нему, чтобы не выглядеть назойливым, хотя какого, блять, я это делал? Свою назойливость я уже показал, когда пятьдесят дней звал парня гулять. Я рассмеялся этой мысли и из-за этого пропустил мяч. Да уж. Надо поискать такого дебила, который после десятого дня еще не сдается, не считая меня, конечно. Да еще и поиметь успех! Хотя, мне, наверное, всего лишь повезло. От этих мыслей я нахмурился. От этих же мыслей у меня заколотилось сердце. Я взглянул на Костю, который спокойно читал какой-то учебник. Успокойся, Антон. Чего завелся-то? После урока я направился к фонтанчику. Стать инициатором «перейти на поле к девчонкам, которые почти не играют» было плохой идеей. Я очень вымотался, а впереди еще четыре урока. Никогда не любил, когда физкультуру ставили в начале учебного дня. Выпив пол водопровода нашей школы, я отправился переодеваться. Диса уже переоделся и направился к выходу, не сказав мне ни слова. Что-то мне не нравится его поведение. Я нахмурился, но за другом не погнался. Пусть подумает. Переодевшись, я, весь уставший и потный направился вроде как на информатику. - Ты то смеешься, то хмуришься, и еще на таком уроке, как физ-ра. – я чуть в штаны не наложил от неожиданности. Прямо у двери на выходе стоял Диса. - Блять, зачем так пугать? – первое, что сказал я. - Ну? – выжидающе произнес Диса. Мы пошли к большому коридору. - Расскажу, если ты расскажешь, почему ты волнуешься за Адриана. – улыбнулся я. Диса удивился. - С чего ты взял? – я закатил глаза. - Ой, ну перестань! Сколько лет мы знакомы? - Без понятия. - Ну вот и перестань удивляться. – ответил я. Диса вздохнул. - Ладно. Помнишь, прошлым летом мы приехали с похода? – я кивнул. - Ну так вот. В этот же день Адриана похитили. Из-за его отца. Через пару дней ко мне приехал водитель, который возил меня по заказам. – не стоило спрашивать, по каким. Я и так знал. Я нахмурился, вспоминая и вновь представляя, как Диса справлялся со всем тем дерьмом. Мне было не хорошо от этих мыслей. С чего он вообще открыл эту тему? - Он сказал мне о похищении. Сам водитель – адвокат и так получилось, что он был адвокатом того парня, который похитил Рэна. Так вот чтобы освободить его, его отцу нужно было переспать с людьми этого парня. На что его отец не пошел. Но на это пошел я. – я попытался впитать в себя эти слова. Звучало ужасно, но я не мог их воспринять с должным ужасом. Все это звучало неправдоподобно. Но я был уверен, что все, что говорит Диса – правда. Боже, как мне хотелось расплакаться на месте, разорвать себя. Меня не было с ним тогда. Меня не могло быть с ним. Я ничем не мог ему помочь. И от этого тошно. Друзья должны всегда помогать. Я попытался скрыть все эмоции. Ничего не сказал об этом. Во первых: мы в школе. О таком лучше наедине говорить. Во-вторых: мы не должны акцентировать на этом внимание. Во всяком случае, не сейчас. Дисе и так не просто. - Ясно. – кивнул головой я. Но Диса явно заметил, что я загрузился. - В общем, Рэн не отвечает на мои звонки уже несколько дней. Я беспокоюсь, как бы его снова не похитили. – вздохнул парень. Я постарался улыбнуться. Это всегда немного поднимало настроение парню: - Диса, он просто занят. Я знаю, что произошедшее в прошлом году с тобой и Рэном больше чем просто ужасно, и я знаю, что все это оставило свой след, но больше подобного не случится. Хватит с тебя уже всего этого. – заботливо произнес я. - Не мне решать, хватит, или нет. – грустно ответил друг. Мы уже поднялись на четвертый этаж. - Тогда мне. И я говорю, хватит! Вот увидишь, он позвонит! – сказал я, уходя в кабинет информатики. - А что насчет тебя?! – крикнул Диса. - Как-нибудь в следующий раз! – улыбнулся я. Диса зло на меня посмотрел, прокричал в след: «обманщик» и «шарлатан», но не погнался выпытывать все прямо при моих любопытных одноклассниках, которые снова вели себя подозрительно тихо. Я сощурился на них и спросил: - Так, вы опять что-то замышляете? - Параноик ты, Антон. – улыбнулся Саня. - С вами им легко стать. – я сел за парту. - Мы замышляем, как бы нам красиво сбежать с урока. – раскрыла мысли класса – Лена, девушка, которая, помнится мне, никогда не любила информатику. Вернее, информатика. Да у них вообще взаимная нелюбовь. - Красиво, значит, безпалевно, я понимаю? – спросил я, улыбаясь. Мне кивнули. - Очень интересно. А как вы собираетесь без палева оставить пустым кабинет? Вернее, что должен подумать учитель, увидев класс пустым? – как для тупых, произнес я. - Вот именно. Что он должен подумать? – встрял в разговор Степа. Тут я удивился: - Степ, ты-то зачем хочешь сбежать? – спросил я парня, который бился головой о стол. - Он сегодня злее злого зла, как ты любишь выражаться, Антон. – перестав на секунду насиловать свой череп, ответил Степа. - Когда это я любил так выражаться? – недоумевая, спросил я. Мне не ответили. Я подумал около минуты о том, что и правда, неплохо было бы убежать. Выдерживать крики информатика, когда с настроением и так все не очень, совсем не хочется. - Слушайте, нам проще сбежать без объяснений, чтобы потом получить по щам без разбега, чем если остаться и получать весь урок с нехреновенького разбега. – простонародно объявил я. Ребята подумали и минуту спустя Лена встала и виляя своей симпатичной для натуралов попкой и рыжими волосам, сказала: Увидимся через сорок минут. – остальные тоже вскоре отправились к выходу. А я? Что я? Мне не резонно одному за всех страдать. Я сбежал на лестницу к чердаку. В компании с мобильником и любимым сообществом о фактах это не так-то уж и бренно. Да к тому же в голову лезли неприятные мысли, от которых хотелось избавиться. Дениса изнасиловали. Боже, сколько раз его насиловали, я даже представить не могу. Как он это терпел? Как он не сломался, в конце то концов? Теперь я понимаю, от чего он такой в последнее время. Я бы на его месте Рэна вообще одного никуда не отпустил. Мне нужно многому у Дисы поучиться. Во всяком случае, хотя бы тому, что он несмотря ни на что шел за Рэном. Любил его и не переставал. И ему было плевать, любит он его или нет. Он просто не оставлял его в беде. Да Денис, я так сильно тобой горжусь. Мои мысли и легкую улыбку прервал звонок. Я ответил. Это был Степа: - Да, Степыч. - Тох, ты где? – спросил парень. - Я на чердаке. Что, скучно? Поднимайся ко мне. – предложил я. Степа согласился и сбросил. Через минуту он уже сидел рядом со мной. - Все куда-то разбежались. По своим делам. А мне что-то как-то не по себе. Вдруг, информатик не захочет готовиться со мной к ЕГЭ, когда узнает, что я прогулял? – обеспокоенно спросил парень. - Если не захочет, то найдешь другого учителя. Не думаю, что наш город обделен информатиками. – улыбнулся я. - Так-то оно так. Но наш учитель со мной бесплатно занимается. - А что, у вас с финансами напряг? - Да, есть немного. На самом деле ни немного. Все просто ужасно с деньгами. Отцу не выплачивают зарплату. Да и вообще, он не работает. Мама не очень много зарабатывает в принципе. В общем-то, я сам на своих репетиторов зарабатываю. - Тебя это беспокоило сегодня? – спросил я с участием. - На самом деле нет. С этим как-нибудь справлюсь. Просто… да не важно. Чего я вообще тебя гружу? – прервался на середине откровений Степа. Сейчас же. - Сказал А, говори Б, Степан. - Ладно. В общем… - нехотя начал Степа. Я подначивал его своим взглядом. Он вздохнул и, наконец, ответил: - У меня у отца рак. – в эту секунду мне расхотелось что-либо говорить. Мне захотелось вернуться на минуту назад и вообще не начинать об этом разговора. Что на это сказать, я не знал. Поэтому ничего не сказал. - Вот видишь, поэтому я и не говорил. Ты же себя и почувствовал неловко. – криво улыбнулся Степа. - Неловко? Смешной ты, Степа. Я не знаю, что ответить, потому что не представляю, что ты чувствуешь. - Само собой, ничего хорошего. Ему около полугода осталось. - Как же ты теперь? – в ужасе спросил я. - Попытаюсь смириться. – внешняя легкая нервозность и хмурость Степы ни шла в сравнение с тем, что было у него внутри. Я уверен. Мы помолчали немного, но я решил просто так не закрывать эту тему. Хотелось как-то поддержать парня. - Знаешь, у меня вообще отца не было. Рос только с мамой. Поэтому я даже не знаю, какого это – иметь отца. – Степа молчал. - Не зацикливайся на том, что он умрет. Смерть проще заметить, чем жизнь. Поэтому замечай его жизнь. Замечай каждую деталь. Говори с ним. Не важно, что он умрет. Важно, что он жил и любил тебя и твою маму. Понимаешь? – попробовал сказать я. Степа некоторое время молчал, о чем-то думая, а потом неуверенно кивнул. Мы просидели весь урок, разговаривая о том, что случилось с его отцом. Как и когда. Может, я и не был близким человеком Степе, но, наверное, в этот момент я был лучшим вариантом, чтобы он высказался. Иногда людям нужно высказаться. И это не плохо. Это факт. На следующий урок мы пошли вместе. Мне казалось, что Степе стало даже легче немного. Урок был математика. Две математики, точнее. Мы с классом вели себя осторожно. Неизвестно, когда наши щи пострадают. Но они не пострадали. Ни на первой математике, ни на второй. Оказалось, что информатик вообще не явился на урок. Я дал пять Степе, который весь уже распереживался по поводу того, что информатик после этого инцидента не станет готовиться с ним к ЕГЭ. Остался последний урок. Английский. Сегодня я даже на перекур не ходил. Лень взяла меня в свои объятия. Но сорок минут отдыха на лестнице меня восстановили, и я пошел курить. Очень все-таки хотелось. Особенно после таких грустных разговоров. Покурив, я вернулся в школу. Урок уже начался. Я извинился по-английски и сел на свое место на первом ряду. В классе была наша классная. - Что происходит?- спросил я у Степы. Мы с ним были в одной группе. Вечный мой сосед. Навсегда его запомню. - Решаем, куда пойти на Новый Год. – шепнул Степа. - Ну и куда все хотят? - В клуб. - Хорошее дело. – улыбнулся я. - А что насчет «А» класса? – спросил кто-то - А класс идут в клуб с нами, если мы согласны. – все, включая меня, крикнули о своем согласии. В разных формах. Кто-то даже посвистел. Кто-то – это я. Я радовался больше всех и оно понятно. Лучший Друг и парень, который вроде как нравится, будут там. - Я не пойду на Новогоднюю вечеринку! – сказал Диса, когда я его спросил после уроков. - Что? – удивился я. Ага. Что, спрашивается, я свистел на уроке. - Нет настроения. – угрюмо произнес он. - Она почти через два месяца! – прокричал я. - Я уверен, что настроения не будет. – тут я увидел Костю, шагающего на улицу. Я быстро взял куртку и сказал Дисе: - Ничего не знаю. Будет настроение, не будет, ты все равно идешь. – и я побежал за Костей. Догнал я это быстро ходящее существо почти на углу школы. - Здравствуй, Константин. – улыбнулся я. - Привет, Антон. – взглянув на меня, ответил парень. - Пойдешь гулять сегодня? – спросил я. Парень недолго подумав, ответил: - Да. Можно даже в скором времени. В три часа, например. - Ага. Давай. Здесь же, как и в прошлый раз. – Костя кивнул и направился домой. Я закурил и предвкушая невообразимое счастье зашагал в сторону своего дома. Дома я поел, переоделся и понял, что до трех часов еще целых полчаса. Что-то я быстро поел. Ну да. Оно и понятно. Зайдя к себе в комнату, я заметил, что Бисквит что-то грызет. - Эй, парень? Что ты там делаешь? – подошел я к псу. Пес не оглянулся на меня. И тут я заметил, что пес прочно вцепился в мою музыкальную шкатулку. Уровень моей энергии возрос до неведомых высот, и я вырвал у собаки свое сокровище и зло ему прокричал: - Не смей больше это трогать! – и я сел на кровать, глядя на шкатулку. Я более или менее успокоился, поняв, что с ней все в порядке, за исключением того, что она вся была обслюнявлена. Я вытер ее рукавом своего свитера. Пес заскулил. - Что, стыдно? – съязвил я. Он сел около моих ног. - Ладно, брось. Но больше не трогай ее. – успокоился я полностью и завел шкатулку. Снова она издавала эту знакомую мне уже мелодию полную тоски. Да, тоски. Я опрокинулся на кровать и, закрыв глаза, наслаждался мелодией. Она потрясающая. Когда шкатулка замолчала, я завел ее снова и так несколько раз. Как называется эта мелодия? Где мне ее найти? Вовремя я понял, что я все-таки гулять собирался и, взглянув на часы, быстро вскочил с кровати. Я опаздывал. Прибежал на место встречи я, опоздав на три минуты. Костя уже был там. - Прости, опоздал. – пожал я руку парню. - Ничего. – мы направились в ту же сторону, что и в прошлый раз. Я решил забрать волосы в хвост. Ветер был сильный, отчего они неприятно лезли в лицо. - У меня есть мысль по поводу твоих мотивов на меня. – начал Костя. Я немного удивился и начал волноваться. - О чем ты? – стараясь спокойно, спросил я. Но что-то меня по-любому выдало. - О твоих мотивах. – повторил Костя, засунув руки в задние карманы. - Ладно. Какие мысли? – решил я выслушать парня. - Тебе меня жаль. – ответил он не смущаясь. Я вздохнул внутри себя с облегчением, а внешне улыбнулся. Не надо, чтобы он знал мои настоящие мотивы. Пока не надо. Пока я для него ничего не значу. Ведь он явно не гей… А чтобы сделать его таковым, не две прогулки понадобится. - С чего мне должно быть жаль тебя? – удивился я. - Ну… я хожу один, на меня бросаются люди, целует твой одноклассник, нет родителей. – объяснил Костя. Я вздохнул: - Во-первых, мне жаль, что у тебя нет родителей. Во-вторых, я похож на человека, который общается с людьми из жалости? – с некоторой обидой произнес я. Костя взглянул на меня и смотрел какое-то время. Проверял, лгу я или нет? - Ладно. Верю. Но в чем же твои мотивы? – не унимался Костя. - Я тебе, по-моему уже говорил. – улыбнулся я. - В то я не верю. – бросил парень. - Не мои проблемы. – ответил я и мы некоторое время шли молча. - Ты давно здесь живешь? – спросил я. - Не очень. Два года. Мой дядя потерял работу в моем родном городе и нашел здесь. - Понятно. А какой твой родной город? – спросил я, закуривая. - Красивый. – улыбнулся Костя. - Красивее, чем этот? – вообще я имел ввиду название, но не хотел нервировать не любителя вопросов. - Роднее. – я улыбнулся молча. - А ты здесь всю жизнь, как я понимаю? - Да. – коротко ответил я. - У тебя есть друзья? – продолжил я допросы. - Здесь – нет. - А в родном городе? - Тоже нет. - Потому что ты любишь быть один. – понял я, кивнув. - Именно. – улыбнулся Костя. - Сохраняешь имидж по всем параметрам. – улыбнулся я в ответ. Парень ничего не сказал. - У меня есть идея. – произнес я. - В смысле? – не понял парень, нахмурившись. - Мы сейчас пойдем смотреть город. – ответил я и зашагал быстрее. Костя за мной. - Антон, я живу здесь два года и… - .. И я уверен – дальше школы никуда не ходил. – перебил я парня. - Моя первая школа была в другом районе. – типо оправдался парень. Я ничего не ответил. Мы шли по намеченному мною пути, и я слушал Костю, который все пытался узнать, куда мы идем. Но я был слишком увлечен, чтобы отвечать. Парень сдался на середине пути. Шли мы закоулками минут десять. И таки дошли. Перед нами стояло, насколько я помню, четырнадцатиэтажное здание. Мы с Дисой иногда ходили сюда, залазили на крышу и тусовались там, пока не надоест или купленная еда не кончится. Как только Костя понял, что к чему, он сказал, почему-то категорично: - Я не пойду. - Почем это? – удивился я. - Потому что. – нехотя ответил парень. - Такой ответ меня не устраивает. – я взял парня под локоть и потащил к подъезду. Позвонив в первую пришедшую на ум квартиру, я сказал, что пришел почтальон и дверь открыли. - Зачем обманываешь? – спросил Костя. - Я не обманываю. – пожал плечами я, открывая дверь. - Но ты не почтальон. – нахмурился парень. - А он – почтальон. – указал я на мужчину с тележкой, который подходил к подъезду. - Везунчик. – сказал Костя уважительно и мы вошли в подъезд. - Бывает и такое. – вскоре мы забрались в лифт и со скрипом доехали до последнего четырнадцатого этажа. Их и, правда, четырнадцать, память у меня хорошая. Тест пройден на отлично. Мы с парнем поднялись к чердаку и начали забираться. Как только я оказался на крыше, я сказал: - Ну вот. Мы здесь. – ответа не последовало. Я обернулся. - Нет. Мы не здесь. Здесь я. Окей. – Я вернулся на чердак. На чердаке Кости не было. Я выглянул на лестничную площадку и нашел потерянное. Оказывается, нас не было вместе и на чердаке. Парень был белый, как полотно Малевича до начала терзаний его черным. Оставалось понять, чего он боится: крыс, темноты, или высоты. - Крысы, темнота, высота? – озвучил я вопрос. - Высота. – ответил Костя тихо. Я вздохнул. - Нужно бороться со своими страхами, иначе они всегда будут впереди тебя. - А, ну тогда все решено. Я лезу. – с сарказмом произнес Костя и не сдвинулся с места. - Ну тогда стой, бойся и никогда не открывай для себя прекрасного. – наплевательски ответил я и уже вернулся на чердак, когда услышал: - Стой. – я выглянул к парню. Тот нахмурился, а я улыбнулся. - Вот это уже вдохновляет. – и он нехотя начал забираться по лестнице. Когда забрался, вздохнул. - Пошли. – я похлопал Костю по плечу и открыл дверь на крышу. Мы выбрались в свет, и я спросил: - Ну как? Падать в обморок пока не хочешь? - Разве что от красоты. – криво улыбнулся парень. Я пошел ближе к краю. Костя все еще стоял на месте. Ага. Храбрится. Кажется, я начинаю понимать его. Я без слов встал за спину парня и начал его толкать. В силу того, что я был больше и мясистее, я сдвинул его в два счета. Но в его защиту скажу, что он старался остаться на месте. В общем и целом я подвел его к краю, почти к краю и заставил смотреть с высоты на наш город. Мы молчали пару минут. Я уже сидел на краю крыши, свесив с нее ноги, а Костя все еще стоял за краем. Я курил. - Летом на закате здесь гораздо красивее, но ждать до лета не хотелось. – сказал я. - Да мне и так, в принципе, нравится. Учитывая то, что выбирать мне приходилось только из вида с четвертого этажа вашей школы и моей бывшей. - А та, что в родном городе? – спросил я. - Та, что в родном, была двухэтажной. - Понятно. Ну, тогда смотри. Видишь, длинный штырь торчит вдалеке? – показал я пальцем. - Да. – через пару секунд ответил парень. - Это монумент Воинской Славы. Его длина двадцать метров, плюс длина фигуры воина победителя в шесть метров. А вот этот длинный штырь – телебашня. Не хуже Парижа, знаешь ли. – произнес я, указывая куда нужно пальцем и добавил: - Извини, отсюда только штыри хорошо и видно. - Хорошо ты знаешь свой город. – похвалил меня Костя. - Спасибо, конечно, но… Интернет знает его гораздо лучше меня. – я показал парню свой телефон, на котором и читал о памятнике. Костя посмотрел на меня с улыбкой, мотая головой, но потом продолжил смотреть на город. - Интересно, мой город так же красив с высоты? – спросил он, пока я листал интернет страницы о нашем городе. - Вы ездите туда с дядей на каникулы, например? - спросил я. - Смысл? – вздохнул Костя. - Ну не знаю. Вспомнить прошлое… - предположил я. - Наше прошлое лучше не вспоминать. Я хотел спросить об этом прошлом, но посмотрев на глядящего вдаль парня, передумал. Сам расскажет, если захочет. - Любое прошлое нужно помнить хотя бы за то, что оно сделало тебя таким. - Тем более не хочу помнить о нем. – ответил Костя с долей ненависти. - И вообще, твой город, говоришь, тебе роднее, но ты не хочешь помнить прошлое. Как это понимать? – недоумевал я. Костя нахмурился и, подумав, ответил: - Да. Ты прав. Я не отпускаю свое прошлое сам. – вообще я вел к тому, чтобы он не забывал свое прошлое, но да ладно. Пусть рассуждает. - Чего ты улыбаешься? – нахмурился теперь я, увидев довольную улыбку парня. - Ты мне глаза на мир открыл просто. – восторженно ответил тот. - Ну не на мир, а на город только. – пояснил я, немного не ожидая подобных выходок. Меня это радовало, безусловно. Парень просто ожил на глазах. - А что я сделал? – спросил я все-таки, когда парень успокоился. - Утешил. – пояснил он. -. А. Ну понятно. – и больше я об этом не спрашивал. Мы посидели часов до четырех, четырех двадцати, потом стали спускаться вниз. - Ну как, не готов пока назвать город родным? – спросил я, когда мы прошли уже достаточно достопримечательностей нашего города, направляясь в сторону школы. - Не думаю, что когда-нибудь вообще буду такое делать. – произнес он спокойно. - Я же тебя утешил! – воскликнул я в негодовании. - Да. Бывает и такое. - Ты странный. – ответил я, вздохнув. - Ты тоже со своими странными мотивами… - пытался выкроить мою тайну парень, но я перекрыл все его надежды: - Даже не думай! – пригрозил я ему пальцем. - Даже не думай! – передразнил меня Костя, от чего я посмеялся, но потом сказал: - Посмей только еще раз так сделать! – хмуро и понятно для многих, но, похоже, не для него: - Что сделаешь тогда? Поколотишь? Попробуй. – горделиво произнес Костя и рассмеялся. Его смех, вперемешку с той мелодией из шкатулки, делали в моей голове что-то ужасное и потрясающее одновременно. Мне было хорошо, слишком хорошо, чтобы в это поверить. В такие минуты начинаешь сомневаться и подозревать. Что мы за люди такие? Настолько мало счастья осталось на этой планете, что когда оно появляется, мы оглядываемся по сторонам, разыскивая тех недоброжелателей, которые что-то замышляют, чтобы все испортить. Сколько ран на сердцах людей. Сколько ран на твоем сердце, Костя, что ты такой самодостаточный до мозга костей? - Антон? – услышал я рядом. У плеча. - Мм? – промычал я протяжно. - Дождь начался. – парень поднял ладони на уровне груди. Я сделал то же. И, правда. Дождь. Мелкий, но усиливается. Причем слишком быстро. Я ухмыльнулся. Неужели синоптики не ошиблись, и на этой неделе будет-таки дождь. Через полминуты начался ливень, и люди начали бегать, кто куда. Неожиданно же все-таки. А мы, как два идиота стояли на месте. Я пришел в себя первый. Начал оглядываться и заметил, что мы около дома Кости. Я быстро смекнул, что к чему. - Кость? – позвал я парня, который, я уверен, пытался понять, почему почти зимой идет проливной дождь. - Что? – спросил он. - Я думаю, что мы могли бы пойти к тебе. – парня как-то не обрадовала эта перспектива. - Может, встанем под крышу? – предложил он. - Если мы простоим здесь еще примерно десять секунд, то промокнем насквозь, а я, честно, еще не нагулялся. – улыбнулся я. - Может, в подъезде тогда посушимся? – продолжил парень в надежде, что я одумаюсь. Я же надавил на него взглядом и тот помялся, помялся, но согласился. Он повел меня к своему подъезду, открыл дверь, и мы поднялись на третий этаж. Парень открыл дверь ключами и кинул их на место для ключей в прихожей. Он разделся и оказался в черном свитере без ворота. А джинсы его я уже видел. Парень куда-то пошел, а я остался осматриваться. Прихожая была небольшая и квадратная. Справа стояла стенка, включающая в себя крючки для одежды, полки для обуви и встроенный столик для всякой ереси вроде ключей. Пол был покрыт темно коричневым ламинатом. Справа от меня, смею догадаться, были две двери в ванную и туалет, справа, но чуть глубже – кухня. Прямо и левее от меня располагалась одна комната, а прямо и правее – другая комната. Эти две комнаты вели вглубь квартиры. Я заглянул в ту комнату, что прямо и левее. Это была какая-то спальня. С большой двуспальной кроватью, с темно-синим постельным. Кровать стояла у окна, которое было посередине. Напротив кровати был шкаф. С одеждой, скорее всего. Окно было спрятано за бледно синими шторами. Больше в комнате ничего не было, где-то в углу слева от меня скрывалась еще какая-то комната, но когда мои любопытные мозги заставили тащить ноги к этой комнате, Костя уже был за моей спиной и говорил: - Идем со мной. Здесь дядя живет. А для особо любопытных, за другой дверью его кабинет. – спокойно сказал он, а я вздрогнул от его неожиданного появления. Но пошел за парнем, ответив: - Кабинет… случайно не со всякими орудиями для пыток? – поинтересовался я. - Осторожно. Это все-таки мой дядя. – вежливо ответил парень. Я извинился. Мы уже были в комнате Кости. Его комната была значительно меньше той, что у его дяди. Она была размером с мою комнату. В углу, справа от двери ближе к ней стояла кровать, рассчитанная на полтора человека. Такие кровати называют полутороспальными. Рядом, через какую-то мою задницу шириной, стоял письменный стол, на котором было все прибрано. Дальше, рядом со столом стояла большая лампа от пола до моего подбородка, слева от меня комод с вещами, дальше книжный шкаф и окно, одно окно. А между всем этим добротным материалом у стены, почти напротив двери, но немного правее стояло то, что приковало все мое внимание разом. Остальную мебель я видел боковым зрением, поэтому так скудно мое описание. Но то, на что я смотрел, было в разы лучше. Фортепиано. Оно было темно коричневым, элегантным, завораживающим, немного старомодным и повидавшим многое в этой семье, что я просто обзавидовался этому инструменту. Он знает гораздо больше меня об этом мальчугане по имени Костя. Вся эта комната в бледно голубых и черно коричневых тонах (кстати говоря, на окнах были те же занавески, что и у дяди), вся вся эта комната совсем не вписывалась в это фортепиано. Да. Именно комната не вписывалась. Я не путаю. - Ты весь мокрый. – заметил Костя. Я ухмыльнулся. Сколько раз мне подобное говорили, но только в другом контексте. Кость, а ты ни на что не намекаешь? Я взглянул на парня. Нет, не уверен. Этот спокойный и вежливый вид вряд ли на что-то намекает. Интересно, правда ты такой или скрываешься? - Да. И правда. Можешь дать мне футболку какую-нибудь? Ты, кстати говоря, тоже не сухой. - Правда что ли? – саркастически улыбнулся парень и открыл свой шкаф. Искал он не долго, около минуты. Я не торопился раздеваться. Пусть посмотрит на меня. Как только парень отыскал нужные вещи, он протянул мне одну. Ей оказалась белая футболка. Футболка была явно большой для Кости, но для меня она была слегка свободной. Я так думаю. - Прости. Шорт нет. Будешь в трусах. – улыбнулся Костя. Хотелось сострить что-нибудь, но ведь я скрываю, что я гей, поэтому я тоже просто улыбнулся. Первым раздеваться начал я. Снял свитер, не постеснялся и снял джинсы, показав свои в меру волосатые ноги. Из-за русых волос они были видны не так хорошо, как у брюнетов. Ну, я и не особо расстроен. Натянув футболку, я распустил волосы. Костя тоже не терял времени. Он разделся до трусов, показав мне свое тело. Сволочь. Оно такое притягательное для меня. Такое не уверенное. Правильно Рэн сказал, что взгляды строить он умеет, а вот с телом не совладает. Недолго парень позволял лицезреть его торс, он натянул черные шорты почти до колен и поло голубое, воротник которого остался небрежно поднятым. Парень взял мои вещи и понес куда-то. Сушиться, наверное. Вернулся он не скоро. Я все это время играл, вернее, незаметно тыкал по клавишам. Или заметно. - Лучше не нажимай, расстроишь. – послышался голос за спиной. Играть я явно не умею. Я мигом встал и отошел от фортепиано. Я ничего не делал, да. - Чай. – протянул чашку Костя. Я взял и сразу отпил чуток и взял печеньку с тарелки, которую парень едва успел поставить на пол. - Не уверен, что твоя одежда высохнет к твоему уходу, поэтому будет противно снова ее надевать. – улыбнулся парень. - Да. Но уж лучше так, чем в такой ливень на улице. – а дождь, кстати, все еще шел. - Значит, ты играешь? – спросил я, кивая на музыкальный инструмент. Тот кивнул. Я залпом допил чай, который, к слову сказать, оказался вкусным (малиновый вроде) и сказал парню: - Может быть, сыграешь? - Вряд ли. – помотал головой парень. Стоит сказать, я уговаривал его на это дольше, чем на то, чтобы он пустил меня к себе, но он все-таки сказал: - Ладно. Вымогатель хренов. – и оставив чашку почти пустой на полу, он сел на стул за фортепиано. Он немного разыгрался и вскоре начал играть знакомую мне песню Scorpions. Знакомую всем даже скажу песню Scorpions. Я по привычке начал петь. Костя, услышав мой голос, на секунду взглянул на меня скрыто удивленным взглядом, но я это заметил и он продолжил играть. Из нас получился неплохой коллектив. Парень играл все песни этой группы, что я заказывал. Только парочку из них он не знал. Я решил спросить: - Ты что, тоже любишь эту группу? - Не сказать, что люблю, просто знаю. Случалось слышать. – и он продолжил играть. Через какое-то время после окончания «May be I may be you» я сказал: - Ладно. С моими предпочтениями все ясно, но что насчет тебя? Сыграй свое любимое произведение. – я сидел на полу, приперевшись к шкафу спиной и сложив руки на коленях, в ожидании. Парень посидел, подумал немного, не знаю о чем. Может, решал, стоит ли открывать свое любимое творение кому-то вроде меня. Но он решился и начал играть. За окном шел дождь, и мелодия потихоньку начинала литься по всей комнате. Пальцы Кости плыли по клавишам легко, и казалось, будто он с рождения занимался игрой на фортепиано. Но все мысли о технике игры сбились, как только я начал узнавать эту мелодию. Я ее уже слышал. Я точно уверен. Потому что это мелодия из моей шкатулки. Во мне что-то всколыхнуло. Мурашки – это самое безобидное, что со мной произошло. Внутри меня начали бесновать страстные мысли, которые говорили мне разное, но одинаковое по смыслу: жизнь Кости вплелась в мою жизнь прочной косой. И теперь я от него точно не избавлюсь. Никаким расписанием. Никакими пьянками. Никакими другими людьми. Жаль, но я не верю в совпадения. Тем более, в такие волшебные. Чего мне хотелось? Мне хотелось наброситься на Костю и заставить его почувствовать меня в себе. Почему я этого не сделал? Потому что это бы все испортило. Костя явно доволен происходящим, ему хорошо, только это и останавливало. Не сразу я понял, что плачу. А когда понял, меня уже заметили: - Ты очень чувствительный, Антон. – мягко произнес Костя. Я вытер лицо и, прокашлявшись от застрявшего удивления, ужаса и желания в горле, сказал: - Мне пора домой. – Костя удивился, но не стал ничего спрашивать. - Хорошо. Одежда в ванной. – встав, я врезался в дверь, но быстро найдя выход, нашел ванную. Было странно, наверное, видеть парня в трусах, который решил уйти домой на середине песни, да еще и в косяк зачем-то врезался. Быстро одевшись в липкую и неприятную мокрую одежду, я заглянул обратно в комнату к Косте. Он все еще сидел за фортепиано и о чем-то думал. Я его отвлек. - Пока. Закрой за мной. - Ага. – кивнул парень, не встав с места. Я натянул кроссовки, кожанку и, забрав волосы в хвост, ушел. В голове играла эта музыка, от чего снова хотелось рыдать. То ли от счастья, то ли от осознания чего-то очень страшного впереди. Я закурил как-то нервно и быстрым шагом пошел домой. Дождь так и не останавливался. Но мне-то что? Я и так уже мокрый. До моего дома идти минут десять медленным шагом. Но я шел очень быстрым и дошел за пять, выкурив при этом около трех сигарет. Не до конца. Знаете, когда нервничаешь, ничего не доделываешь до конца. Дома меня ждала мама, готовившая что-то на кухне. Я с трудом снял намокшие кроссовки, с лицом, будто проглотил сырых мидий. Я ненавижу сырые мидии. Хотя их считают деликатесом. Деликатесом надо борщ считать, вместо того, чтобы всякие русские гопники считали, что борщ – это единственное призвание девушек. Пора менять ценности. Вернее, менять их направление… Тьфу. Что это я вообще? Это всего лишь мокрая одежда. Сняв ее, наконец, я отнес вещи сушиться к себе в комнату, повесил их на батарею. С мамой едва поздоровался, а поздоровался ли вообще? По-моему, да. Сев у ног кровати, я закурил. Да уж. В пачке осталось всего шесть сигарет. С моим-то настроение к курению сегодня. Что произошло в квартире Кости? Явно что-то поменялось в наших отношениях. Какая-то стена рухнула. Быть может не вся, но она явно дала трещины. И что-то мне это не нравится. Все эти музыкальные совпадения, безсловесные откровения, все это как-то пугает. Да. Именно пугает. Мне страшно… Мне очень страшно. Страшно от того, что обратного пути уже нет. Я не вижу его. Он закрылся. Навсегда. Все, Антон, попался. Бисквит лизнул мою руку и поморщился. - Не в восторге от табака? – грустно улыбнулся я. Пес ничего не ответил. Но это хорошо. Было бы иначе, пришлось бы обратиться, куда следует…по поводу наличия на моей шее крыши. Вскоре я услышал приближение шагов. Мама. Поначалу хотелось привести себя в порядок, но потом понял, если себя прибрать получится, то воздух, заполненный тяжелым дымом, вряд ли. За какие-то там пять секунд. Хотя, я мог бы попытаться. - Антон, у тебя все нормально? Дым несет отсюда до кухни. – произнесла мама спокойно, заглядывая, но не заходя в комнату. Я поднял на нее голову и, улыбнувшись, сказал: - Да. Просто день сложный был. - Не часто у тебя такие. Последний раз я помню только, когда вы в прошлом году с Денисом месяц не разговаривали. – улыбнулась мама. Да, я, наверное, в ее возрасте тоже бы считал свои проблемы сущей ерундой, но пока я в этом возрасте, и мне, к сожалению, все совсем не кажется ерундой. - Да. Теперь тоже что-то вроде этого произошло. – ответил я, затягиваясь. - Девушку тебе пора найти. А то все Денис и Денис. Не влюблен, случаем в него? – усмехнулась мама, явно желающая только добра мне. - Да, еще как! – протяжно и с улыбкой, но с уколом в сердце ответил я. Мама расценила оное, как сарказм. - Идем кушать. - Позже. – ответил я, и мама исчезла за дверью. Я продолжил курить. Оставалось четыре сигареты, а из головы не выходил этот парень. Его мальчишечье тело, взгляд полный странной вежливости, тайны и какого-то знания жизни, что ли. Улыбка, которая иногда была вежливой, но эта вежливость значила только то, что он не хочет о чем-то говорить, или пытается не сконфузить меня, а иногда и такой искренней, что душа пела, мол, да, Антон, тебе удалось сделать это. Блять, я обхаживаю его, будто короля. - Только заметил, представляешь, Бисквит? – ухмыльнулся я собаке. Да, честно признаться, я совсем не ожидал, что для меня станет все это так серьезно, когда звал его гулять. А к слову, чего я ожидал? Влюбиться. Так, похоже, ты влюбился, Антон. Что скажешь, мама? Как тебе такой расклад? Наверное, ты меня возненавидишь, когда узнаешь, что твой сын гей.Как мне такой расклад? Сердце разрывалось от осознания всего происходящего. Не хочу пораниться. Не этого я хочу. Не хочу страдать. Мне страшно, мама.