Рабочая примета

      — Насколько все плохо? Как перезапуск «Фантастической четверки»?       Антон покачал головой и прикрыл ладонью огонек зажигалки, прикуривая. Сделал глубокую затяжку, медленно выпустил изо рта дым и перекатил сигарету в уголок рта.       — Как «Защитники».       — Пиздец, — глубокомысленно заключил Дима.       — Пиздец, — согласно кивнул Антон.       Следующие несколько минут курили в молчании. По набережной медленно брели люди, с хрустом утопая подошвами в образовавшейся на снегу корке льда. Несколько уток деловито шлепали лапами по замёрзшей прозрачной поверхности, чтобы добраться до не скованной морозом воды.       — И что думаешь делать?       — Документы забирать нахер. Не я, так сами отчислят.       — Тох, год остался. Давай мы с Катькой поможем, чем сможем? Подтянем тебя.       — Старуха все равно валить будет. Здесь никакая зубрежка не спасет, только чудо. Самое настоящее, гребанное чудо.       — Или если на замену кого поставят.       — Не. Она даже из больницы прискачет, чтобы у нас экзамен принять, — пальцы вжали бычок в поручень и щелчком отправили его в сугроб под ногами. — Старуха принципиальная. Старшие говорили — если кого-то приметила, сделает все, лишь бы завалить. Она так одной группе оценки попортила: вела лекции, а другой препод семинары. И экзамен он же должен был принимать. Так она деканат так достала, что добилась замены и вышла на экзамен сама. Головы тогда летели…       — Мда. Тогда и правда только чудо, — Позов замолчал, а после заулыбался, качая головой.       — Чего?       — Да не, ничего.       — Ну чего, говори уже, — Антон толкнул друга локтем в бок, отчего тот выронил в снег тлеющий огрызок сигареты.       — Да бля, ты сказал про чудо, и я вспомнил старую студенческую байку. Она тупая, как Михеева, но некоторые ведутся.       — И чо за байка?       Антон шмыгнул покрасневшим на морозе носом и потянул Позова за собой — они и так слишком долго толклись на одном месте, что теперь большие пальцы на ногах обещали сдохнуть от обморожения. Мама в детстве советовала ими шевелить в ботинках, но черта с два, ни тогда, ни сейчас это не помогало.       — Поз, давай, не ломайся, как целка!       — Да окей, окей, — Димка шмыгнул носом и тут же потер его рукавом куртки. — Короче, есть такая фигня, что, если якобы поцелуешь перед экзаменом круглого отличника, сдашь стопудово.       — Чо?       — Ну вот так. Я же говорил, что фигня, хотя некоторые реально верят.       — Что-то я не видел, чтобы во время сессий по нашему универу толпами ловили какого-нибудь ботана, чтобы засосать.       — Ты просто не присматривался. Катю на втором курсе несколько человек так преследовали, и не все из них были парни, между прочим.       — Так ты поэтому с ней замутил? — Шастун с улыбкой посмотрел на лучшего друга, на что тот лишь издевательски закатил глаза. — А Катька прям круглая отличница?       — О, нет, я знаю, о чем ты думаешь. Даже не надейся, — Дима остановился и поднял голову, чтобы серьезно посмотреть Шастуну в глаза. — Узнаю, что подкатываешь яйца к моей девушке, сам же тебе их оторву.       Антон тут же широко заулыбался и выставил ладони перед грудью.       — Да ты чо, реально думаешь, что я стал бы? Бро называется.       Дима еще раз сверкнул очками и потянул Антона в сторону общаги. Зимой сумерки рано начинали опускаться на город, так что уже в пятом часу вечера солнце окутывало дома розовой дымкой, опускаясь все ниже и ниже за горизонт. Снег под ногами отзывался приятным хрустом, а ветер стал еще более колючим и кусачим. На подходе к общаге Шастун сбавил шаг и махнул рукой в сторону гаражей неподалёку.       — Давай еще пару минут постоим?       Он вытащил из пачки еще одну сигарету и предложил Позову, но тот лишь отрицательно мотнул головой и спрятал покрасневшие от мороза руки в карманы куртки. Перчатки — для слабаков. Настоящие мужчины их не носят. Но, горделиво скривив нос, позволяют девушкам смазывать им руки увлажняющим кремом.       — Ты своим легким вообще шанса не даешь, я погляжу.       — А, это, слушай… Кхм… Короче…       Позов поднял брови, ожидая, пока Антон сделает очередную затяжку и разродится.       — Ну?       — Короче, это… Кроме Катьки твоей, кто у нас еще круглый отличник?       Дима залился смехом.       — Тох, ты серьезно? — Но, заметив насупленное выражение лица, тут же убрал улыбку. — Дай подумать… Точно знаю, что Маринка Кравец. Или… У нее на летней сессии там какая-то запара была, Катя говорила, но она на красный идет стопроцентно.       — Так, а еще есть кто? Мне чем больше вариантов, тем лучше.       — Не думал, что тебя эта примета так впечатлит, — Дима нахмурился, пытаясь сообразить, кто еще может идти на красный диплом, пока Шаст рядом приплясывал от холода с зажатой меж зубов сигаретой. — Кто еще? Кто-то еще точно…       — Ну?       — А. Знаю, — Позов ухмыльнулся, и эта улыбка явно не предвещала ничего хорошего. — Попов.       Антон сделал резкую затяжку и тут же закашлялся — стыд и позор для курильщика с многолетним стажем.       — Пидор? — просипел Шастун.       — Арсений, — одновременно с ним произнес Позов.       — Ну нет. Не-не-не. Ни за что в жизни! Только не к этому пидорасу.       — Уверен, он тебе сказал бы тоже самое, если бы ты подкатил к нему с подобным предложением.       — Поз, должен же быть кто-то еще!       — Да и как ты себе это представляешь? Мол, меня от тебя тошнит с первого курса, но давай засосемся, чтоб меня не отчислили? — Диму явно забавляли мысли о подобном развитии событий. — Или: «Эй, Попов, ты — педик, а я нет, но как насчет пососаться во имя благой цели»? Хотя если после такого тебе не прилетит от самого Арса, то прилетит от его парня. У него же вроде есть парень, да?       — Белый, — спокойно ответил Антон, выпуская изо рта струйку белого дыма.       — Ну точно не азиат. Не думал я, что ты такой расист.       — Белый — это фамилия. Его Руслан зовут, — меланхолично протянул Шастун, делая очередную затяжку. Он уже пожалел, что вовремя не прикусил язык прежде, чем выдать, что он в курсе личной жизни Попова.       — Откуда знаешь?       — Девки как-то об этом трепались. Переживали, что он сам по хуям. Местный красавчик же. Периодически слышу, как одногруппницы строят планы, как доказать, что просто бабы у него нормальной не было. Каждый раз, как КВН ведет, кто-нибудь да пытается перед ним сценарий уронить. Так он сам поднимет, так отклячив задницу, что любая позавидует, — Антон сплюнул в сторону и выкинул бычок в снег. — Пидор.       Дима до сих пор не понимал, чем Арсению удалось вызвать такое отвращение у его лучшего друга, но знал, что Попов такого отношения явно не заслуживал. Он был самовлюбленным, харизматичным и слишком активным, мог без вазелина влезть куда угодно (какая ирония!), но при этом довольно начитанным и сообразительным. А еще почему-то женская половина университета решила, что он едва ли не Аполлон во плоти. Словно не было первого курса, когда Попов щеголял по универу с косой, словно Рапунцель недоделанная. И то, если бы не Антон, который еще с сентября начал гундеть насчет этого «пидора патлатого», не факт, что Позов бы обратил на него внимание. Это уже позже Попов стал лицом большинства студенческих мероприятий, активистом, победителем конкурсов, одним словом — молодцом. А молодцы, как известно, сосут концы.       — Так что, Поз, ищем круглых отличников. Чисто теоретически, — Антон натянул на ладони рукава своей черной дутой куртки и засеменил в сторону общаги, поскальзываясь кроссовками на раскатанном крыльце, — на втором курсе их должно быть больше. Ну, типа позади только первые сессии, оценок в зачетке мало, выше вероятность, что фартанет.       — Таким отличникам грош цена, — Дима шмыгнул носом и принялся шарить по карманам в поисках пропуска. — Но я в любом случае постараюсь разузнать.