The Blood in Your Veins

Глава 5. Мы обнаружили, что тонем

В момент, когда их заперли в лабораторной камере, Стивен заперся в кабинке туалета и его вырвало. Это причиняло боль его ушибленной груди, а едкий запах и вкус атаковали его чувства, но, по мнению Стивена, это было заслуженное наказание. Никогда за все время учебы в медицинском институте, ординатуре и за все время работы врачом он ни разу не опустошал содержимое желудка. Ни во время самых жутких сцен в хирургии, ни после ужасных автомобильных аварий, ни от запаха мозгов, фекалий и гангрены. Его желудок мог справиться с чем угодно. С чем угодно, кроме чувства вины, по-видимому. Стивен сдержал рыдание, пытавшееся вырваться из его горла. Его вина не имела значения. Стефан Баар был мертв. И это была полностью его вина. Его вина. Ничто не могло этого изменить. Не то чтобы он мог сказать, что знал этого человека. За последние три дня они всего несколько раз разговаривали вне лабораторных процедур, обмениваясь светскими беседами. Их первое имя имело одни и те же этимологические корни. Они оба были учеными, оба пленники. Они могли бы поговорить обо всем этом, но трех дней вряд ли было достаточно, чтобы узнать человека получше. Это была не его потеря, чтобы оплакивать ее. Но чувство вины было забавной вещью, и тошнота ощущалась так же, как в тот день, когда утонула его сестра Донна. Стивен закрыл глаза при этом воспоминании и сердито вытер лицо. Он не имел права на эту потерю, не тогда, когда он едва знал его. Не тогда, когда это была полностью его вина. Когда его желудок, наконец, перестал бурлить, Стивен выпрямился и умылся в раковине, смывая кровь, которая стекала из раны на его голове сбоку. Когда он закончил, его лицо выглядело опустошенным, но, по крайней мере, глаза были совершенно сухими. Рана обойдется без швов. Он понятия не имел, как долго пробыл в кабинке туалета, но когда вышел, Джада стояла, прислонившись к стене. У нее все еще были красные глаза, но она тоже смыла слезы с лица. Она держала две кружки и молча протянула одну Стивену. После секундного колебания он сократил разрыв между ними, чтобы взять ее. Его рука слегка дрогнула, и на мгновение его светлые, мужские пальцы коснулись ее темных, женских рук. Мозолистые руки, впервые заметил он. — Спасибо, — пробормотал он ровным голосом. Он не мог изобразить ничего похожего на благодарность. Не сейчас. Джада, казалось, не обиделась. — Просто чай. Ромашка или мята были бы кстати, но у нас есть только черный. — Все в порядке, — это, на самом деле, не имело значения. Он держал теплую чашку обеими руками и смотрел на нее. Затем он отвел взгляд в самую большую комнату. Поскольку ванная комната и душевая находились в ответвлении от главной комнаты, он не мог видеть задний угол, где стояли медицинские койки. — Как остальные? — пробормотал он. — Саммер присматривает за Мирой, — ответила она. — Она пытается помочь ей заснуть, хотя это будет трудно из-за шума в ушах. — Есть идеи, как долго продлится этот звон? — он спросил. Джада покачала головой. — Ни у кого из нас не было защиты для ушей, включая их, так что, я думаю, им на самом деле все равно. То, что он стрелял в помещении, еще хуже. У них были «глоки» без глушителей, так что лучший результат — это практически полное отсутствие звона через 24-48 часов. Худший — необратимое повреждение слуха. Может быть что-то среднее. — Отлично, — пробормотал он. Затем любопытство взяло верх над ним. — Откуда ты знаешь, какое оружие они используют? Она слегка улыбнулась. — Папа был солдатом. Научил всю семью безопасному использованию огнестрельного оружия, и идентификация была частью его обучения. Вообще у меня есть револьвер, — Стивен с отвращением сморщил нос, и она откровенно ухмыльнулась. — О, точно, ты же из Нью-Йорка. — В прошлом житель Небраски, — возразил он, — Но мой отец был скорее рыбаком, чем охотником. — Позор. Не думаешь, что я смогу изменить твое мнение о них? — Не думаешь, что я мог бы изменить твое? Джада снова ухмыльнулась. — Справедливо. Стивен ухмыльнулся в ответ, но беззаботность, исходившая от этого разговора, быстро исчезла. Его губы опустились, и он снова уставился в свой чай, позволяя тишине повиснуть между ними (не считая проклятого трезвона от оружия). Тем не менее, он не заглушал звук полностью. Он был достаточно близко, чтобы услышать, как Джада глубоко вздохнула после минуты молчания, прежде чем сказала: — Стивен, это не твоя ви… — Не надо, — прервал он резко, почти сердито. Затем он закрыл глаза и заставил себя сделать глубокий вдох. — Не надо, — повторил он, на этот раз более мягко. — Пожалуйста, — к его полному ужасу, его голос дрогнул на последнем слове, и после этого он не мог встретиться взглядом с Джадой. Когда она ничего не сказала, Стивен оставил ее, чтобы вернуться к слайдам, которые он маркировал, прежде чем его и его товарищей вытащили из комнаты.

***

Через пару часов все четверо врачей снова вернулись к работе, ожидалось, что они будут работать посменно: трое работают, один спит, как будто ничего не изменилось. Сначала спала Мира, потом Стивен отказался будить ее для своей смены сна, несмотря на суровые и обеспокоенные взгляды, которые бросали на него Саммер и Джада. — Ты никому не поможешь в полусне, — возразила Саммер. — Я не засну в ближайшее время, а доктор Махаджан устала, — парировал Стивен. Она уже хотела было ответить, но он продолжил: — Я систематизирую записи доктора Баара, чтобы ей не пришлось этого делать. Я хорошо разбираюсь в химии. Саммер поджала губы в тонкую линию. — Не срывайся на нас, Стивен, — сказала она, даже потребовала, прежде чем отправиться на свое рабочее место. Он не мог не отметить, что ее британский акцент становился сильнее, когда она раздражалась. Джада ничего не сказала, но он чувствовал ее пристальный взгляд на своей спине, то появляющийся, то исчезающий, пока она не ушла на свою смену шесть часов спустя. Следующие двенадцать часов Стивен безропотно выполнял каждую монотонную работу, останавливаясь только для того, чтобы поесть и при необходимости сходить в туалет. Поскольку его тело провело тридцать часов, а затем тридцать шесть часов без сна, он не давал себе уснуть с помощью нескольких чашек кофе и грызущего чувства вины. Он был на ногах около сорока двух часов, и до следующей запланированной смены оставалось всего около шести, когда к нему подошла Мира. — Возьмите мою смену. Я буду после вас. Он поднял голову, чтобы посмотреть на нее и нахмурился. — Осталось еще шесть часов, доктор Махаджан. — Вы не спали почти два дня, — ответила она. Прежде чем он успел возразить, она сказала: — Пожалуйста, Стивен. Это был первый раз, когда она назвала его по имени. Он нахмурился, и она рассеянно заправила выбившуюся прядь черных волос за очки, прежде чем указать на кровать. — Я проспала больше десяти часов. Я пойду после тебя. Пожалуйста, иди, — когда он не сразу пошевелился (возможно, из-за сонного тумана, окутавшего его разум), Мира осторожно дотянулась до локтя и легонько толкнула. Ее нехарактерная фамильярность подтолкнула его вперед, и он потащился к койкам. Сон звучал очень приятно. — Спасибо, доктор Махаджан. — Зови меня Мира, — был ее мягкий ответ ему в спину.

***

Другие врачи не упоминали о докторе Бааре. Они ни в чем не обвиняли Стивена, но он был уверен, что если бы они нашли время на то, чтобы по-настоящему обдумать это, то обвинили бы его в смерти человека. И это было бы справедливо.

***

Дата на его часах показывала 1 мая. В Нью-Йорке был поздний вечер, и через три дня после убийства Стефана Баара металлическая дверь их камеры с громким лязгом распахнулась. Стивен поморщился и тут же возненавидел себя за это. На этот раз это были двое мужчин, оба вооруженные. Они оглядели комнату, пока их взгляды не остановились на нем. Один из них жестом указал в его сторону. — Ты пойдешь с нами, — сказал он на неестественном английском. Стивен сухо кивнул и подошел к ним, намеренно не глядя в глаза ни Миры, ни Саммер, дежурившей вместе с ним, когда он направлялся к своим похитителям. Он плотно сжал губы, когда один из них грубо схватил его за руку и вывел из комнаты. Его провели по тому же коридору, что и три дня назад, и, насколько он мог видеть, они остановились перед той же дверью, что и в прошлый раз. Почему они хотели, чтобы он увидел Тони Старка? В комнате было четверо мужчин, двоих из которых он узнал. Он никогда не забудет лицо Юсифова после того, как видел его в последний раз (и Стивену было приятно видеть, что синяки от его удара все еще присутствовали на лице похитителя). Тони Старк, конечно, был там, сидел на своей кровати и выглядел таким же несчастным и раздраженным. Даже в своем толстом свитере Старк выглядел худощавым: что-то было в бледной впалости его щек. В комнате также был еще один боевик. Но четвертое дополнение было интересным: мужчина в лабораторном халате, точно таком же, как тот, который был предоставлен ему и другим врачам. Этот человек, возможно, лет на двадцать старше Стивена, держал чемодан. На полу было большое пятно медно-коричневого цвета. Стивен отвернулся от него. — Ты оказываешься чуть ли не большей помехой, чем того стоишь, Старк, — начал Юсифов, когда Стивена привели. — К счастью для тебя, то, что ты успел нам дать, было ценным и стоило того, чтобы сохранить тебе жизнь. И у нас под рукой есть запасные врачи, — затем Юсифов перевел взгляд на Стивена. — У Старка кружится голова, он теряет сознание, и его работа замедляется. Мне нужно, чтобы он был как можно более здоров, а у моего врача есть другие дела. Теперь это твоя работа. — Я не терапевт, — вот что он хотел сказать. Но Стивен ценил свою жизнь больше, чем свою гордость, и один раз резко кивнул и ответил только: — Мне может понадобиться некоторое оборудование. — Всё необходимое будет предоставлено, — ответил Юсифов. Затем его собственный врач заговорил с ним на языке, который Стивен не мог определить. Это смутно напоминало русский, но он достаточно наслушался русского в Нью-Йорке, чтобы понять, что это не он. Может быть, язык одного из бывших советских государств? Или, может быть, это был турецкий? Он недостаточно разбирался в языках, чтобы знать наверняка. После того, как врач закончил говорить, Юсифов сказал: — Возьми еще одну пробирку с кровью и дай нам список того, что тебе нужно, чтобы он был здоров. У тебя есть час, — другой доктор оставил свой чемоданчик на кровати рядом со Старком, и все мужчины вышли из комнаты, оставив его наедине с мужчиной. Ладно. Лучше всего просто покончить с этим. Прежде чем он смог заговорить, Старк выдохнул и сказал: — Вытащили короткую соломинку, док? Стивен немного помолчал, потом покачал головой. — У меня не было выбора, — он открыл большой чемодан, оставленный другим доктором, и осмотрел содержимое: стетоскоп, флаконы с различными лекарствами на многих языках (латиница, кириллица и арабские буквы), все содержимое набора для кровопускания, основные хирургические инструменты, несколько игл для подкожных инъекций и шприцы с этикетками на бутылках и (к счастью) все предметы первой необходимости, требуемые для пользования оборудованием. — Это группа очень хорошо обеспечена, — пробормотал он, вытаскивая стетоскоп. С таким же успехом можно начать с основ. — Снабжены даже лучше, чем в прошлый раз, когда я столкнулся с ними, — сказал Старк. Он бросил взгляд на Старка. — Вы знаете, кто эти люди? — К сожалению, — Старк поджал губы. — Вы когда-нибудь слышали о группе Десяти Колец, док? Стивен замер. Конечно, он слышал; «Аль-Каида» и «Хезболла» были вместе, когда речь заходила об «известных террористических организаций 90-х и 2000-х годов» в американских СМИ. И было еще кое-что, что пришло на ум. — Разве это не та организация, которая похитила вас в Афганистане в прошлом году? Старк одарил его сухой, несчастной улыбкой. — Да, одна из групп. Та ячейка была уничтожена. Эта совсем другая. Думаю, она дальше на севере по карте, — он поднял брови, глядя на него. — Так что теперь вы можете утверждать, что ударили террориста. Весьма патриотично с вашей стороны, док. — Патриотизм тут ни при чем, — пробормотал он. — И меня зовут доктор Стрэндж. — Ах, да. Доктор Стрэндж, — Старк нахмурил брови. — Я могу только представить себе издевательства. Что за имечко. Его губы скривились в раздражении. Что за придурок говорит что-то подобное? Стивен придержал язык, хотя бы для собственного благополучия, и просто сказал: — Сейчас я послушаю ваше сердце и легкие, мистер Старк. Поднимите свитер. Старк сжал губы. — Не думаю, что у меня есть выбор, а? — Не думаю, что разумно испытывать терпение наших похитителей, — сказал Стивен, затем поджал губы и добавил: — Нам обоим было бы легче, если бы вы согласились на это. Он остановился, поднимая свитер, и бросил на Стивена прищуренный взгляд. — Вы спрашиваете моего согласия? Стивен ответил на его взгляд своим нахмуренным лбом. — Да. Хотя, если вы подумываете сказать «нет», я бы настоятельно не советовал этого делать в данной… враждебной обстановке. Прищуренный взгляд Старка превратился в хмурое выражение. — Да, я понял, — его глаза метнулись в сторону, но затем он их полностью закрыл, когда снял свитер и… о, это было зрелище. Стивен не мог не уставиться на голубое круглое свечение, отчетливо видимое под тонкой черной футболкой. Но он быстро опомнился и наклонился вперед, чтобы прижать стетоскоп к груди Старка. — Сердце немного левее, чем обычно, но вы должны это знать, — добавил Старк, наклонившись. — Я видел рентгеновские снимки, — пробормотал он, прежде чем прижать стетоскоп, перемещая его до тех пор, пока не убедился, насколько это возможно, что он находится над аортальным клапаном, основываясь на том, что он помнил из рентгена. Затем он передвинул его еще три раза, чтобы прослушать другие сердечные клапаны в их предполагаемом местоположении. — Я бы спросил, есть ли у вас предположения, почему они делают рентген, но я помню, что одна из врачей была кардиоторакальным хирургом. Не нужно быть гением, как я, чтобы понять, почему она здесь. Стивен приподнял рубашку Старка, чтобы послушать его спину в четырех разных местах, и только проинструктировал мужчину вдыхать и выдыхать. Закончив с этим, он отпустил рубашку и выпрямился. — Саммер — доктор Уэстон — думает, что они хотят провести операцию только в крайнем случае, — сердце Старка все еще билось довольно сильно, а легкие казались чистыми. Он посмотрел на отоскоп и офтальмоскоп в футляре; с таким же успехом он мог бы тщательно провести осмотр. Стивен взял офтальмоскоп и сказал: — Теперь глаза. Когда он проверил глаза (карие радужки, налитые кровью и с темными кругами вокруг них, но в остальном ничего тревожного), Старк пробормотал: — Крайний случай наступит рано или поздно. Юсифов сказал, что вы даете мне еще несколько недель, пока палладий не убьет меня. Это правда? Он сменил офтальмоскоп на отоскоп и перешел к ушам. Он не потрудился сильно смягчить удар; была причина, по которой он оставил фактическое утешение пациентов медсестрам. — К сожалению, да. Врачи, контролирующие уровень токсичности в вашей крови, дают вам максимум два месяца, — уши Старка были в порядке, насколько мог видеть отоскоп. — У вас все еще шумит в ушах с… с нашей последней встречи? — Стивен проклинал себя за то, что чуть не подавился своими словами, за то, что не смог сослаться на тот факт, что шум в ушах был от выстрела, убившего человека, чья кровь все еще пятнала пол той самой комнаты, в которой они находились. Старк ответил: — В основном шум исчез. Я думаю, что у меня уже есть некоторые необратимые повреждения от концертов, на которые я ходил в юности, так что, возможно, это не слишком сильно повлияло на меня. Стивен что-то промычал и решительно вернулся мыслями к своей работе. Он убрал оба этих инструмента и следующим достал из футляра манжету для измерения артериального давления. Анероидный монитор; он не работал с ним со времен медицинской школы. Больница «Метро-Дженерал» теперь была полностью цифровой. — Итак, — продолжил Старк, — Если вы, ребята, каким-то образом не найдете постоянное лекарство от непрерывного отравления палладием, операция на повестке дня. Он ответил не сразу. Вместо этого Стивен обернул манжету вокруг руки Старка и проверил его кровяное давление. Немного высокое, но совсем не опасное. В значительной степени это может быть вызвано стрессом их ситуации. Только когда он закончил измерять кровяное давление, он ответил. — Вполне вероятно, — признал он. Старк натянул свой свитер обратно после того, как Стивен закончил разворачивать манжету. — Отлично, — пробормотал он. У него не было слов утешения, поэтому он и не пытался что-либо ответить. Вместо этого он наклонился вперед. — Скажите «а», — Старк подчинился; его миндалины были в порядке. — Можете закрыть рот. Сейчас я проверю ваши лимфатические узлы, — он положил пару пальцев ему на шею и пощупал их размер. Они были нормальными. — Вы ведь тоже хирург, верно? — спросил Старк. — Нейрохирург. — Почему вы здесь? Без обид, док, но я бы скорее доверил грудную клетку кардиоторакальному хирургу, чем нейрохирургу. Но если бы у меня в голове была шрапнель, вы были бы первым, к кому я обратился. — Я тронут, — был сардонический ответ Стивена. — Что касается меня, то несколько осколков находятся близко к вашим периферическим нервам, а один — в опасной близости от позвоночника. Я здесь специально для этого, хотя осложнения, связанные с такой операцией, как ваша, делают необходимым присутствие двух хирургов. — О, это интересно, — пробормотал Старк. — Не могу дождаться операции. Стивен оглядел его с ног до головы. — И если она будет, вам нужно набрать массу. Мне не нужен анализ крови, чтобы сказать, что вы страдаете от недоедания. Я знаю, что коктейли, которые вы пьете из-за отравления, наполнены питательными веществами, поэтому осмелюсь предположить, что больше всего на свете вам не хватает калорий. Что вы едите? Пожатие плеч Старка не было утешительным. — Что приносят, то и ем. Когда вспоминаю. — И как часто вы забываете поесть? Еще одно пожатие плечами. — Вспоминаю, когда один из них начинает орать на меня раз в день. Или через день. Он взглянул на мужчину. — Вам нужно изменить это, ради вашего же блага. — Зачем? — спросил Старк, застав Стивена врасплох. Должно быть, у него что-отразилось на лице, потому что Старк улыбнулся ему, мрачно, уродливо, безнадежно. — Как вы уже сказали: у меня есть пара месяцев, и я слишком слаб для операции. Ни один врач не придумает формулу для решения за такое количество времени, каким бы блестящим он ни был. То, что они смогли оттянуть процесс настолько, само по себе чудо. Я думал, что к этому времени буду уже мертв. Стивен сжал губы в тонкую линию; это было не совсем его сильной стороной. И все же на его стороне было по крайней мере одно: наука. — Судя по тому, что я могу определить с того момента, когда в последний раз смотрел на показатели вашей крови, и по тому, что я вижу сейчас, вы недоедаете, но не настолько, чтобы не смогли вернуться к здоровому весу через четыре-пять недель. Когда вы вернетесь к здоровому весу, можно будет провести операцию. Старк бросил на него мрачный взгляд. — Вы так уверены в этом, док? — Да, — ответил он с большей уверенностью, чем чувствовал. — До тех пор, пока вы действительно едите. Он снова пожал плечами, выглядя неуверенным во всей ситуации. Это не соответствовало той энергии, которая была у этого человека три дня назад, когда они впервые встретились. — Я постараюсь. Стивен еще раз пристально посмотрел на него и впервые в жизни пожалел, что не разбирается в подобных вещах. Он понятия не имел, как побудить человека поесть; он знал все о физических недугах и психологии, которые объясняли, почему у кого-то пропадает аппетит, но как вернуть эту мотивацию к еде? Он не имел ни малейшего понятия. Это было чем-то для терапевтов, а не для нейрохирургов. Если бы он верил в такие вещи, как карма, он бы сказал, что это вселенная мстит ему за то, что он так мало обращал внимания на такие вещи в прошлом. Тем не менее, ему больше нечего было добавить, поэтому все, что он сказал Старку, было: — Мне нужно взять кровь и завершить остальную часть вашего медицинского осмотра, — он сомневался, что можно было найти что-то еще примечательное, но лучше быть тщательным. Старк закатал рукав, пока Стивен готовил все предметы из набора для кровопускания, и тишина, повисшая в течение всего оставшегося времени, проведенного вместе, казалась тяжелой из-за нерешенных вопросов.