The Blood in Your Veins

Глава 8. Проходят дни

В первые несколько дней приемы пищи со Старком варьировались от неестественной беседы, прерываемой долгими минутами молчания, до активного разговора на различные темы; результат зависел во многом от настроения Старка. Стивен не мог догадаться о причинах перепадов настроения, но, честно говоря, он не винил его. Этот человек был пленником и умирал от отравления палладием. С какой стороны ни посмотри на ситуацию — она была отстойной. Стивен признавал, что, хотя лично он был нетерпелив, возможно, высокомерен (хотя он бы сказал, что это заслуженно) и избирателен в своих взаимодействиях, он не был бессердечным. И он работал над терпением, хотя бы ради собственного здравомыслия в это непростое время. Поэтому он изо всех сил старался не огрызаться на своего пациента, потому что он все еще был его пациентом, и его пациент медленно умирал. Он не раз прикусывал язык от едкой реплики, потому что должен был быть профессионалом. Он был врачом, чертовски хорошим врачом. Если в этой ситуации ему требовалось больше терпения, чтобы справиться со своим пациентом, так тому и быть. Слава Богу, Старк не был увядающей бабочкой. Если бы Стивен не мог быть откровенным с ним о состоянии его здоровья и должен был ходить вокруг да около, он не был уверен, что бы тогда делал. Вот его новый коллега в больнице, у которого были мозги и ангельское терпение, вероятно, справился бы с этим лучше, но его здесь не было. На четвертый день их совместного приема пищи Старку сделали первую инъекцию диоксида лития (а также первый необходимый сбор еженедельного образца мочи, который его коллеги всегда получали для анализа; Стивен был просто счастлив, что в чемоданчике доктора были все необходимые для этого предметы). Он сделал инъекцию после утреннего взятия крови, и Старк впал в свое спокойное состояние на протяжении всей процедуры. Как обычно, Стивен оставил его в покое. Когда они добрались до самого завтрака, Старк нарушил молчание. — Вы знаете мои показатели, доктор Стрэндж? Стивен застыл, удивленный такой формальностью. — Насчет токсичности? Резкий кивок. Он знал. Он ежедневно работал с кровью Старка вместе с остальными. И поскольку Стивен ежедневно взвешивал его, они могли рассчитать процентное содержание палладия в его крови по сравнению с его весом. — Токсичность вашей крови в настоящее время оценивается примерно в 0,36 миллиграмма на килограмм вашего собственного веса. — 0,36 миллиграмма, — пробормотал Старк. — Что это значит с точки зрения здоровья? Это много? Стивен обдумывал, как лучше ответить на этот вопрос. — Это больше, чем следовало бы, но в настоящее время это не смертельно. Было бы проще, если бы это не было непрерывным, растущим потоком, — Джада упомянула, как в самом начале она и… они запросили все доступные исследования по отравлению палладием и другими металлами для сравнения. Из того небольшого исследования, которое было проведено по этому поводу, у них была приблизительная оценка того, сколько случаев из них были смертельными. — Было проведено не так много исследований по летальности палладия, но в настоящее время мы считаем, что необходимо примерно в восемь-девять раз больше палладия в вашем организме, чтобы он стал смертельно опасным. — Значит, от 2,88 до 3,24 миллиграмма на килограмм? Он нисколько не удивился, что Старк так быстро посчитал в уме. — Где-то от 3 и 6, основываясь на предыдущих исследованиях. К сожалению, у нас нет более точного числа. Старк сделал паузу, чтобы откусить тушеное мясо. — Получается, возможно, я проживу немного дольше, даже если уровень токсичности будет ближе к 6 миллиграммам. Он снова обдумал это заявление. — Возможно, но я думаю, что вы будете чувствовать себя очень плохо из-за побочных эффектов такого длительного и сильного воздействия. Причиной этого может быть ваше головокружение, — никто из врачей не хотел, чтобы у Старка было около 3 миллиграммов палладия на килограмм веса перед все более вероятной операцией. Откровенно говоря, Стивен ожидал, что симптомы будут ухудшаться по мере повышения токсичности. — Хотите сказать, что я напрасно пил всю эту воду? — Не говорите глупостей; у меня нет возможности доказать, было ли головокружение вызвано обезвоживанием, низким уровнем сахара в крови или отравлением палладием. Присутствуют все три фактора. С тех пор как вы начали пить больше воды и регулярно есть, головокружение уменьшилось? Старк сделал паузу. — Немного, — признался он. — Но не полностью. — Тогда, возможно, все три фактора являются следствием головокружения. Устранение двух проблем, по крайней мере, немного поможет, — сказал Стивен, сделав решительное замечание в конце своего заявления. Старк снова прищурился, но спорить не стал. Стивен не очень хорошо знал этого человека, но не мог не почувствовать, что это не совсем характерно для него. Но плен изменил бы нормальные привычки любого человека; необходимость выжить сделала бы это. Вместо этого Старк спросил: — Вы ежедневно измеряете токсичность крови? — Да. Старк кивнул и замолчал, и остальная часть трапезы продолжилась в том же молчании, с которого начался его визит.

***

Утром шестого дня с тех пор, как они начали есть вместе, Стивен проверил вес Старка и сказал: — Поздравляю, вы набрали полкило за последние шесть дней. — Ура-ура, — сказал Старк. Он сошел с весов и закатал рукав, чтобы сдать кровь. Стивен приподнял бровь. — Не сядете, мистер Старк? — Не чувствую головокружения. Неприятно это признавать, но приступы случались не так часто на этой неделе. Он не мог не улыбнуться в ответ на это. — Кто бы мог подумать, что врач действительно знает, о чем говорит. — Да-да, — проворчал Старк, но это было добродушно. Когда Стивен вытащил пробирку с кровью, он посмотрел на свою руку и продолжил: — Знаете, вы можете называть меня Тони, если хотите. В смысле, мистер Старк тоже пойдет, но я просто говорю, что не против Тони. Стивен открыл было рот, но замолчал, на самом деле подумав об этом. Он не видел в этом никакого вреда. Для врачей вообще не было ничего необычного в том, чтобы называть пациентов по именам, хотя обычно он предпочитал обращаться к ним официально, чтобы барьер между ними оставался прочным. Но это не было обычной ситуацией, ни в малейшей степени. — Хорошо, — еще одна пауза. В конце концов, это не обычная ситуация. Почему нет. — Можешь называть меня Стивеном, если хочешь. Старк — или, скорее, Тони — поднял глаза с удивленным выражением на лице. Легкая улыбка скользнула по его губам. — Конечно, Стивен. Хм. Мужчина выглядел на много лет моложе, когда улыбался, как будто с его плеч свалился какой-то груз. Кто бы мог подумать, что такое разрешение принесет его духу столько пользы? Стивену нужно будет иметь это в виду в будущем, когда все это закончится.

***

— Повар совсем расслабился. Мне не нравится, как выглядит эта гадость, — Тони позволил небольшому количеству грязно-белого осадка соскользнуть с ложки обратно в миску. — Я думаю, это разновидность каши. Тебе все равно стоит попробовать и съесть немного. — Ты планировал что-нибудь съесть? — Ну, в настоящее время не мне не хватает калорий. — Вот что я тебе скажу, Стивен — я съем столько же, сколько и ты, — Тони ухмыльнулся ему. Стивен прищурил глаза. — По рукам. Они дошли до пяти ложек, прежде чем обоюдно прекратить.

***

Стивен достал фляги с кофе и водой из контейнера для еды, затем остановился при виде маленькой, непритязательной коробки, придвинутой сбоку, которую совершенно не заметил, пока не вынул все остальное. Он вытащил ее, нахмурившись. — О, — сказал Тони, когда она появилась в поле зрения. — Это для меня. — Что это? — спросил он, протягивая предмет ему. — Просто положи это, — сказал Тони, махнув рукой. Ошеломленный Стивен поставил его рядом с собой, и Тони продолжил: — Там новая флешка. Помнишь, как я говорил, что все, что не связано с тем, что они хотят, чтобы я делал, было удалено с компьютера, поэтому у меня не было никаких ссылок на дату? Трудно это забыть. — Да. Ответная улыбка Тони была окрашена чем-то несчастным. — Ну, похоже, моя репутация опередила меня. Они сняли сетевой адаптер с компьютера, что сделало невозможным подключение к любому другому устройству. Так что, в настоящее время мы передаем данные с помощью USB-накопителей. Они приносят мне новый, когда им нужна моя последняя работа. Я беру то, что там есть, а затем отдаю им то, что сделал. Всё это отправится после ужина, — теперь его улыбка полностью исчезла, а губы были плотно сжаты. Стивен взглянул на стол в сторону различных механических деталей. Некоторые из них были похожи на компьютерные. — А ты не можешь сделать новый адаптер с тем, что у тебя здесь есть? — К сожалению, они не настолько глупы. Здесь нет ничего похожего на то, что мне нужно для создания нового сетевого адаптера. — Ты сказал, что возвращаешь им информацию на флешке? — Стивен получил в ответ короткий кивок. — Ты можешь закодировать что-нибудь, чтобы… взломать их компьютер? При этих словах Тони коротко рассмеялся. — Пробовал это в первые две недели. Тогда они жутко разозлились, — он поморщился при воспоминании. — К сожалению, кто бы не проверял мою работу — он умен. Возможно, не настолько, насколько я, но он определенно разбирается в программировании. Не думал, что в лагерях террористов проводятся занятия по информатике. Стивен тихо фыркнул. — Ну, мы в 2010 году. Новый век и все такое. — Это чертовски обидно; все было бы намного проще, если бы они были компьютерно неграмотны. Я бы, наверное, уже выбрался отсюда. И, возможно, тогда Стивена и других врачей вообще не похитили бы. Но поскольку всё было не так, Стивен, только пожал плечами в ответ и позволил разговору затихнуть.

***

— Стивен? — вопрос прозвучал после минуты молчания. Паузы становились все реже, намного короче и более естественными, когда они случались. Это была неплохая смена темпа. — М-м? — во рту у него был кусок рыбы, и он больше ничего не мог сказать. — Какое сегодня число? Он проглотил еду и запил ее водой, затем посмотрел на часы, хотя был на 99,9% уверен в дате. И все же от привычек было трудно избавиться. — Э-э, сегодня 10 мая. Как здесь, так и в Штатах. Тони кивнул, нахмурив брови. — Хорошо, правильно. Я был прав. Стивен в свою очередь тоже нахмурил брови. — Ты боялся, что был не прав? — Нет, не совсем. Я имею в виду… — Тони оборвал себя и отвернулся, поджав губы. — Просто подтверждение того, что у меня в голове правильная дата — это... это немного помогает, — признался он тихим голосом. Стивен посмотрел в сторону и сжал губы. Потребовалось несколько секунд, чтобы придумать наполовину приличный ответ. — Рад помочь, — вот что он сказал, и постарался, чтобы это прозвучало искренне, без приторности. Тони, похоже, был не из тех, кто ценит приторность, и это тоже было не совсем в его стиле. Тони ничего не сказал, а когда заговорил снова, тема разговора сменилась на что-то совершенно другое.

***

Стивен проснулся на следующее утро оттого, что Джада легонько трясла его за плечо, как это бывало обычно уже больше недели. Но вместо того, чтобы улыбнуться, прежде чем направиться к своей кровати, она сказала: — Мне нужно тебе кое-что показать. Все мысли о его обычной рутине исчезли. Он последовал за Джадой к посту Миры, где она остановилась и просто указала подбородком на монитор. Стивен бросил быстрый взгляд на Миру; она записывала различные вычисления рядом с несколькими графиками на клочке бумаги и ни в малейшей степени не отреагировала на его прибытие. Его взгляд переместился на монитор, и на экране он увидел отчет о токсичности, с которым был очень хорошо знаком. Рядом с ним был линейный график, показывающий медленно наклоняющуюся экспоненциальную кривую. Он быстро просмотрел данные, и его брови взлетели вверх. — 0,45 миллиграмма? Вы уверены? — Мы трижды проверили, — подтвердила Джада. — Но это просто… — Стивен снова посмотрел на диаграмму на мониторе, чтобы убедиться, что он ничего не перепутал. Конечно, не перепутал, но это вряд ли утешало; уровень токсичности Тони вырос с 0,4 до 0,42, а затем до 0,45 миллиграмма всего за 48 часов. — Мы думаем, что третий коктейль в день стабилизирует его, — сказала Джада, — Но если это не замедлит скорость отравления настолько, чтобы держать его под контролем, пока он не поправится, у нас не будет выбора, кроме как увеличить инъекции диоксида лития. — Почему бы не увеличить их сейчас? — Стивен, конечно, знал все о литии; литий использовался в качестве лекарства уже более ста лет, хотя и в психиатрии, а не в его собственной области. Но диоксид лития был совершенно другим соединением, с которым он был не очень хорошо знаком; оно не имело практического применения в нейрохирургии или, по крайней мере, такового не было открыто. Мира, не поднимая глаз, ответила: — Это очень экспериментальный препарат, и он не так часто использовался в клинических испытаниях. Я хочу провести еще несколько тестов, прежде чем мы повысим дозировку. Если ты сможешь дать мне несколько дней… — она замолчала, зачеркнув один из графиков большим «х» и начав заново на другом. Ее рука слегка дрожала. Стивен заметил это, но никак не прокомментировал. Джада продолжила с того места, на котором остановилась. — В идеале мы не должны увеличивать дозу, но, если судить по диаграммам, смузи перестанет помогать через несколько недель. Стивен ущипнул себя за переносицу. — Я приготовлю ему два на утро, чтобы он принимал их за завтраком и в полдень. И надо предупредить его об увеличении дозы диоксида лития. Что насчет побочных эффектов? — Нельзя сказать точно из-за низкой дозы, которую он сейчас принимает, — ответила Джада, — кроме головокружения и проблем с аппетитом, но это не обязательно связано с диоксидом лития. У нас просто нет данных, необходимых для выяснения причин проблем, с которыми в настоящее время сталкивается мистер Старк. И в ходе клинических испытаний мы обнаружили, что в первую очередь это тошнота, учащенное сердцебиение и ортостатическая гипотензия, но всего этого было так мало, что, возможно, какие-либо редкие побочные эффекты еще предстоит обнаружить. Черт. Он медленно выдохнул. — Хорошо, — пробормотал он. — Я сообщу новости, когда увижу его.

***

Тони сразу заметил, что у него в руках два коктейля. Кто бы что ни говорил об этом человеке, никто не мог отрицать, что он был очень внимателен. — Почему два? — спросил он после того, как охранники оставили их. Стивен изобразил свое хорошо натренированное бесстрастное выражение лица. — Увеличение дозы. Теперь три коктейля в день, а не два. Поскольку у тебя здесь нет часов, я бы посоветовал принять второй коктейль после первого мочеиспускания — по крайней мере, сегодня. Посмотрим, смогу ли я достать тебе часы для более контролируемого времени, — как и следовало ожидать, после того, как он бросил всю еду на шаткий пластиковый стол, он встретил Тони у весов, чтобы записать его вес. Он продолжил: — Следующим шагом, вероятно, будет изменение частоты инъекций диоксида лития; я узнаю точно в течение следующих нескольких дней. Если ты согласишься на увеличение дозы, то тебе нужно будет сообщить нам о побочных эффектах — у нас очень мало информации о диоксиде лития из предыдущих клинических испытаний. Большая часть информации об этом соединении получена в ходе доклинических испытаний, и никто из нас не знает о существовании исследования, касающегося его использованию в качестве средства для лечения любого вида отравления металлами, — после того, как Стивен отметил вес Тони, он открыл кейс, чтобы достать набор для кровопускания. — Насколько высока токсичность сейчас? — спросил Тони, сойдя с весов. — Вчерашний образец крови показал концентрацию 0,45 миллиграмма на килограмм твоего веса, — ответил Стивен. Он натянул пару латексных перчаток. Тони протянул руку для взятия крови. — И если 3 миллиграмма — магическое число для смертельного исхода, то моя текущая токсичность крови составляет 15%. Стивен ввел иглу в сгиб локтя Тони и наблюдал, как трубка заполняется. — Это не совсем так работает. — Звучит вполне разумно. — И тем не менее это не так работает, — он вынул иглу и закрыл пробирку, а когда убрал все, объяснил: — Если ты говоришь, что токсичность крови составляет 15%, это означает, что ты говоришь обо всем объеме крови в твоем теле. Твой вес, вероятно, составляет около 5500 миллилитров, а плотность крови около 1,06 грамма на миллилитр, как будто ты говоришь… — Что эти 874,5 грамма моей крови токсичны, да, да, я знаю, — перебил Тони. К этому времени он уже накрывал стол к завтраку. — Я как раз шел к этому. — Ты шел слишком медленно, — легко парировал он. Стивен посмотрел на инженера, но Тони проигнорировал его. — Да, я знаю, что это не весь объем крови моего тела. Очевидно. Но определение процента того, как скоро я достигну точки, когда умру, имеет для меня значение. Я не измеряю весь объем моей крови, я измеряю, сколько еще смогу выдержать, пока не умру. Стивен бросил на него хмурый взгляд. — Тогда нет смысла называть это «токсичностью крови». — Может быть, для тебя нет. — Но этот термин вводит в заблуждение. Речь идет о количестве концентрации в твоей крови, которое достигает определенного уровня и в конечном итоге становится токсичным. — То есть, «токсичность крови». Это намного проще, и я бы разработал измерительный прибор, который был бы мне понятен. Заявление застало его врасплох. — Разработал бы? — он закончил собирать набор и присоединился к Тони за столом. — Ну, если бы я не застрял здесь, я бы разработал что-нибудь, чтобы автоматически считывать образец крови, например, как глюкометры считывают уровень сахара в крови. Было бы нетрудно спроектировать что-то подобное. И я хотел бы, чтобы он давал мне количество токсичности в процентах, и сколько осталось, пока количество не стало смертельным. Конечно, можно было бы использовать и цифры, но процент был бы более конкретным в моей голове. Стивен, слушая, намазывал маслом кусок хлеба. Он покачал головой в конце объяснения Тони. — Это не подошло бы для потребительского рынка; слишком много возможностей для интерпретации того, что означает процент. Тони фыркнул. — Ну, как я уже сказал, прибор был бы создан для меня. А не для потребительского рынка. Он нахмурился. — Ты хочешь сказать, что можешь сделать анализ крови таким же простым, как тот, который используется для определения уровня сахара в крови на что-то столь редкое, как отравление палладием? Он прищурился — Да… — Ты можешь сделать его портативным, как глюкометры? — Да, конечно. — И доступным для большинства больниц? Тони задумчиво посмотрел вверх. — В личных проектах я не учитываю затраты на материалы и изготовление, обычно сотрудники все подсчитывают, чтобы понять, реализуемы ли мои идеи для производства в проектах компании. Если нет, но я хочу их осуществить, я, конечно, могу немного повозиться. Стивен не мог поверить своим ушам. — Ты понимаешь, сколько денег ты мог бы сэкономить как для больниц, так и для пациентов по всей стране с помощью такой технологии? Специализированные анализы крови — как, например, при многих отравлениях металлами — предлагаются не в каждой больнице. Они могут быть доступны даже не в каждом штате. Подобные лабораторные результаты могут тянутся неделями, прежде чем окажутся у врача и пациента. И ты говоришь, что можешь не только потенциально создать технологию такого типа, но и сделать ее доступной если ты действительно этого захочешь? — Ну да, конечно. Я уже проделывал это несколько раз с другими вещами. Наверное, я мог бы сделать это с помощью прибора для измерения крови. Сомневаюсь, что технология настолько сложна. Стивен понимал, что его рот частично приоткрыт, но в данный момент он не мог беспокоиться об этом. Он был ошеломлен. Первая мысль, пришедшая в голову, была сказана вслух, не фильтруясь. — И ты потратил последние два десятилетия на строительство оружия? — Не надо, — слово было резким и наполненным переизбытком эмоций. Стивен замолчал. Он пересек черту и понял это только сейчас, и он не был настолько бессердечен, чтобы сделать это еще раз. Вместо этого он вернулся к своей еде и сосредоточился на ней. Он избегал смотреть на другого мужчину. Пару минут спустя Тони заговорил снова. Голос был низким, грустным. Вдумчивым. — Была веская причина, по которой я закрыл производство оружия после того, как вернулся из Афганистана. Если департамент когда-нибудь вернется, то с серьезными ограничениями и изменениями. Станет скорее оборонительным, чем наступательным. Больше щитов, меньше ракет. Но в то время я занимался реструктуризацией. Расширился в коммерческой аэрокосмической промышленности. Мы вышли на энергетический рынок должным образом. Потребительские товары скоро появятся — вероятно, в конце года, — пауза. — Не вижу причин, почему мы не можем заняться и медицинскими технологиями. По крайней мере, не помешало бы попробовать. Он мог только кивнуть и сказать: — Конечно, нет.

***

В тот день у Джады была бессонница. Она продолжала работать в отведенное ей время сна, пытаясь выяснить, почему уровень палладия в крови Тони повышается, ее обычное спокойное поведение уступило место маниакальной энергии. Мира пыталась рассуждать с ней с помощью науки. Саммер пыталась заставить ее заснуть. Стивен только сказал Саммер: — Я бы делал то же самое, — когда Саммер попыталась вовлечь Стивена. Это заставляло Саммер хмуриться на Стивена каждый раз, когда они встречались взглядами, что раздражало Стивена в течение всего следующего дня. Джада отказывалась слушать их, пока не рухнула в изнеможении после 48 часов без сна. Мира помогла ей лечь в постель. Стивен заметил, как она заправляет одеяло вокруг Джады. Мира поймала его пристальный взгляд. — О, — сказала она, затем посмотрела вниз на подоткнутые одеяла, затем на свои руки. — Извини. Это… привычка. — Привычка? Она натянуто кивнула и, отвернувшись от него, пробормотала: — Скучаю по детям. Стивену нечего было на это сказать.

***

После того, как Стивен ввел дозу диоксида лития, Тони спросил: — Есть какие-нибудь новости касаемо увеличения дозировки? Было утро, два дня после того, как они увеличили количество витаминов, добавок, ЭДТА кальция и других продуктов, которые были добавлены в смузи. И, несмотря на неустанную работу в течение последних 48 часов, ни Джада, ни Мира не были довольны количеством проведенных тестов. — Пока нет. Мы хотим посмотреть, сработает ли третий дополнительный коктейль. Диоксид лития в основном тестировался только в доклинических испытаниях, и количество исследований, которые существуют, примерно такое же, как количество исследований, проведенных для непрерывного отравления палладием, — то есть очень, очень мало. — А что насчет возможных побочных эффектов? — В тех немногих существующих исследованиях не было зарегистрировано ничего необычного: тошнота, головокружение, сухость во рту. Было проведено недостаточно испытаний, чтобы определить редкие побочные эффекты. Мы делаем все возможное, чтобы выявить любые неблагоприятные изменения в твоей крови, моче и химическом составе тела, но это даст нам так много. Тони сжал губы. — Разве некоторые лекарства не обладают редкими побочными эффектами, которые влияют на мозг, в результате чего появляются спутанность сознания и потеря памяти? Или другими, которые делают человека очень дерганым или агрессивным? Он помолчал, потом кивнул. — Да. В ходе клинических испытаний не было никаких признаков того, что так случится и с диоксидом лития, но я не могу гарантировать, что этого не произойдет. Инженер покачал головой. — Тогда мне нужно будет подумать об этом. Если от лекарства я буду чувствовать себя хуже, чем сейчас, то оно мне не так уж и нужно, — Тони посмотрел на иглу с некоторой опаской. — Может быть, сейчас все в порядке, но… мне нужно подумать об этом. Стивен не мог спорить с этой логикой. По крайней мере, не с лечением, которое было в значительной степени не проверено за пределами их тюремных стен. После этого Тони погрузился в собственные мысли, и Стивен оставил его наедине с собой на протяжении всего завтрака. Только к ужину Тони снова заговорил на совершенно другую тему. — Ладно, это мясо, — Тони ковырнул его вилкой. — Нам давали его примерно неделю назад, кажется, в начале или середине апреля. Я не думаю, что это какая-то птица, и я почти уверен, что это не свинья. — Не думаю, что в этом часовом поясе едят много свиней, — ответил Стивен, глядя на темно-красное мясо. — Я не уверен, что они выживут в российском климате, а на юге, я думаю, в основном мусульмане, — все зависело от того, насколько точной была смутная карта часовых поясов в его голове. — И как оно на вкус? — Совсем не плохо, — ответил Тони, все еще ковыряясь в мясе. — С душком, конечно. Почти сладкий привкус, но не фруктовый. Не могу описать, — он вздохнул, затем наколол одну из полосок мяса на конец вилки и откусил. — Нет, я все еще не могу понять. Немного похоже на говядину, но это не говядина. Может быть, какая-нибудь оленина? Стивен медленно откусил кусочек, чтобы проверить. — Ну, если это оленина, то на вкус она совсем не похожа на оленя на Среднем Западе. Много ли в Азии оленей? — Откуда, черт возьми, мне знать? Он пожал плечами в ответ и откусил еще кусочек. — Нет, я не думаю, что это говядина. Но это и не… оленина. Они жевали в тишине еще секунд двадцать, прежде чем Стивен остановился. Он сглотнул и уставился в тарелку. — А что если это собачье мясо? В Азии это деликатес, разве нет? — Только частично, — ответил Тони. — В основном в Китае и Корее. Но время не соответствует ни для одной из этих стран. Стивен нахмурился, глядя в тарелку. — Ты уверен? Все, что я сейчас вижу в своей тарелке, — это собака моего детства. Тони одарил его печальной улыбкой в ответ. — Возможно, я… э-э… знаю, какая собака на вкус. Он уставился на него. — Ты сознательно ел собачье мясо? — Это был несчастный случай! Я был в Китае по делам, и меня отвели в один фантастический ресторан, и я просто сказал, что буду все, что мне порекомендуют, и все было так вкусно, я уже собирался попросить моих поваров выучить рецепты, когда ДЖАРВИС сказал мне, что это собачье мясо! Спустя несколько часов! Это на мгновение отвлекло Стивена от размышлений. — Джарвис был твоим деловым партнером в Китае? — Что? О, нет, он …э-э… искусственный интеллект. Проще говоря. Но не бери в голову — дело в том, что я не знал, что ем Тото, пока не начал переводить фотографии меню, которое взял. Я был опустошен тем, что Тото не собирался вернуться домой в Канзас, поверь мне, — Тони снова ткнул вилкой в мясо на своей тарелке. — И это не Тото, потому что Тото был хорош. — Возможно, дело в специях, — пробормотал Стивен, но все же осторожно откусил еще один кусочек мяса. Тони пожал плечами. — Наверное, могло быть и хуже. Я никогда не рос с собакой, так что никаких ужасных ассоциаций в этом направлении, — он взглянул на него. — Ты сказал, у тебя была собака? — Да. Вырос на ферме в Небраске. Собаки — синоним ферм, — Стивен не мог не улыбнуться при этом воспоминании. — Большая 120-фунтовая немецкая овчарка по кличке Макс. Очень ласковый пес, несмотря на свои размеры. С возрастом он стал очень ленивым. — Хм, — еще один укус. — Наверное здорово иметь собаку, — пауза — Знаешь, я думаю, что некоторые страны Азии едят лошадь. Стивен снова посмотрел на свою тарелку и теперь увидел Бесси, старую кобылу, на которой он учился верховой езде, когда был ребенком. В этот момент он отказался от оставшегося мяса на ночь и вместо этого взял мягкий суп из капусты и картофеля.

***

— За последние две недели ты прибавил 1,3 килограмма. Это хороший прогресс. Тони сошел с весов. — Кстати, какая цель веса? Стивен заколебался, открывая кейс. — Это зависит от ряда факторов. Я надеюсь, что еще три недели ты будешь набирать вес, но… — Конечно. Палладиум и наши очень дружелюбные хозяева. Он поморщился и кивнул. — Это зависит от того и другого, — Стивен воткнул иглу в сгиб руки Тони. — И, как ты, возможно, уже понял, маловероятно, что мы наткнемся на лекарство от отравления палладием в ближайшие три-четыре недели. — А значит будет операция, — Тони отвел взгляд. — Да, — Стивен чувствовал бы себя менее обеспокоенным, если бы это было то, что он уже делал раньше, например, удаление опухоли мозга. Он бы чувствовал себя гораздо менее обеспокоенным, если бы операция проводилась в больнице, а не в убежище террористов, независимо от того, сколько у них было оборудования. После того, как образец крови был взят, Тони закатал рукав. — Юсифов беспокоил тебя по поводу сроков? — Нет, еще нет. Я не видел его с первого дня, — и Стивен был более чем рад этому, хотя… — Теперь, когда я думаю об этом, он не общался напрямую ни с кем из нас последние две недели. Никаких ответов на наши сообщения или ежедневные отчеты о твоем здоровье и исследованиях. Тони поморщился. — Как мило с его стороны, что он так беспокоится обо мне. Стивен отвел взгляд. Вся эта договоренность с нарушением врачебной тайны Тони, и беспомощностью что-либо предпринять против этого, сильно беспокоила его. — Если бы я мог защитить твой медицинский статус здесь, я бы сделал это, но… — Эй, — оборвал его Тони. — Эй, нет, Стивен, посмотри на меня, — Стивен повернулся и увидел странно решительное выражение на лице Тони. — Врачебная тайна, согласие и все, что есть — здесь это бессмысленно. Не беспокойся об этом, ладно? Просто делай то, что тебе нужно, чтобы сохранить себя живым и невредимым. Я серьезно. Все вы должны это делать. Он тихо выдохнул и кивнул. — Я знаю, — однако это не означало, что он внезапно смирился с этим. Когда Стивен упаковывал набор для кровопускания, а Тони накрыл завтрак, последний сказал: — Я рад, что Юсифов оставил вас в покое. Он заглянул сюда, когда они принесли эти часы несколько дней назад, но ничего мне не сказал. Просто посмотрел на меня своим обычным, жутким взглядом. Стивен присоединился к Тони за столом и налил им обоим по чашке кофе и воды. — Ты говоришь, что, тот факт, что Юсифов не беспокоит тебя — необычен. — Ну, это что-то новенькое, — признался Тони. Он сделал глоток кофе. — Он был здесь каждый день с одним из их врачей, когда они узнали, что я умираю. Потом стал приходить реже, может быть, через две недели или около того? Но он все еще приходил сюда примерно каждые три-пять дней, в основном, чтобы пожаловаться на мою медленную работу или ошибки, хотя, я не думаю, что он тот, кто рецензирует мою работу, — Стивен вспомнил разговор о преднамеренных ошибках Тони и понимающе кивнул. — Так что да, хотя я ничего не портил намеренно с тех пор… с тех пор, как я узнал, что вы все на самом деле здесь, я все еще ожидал, что он войдет и начнет угрожать, чтобы попытаться заставить меня работать быстрее. Последние две недели без него были… странными. Стивен сегодня взял некую йогуртовую субстанцию. На вкус было не так уж и плохо. — Вообще-то я думал обо всей его роли в этом деле, — это была одна из многих тем для размышлений, в течение пятнадцати часов лабораторной работы в день. Тони приподнял бровь, в его глазах вспыхнул интерес. — И что ты думаешь? — В двух из трех разговоров, которые у меня были с Юсифовым, он ясно дал понять, что он не просто мудак, а редкая расистская и сексистская разновидность мудака, — важное различие; Стивен не раз видел, как кто-то демонстрировал себя мудаком, но были разные уровни мудаковости, и Юсифов достиг значительных уровней будучи мудаком, которые выходили далеко за рамки среднего человека. История с похищением и террористами, безусловно, помогла ему в этом. — Такой человек, как он, никогда бы не привел докторов Фергюсона и Махаджана, и, скорее всего, доктора Уэстона тоже, — Стивен сделал глоток воды. — Кто-то другой отдает приказы. На лице Тони появилась полуулыбка. — Неплохо, док. Да, кто-то другой определенно стоит за этим. Кто-то с большими деньгами и множеством связей. Кто-то, кто мог бы нанять программиста мирового класса, способного найти мою попытку установки вируса наряду с целенаправленными ошибками. И кроме того, не каждый может заниматься международными похищениями людей. Этому парню понадобился бы частный самолет и взлетно-посадочная полоса, которая не задавала бы никаких лишних вопросов. Стивен нахмурился. — Ты думаешь, это тот же человек, который стоял за твоим похищением в прошлом году? — Нет, — ответил Тони с уверенностью, которая удивила его самого. — По крайней мере, не напрямую. Возможно, ячейкам нужно получить разрешение на подобные вещи от этого человека, и он, скорее всего, дал добро, но он не был тем, кто изначально нацелился на меня. — А на этот раз? Тони сделал паузу. — На этот раз более вероятно, что он замешан, или, по крайней мере, его деньги. Афганская ячейка была ничем по сравнению с этим. — Это может быть она, — заметил Стивен. — Если только у тебя нет подозрений относительно того, кто стоит за этим. Он покачал головой. — Я не знаю. Но когда я выберусь отсюда, можешь не сомневаться, я выслежу этого ублюдка, будь то мужчина или женщина. Стивен замер. Когда, а не если. Это был совсем другой контраст по сравнению с тем, что было две недели назад. И это было ободряющим; если Тони Старк думал, что они выберутся отсюда, то потенциально у них был шанс. И он сделал это однажды; конечно, он мог бы сделать это снова.