The Blood in Your Veins

Глава 11. Я так же напуган, как и ты

— Уровень токсичности? — таково было приветствие Тони на следующее утро, когда дверь за Стивеном закрылась. Стивен поставил смузи и контейнер с едой на стол. — Вчерашняя выборка составила 0.63, что обнадеживает. Распространение замедлилось. Мы надеемся, что увеличение частоты доз замедлит его и, если нам повезет, снизит уровень токсичности, — он отнес медицинский чемоданчик на койку, чтобы открыть его, как это было обычно. — Есть какие-нибудь новые симптомы? — Энергии почти нет, — признался Тони. — Хотя не уверен, связано ли это с давлением Юсифова или с более высокой дозой лекарств, — и, как было обычно, он пошел вперед, чтобы проверить свой вес. — Возможно, и с тем, и с другим, — ответил Стивен. — Просто дай мне знать, если появится что-нибудь новое. — Да, конечно, — Тони посмотрел на цифры. — 74,9 килограмма, — сказал он, сойдя с весов. — Набрал чуть больше четырех фунтов. Неплохо, правда? — Все еще не совсем те одиннадцать фунтов, которые ты потерял, но ты определенно здоровее, — согласился Стивен. — И ты находишься в здоровом темпе с точки зрения увеличения веса. Еще две-три недели, и я думаю, что ты будешь готов для операции. — Ура, — невозмутимо произнес Тони и стянул с себя свитер. — Значит, если вы не найдете для меня чудодейственного лекарства в ближайшие пятнадцать дней, операция войдет в топ актуальных событий. — Мы ничего не надеемся найти, — честно ответил Стивен. — Я не думаю, что эти террористы — или, по крайней мере, их босс — ожидали, что они найдут что-то помимо временного лечения. Иначе нас с Са… доктором Уэстон не привели бы так рано. Тони вздохнул. — Отлично. Как раз то, что я хотел. Стивен остановился, доставая необходимое оборудование из набора для флеботомии в футляре, чтобы посмотреть на Тони, его глаза сузились в раздумье, когда он обдумывал тон Тони в те разы, когда они обсуждали операцию ранее. В каждом из этих воспоминаний был общий тон, тяжелое нежелание. Стивен просто отмахнулся от этого как от нежелания проводить такую операцию в подобных условиях, но теперь ему пришло в голову другое предположение. — Ты не планировал в ближайшее время делать операцию по удалению дугового реактора или шрапнели в груди, не так ли? — Что меня выдало? — сказал он в ответ с явным преувеличением во всем его тоне и лице. В свою очередь, Стивен отвернулся от Тони с мягкой усмешкой, чтобы взять остальное содержимое набора. Подготавливая иглу и трубку, он сказал: — Чего я не могу понять, так это почему. У тебя инородное тело в груди прямо рядом с сердцем. Конечно, процедура сопряжена с риском, но… — Может быть, я просто не люблю врачей, — перебил его Тони. Стивен повернулся к нему. Его губы дернулись вверх. — Осторожно, у меня ведь в руке игла. — Это угроза? — Тони пошевелил бровями. Он поднес иглу, флакон и все остальное к левой руке Тони. — Ну, я могу пропустить твою вену пару раз. Настала очередь Тони усмехнуться. — Нет, ты бы не стал. Твоя гордость не позволит тебе этого сделать. Он не ошибся. Стивен ухмыльнулся и сказал: — Нет, не стал бы, — затем вставил иглу, когда был готов. Как только у него появилась пробирка с кровью, он, как обычно, закрыл место повязкой, всё очистил и упаковал. — Но я правда не понимаю, — сказал он через минуту. — Хирург, который делал тебе первую операцию — почему бы не использовать его? Он был одним из террористов? Спокойный взгляд Тони дрогнул, и он замер. Стивен сразу почувствовал, что переступил черту, которую не должен был переступать, но… он уже ничего не мог с этим поделать. Кроме того, он вообще не знал о существовании этой черты. А он действительно хотел бы знать. — Нет. Нет, он не был одним из террористов, — ответил Тони. Стивен поджал губы и отвел взгляд. Любопытство требовало ответов, в то время как здравый смысл — который у него все еще был, независимо от того, что говорили некоторые из его коллег — велел извиниться и оставить эту тему. Он не сделал ни того, ни другого. — Хорошо, — сказал он, затем достал новую иглу для дозировки диоксида лития. Затем в голову пришла еще одна мысль, не связанная напрямую, но важная. — Ты хочешь эту операцию теперь, когда дуговой реактор вреден для твоего здоровья? Тони прищурился. — У меня нет выбора, Док. Он махнул свободной рукой. — Если бы у тебя был выбор. Скажем, ты все еще был бы в Лос-Анджелесе прямо сейчас, или, скорее, вернулся в Лос-Анджелес из Индии еще в марте. Что бы ты сделал? Тони закатал рукав, чтобы его предплечье было доступно для инъекции. — Ну, выставка Stark Expo должна была начаться 7 мая. Не уверен, что они все еще продолжают этим заниматься, но… неважно. В течение всего апреля я бы помогал с этим и с логистикой. Тогда я, вероятно, осуществил бы то, о чем думал уже несколько месяцев, и сделал бы Пеппер генеральным директором SI. Во всяком случае, последние пару лет она в большей степени руководила моей компанией. Я бы все еще остался в Совете директоров, и имел контрольный пакет акций, но было бы значительно меньше проблем и бумажной волокиты, с которой мне пришлось бы иметь дело. Стивен вспомнил Пеппер — Тони упоминал ее как свою помощницу как-то в одном из разговоров. Как бы то ни было, он на самом деле не ответил на вопрос. По крайней мере, не напрямую. — Не похоже, чтобы ты заглянул в больницу. Он получил в ответ косой взгляд. — Я бы сначала проверил все остальные известные элементы в симуляциях. Я бы нашел замену. — А если бы нет? — Стивен бросил вызов. Он воткнул иглу в руку Тони. Не сводя глаз с иглы, Тони ответил: — Не знаю. Продолжил бы пытаться. Я не хотел хирургического вмешательства. Закончив, он вынул иглу и вытер место. Его поразило, что Тони, человек, у которого было достаточно денег, чтобы заполнить несколько бассейнов, не стал нанимать лучших хирургов в мире для решения своей проблемы. Но что действительно задело что-то глубоко внутри него, так это то, что операция проводилась против воли Тони. Какие бы не были у Тони резоны, это все равно был его выбор. В конце концов Стивен произнес вслух: — Но ты умираешь. — Я медленно умираю с двадцати лет, — парировал Тони. — И это мое тело, чтобы убивать его так, как мне нравится. Дуговой реактор — часть моего тела. Это часть меня, как и Железный Человек. Стивен разобрал иглу, выбросив острие в коробку для одноразовых предметов в футляре. Он молчал всего мгновение, прежде чем сказать: — Я не согласен. Дуговой реактор — один из твоих многочисленных инструментов и изобретений, как и твой костюм, но это не ты, — он схватил измерительную ленту. Глаза Тони сузились. — Инструменты могут сделать человека таким же, как плоть. — Конечно, — сказал Стивен, — Но это просто усиливает их способности, а не определяет их. Подними рубашку, — как и в последние несколько дней, он измерял, насколько расширяются вены на груди Тони. До сих пор это был медленный, но, к сожалению, устойчивый рост. — Я не говорил, что это определяет меня, я просто сказал, что это часть меня, — ответил Тони. — А я сказал, что инструменты — это не то, что делает тебя, — пробормотал Стивен между измерениями. — О, неужели мы спорим? — Обсуждение. Дебаты. Называй как хочешь, — он измерил самую длинную вену. — По моему опыту, в большинстве случаев это превращается в спор. — Чего ты не умеешь делать, так это уйти или сменить тему после того, как добился своего, это твоя проблема, — сказал Тони в макушку. — Трудно уйти от шестичасовой операции, — легко парировал Стивен. — Ты просто недостаточно стараешься. Стивен весело фыркнул, затем попытался отстраниться, пока внезапно не ощутил кое-что. — Подожди, — сказал он, прежде чем Тони успел опустить рубашку. Что-то не так. Чуть более темные линии, несколько больше и немного длиннее, как он уже отметил в своих мысленных заметках, но нет, это не то, что вызывало тревожные звоночки в его голове. Это было… Его ноздри раздулись, а затем внезапно Стивен наклонился вперед, вторгшись в личное пространство Тони, схватив его за плечо, прежде чем он смог отодвинуться. Его лицо было почти напротив дугового реактора. — Ну, доктор Стрэндж, — услышал он, как Тони вздрогнул в нескольких дюймах над его головой, — Это очень интересное начало прелюдии. — Заткнись, — пробормотал он и глубоко вдохнул. Вот оно. — Не хочешь сказать мне, почему твой дуговой реактор пахнет горелым металлом? Кокетливый тон сразу же стих. — Дерьмо, — что еще более тревожно, Тони не казался ужасно удивленным. Стивен отпустил Тони и выпрямился. Его беспокойство превратилось в прищуренный взгляд. — Что еще ты мне не сказал? — упустить тот факт, что у него были черные вены, был уже достаточно плох! — Я не сказал тебе, потому что это не имело значения или не должно было иметь. Без костюма Железного Человека это совершенно неважно, но, видимо, инъекции диоксида лития воздействуют на химию моего тела — или то, что вы добавляете в эти коктейли, чтобы очистить мою кровь, влияет на расположение шрапнели. — Что ты мне не сказал? — повторил он. Тони бросил на него сердитый взгляд в ответ на этот тон, но Стивен не смягчился в своем пристальном взгляде. Это только заставило Тони закатить глаза. — Дуговой реактор питается от палладиевого сердечника. Ты уже знаешь это. Палладий проходит различные химические реакции для питания дугового реактора, в первую очередь для удержания шрапнели именно там, где она находится в моем теле, и для питания костюма Железного Человека, когда я его ношу. Но эта химическая реакция не оставляет ядро палладия неизменным, и оно медленно истощается с течением времени, пока ничего не останется. Я должен сменять их. Он недоверчиво уставился на него. — И что, во имя всего святого, заставило тебя думать, что это не важная информация? — его голос неосознанно повысился от разочарования. — Потому что все, что он питал, — это магниты и программное обеспечение для позиционирования, чтобы держать шрапнель точно там, где она есть! — выпалил он в ответ, затем остановился, чтобы перевести дыхание. Взглянув на дверь, Тони продолжил более низким тоном: — Я не использую костюм Железного Человека. Дуговой реактор просто держит осколки на месте, а при такой скорости расхода у меня должен был быть еще месяц использования. Это означает, что по какой-то причине одна из ваших процедур делала что-то со шрапнелью в моем теле, поэтому дуговому реактору пришлось приложить дополнительные усилия, чтобы удержать ее именно там, где она находится, истощая ядро быстрее, чем учитывали мои расчеты. Стивен ущипнул себя за переносицу вместо того, чтобы закричать от разочарования. — Хорошо. Когда дело дойдет до крайнего момента, сколько времени у тебя есть, пока не понадобится заменить его? Тони поджал губы. — Обычно ДЖАРВИС предупреждает меня, прежде чем доходит до этого. Но от каких симуляций — четыре дня. Самое большее. Черт. Черт. — Что тебе нужно, чтобы заменить его? — он спросил. — Ты сможешь сделать это? Тони скрестил руки на груди. — Даже идиот может сделать это, пока у него есть нужные инструменты. — Скажи мне, — он был готов запомнить это. — Форма размером 7 на 4 сантиметра, толщиной 0,5 сантиметра. Наполненная шестью унциями палладия тонкостью 999,5. Стивен повторил это и по кивку Тони запечатал в своей памяти. — Хорошо, ладно. Я позабочусь о том, чтобы они осознали важность ситуации. Как насчет процесса замены? Сколько людей для этого нужно? Тони ухмыльнулся. — Мне нужны только я, я и снова я. Это быстрая замена; этот дуговой реактор не похож на прототип, который я сделал в Афганистане. Он не думал, что Тони сделает что-то отличное от первого раза, но теперь это имело смысл, учитывая, что он знал об этом человеке. — Ты что-то говорил о программном обеспечении? — Да. Шрапнель может слишком легко сместиться при всех движениях, которые я делаю в костюме Железного Человека. Программное обеспечение обнаруживает любые микродвижения и немедленно перенаправляет питание на определенный магнит, чтобы удерживать его на месте, до тех пор, пока движение не прекратится. Но что-то двигает его там сильнее, чем обычно, так что, считай, одно из ваших лекарств помогает убить меня немного быстрее. Стивен поджал губы при этом обвинении. — Мы делали все, что могли, в данных обстоятельствах. Тони поднял руку. — Это ирония судьбы, док. Забавно. Он не находил это особенно забавным. — И как только ты получишь новое ядро, как долго оно продержится? Пожатие плечами, которое он получил в ответ, было не тем ответом, на который надеялся Стивен. Это только усилило раздражение и страх Стивена. Он поднял руки к голове, схватился за волосы и отвернулся от Тони, пытаясь справиться со своими эмоциями. — Я не могу поверить, что ты не подумал, что это имеет значение. Я, блядь, не могу поверить, что ты решил, будто это неважно. — Это не должно было иметь значение… Стивен не слушал его в этот момент. Он повернулся к нему лицом, позволив своим рукам выразить отчаяние и панику, которые он не мог выразить приглушенным голосом, который был вынужден использовать. — Ты понимаешь, что они сделают с нами — со всеми нами — если ты умрешь? Губы Тони скривились, и он поднялся на ноги. — Не смей мне этого говорить. Я точно знаю, что здесь происходит. Как ты думаешь, почему я почти не спорил с тобой, когда ты впервые пришел сюда? Почему я не протестую против того, что ты тыкаешь и колешь мое тело, и не говорю тебе отвалить, когда ты говоришь мне есть и пить в определенное время, как будто я чертов ребенок? — Я надеялся, что ты пришел в себя! — прошипел он в ответ. Тони подошел на шаг ближе. — Я считал, что разумнее умереть в этом жалком пристанище, чем позволить кучке террористов поставить мир на колени с помощью моего программирования! Если бы я не нашел способ выбраться отсюда, я был бы чертовски рад такому исходу событий — пока не появился ты, и Юсифов не пригрозил разорвать тебя на части, если я не стану здоровее под твоей опекой! — он обвиняюще ткнул пальцем в Стивена. — Хочешь, я расскажу тебе обо всех способах, которыми он сделает твою жизнь несчастной? Он очень креативен, уверяю тебя! — Ты бы не сказал мне ни одной угрозы, которую этот человек не сказал бы мне сам, — возразил Стивен, бессознательно повышая голос. — И если я умру, то ладно. Но есть еще три доктора, чьи жизни зависят от того, выживешь ли ты… — Неужели ты думаешь, что я этого не понимаю? — Тони прервал его, повысив голос. — Ты думаешь, я не понимаю, что мои руки уже запятнаны кровью, что мне приходится жить с его мертвым отпечатком в пятнадцати футах от моей гребаной кровати! Я даже не помню его чертового имени, но я знаю, что его смерть на моей совести! И ты думаешь, меня это не волнует? Удивление Стивена заставило его замолчать. Тони винил себя в смерти доктора Баара? Это было… совершенно нелогично. Он был тем, кто потерял самообладание. Он был тем, кто устроил весь этот хаос, из-за чего и выстрелили в пистолет. Единственный, кто был виноват в смерти Стефана Баара, был сам Стивен. Кажется, Тони неправильно истолковал его удивленное молчание. Он отступил от него на несколько шагов, уродливая ухмылка скрывала то, что он сейчас чувствовал. — Так вот значит как. В конце концов, я всего лишь миллиардер и производитель оружия. Человеческие жизни — расходный материал в моей работе. Не так ли, док? — Тони… Его прервал звук открывающейся двери. Стивен поднял руки к голове, повернулся и увидел Юсифова с двумя другими мужчинами. Юсифов посмотрел на них обоих и поднял бровь. — Мои люди слышали крики. — Просто оживленная дискуссия. Никаких проблем, — сказал Тони из-за спины Стивена, голос снова был спокойным и собранным. Стивен сделал решительный шаг. — Я обнаружил, что для дугового реактора мистера Старка требуется замена как можно скорее. Мистер Старк дал мне технические спецификации и заверил, что может произвести замену сам. Я не уверен, нужны ли ему какие-либо инструменты для этого процесса. — Никакие инструменты не требуется. Только мои руки, — сказал Тони все еще спокойным голосом. Юсифов прищурился. — И что это за запасная часть? — Ядро палладия, — ответил Тони. — 7 на 4 на 0,5 сантиметра, тонкость 999,5. — Я буду рад записать все технические характеристики, — добавил Стивен. — Эта запасная часть имеет первостепенное значение и должна быть доставлена как можно скорее. — Понятно, — сказал Юсифов. — Ты закончил медицинский осмотр? — Да. — Тогда ты пойдешь со мной и расскажешь мне все подробности. Было довольно прискорбно, что он был вынужден оставить Тони с этим недопониманием, но Стивен надеялся, что он сможет объясниться, когда они поговорят в следующий раз. — Мне только нужно упаковать чемодан, — сказал он, указывая головой на кровать, где кейс все еще лежал открытым. Юсифов разрешил ему взмахом руки, и Стивен отработал свои движения открыто и четко, запечатав все и закрыв футляр. Когда он закончил, Юсифов сказал Тони: — Я надеюсь, ты в состоянии есть без присмотра. Тони не ответил. Стивен осмелился бросить быстрый взгляд в сторону Тони, когда выпрямился с чемоданом. Тони не смотрел в его сторону. Что-то неприятное скрутилось внутри него, когда он отошел от кровати и направился к их похитителям. У него не было другого шанса взглянуть на него, когда его вывели из комнаты и повели по коридору. Вместо того, чтобы немедленно вернуть его в камеру, они отвели его в другую комнату, отдаленно напоминающую кабинет. Дешевый стол, служащий письменным столом, закрытый ноутбук, пластиковые стулья, несколько канцелярских принадлежностей и коробки на коробках с Бог знает чем составляли все содержимое комнаты. Один из террористов усадил Стивена на стул, и Юсифов положил ручку и блокнот на стол перед ним. — Напиши, что именно нужно Старку и зачем ему это нужно, — вот что ему сказали, и Стивен сделал, как было приказано. Он убедился, что его почерк разборчив, и заставил себя отвлечься от всего остального, кроме стоящей перед ним задачи. Он положил ручку, когда закончил, и сложил руки на колени, ожидая, что Юсифов скажет ему встать или что они вытащат его со своего места. Вместо этого Юсифов взял записку и просмотрел ее, прежде чем сказать что-то на иностранном языке охранникам, передавая ее. Затем он сказал что-то еще, и Стивен услышал шаги позади себя, прежде чем дверь открылась и закрылась. Они с Юсифовым остались одни. Юсифов скрестил руки на груди и прислонился к стене, пристально глядя на Стивена. — Сколько еще осталось до того, как Старк будет готов к операции? — Две-три недели были бы оптимальным вариантом, — осторожно, но без колебаний ответил Стивен. Он не совсем понимал, о чем думает Юсифов; в нем не было того гнева, который был в прошлый раз, когда он столкнулся с ним, но он не был уверен, насколько это поможет ему здесь. — Он кажется мне достаточно здоровым, — возразил Юсифов, пожимая плечами. — Не такое пустое у него лицо. Мы могли бы сделать операцию через четыре-пять дней, тогда вы получили бы всё нужное оборудование. Стивен понятия не имел, что он должен был сказать. Когда он пытался замолчать в последний раз, дошло до насилия. Значит… Юсифов предпочел бы ответ? — Две-три недели — моя профессиональная рекомендация, — ответил он. Левая сторона губы Юсифова дернулась вверх, но радости на его лице не было. — Профессиональная, — пробормотал он. — Ты знаешь, почему у тебя и твоих коллег есть лабораторные халаты? Он моргнул от внезапной смены темы. — Я… я не знаю. — Потому что мой босс любит врачей. Он уважает их. Он хотел, чтобы лучшие из лучших, помогли Старку. Он считал важным, чтобы вы были выдающимися врачами, — Юсифов оттолкнулся от стены и пошел; Стивен следил за ним взглядом, пока он не скрылся из виду и не оказался у него за спиной. — Я равнодушен к врачам, пока они выполняют свою работу, — сказал он из-за спины, возможно, в паре футов от него. Слишком близко. — Но ты высокомерен, — продолжал он. — Чего и следовало ожидать от американцев — вы все такие высокомерные, так уверены в своем превосходстве. И я ожидал этого от Старка. Но ты… ты так же самонадеян, как и он. Возможно, больше. Я наблюдал за тобой через камеры: ты больше не поднимаешь руки к голове, когда мои люди приходят за тобой, когда меня нет рядом. Ты идешь перед ними с высоко поднятой головой и гордый, как король. Может быть, твои отношения со Старком дают тебе другое представление, отличное от твоей реальности. Стивен понятия не имел, к чему все это клонится, было ясно только, что Юсифов давал понять, как сильно он его не любит, но он осознал, что его кровь застыла у него в жилах, когда он почувствовал холодный металл на своем затылке. О Боже. У него перехватило дыхание где-то высоко в горле, и он резко вдохнул. Юсифов начал давить на его голову, толкая ее вперед, а затем вниз, пока голова Стивена не оказалась прижатой к столу. Сдвиг, и его правый висок уперся в дешевое дерево, а ствол пистолета в левый. Каждый его вдох становился все более сдавленным, как будто ему не хватало кислорода. Шаг, и Юсифов оказался в поле зрения Стивена. — Это выражение твоего лица, — сказал он, — Вот так ты всегда должен выглядеть. Тебя легко заменить. Может быть, даже легче, если ты не нравишься Старку, и он тебя не слушает, — он надавил еще сильнее, и Стивен резко вдохнул. — И твоя ценность станет намного меньше, как только операция будет сделана. Запомни это. Последним резким нажимом Юсифов наконец убрал пистолет от головы, и тяжелая, непроизвольная дрожь прошла по всему телу Стивена. Он не осмеливался выпрямиться. Юсифов бросил на него последний оценивающий взгляд, прежде чем повернуться к двери и крикнуть на этом иностранном языке: Стивен едва успел перевести дыхание, как его подняли со стула и отволокли обратно в камеру. Он не сказал остальным, что произошло, хотя по их обеспокоенным взглядам было видно, что он, вероятно, выглядел потрясенным. В данный момент ему было все равно. Стивен проглотил все, что смог на завтрак, но аппетит у него почти пропал. Хотя это была темная мысль, которая засела глубоко-глубоко в его сознании с самого начала похищения, он отказывался думать об этом. Что бы ни говорил Юсифов о своем таинственном боссе и его так называемом уважении к врачам, если "Десять Колец" сочли Стефана Баара расходным материалом, не было причин думать иначе об остальных. Вместо того, чтобы освободить их после операции Тони Старка, они с таким же успехом могут просто убить их всех. И чем больше он думал об этом, тем больше находил это наиболее вероятным исходом. Та слабая надежда, которая у него была, угасла.