The Blood in Your Veins

Глава 12. Отрицание чувства безнадежности

Часы тикали медленно, так же медленно, как и его первые пару дней в этом месте. Стивен чувствовал взгляды на своем затылке и изо всех сил старался не обращать на них внимания. Он и не подозревал, что после встречи с Юсифовым оказался настолько не в духе, что привлекал подобные взгляды, но сейчас он не мог справиться с их беспокойством. Это было приторно, душно, надоедливо и унизительно… Он решительно отвернулся от своих коллег, от Тони Старка и от всего остального, что составляло эту несчастную ситуацию, и настроился на полностью заученную дискографию Rush в своей голове в течение следующих нескольких часов. Они создавали музыку десятилетиями, и он мог подавить все свое нынешнее раздражение тем фактом, что они все еще не были в зале славы рок-н-ролла. Абсолютное богохульство. (Думай о музыке, а не о настоящем, думай о чем-то другом, кроме настоящего…) Это продолжалось до вечера. Затем наступил и прошел обеденный час, и беспокойство Стивена снова вернулось на передний план, когда прибыла коробка с едой для врачей, но никто не пришел, чтобы забрать его на ужин с Тони. — Что-то изменилось? — Джада спросила его. — Почему ты думаешь, что что-то изменилось? — был его быстрый и излишне оборонительный ответ. Внутренне он поморщился. Возьми себя в руки, Стивен. Джада прищурилась. — Что-то изменилось? — она снова спросила. — Не знаю, — отрезал он и оставил ее ужинать. «Не самая лучшая реакция», — насмехался голос в его голове. Он поморщился про себя; может быть, он все еще был потрясен инцидентом с Юсифовым, а может быть, он был недоволен тем, что оставил Тони с этим недопониманием. И то, и другое вместе, в сочетании со взглядами других в его спину и невозможностью убежать от них, вывело его из себя. И было очень жаль, что он не смог увидеть Тони. Он планировал объяснить свою реакцию во время ужина с ним. Это еще больше испортило ему настроение, и он провел остаток своего бодрствования, избегая других, насколько это было возможно. Он разбудил Миру после ее ночной смены и заснул, чувствуя себя одинаково раздраженным и встревоженным. Стивен не мог не почувствовать облегчения, когда на следующее утро за ним пришли похитители. Воспоминание о пистолете Юсифова, приставленном к его черепу, заставило его поднять руки к голове, прежде чем он собрал медицинский кейс и коктейли. Это был бессмысленный жест, учитывая, что его руки были заняты в течение нескольких секунд после того, как они вошли, но Юсифов и его вчерашняя игра власти ясно дали понять, чего он ожидал. Это задело что-то глубоко внутри него, но в этот момент он хотел сделать как можно больше, чтобы удержать себя от противостояния этому человеку, как бы ни была задета гордость. Однако облегчение было недолгим. Ему дали контейнер с едой, чтобы он, как обычно, жонглировал всем остальным, но вместо того, чтобы поместить его в камеру Тони и закрыть дверь, его сопровождающие вошли вместе с ним. Тони спросил, прежде чем он успел. — Чего хочет Юсифов? — последовал краткий вопрос. — Доктор делает работу, а потом возвращается, — был ответ на сильно акцентированном и слегка ломаном английском. — Ты ешь один. Стивен попытался обменяться взглядом с Тони, но тот избегал смотреть на него. И все, что Тони сказал этому новому порядку, было «хорошо», и почему-то у Стивена внутри все сжалось. Так много нужно было прояснить; он не мог показать такую фамильярность с Тони, когда эти двое в комнате, и он сомневался, что Тони захотел бы подобного разговора с аудиторией. Поэтому они проделали все почти молча. Тони назвал свой вес, Стивен взял образец крови и измерил рост темных вен вокруг дугового реактора. Единственное, что он спросил у него помимо всего этого, было: — Ты получил новое ядро палладия? — Нет, — последовал ответ, но Тони все еще не удосуживался посмотреть ему в глаза. Стивен проглотил что-то горькое и приготовился к перемене в их общении. Сейчас он ничего не мог с этим поделать; ему нужно было вернуться к строго настроенному на врача-пациента мышлению, которое было у него в начале всего этого. — Я пришлю напоминание, — ответил он, затем выпрямился и упаковал все, как только закончил осмотр. Он нес медицинский кейс обеими руками, поэтому у него был предлог не поднимать руки, когда он приближался к своим сопровождающим. Они отвели его обратно в камеру. Джада уже спала, но это не означало, что его раннее появление прошло без комментариев. — Стивен! — Саммер позвала из-за стола, где завтракала с Мирой. Стивен глубоко вздохнул. Поставив чемодан, он подошел к столу. — Нам троим не следует есть одновременно, — таково было его приветствие. — Я закончила, — сказала Мира прежде, чем Стивен успел придумать оправдание, что ему нужно еще поработать. — Ты должен поесть, прежде чем погрузишься в свою работу. Она не ошиблась насчет того, что он «погружается в работу». Около трех недель назад ему удалось привести свою голову в определенное состояние; у него не было для этого названия, но это была своего рода медитативная кома, которая позволяла ему совершать движения, которые не давали его мозгу блуждать и, что более важно, впадать в панику, когда ему не о чем было думать. И, за исключением вчерашнего дня, это работало. Эта техника помогла ему пережить долгие, бесконечные часы, которые прерывались лишь случайными разговорами между его коллегами и передышкой в виде совместной трапезы с Тони. Жаль, что последнего, кажется, уже не было. Что-то защемило у него в груди. Мира стояла и выжидающе смотрела на него, и он не смог быстро придумать оправдание. Поэтому он смирился с дальнейшими расспросами, садясь за завтрак напротив Саммер. — Итак, — сказала она в приветствии, — Трапез со Старком больше нет? Очевидно. Он сдержал эту реплику и сумел вместо этого сказать: — Похоже на то, — Стивен сосредоточился на том, чтобы взять что-нибудь в качестве завтрака. Он остановился на йогуртоподобном веществе. — Есть идеи почему? Они же не обвиняют тебя в появлении нового симптома, да ведь? Она говорила о венах; он рассказал остальным после того, как Тони ясно дал понять, что с ними (и с Юсифовым) можно говорить о его здоровье. Они, как и ожидалось, были встревожены. Однако он еще не упомянул о палладиевом ядре. Он мог сделать это сейчас и избежать всего остального. И Стивен вздохнул. — Вчера То… Старк поделился кое-чем. Видимо, его палладиевый сердечник нуждается в замене. И чем быстрее, тем лучше. Саммер подняла обе брови. — И они способны на это? — Я так думаю. — Как это работает? Ему нужно, чтобы ты это сделал? — Он дал понять, что может сделать это сам, так что это не будет проблемой. Она посмотрела на свою миску с кашей. — Ну и что? Они наказывают его за то, что он не сказал тебе об этом раньше? Снова держат его в изоляции? Да, конечно, было бы лучше, если бы другие думали, что это так. Стивен неуверенно пожал плечами и ответил: — Возможно. Она поджала губы и покачала головой. — Это неправильно. — Все это неправильно, — ответил он. Саммер мрачно улыбнулась в ответ, и остаток завтрака прошел в молчании.

***

Позже в тот же день Стивен понял, что сегодня было 24 мая, а это означало, что он пробыл здесь в течение месяца. У него украли целый месяц его жизни. И вполне возможно, это уже были его последние недели жизни. Операция Тони должна состояться в ближайшие две-три недели. После этого ему понадобится неделя интенсивного наблюдения, вероятность заражения или других проблем будет уменьшаться с каждым днем. И, как сказал Юсифов, это делало жизнь Стивена с каждым днем все менее ценной. Только упрямая гордость, и его необходимость помочь спасти жизнь Тони, давали ему энергию и силу воли, чтобы не сдаться.

***

Юсифов присутствовал на следующее утро, чтобы продемонстрировать новое палладиевое ядро. В этом не было ничего особенного. Просто тонкий прямоугольный кусок серебристого металла без прикрас. — Палладий. Это то, что тебе нужно? — он спросил. — Если я тебе нужен живым, то да, — ответил Тони. Юсифов приподнял бровь, глядя на Тони, затем его глаза задумчиво сузились. Он перевел взгляд на Стивена, который уже провел обычную медицинскую процедуру Тони, произнеся как можно меньше слов. — Замени ядро, — сказал он, протягивая ему новый палладий. Стивен замер. Он понятия не имел, как открывается дуговой реактор Тони. Тони запротестовал мягким, но пылким голосом. — В этом нет необходимости. Я сам делал это несколько раз. — Ты болен, — сказал в свою очередь Юсифов. — Ты не будешь тратить энергию ни для чего, кроме своей работы. — Мне нужно несколько секунд, чтобы произвести обмен, — сказал он в свою очередь, сжимая челюсти, когда говорил. — Тогда у доктора не должно возникнуть никаких проблем сделать то же самое, — последовал ответ, и Стивен на мгновение закрыл глаза, смиряясь с ситуацией. Еще одна игра власти, хотя он не был уверен, был ли он или Тони главной мишенью. Может быть, они оба. Когда он снова сфокусировал взгляд, Юсифов все еще держал ядро, и прежде чем он успел подумать об этом, Стивен взял его. Он чувствовал прохладный металл даже под одноразовыми перчатками. Он действовал на автопилоте. Стивен подошел к Тони, сидящему на кровати, и после секундного колебания опустился на колени рядом с ним. Тони по-прежнему отказывался смотреть ему в глаза. Он откашлялся. — Не могли бы вы, мистер Старк… Одним быстрым движением Тони одной рукой задрал рубашку, а другой повозился с дуговым реактором. Их похитители не успели среагировать, как внезапно дуговой реактор оказался в руке Тони, отсоединенный от его тела. Стивен был почти уверен, что Юсифов хотел, чтобы он сделал эту часть, но времени на какие-либо протесты не было, поскольку, как только дуговой реактор оказался в руке Тони, он внезапно открылся с мягким вращением. Крошечная спираль дыма вырвалась, когда обугленный кусок металла выдвинулся из центра дугового реактора. — Все автоматизировано, — сказал Тони. Он не смотрел на Стивена, но был уверен, что тот разговаривает не с Юсифовым. — Просто вытащите старое ядро и поместите новое. Он запечатается сам по себе. Стивен осторожно взял дуговой реактор левой рукой. Он закрепил новое ядро между ладонью и последними тремя пальцами правой руки, прежде чем извлечь истощенное ядро большим и указательным пальцами. Обугленный металл пах ужасно. Он позволил истощенному ядру упасть на пол и поместил новое, не уверенный, остались ли какие-либо остатки на его большом и указательном пальцах правой руки. Дуговой реактор легко захватил активную зону, и оно скользнуло внутрь, прежде чем закрыться. Прежде чем Стивен успел даже подумать о том, как он должен был вставить дуговой реактор обратно в Тони, тот вырвал его из его руки с такой силой, что это почти выбило Стивена из колеи. К тому времени, как он пришел в себя, Тони уже вставил дуговой реактор обратно. Он понятия не имел, что с этим делать. Поэтому вместо того, чтобы думать об этом, он взял истощенное ядро и положил его в одноразовую коробку для биологически опасных веществ, прежде чем снять перчатки плавным, отработанным движением. Наконец Юсифов заговорил снова. Стивен ни разу не взглянул на него во время этой странной процедуры, поэтому он понятия не имел, какова была его реакция, но его голос был ровным. — И надолго это, Старк? — Поживем — увидим, — ответил Тони почти легкомысленно. Стивен взглянул на него краем глаза, но в остальном сохранял плавность движений. — Надеюсь, что так, — сказал Юсифов, и это было последнее слово, которое услышал Стивен, прежде чем его вывели из комнаты. Только позже в тот же день Стивен понял, что действия Тони во время его пребывания там достигли двух вещей: это сделало почти невозможным для Стивена каким-то образом испортить процесс, и это поставило Тони в положение подстрекателя и усугубителя, не оставив логической вины на Стивене. То, как он почти выбил его из равновесия, ясно дало понять, что у Стивена не было никаких шансов удержать дуговой реактор. Все это вместе указывало на сценарий, по которому Тони привлекал внимание Юсифова к себе одному. Он делал это назло террористу? Или он делал единственное, что мог сделать, дабы защитить Стивена, чтобы у того не было шанса все испортить? Или, может быть, он просто не доверял подпускать Стивена близко к своей груди и дуговому реактору, пришла мрачная мысль. Но рассеялась так же быстро, как появилась; он был не более напряжен, чем до их недоразумения, и он легко передал дуговой реактор. Что бы Тони ни думал о нем сейчас, он верил, что тот, по крайней мере, не причинит ему физического вреда. В конце концов, он не знал наверняка, что делать с действиями Тони. Но он не мог погасить искру тепла, которая стала одним из немногих огоньков в тени его нынешней безнадежности.

***

— Вот последняя неделя его показателей, — сказала Мира. Позади нее Джада смотрела на экран, скрестив руки на груди. — Ты ввел дозу диоксида лития 23-го. Утром 25-го Старк получил новое ядро палладия. Следующая доза будет 27-го числа. Было еще два взятия крови 28-го и 29-го, чтобы были полные семь дней. И последняя неделя была совсем не многообещающей. Стивен медленно выдохнул, глядя на карту. — Какие идеи? Диоксид лития метаболизируется быстрее с новым ядром? Или сильно истощенное ядро помогало замедлить отравление палладием из-за нехватки материала? — Может быть и то, и другое, — сказала Джада. — Мы просто не знаем. Он снова медленно выдохнул. Цифры были ошеломляющими: образцы крови с 23-го по 25-е оставались почти неизменными с менее чем 0,01 изменением количества токсичности, но как только Тони получил новое палладиевое ядро в течение 24 часов, следующие два дня уровень токсичности подскакивал на 0,03 каждый день. Было замедление со следующей инъекцией диоксида лития 27-го, но это удерживало отравление на устойчивом уровне в течение меньшего времени, чем предыдущая инъекция. И теперь токсичность крови Тони составляла 0,73 миллиграмма на килограмм веса. Или около 24% по нелепой шкале Тони, Стивен не мог не подумать. — А что насчет симптомов? Есть что-то новое за последнюю неделю? — спросила Мира. — Он выглядит более усталым, хотя ничего не сказал об этом, — доложил Стивен. — Варикозные вены на его груди, кажется, растут вместе с токсичностью, так что они только ухудшились. Стали темнее и длиннее. — Возможно, он скрывает ухудшение симптомов, — сказала Мира. — Также возможно, что отравление ухудшится, прежде чем другие симптомы дадут о себе знать, — она поджала губы. — Его анализ мочи показал более высокий уровень белков, чем обычно. — Стивен нахмурился; хотя это не всегда сопровождалось другими физическими симптомами, это означало, что у Тони могли быть некоторые повреждения почек, особенно клубочков. И, конечно, чем дольше его почкам приходилось отфильтровывать палладий, тем хуже им становилось. Мира поймала его хмурый взгляд и, казалось, прочитала его мысли, если ее собственная легкая хмурость была каким-то признаком. — Он достаточно здоров для операции, Стивен? Еще один медленный вдох. — Я надеялся дать ему еще две недели для набора веса. Если ты думаешь, что это невозможно… — он позволил себе замолчать. — У меня была мысль, — медленно начала Джада. — Возможно, это безумие, но… может быть, они пойдут на это. Стивен нахмурился. — Они? Ты имеешь в виду их? — он дернул подбородком в сторону запертой двери. Она кивнула, поджав губы. — Выслушай меня. Может быть, мы… ну, диоксид лития — большая неизвестность, и мы не хотим просто увеличивать дозировку без надзора — постоянного надзора. Но, — продолжила она, прежде чем Стивен успел заговорить, — Один врач не может постоянно присматривать за ним, и, кроме того, все оборудование здесь. Мы могли бы добавить сюда еще пару штук для лучшего мониторинга. И если он будет находиться рядом с нами, мы могли бы не добавлять ЭДТА-кальций в смузи и вместо этого попробовать капельницу. Это должно быть более эффективным, чем таблетки для удаления палладия в его организме. Он тут же покачал головой. — Это еще больше поставило бы вас всех под их пристальное внимание. Было бы гораздо безопаснее, если бы только один из нас просто остался со Старком, и… — Хорошо, — перебила его Джада. — Я сделаю это. Стивен замер. — Ты не можешь… нет. Ее поза напряглась, и она сузила глаза. — Повтори-ка. Он проглотил первую реплику, затем вторую, а потом резко вдохнул через нос, чтобы собраться с мыслями. Он ненадолго закрыл глаза, прежде чем снова сосредоточиться на Джаде. — Ты говорила с Юсифовым только один раз. Ты слышала, что он сказал о… — он оборвал себя. Он не мог этого сказать. — Я точно знаю, что этот человек думает обо мне, — холодно сказала она в ответ. Затем ее напряженная поза смягчилась, и взгляд, который она бросила на него, казалось, снял все барьеры, чтобы раскрыть суть. — Мы все здесь взрослые люди, Стивен. Мы все застряли в одной и той же ужасной ситуации. Нет никаких причин, по которым ты должен принимать на себя основную тяжесть насилия, которую этот человек нанес тебе, в какой-то попытке защитить нас, или оправдать себя, или что бы ты там себе, черт возьми, не придумал. — Я не подвергаюсь насилию, — начал он протестовать. — Они показали нам запись, Стивен! — Мира прервала его, ее голос был резче, чем обычно. Он снова замер. Запись? Какую запись? По-видимому, его недоумение было написано на лице, потому что голос Миры смягчился до ее обычного тембра, когда она объяснила: — Этот человек, Юсифов, он пришел утром 23-го после того, как ты ушел. Разбудил Джаду. У него был USB-накопитель, и он загрузил видео на мой компьютер, — она замолчала и отвела взгляд. — Мы видели, что он избил тебя, — продолжила Джада, когда Мира замолчала. — Он утверждал, что ты что-то скрыл от него о состоянии Старка. Сказал, что если мы когда-нибудь опустим какие-либо детали в наших отчетах… — она замолчала и покачала головой. — Ну, я не собираюсь вдаваться в подробности. Но после того, как он ушел, ты вернулся позже тем утром, выглядя так, будто тебя вот-вот стошнит, и держал нас в неведении, относительно причины — хотя все мы знаем, что он, вероятно, снова причинил тебе боль. И ты не сказал нам. Стивен закрыл глаза. — Я не… не то чтобы он снова использовал меня как боксерскую грушу или что-то в этом роде… — Тебе могут причинить боль и другими способами, — вмешалась Мира. — Суть в том, — сказала Джада, — Что ты можешь перестать быть мучеником. Я не знаю, может быть, это твое гребаное мужское эго… — Оу. — …или какая-то необоснованная потребность в покаянии или что-то в этом роде, но мы все поговорили, мы трое, и мы согласны с тем, что это… это несправедливо, что ты берешь все на себя. Мы все здесь врачи Старка, и если эти люди будут злиться из-за состояния пациента, с этим должна столкнуться вся команда, а не только ты, принимающий на себя основную тяжесть их ярости. Но ведь они понимали, почему он это делает? Даже если он не был причиной смерти доктора Баара (а он был), существовала очень веская причина, по которой он держал своих коллег подальше от этих жестоких, неуважительных людей, насколько это было возможно. Похоже, часть беспокойства отразилась на его лице. Мира одарила его несчастной улыбкой. — Мы знаем, что мы трое в некотором смысле подвергаемся большему риску. — Мы не дети, — добавила Джада. — Конечно, мы осознаем риски, при привлечении к себе большего внимания. И мы все действуем легкомысленно — гораздо легкомысленнее, чем ты. Но мы все согласились, что должны быть едины как команда, когда речь заходит о здоровье Старка. И он все ближе к тому моменту, когда будет нуждаться в постоянном мониторинге. Поэтому его следует перевести сюда, чтобы мы все могли помочь ему по мере приближения операции. Стивен выдохнул и потер лицо. — Хорошо. Ладно. Я… вы должны понять, что я не считаю вас неспособными в каком-то смысле… — Нет, я понимаю, ты просто был рыцарем в сияющих доспехах, — сухо добавила Джада. — У меня есть братья, я знаю об этом не понаслышке. И мысль, стоящая за этим, приятна. Я знаю, что у тебя добрые намерения. Мы говорим, что тебе больше не нужно пытаться оградить нас от этого. — Ты не одинок, Стивен, — добавила Мира. — Мы замешаны в этом вместе. И то, что мы есть друг у друга — наш величайший источник силы. Он снова потер лицо. Весь этот разговор делал что-то с его эмоциональным состоянием и ему это не нравилось. Но одной вещью, которую его аналитическое мышление могло делать, было уважение их потребности помочь своему пациенту. Он сосредоточился на этой части и отбросил все, черт возьми, эмоции, витающие внутри него; он разберется с этим, как только останется один. — Хорошо. Ладно, — пробормотал он. — Мне… мне нужно обсудить это с Тони. Старком, — он же не рассказал им этого, да ведь? — Ну, он сказал мне называть его Тони, — пробормотал он. — Неважно. Мне нужно поговорить с ним обо всем этом, — он махнул рукой на графики на экране. — Пусть он знает, что… что мы хотим осуществить. Потом поговорю с Юсифовым. Я… я посмотрю, что можно сделать. — Тебе не нужно разговаривать с Юсифовым наедине, — заметила Джада. Он фыркнул. — Могу спросить, не хочет ли он услышать твое мнение, но сомневаюсь, что ему будет не все равно. — Конечно, — сказала Джада, закатив глаза. — Предложение все еще в силе. Не забывай об этом. Да. Он бы не стал.

***

Следующим утром, 31 мая, Стивен решил, что у него нет времени, на то, чтобы рассказать Тони, что они хотят сделать и надеются получить от него согласие. Он не был уверен, что будет делать, если Тони наотрез отвергнет предложение, потому что Джада высказала несколько хороших аргументов. Как обычно, Тони не поприветствовал никого из них, когда они вошли. Но прежде чем он смог встать, чтобы подойти к весам для своих измерений, Стивен повернулся к своим вооруженным сопровождающим. — Мне нужно поговорить с мистером Старком о его здоровье, прежде чем я продолжу обследование. Могу я поговорить с ним несколько минут? Двое мужчин обменялись взглядами, а затем заговорили друг с другом на этом иностранном языке. Хотя на самом деле он звучал немного иначе, чем тот, на котором говорил Юсифов. Меньше русского и больше… чего-то другого. Он понятия не имел. Один из них пожал плечами, затем другой повернулся к нему и сказал: — Пять минут. Он коротко кивнул в знак понимания, затем повернулся к Тони. Тони остался сидеть на своей койке и впервые почти за неделю посмотрел прямо на него. Его глаза сузились — то ли от подозрения, то ли от чего-то еще, Стивен не знал. Тем не менее, у него было мало времени, чтобы тратить его впустую. Он схватил стул за компьютером и понес его, пока не сел перед Тони так, чтобы их разделяло всего несколько футов. Он надеялся, что сможет сохранить это в некоторой степени конфиденциальным, если они будут ближе друг к другу, хотя в комнате такого размера это было бессмысленно. — Что за игру ты затеял, Стрэндж? — спросил Тони, как только тот сел напротив него. Даже не «док», это задело сильнее, чем он ожидал. Но Стивен сохранил нейтральное выражение лица и продолжил: — С тех пор, как ты получил новое ядро палладия, токсичность крови стала возрастать с большей скоростью. Твоя кровь 25-го числа была в концентрации 0,64 миллиграмма на килограмм. Последний результат вчерашнего анализа крови составил 0,76. Диоксид лития либо метаболизируется быстрее с новым ядром, либо в твоем старом ядре осталось не так много палладия, чтобы попасть в кровь. Мы не знаем. Губы Тони сжались. — Значит, я снова умираю быстрее. Что еще новенького? Стивен проигнорировал едкую нотку, прозвучавшую в голосе Тони. — С той скоростью, с которой твое состояние ухудшается, ты превысишь отметку в 1 миллиграмм в течение недели. Мы хотим сделать все возможное, чтобы предотвратить это и избежать любых дальнейших симптомов и повреждений твоего организма. Для этого мы предлагаем ежедневные инъекции диоксида лития и более агрессивный способ хелатной терапии. — Хелатной терапии? — В настоящее время ты принимаешь ЭДТА кальция в его пероральной форме в виде смузи; прямое внутривенное введение в твой кровоток может оказаться более эффективным. Однако, — продолжил он, прежде чем Тони успел прервать его, — Чтобы сделать и то, и другое, тебе потребуется постоянный мониторинг из-за неизвестного увеличения диоксида лития, особенно в сочетании с внутривенной хелатной терапией. Один врач не может сделать это в одиночку. Мы хотим, чтобы тебя перевели в нашу зону, чтобы мы могли следить за твоим здоровьем в дни, предшествующие операции. Там достаточно места для твоей работы. Тони уставился на него. — Ты говоришь это так, будто у меня есть выбор. — Мы надеемся, что ты согласишься на это предложение. Тогда я смогу с большей совестью обратиться к Юсифову с просьбой. — Ты все время говоришь «мы». Губы Стивена дрогнули. — Это была идея доктора Фергюсона. Остальные согласны. Я всего лишь посланник. Он снова прищурился. — Я не думаю, что об этом стоит спрашивать. Вы делаете операцию когда? Через неделю? Кажется, меньше двух, верно? Они еще не определили дату, но Тони был почти в идеальном весе. На этом этапе нужно было уравновесить его вес с количеством палладия в крови; если бы получилось снова выровнять кривую, они могли бы сэкономить еще неделю для набора лишнего фунта или два. Но для этого потребуется сотрудничество Тони. — У нас пока нет даты, — ответил он. Он еще больше понизил голос и сказал: — Дата во многом зависит от того, согласишься ли ты на дальнейшее лечение и согласится ли Юсифов. Подумай об этом в течение следующих минут, пожалуйста, — «пожалуйста» прерывалось и странно звучало в ушах. Судя по взгляду Тони, для него это звучало так же странно. — Мне нужен твой ответ к концу процедуры. Но знай, что мы, все мы, хотим только, чтобы ты был как можно более здоров, перед операцией, и мы делаем все, что в наших силах, чтобы это было так. С этими словами Стивен встал и повернулся, чтобы вернуть стул на место рядом с компьютером, позволив Тони немного подумать. Затем он открыл медицинский кейс и начал готовиться к забору крови. Он услышал, как Тони встал, чтобы подойти к весам. — 75,4 килограмма, — сказал он, сходя с весов. Затем вернулся к койке и снял свитер для взятия крови. Ни один из них ничего не сказал, когда они проделали те же движения, что и в прошлые дни. Стивен надеялся, что молчание означало, что Тони всерьез обдумывает его предложение. Если Тони скажет «нет», у них не будет другого выбора, кроме как провести операцию как можно скорее, пока отравление не усугубилось. Однако, если им удастся стабилизировать его состояние, у него будет время набрать драгоценный лишний фунт или два до операции. После взятия крови Стивен снова измерил вены вокруг дугового реактора. Как и ожидалось, вчерашняя инъекция диоксида лития замедлила их рост всего на миллиметр или два за последние двадцать четыре часа. И если бы рост продолжался так же, как и с тех пор, как он получил новое палладиевое ядро, то через двадцать четыре часа рост составил бы полсантиметра, а затем 1,5. Диоксид лития либо синтезируется быстрее, либо был менее эффективен с новым ядром палладия. Всё было сделано. Стивен упаковал все с той же скоростью, что и в предыдущие дни, не глядя на Тони, когда избавлялся от перчаток и закрывал чемодан. Он бы позволил мужчине еще немного подумать, прежде чем получить ответ. Однако он не мог задерживаться настолько. Он захлопнул кейс и схватил его обеими руками, затем остановился, чтобы посмотреть на Тони. Тони смотрел на него непроницаемым взглядом. Он взглянул на дверь, где ждал вооруженный эскорт Стивена, затем сказал: — Я согласен с рекомендациями врачей. Стивен склонил голову в знак признательности, когда волна облегчения накрыла его. Он не хотел делать что-то еще против воли Тони и был рад, что тот согласился. Стивен не был уверен, что смог бы спросить Юсифова без его согласия (хотя, возможно, Джада сделала бы это за него. Он не знал). — Очень хорошо, — сказал он, а затем направился к двери, и его вывели из комнаты.