The Blood in Your Veins

Глава 20. Когда все рушится

Поскольку аппарат искусственного кровообращения больше не был нужен, Мира надела новые перчатки поверх старых и приступила к измерению грудной полости и нанесению на аллотрансплантат (подготовленного и промытого одним из молчаливых ассистентов) точных мест, где донорская грудина должна была быть разрезана, чтобы поместиться в грудную клетку пациента. Грудина до подмышечной впадины была полностью удалена, и все органы теперь находились на своих местах, а открытые сердце и легкие пациента продолжали жить. — Колеблющаяся костяная пила, — сказала Мира Джаде, которая протянула ее ей. Двое ассистентов удерживали грудину на месте, пока Мира аккуратно разрезала ее. Пока они это делали, Стивен не спускал глаз с жизненно важных показателей пациента, не совсем доверяя анестезиологу "Десяти колец". А поскольку Мира больше не наблюдала за ними у аппарата искусственного кровообращения, он хотел сам следить за цифрами всякий раз, когда не работал в грудной клетке во время последней части процедуры. Потребовалось несколько долгих минут, прежде чем грудинный аллотрансплантат не приобрел идеальную форму. Как только это было сделано, один из мужчин, помогавших в операции, передал его Саммер, которая вместе со Стивеном установила его на место, чтобы убедиться, что он хорошо сидит. Так оно и было, и аллотрансплантат был удален и отложен на мгновение, чтобы прикрепить первую установку. — Сначала прикрепление рукоятки грудины, если я правильно помню, — пробормотал Стивен. — Всё верно, — подтвердила Саммер. Пока грудину вправляли на место, Джада принесла еще один поднос с инструментами, в котором находились титановые стержни и винты, а также электрическая костная дрель. — Палец под рукоятку, Стивен. Он положил палец, когда Саммер просверлила два маленьких отверстия в кости, при этом верхняя часть первоначальной грудины пациента все еще сохранилась. После того, как она проделала отверстия, она использовала сверло на гораздо более медленной скорости, чтобы вкрутить один из титановых стержней. — Теперь грудина, мне нужно, чтобы ты подержал ее, Стивен, — сказала она, проверив титановый стержень, чтобы убедиться, что он надежно закреплен. Стивен снова схватил ее и осторожно вставил на место, пока она не оказалась плотно прижатой к ключице и в непосредственной близости от того, что осталось от ребер. Саммер снова просверлила два отверстия, на этот раз в грудинном аллотрансплантате, и выровняла их с отверстиями в титановом стержне. Поскольку грудина находилась прямо над органами, Стивен продолжал держать ее, пока Саммер прикручивала стержни на место. Это была только первая из многих процедур, необходимых для полного закрепления аллотрансплантата в грудной полости. Стивен подсчитал, что для аллотрансплантата такого размера потребуется еще где-то от шести до восьми проводов, которые понадобятся для крепления всего остального. Метод Саммер состоял в том, чтобы прикрепить один сегмент реберного хряща к соответствующему ребру за раз, затем перейти к тому, который примыкает с другой стороны грудины, и закрепить его следующим. Она начала с третьего ребра, и Стивен помог удержать его на месте, пока Мира взяла всасывающую трубку, чтобы помочь очистить область от просочившийся крови. Именно в тот момент, когда Саммер закрепляла третий титановый стержень дрелью, рация переводчика включилась. Они не понимали языка, но Стивен узнал голос Юсифова. Он кричал, а затем раздался звук, подозрительно похожий на выстрелы. Действия Саммер немедленно остановились, и она посмотрела через стол на Стивена. Затем анестезиолог что-то сказал переводчику, который что-то ответил, прежде чем заговорить по рации. Юсифов что-то сказал, и вдруг два ассистента из "Десяти колец" отошли от хирургического стола, снимая перчатки, халаты и сетки для волос. — Что вы делаете?! — крикнула Саммер, ее шок и гнев были видны даже под маской. — Оставайтесь здесь и закончите, — рявкнул ей в ответ переводчик без объяснений, направляясь к шкафу, который был заперт в дальнем углу комнаты. Он отпер его и достал несколько отвратительных на вид пистолетов и коробок с патронами, которые он передал трем другим мужчинам из "Десяти колец" (включая, к сожалению, анестезиолога), прежде чем схватить свой собственный. И теперь, полностью вооруженные, четверо мужчин быстро покинули комнату, внезапно оставив их одних посреди операции. — Что происходит..? — пробормотала Джада. — Черт, — сказала Саммер в свою очередь. — Хорошо, все в порядке, мы почти закончили. Мира, займи пост анестезиолога и скажи мне, если что-нибудь изменится в любом из этих показателей. Проверяй каждые пять минут, чтобы убедиться, что пациент все еще находится под наркозом; этот аппарат должен быть настроен на автоматическое введение анестетика через определенные промежутки времени, но не спускай с него глаз. Мира кивнула. — Будет сделано, — она направилась к посту анестезиолога. Саммер взглянула на Джаду. — Надень свежие перчатки. Нужно будет помочь удерживать аллотрансплантат на месте в некоторых точках, пока я закрепляю остальные стержни. Стивен, чередуй удержание и всасывание по мере необходимости, — они оба дали устные подтверждения, и операция продолжилась. Все шло по плану, время от времени вмешивалась Джада, чтобы крепко удерживать аллотрансплантат, если требовалось больше рук. Были установлены обе дуги реконструкции реберного хряща для третьего ребра и еще одна была помещена на пятое ребро. Когда еще один титановый стержень был установлен рядом с другой стороны пятого ребра, они замерли, когда где-то над ними раздались отдаленные выстрелы. Глаза Стивена метнулись вверх. Мира спросила: — Вы думаете, они сражаются друг с другом? Может быть. Возможно, это было вызвано тем, что Тони сделал на компьютере пару дней назад, и он спровоцировал конфликт между ними. Но Стивен не знал наверняка и в любом случае не имел возможности подтвердить, что происходило, поэтому он оставил свои мысли при себе. После того, как была установлена пятая планка, они перешли на шестую и седьмую планки на реберных хрящевых дугах к четвертым ребрам. Во время установки этих решеток выстрелы над ними продолжались со случайными интервалами, после чего они останавливались на мгновение, прежде чем продолжить. Затем, когда Саммер ввинчивала седьмой титановый стержень, звук выстрела переместился — прямо в коридор за их операционной. Они замерли. — Дерьмо, — пробормотал Стивен. — Подходящее слово, — сказала Саммер. — Надеюсь, эта дверь пуленепробиваемая. — Может быть, нам стоит забаррикадироваться, — предложила Джада, оглядываясь вокруг. — Поставить один из этих шкафов к двери. — Нам нужно закончить, прежде чем мы коснемся чего-то нестерильного, — сказала Саммер, и Джада просто кивнула. Стивен снова установил аллотрансплантат и исходную кость на место. Саммер только закончила закреплять седьмую перекладину и собиралась сверлить восьмую. Она начала сверление, затем остановилась. — Держи его на месте, Стивен, — он так и сделал, и она сказала: — Хорошо, не двигайся, пока я… Она была прервана, когда дверь в операционную распахнулась, и трое мужчин с оружием ворвались в комнату, крича на иностранном языке. Джада и Мира немедленно подняли руки вверх. Стивен и Саммер полностью замерли, ни один из них не был в состоянии двигаться быстро. Мужчины, к их чести, остановились, прежде чем войти в стерильную операционную, хотя их оружие было направлено на них. Один из них снова закричал на этом языке, и Стивен, решив, что если эти ребята чем-то похожи на "Десять колец", то, возможно, воспримут мужской голос более серьезно, поэтому крикнул через пространство: — Мы вас не понимаем и не можем шевелить руками! Говоривший некоторое время пристально смотрел на Стивена, затем спросил с сильным американским акцентом: — Вы американцы? — Да! — сказал он в ответ. Пока они все еще целились в них из пистолетов, Стивен заметил, что один из них выглядел по крайней мере немного смущенным. — Вы из американской армии? — спросила Мира. — Морские котики, — поправил мужчина. Он прищурился, глядя на них. — О, слава Богу, — сказала Джада. — Мы не вооружены. Мы заложники. Трое американцев, двое британцев, — тем не менее, она продолжала держать руки поднятыми. — И мы находимся в середине довольно сложной операции на грудной клетке, — добавила Саммер. — Наш анестезиолог был одним из похитителей и сбежал. Если у вас есть связи с анестезиологом, он крайне необходим для благополучия нашего пациента. Можем мы, пожалуйста, продолжить? Мужчина обратил свое внимание на пациента. — Кого вы оперируете? Был сделан акцент на «кого», что заставило Стивена лихорадочно соображать. Эти ребята оказались здесь не случайно. Они пришли сюда из-за одного человека. — Это Старк, — сказал Стивен, и его подозрения подтвердились изменением позы мужчины. — Он стабилен, но чем дольше вы находитесь в этой комнате, тем больше вероятность, что сюда попадет какая-нибудь инфекция, — возможно, уже слишком поздно, но он мало что мог сделать в этом отношении. Но если это заставит их опустить оружие, тем лучше. Мужчина обдумывал свои слова, это было очевидно. И он быстро принял решение. — Мне нужно увидеть его лицо для визуального подтверждения. — Джада, — сказала Саммер, поскольку ее руки (как и его) все еще были заняты, и Джада подняла ткань, чтобы показать неподвижный профиль Тони Старка. Солдат кивнул, и Джада положила ткань обратно. — Уходим, — сказал он, и двое позади него начали отступать. — Ваши имена? — спросил он у открытой двери. — Джада Фергюсон, Мира Махаджан, Саммер Уэстон, Стивен Стрэндж, — ответила за них Джада. Он снова кивнул в знак признания и повернулся, чтобы уйти. — Одежда и принадлежности находятся в одной из смежных комнат в коридоре! — добавила Саммер ему вслед, прежде чем двери закрылись. И снова единственным звуком в комнате были различные звуковые сигналы всего контрольного оборудования. — Боже мой, — сказала Джада. Она быстро заморгала. — Сосредоточься, Джада, — сказала Саммер. — Наш пациент все еще нуждается в нас. Мы почти закончили. Она сделала глубокий вдох и кивнула. — Да, верно. Стивен не винил ее; он сам почувствовал слабость от такого поворота событий. Тем не менее, им нужно было завершить работу. — Я надеюсь, они помнят о просьбе вызвать анестезиолога, — сказал он. — Уж надеюсь, — проворчала Саммер.

***

К счастью, они помнили. Двадцать минут спустя, после фиксации титановых стержней и пары стальных проволок, они приступили к отделению больших грудных мышц от малых и реберных дуг, чтобы можно было повернуть основные мышцы, дабы покрыть грудинный аллотрансплантат. Это была особенно медленная работа, когда Джада выступала как ассистент хирурга, и как медсестра, и казалось, что это займет некоторое время. Но пока они возились с логистикой, дверь снова открылась, и двое мужчин, одетых стерильно, вошли в комнату, а затем другой вооруженный человек закрыл за ними дверь. — Мы боевые медики и готовы оказать любую необходимую помощь, — сказал один из них. — Командование сейчас пытается связаться с анестезиологом, и в ближайшее время он должен быть на линии, — он поднял спутниковый телефон (который, казалось, блестел, как будто его только что вытерли), находящийся у него в руке. — Так, хорошо, хорошо, — сказала Саммер. — Передайте трубку Мире… доктору Махаджан, которая сидит вон там. Не могли бы вы дать ей краткий урок о том, как телефон работает? Мне понадобятся обе ваши руки, чтобы маневрировать мышцами. Через десять минут завершилась реконструкция грудины, и Мира разговаривала по телефону с анестезиологом в Штатах. Потребовалась тщательная, точная резка, чтобы избежать повреждения артерий и предотвратить слишком большую потерю крови. Но, наконец, мышцу можно было повернуть медиально, чтобы покрыть весь имплантат, включая область, которая потеряла все мышечное образование из-за дугового реактора. В целом, полная реконструкция грудной полости пациента, от разрезания аллотрансплантата до его фиксации, от перестройки мышц таким образом, чтобы они полностью прилегали к груди пациента, до дренирования грудной полости, и, наконец, сшивания подкожного и кожного слоев кожи обратно на место, заняло гораздо больше времени, чем удаление шрапнели. Но Стивен рассматривал каждый из них отдельным шагом, хотя закрепление аллотрансплантата и репозиция грудных мышц заняли очень много времени. Именно тонкая работа такого типа хирургии, а не ощущение мясорубки при перемещение больших масс мышц, в первую очередь обратила Стивена к нейрохирургии. Практика, к которой он собирался вернуться снова. Он подавил свои эмоции в тот момент, когда почувствовал, что они нарастают. Операция была близка к завершению, но еще не закончена. Грудная клетка была собрана заново с готовым к установке дренажом средостения, но оставалось сделать еще одну важную часть: пересадить кожу. У пациента теперь были мышцы, закрывающие бóльшую часть четырехдюймового отверстия в груди (за исключением того места, где была грудная трубка), но ему все еще нужна была кожа, чтобы закрыть и ее. Для этого они брали кожный трансплантат с левого бедра пациента из-за размера необходимого участка. Хотя они смогли искусственно уменьшить участок, растянув вокруг него кожу, они не смогли полностью заполнить пробел. Процедура с кожным трансплантатом была значительно короче, чем остальная часть работы в грудной полости. Побрить и очистить донорское место, снять кожу с внутренней части бедра, закрепить. И все. И когда два армейских медика — военно-морских медика? — взяли на себя последние перевязки, закрепили дренаж грудной клетки и провода для электрокардиостимуляции, и когда Мира заканчивала говорить с анестезиологом по телефону, Стивен понял — это все. Все было кончено.

***

"Десять колец" организовали в своей камере отделение интенсивной терапии для Тони, незадолго до нападения «Морских котиков». Их выбор не был удивительным, учитывая его потребность в постоянном наблюдении в дни после операции. Итак, несмотря на недавно обретенную свободу, они снова оказались в комнате, которая была их местом жительства в течение нескольких недель. Но к тому времени, когда операция закончилась и им разрешили умыться и покинуть палату (в сопровождении двух военных медиков, пары солдат и Тони, все еще интубированного и лежащего без сознания на медицинской койке), их старая камера преобразилась. Все компьютеры были отключены и размещены на одном из рабочих столов, включая собственный компьютер Тони. Научное оборудование, которое можно было перемещать, такое как центрифуга, укладывали на другой рабочей поверхности. А на еще одной столешнице освободилось больше места для предметов первой необходимости. Сюда входили шоковые одеяла, которые по какой-то нелепой причине один из военных медиков пытался заставить его надеть. — Зачем мне одеяло, — запротестовал Стивен со своего места. (Они принесли больше стульев, чтобы каждый мог занять по одному. Это было приятно.) — У вас шок, — начал спорить медик. — Откуда шок? — сказал он в ответ. — Я совершенно спокоен, — он поднял руку, которая была такой же неподвижной, как и всегда. — Видите, никакого падения артериального давления. — Просто возьми одеяло, Стивен, — со вздохом сказала Саммер, сидевшая справа от него (и под своим собственным одеялом). — Чем быстрее ты скажешь «да», тем быстрее этот хороший человек сможет вернуться к Тони. — Я в полном порядке, так что он может возвращаться к Тони, — парировал Стивен. — Мой коллега наблюдает за мистером Старком, — сказал медик. — Мне поручено позаботиться о вас, прежде чем кто-нибудь придет для опроса. — Я в порядке, — повторил Стивен. Джада, сидевшая слева от него, фыркнула. — По крайней мере, он думает, что с ним все в порядке, — прежде чем он успел возразить на этот комментарий, она продолжила: — Наша диета была неплохой, и мы регулярно питались. Физически с нами обращались хорошо… по большей части, — она бросила взгляд в сторону Стивена, и он нахмурился. Конечно, заживающий порез на его лице одиннадцатидневной давности все еще был виден, но ей не нужно было указывать на это. Медику, казалось, было достаточно его протестов, хотя он сказал, — Обследование является стандартным и обязательным. Это займет пару минут. С этим ультиматумом Стивен неохотно согласился пройти обследование, хотя и дал понять о своем недовольстве хмурым выражением лица. Он был в полном порядке. Ему не нужно было ни шоковое одеяло, ни обследование, ни допрос. Все, что ему было нужно, это как можно быстрее выбраться отсюда, чтобы он мог вернуться к своей жизни с минимальным временем простоя. Конечно, это было возможно. К счастью, медицинское обследование не заняло много времени, но затем им сказали подождать, пока придет офицер, и что он «скоро» спустится, что бы это ни значило. Но армейские люди — или морские котики, или кто там еще — не позволили бы ему понаблюдать за Тони или делать что-то продуктивное, чтобы занять его ум и отвлечься во время ожидания. Они оставили его только с мыслями и, что еще хуже, с его эмоциями, которые в настоящее время были запечатаны глубоко там, где им и место. Это было проблематично, потому что в комнате было несколько человек, и он чувствовал, как его тщательно нейтральное самообладание ускользает с каждой минутой, а затем и с каждой секундой. Потом он услышал долгое, прерывистое дыхание слева от себя. Стивен бросил острый взгляд и увидел, что Джада обеими руками зажала рот, но по тому, как ее плечи поднимались и опускались, было видно, что она тяжело дышит. Мира заговорила, прежде чем он успел сообразить, что сказать. — Дыши, Джада, — ее собственные глаза заблестели под очками — когда это началось? Джада открыла рот, чтобы что-то сказать, но вышло низкое, бессловесное карканье. Она закрыла лицо руками, ее плечи вздрагивали от дыхания. Стивен бессознательно поднял руку в знак утешения, но заколебался. Саммер была человеком, склонным к объятиям, и Мира становилась все более тактильной по мере того, как проходили недели, но он не был уверен в Джаде. Его взгляд встретился с взглядом Миры, когда его рука замерла, и она быстро кивнула ему. С этим ободрением он осторожно положил руку на плечо Джады. Она замерла на секунду, затем наклонилась немного вперед, и Стивен сократил расстояние между их стульями. Он услышал, как стул Саммер последовал за его собственным. Мгновение спустя он оказался зажатым между тремя своими коллегами, тремя женщинами, которых он никогда бы не встретил, если бы не обстоятельства. Его левая рука оставалась на плече Джады, человека, который пристально и внимательно следил за ним все эти недели, несмотря на его колкость. Справа от него была Саммер, его коллега-хирург, которая осознавала риски так же хорошо, как и он, протянув одну руку, чтобы дотянуться до Джады, а другой схватив его за свободную ладонь. Саммер повернулась, чтобы прислониться лбом к его плечу. И была Мира, которую он утешал менее двух недель назад, и которая теперь стояла позади него, положив одну руку на плечо Саммер, а другую на его собственную руку на плече Джады. И теперь она была единственной, кто предлагал словесное утешение. — Дыши, — тихо сказала Мира, возможно, Джаде, но затем Саммер задрожала на его плече, и он почувствовал, как его собственная грудь сжалась, когда эмоции начали подниматься опасно близко к поверхности. Она снова сказала: — Дыши. Он не хотел. Он не мог потерять самообладание. Словно прочитав его мысли, Мира сжала его руку. — Все в порядке. Мы в безопасности. Отпусти это. Мы в безопасности. Отпусти это. Как будто она произнесла волшебные слова. Внутреннее смятение от его растущих эмоций остыло, когда эти слова нашли отклик в нем, и Стивен закрыл глаза, позволив им пройти через все его существо. А потом он отпустил.