Куда пропал Джон Ватсон

Джек сидел за ноутбуком, к которому подключил небольшую прямоугольную металлическую пластину, и изучал образец крови Антеи. Шерлок стоял рядом, глядя то в монитор, то на саму Антею — бледную и измученную.  Допрос шёл уже сорок минут, и пока картина выходила невесёлая.  Неделю назад в кабинет Майкрофта на Уайтхолл вошли леди Смолвуд с секретаршей. Антея принесла им чай и удалилась. Спустя двадцать минут леди Смолвуд позвала её по селектору. Когда Антея вошла в кабинет, Майкрофт лежал на полу без сознания, леди Смолвуд держала его под прицелом пистолета. Её секретарша немедленно направила пистолет Антее в лоб.  — Я проходила подготовку, — добавила Антея устало, но твёрдо, — я могла бы её обезоружить, но тогда леди Смолвуд наверняка успела бы застрелить мистера Холмса. Поэтому я решила подчиниться и попытаться выиграть время разговором. Под столом у мистера Холмса есть тревожная кнопка, если бы я могла дотянуться до неё…  Она не успела. Леди Смолвуд надела на Майкрофта наручники, вставила ему в рот кляп, а потом просто превратилась в него.  — Опишите процесс как можно более подробно, — попросил в этот момент Джек, настукивая что-то на клавиатуре.  — Больше всего было похоже на быстрое плавление и застывание воска, — после паузы ответила Антея. И видимо, они меняют только само тело — одежда осталась прежней.  — Я бы посмотрел на Майкрофта в костюме леди Смолвуд, — хмыкнул Шерлок. — Не важно.  — Вы не обратили внимание, — осторожно произнёс Джек, — в процессе трансформации не стали лучше видны вены?  — Нет, кожа оставалась светлой, — покачала головой Антея.  Дальнейший её рассказ дал немного: превратившись в Майкрофта, существо сказало, что Антея подходит. Секретарша леди Смолвуд выстрелила, но не пулей, а дротиком. Антея отключилась. Проснулась уже с огромным животом в доме Майкрофта. Охрана осталась прежней — и разумеется, получив прямые распоряжения не слушать пленницу и охранять её как можно более тщательно, они приступили к своим обязанностям. Майкрофт не держал при себе людей, которые могли бы подвергнуть сомнениям его приказы.  Ей оставили телефон, чтобы она могла выполнять роль ассистентки Майкрофта, попросили побольше отдыхать и ни на минуту не оставляли одну. — Мистер Холмс, — произнесла она тихо, — я не могу гарантировать, что мой побег не отразится на вашем брате.  — Я знаю, — прервал её Шерлок прежде, чем она начала бы извиняться, — оправданный риск. Ваши сведения — пока наш единственный шанс вытащить его.  — И остановить остальных, — сказал Джек, закрывая ноутбук, подошёл к Антее и присел на корточки у дивана. — Посмотрите на меня. Влево. Теперь вверх.  Антея не сопротивлялась. Джек требовал, чтобы она сгибала и разгибала пальцы, крутила головой, тянула мыски. Удовлетворившись результатами осмотра, он объявил:  — Всё будет хорошо.  — Капитан, — позвала его Антея, — понимаю, сейчас это не существенный вопрос, но… — Это самый, — серьёзно сказал Джек, — существенный вопрос из всех. Внутри вас личинка. В… прямом смысле. Во вселенной достаточно много существ, репродуктивные функции которых ограничены. Им нужны инкубаторы.  Антея зажмурилась, и даже Шерлока замутило.  — Они помещают личинку в подходящие условия и остаются рядом, для охраны.  Сглотнув, Антея открыла глаза и спросила ровно:  — Сколько времени личинка будет оставаться внутри? — Какое-то время, — ответил Джек. — От нескольких дней до нескольких месяцев. Анализ крови пока не дал точных результатов, когда мы узнаем, кто они такие — станет ясно, сколько будет созревать личинка.  — Мы не можем просто… — Шерлок сделал неопределённый жест, и Джек, отвернувшись от Антеи, сказал:  — Когда не будет другого выхода. Простите. Антея улыбнулась, причём её улыбку очень легко было принять за искреннюю, и ответила деловым тоном:  — Наш приоритет — это восстановить стабильность Британии. Как минимум два члена Тайного кабинета замещены существами, чьих намерений мы не знаем. Я прошу вас, капитан, думайте именно об этом.  Какое-то время Джек внимательно изучал её лицо, потом спросил с нескрываемым отвращением в голосе:  — Вы знаете о ЮНИТ?  — Кейт Стюарт тесно общается с леди Смолвуд. Организация может быть скомпрометирована, но я проверю её, — произнесла Антея и откинула голову на подлокотник дивана. — простите, капитан, совсем нет сил.  — Это не удивительно. Личинка питается вами, вытягивает соки. В целом, похоже на настоящего ребёнка, только организм подготовлен к беременности значительно меньше. — Меньше? — переспросила Антея.  — Это паразит высочайшего уровня. Его задача — не убить носителя, а выжить самому, так что часть необходимых гормонов он вырабатывает сам. Уровень эстрадиола и прогестерона у вас в крови ниже, чем при нормальной беременности, но существенно выше нормы. Хотя кровоток остался обычным. Пожалуйста, отдыхайте пока, я подумаю, как помочь вашему телу справиться с этим. И… мисс?  — Капитан?  — Вы потрясающе держитесь, — сказал он, широко улыбнувшись.  *** Они заперли дверь в гостиную, оставили Антее телефон и пистолет, а сами поднялись наверх вместе со всей аппаратурой. Джек сгрузил приборы в одну кучу у стены, снял дырявую рубашку и завалился на кровать.  Проигнорировав вопрос о том, не желает ли он присоединиться, Шерлок взял скрипку, отошёл к окну, но не заиграл, а просто коснулся струн смычком. И ещё раз.  — Ты играешь на скрипке? — спросил Джек за спиной.  — Я думаю. Помолчи, — велел Шерлок.  Закрыв глаза, он снова провёл смычком, на этот раз плавно, медленно, извлекая первый осмысленный звук.  Слишком обо многом ему нужно было подумать. Слишком много всего произошло. Позволяя рукам двигаться самостоятельно, не беспокоясь о мелодии, Шерлок мысленно отправился в огромный зал посреди Чертогов. Он бывал и залом суда, и театральной сценой, и аэропортом Хитроу, и гостиной на Бейкер-стрит, но сегодня превратился в подземную комнату Джека в Кардиффе. Шерлок присел на кровать, провёл рукой по колючему шерстяному одеялу и вздохнул. Мысли разбегались, и он был благодарен подсознанию за то, что оно подкинуло ему такое маленькое помещение. В нём поймать нужные идеи и разобрать сложные ситуации будет проще.  Пришельцы, которые похитили Майкрофта, подменили как минимум двоих самых влиятельных людей в стране и размножаются, подселяя личинок в тела женщин.  Месяц назад Шерлок отправил бы в сумасшедший дом того, кто принёс бы ему подобное дело.  Он чувствовал иррациональную злость: на Джона, который улетел на синей будке и втравил его в это всё, на Майкрофта, который не сумел защитить себя, на Джека, который просто нарушал все мыслимые и немыслимые законы одним своим существованием. Но злость не имела никакого смысла. Эмоции — вот что способно испортить работу даже самого блестящего ума. Майкрофт не владел информацией о появлении пришельцев и не мог противостоять им. Джон не думал, что подставляет друга, которого считал мёртвым, ввязываясь в опасное приключение — он крепко сидел на адреналине и просто не мог устоять. Сам Шерлок не мог не начать искать его. И не мог пропустить камеры видеонаблюдения, не мог не выйти рано или поздно на «Торчвуд» и Джека. И конечно, Джек не был виноват в своём существовании.  С ним была связана ещё одна проблема.  Это…  Эти…  Всё то, что он делал.  Тоже эмоции, сантименты, как сказал бы Майкрофт, совершенно лишние и отвлекающие от работы.  «Не впутывайся, дорогой брат, — проговорил иллюзорный Майкрофт, — ты помнишь, что происходит с теми, кто впутывается?». «Их уносит восточный ветер», — прошептал Шерлок, закрывая глаза. Он уже достаточно вырос, чтобы продолжать верить в сказки.  Руки играли, и где-то далеко за пределами Чертогов Шерлок слышал голос скрипки. Он успокаивал, и в нём не было никакого восточного ветра.  Цепляясь за мелодию, Шерлок думал о сходствах и различиях. Когда появлялась Та Женщина — он впутывался. Когда речь заходила о Джиме Мориарти — он впутывался безусловно. Его захватывали их игры. Он терял осторожность, чуть ли не голову.  Джек вообще ни в какие игры не играл. Он мастерски делал вид, что это не так, но его выдавал взгляд — слишком сосредоточенный и серьёзный. Возможно, он наигрался за прошлые сто пятьдесят лет. А может, никогда и не умел играть.  Шерлок увидел иллюзорного Джека — очень похожего на настоящего, но менее энергичного. Призрак из Чертогов не обладал и десятой долей внутренней силы прототипа, но глаза щурил знакомо.  В реальности Шерлок опустил скрипку и посмотрел за окно, на тёмную улицу. В комнате повис полумрак. Похоже, прошло несколько часов. Джек спал, раскинув руки на кровати.  Тихо положив скрипку обратно на стол, Шерлок приблизился, сел на край, продавив матрас, и соединил перед собой ладони, коснулся пальцев кончиком носа. Хаос в голове улёгся, уступил место привычному порядку.  Хмыкнув, Шерлок осторожно снял с руки Джека кожаный широкий браслет, откинул плотную крышку и наклонил голову, рассматривая небольшой квадратный экран, несколько кнопок и подвижную круглую шкалу с цифрами.  — Манипулятор временной воронки, — произнёс Джек совершенно не заспанным голосом. — Полезная вещь, но учитывая, сколько раз его ломали и чинили, в теории, может закинуть тебя куда угодно.  Приподнявшись на локте, Джек требовательно протянул ладонь, и Шерлок опустил на неё манипулятор. Сказал с невольной обидой в голосе:  — Ты им пользуешься. Я видел, как ты открывал с его помощью машину. И квартиру.  — Потому что я знаю, как он работает, — улыбнулся Джек и снова застегнул манипулятор на запястье, — а тебя может закинуть куда угодно.  Шерлок ничего не сказал, но перебрался повыше, сбросил ботинки и прислонился спиной к подушке.  Ему не нужно было смотреть на Джека, чтобы видеть, насколько на самом деле это день оказался для него непростым.  — Я отлично понимаю, — произнёс Шерлок, — как работает человеческая нервная система. Даже очень быстрая смерть, как от прямого выстрела в сердце, не безболезненна. Импульсы, сообщающие о боли, успевают дойти до мозга. И более чем уверен, что после… возвращения мозг также фиксирует процесс заживления травм.  — Это были слова поддержки и ободрения, я угадал? — спросил Джек, судя по голосу, улыбаясь.  — Да. Они.  — Чудесно. Мне стоит сказать спасибо?  — Нет, думаю, это будет лишним.  Шерлок закрыл глаза. Так, в полной темноте, оказалось легче. Можно было представить, что реальный Джек — это его двойник из Чертогов, и сказать ему то, что было нужно.  — Я считаю чувства, — проговорил он, удивившись, как глухо и тихо звучит собственный голос, — слабостью. Эмоции толкают нас на ошибки, нарушают работу мозга.  Он думал, что Джек вообще ничего не ответит, так долго тот молчал. Но он всё-таки заговорил, ещё тише, чем Шерлок: — Чувства — это единственное, что наполняет жизнь смыслом в конечном счёте. Единственное, что остаётся в памяти, когда стираются события и факты.  — Сначала ты впутываешься, — неожиданно для себя пробормотал Шерлок, — а потом чувствуешь боль. Те, кто впутываются… слабые. Так Майкрофт говорил мне в детстве. Приходит восточный ветер, страшная сила, которая сметает с лица земли слабых и ничтожных.  — Интересные сказки выбирал твой брат, — заметил Джек и медленно, оставляя возможность в любой момент убрать руку, переплёл их пальцы.  Наверное, из-за того, что зрение не давало никаких данных, простое тактильное ощущение оказалось невероятно острым. Шерлок сжал руку крепче, выдыхая сквозь зубы. Он не мог заставить себя пошевелиться, открыть глаза и что-то сказать. Но он слышал и чувствовал по сокращению мышц, как Джек садится на кровати, а потом ощутил его тёплую ладонь на щеке. Зажмурился ещё крепче, но даже не думал отстраниться.  Широким движением Джек провёл вниз по шее, очертил большим пальцем ключицы, поднялся к уху. Шерлок выдохнул, но не избавился от непривычного чувства, что вся жизнь оказалась сконцентрирована на поверхности кожи, под чужими чуть шероховатыми пальцами. Не думать вовсе он не мог, просто не умел останавливать работу мозга, но сосредоточиться на чём-то важном не получалось, да и не хотелось. Он прикусил щёку изнутри, когда Джек зарылся пальцами ему в волосы, массируя кожу головы.  Очень примитивно. Очень действенно.  Телесных ощущений становилось больше. К прикосновениям добавились поцелуи. Шерлок ответил на них на все разом — одним нарочно болезненным укусом куда-то в шею. Джек рассмеялся. Мелькнуло и развеялось воспоминание о Той Женщине, о её шёпоте: «Рано или поздно тебе придётся смириться, Шерлок».  Он значительно лучше понимал, что делать, во время того столкновения, жёсткого и злого, чем сейчас. Джек отказывался воевать. — Не хочешь открыть глаза? — спросил он тихо. Шерлок помотал головой и ощутил лёгкие поцелуи на веках. Он легко мог представить себе лицо Джека, но пытался этого не делать. Становилось мутно, непонятно от его внимательного взгляда.  Шерлок не был уверен, что выбьет его из колеи больше: то выражение, с которым Джек обычно его целовал, глубокая сосредоточенность на нём одном, или фальшивая улыбка, прикрывающая полное равнодушие.  Откровенно говоря, Шерлок не хотел знать правду.  Или хотел?  Он открыл глаза, нависая над Джеком на вытянутых руках, и был вынужден схватить ртом воздух, чтобы не задохнуться. Фонари за окном давали мало света, но его хватало, чтобы понять — никакого равнодушия.