Троянские скачки

суббота, 14 апреля 1764 г.

Трехпалый указал рукой на домик с чёрными балками, утопающий в зелени. — Комнаты Гусёнок снял вот тут — доложил он своему нанимателю — служанка рассказала, что неделю назад постоялец до рассвета сидел с каким-то гостем. Гость, он назвался мистером Ньюпортом, приехал, не скрываясь, днём вместе со стряпчим. И сразу, как они приехали, зарядил ливень, так что хозяйка не удивилась, что посетитель остался ночевать. Джонс достал из футляра подзорную трубу и кивнул, давая понять, что он не перестаёт внимательно слушать собеседника. — К завтраку они вышли вдвоём — продолжил свой рассказ Трёхпалый — гость оставил хозяйке два шиллинга за корм для лошади и хлопоты. И вообще, выглядел и говорил как джентльмен, на завтрак он попросил кофе… Капитан скривился — эти подробности были ему не важны. Отставной солдат, хорошо знавший своего нанимателя, сразу перешёл к самому интересному. — Кровать осталась нетронута. Пока Гусёнок провожал гостя, горничная поднялась в комнату. По её словам, выглядело так, будто они всю ночь о чем-то беседовали, пили херес и курили сигары. Джонс внимательно рассматривал дом в подзорную трубу. Отметил чёрную лестницу, тропинку через огороды, парадный вход… — Толстяку стряпчий сказал, — продолжил Трёхпалый — что он встречался с Голди в обеденной зале, и что тот разгневался, заявил о прекращении всяческого знакомства и ушёл, как только понял, к чему Квикснап клонит. Бывший солдат опирался локтем на верхнюю планку изгороди, возле которой они стояли. Свободной рукой он тёр шею — кажется, его кто-то кусал — и смотрел на своего патрона в ожидании вопросов или распоряжений. — Возможно же такое, что с лордом не вышло, а Гусёнок кого ещё прихватил? У него же есть приятели из… этих? — капитан брезгливо сморщил нос… — Ну этот Ньюпорт по описанию на лорда Голди очень уж похож: невысокий, волосы светлые, личико миловидное, сапфир на пальце, лошадь опять же сильно на милордову смахивала… А имя он мог и придумать. Трёхпалый перестал чесаться и положил обе руки на перекладину. — Толстяк говорил, что Гусёнок весь дёрганный был, когда с ним встречался, значит, что-то было? Но постель не тронута… Может, они её перестелили? — загадка явно не давала покоя капитанову помощнику. — Зачем? — совершенно искренне удивился Джонс — Перестилать? Хозяйку не удивило бы, что утомлённые хересом джентльмены легли проспаться в одну постель. Офицеры частенько после пирушек вповалку по двое-трое на одной кровати могут спать. Так что расправлять простыни так, чтобы постель выглядела нетронутой, им смысла не было. — И что же вы тогда думаете? Капитан сложил трубу, и принялся аккуратно убирать её в видавший виды, но всё ещё надежный кожаный футляр. — Не сомневаюсь, что Гусёнок наврал Толстяку. И в то же время Голди на горячем нам пока подловить не получится… Трёхпалый обдумывал слова Джонса. Капитан в который раз отметил про себя, что несмотря на потрёпанный вид и отсутствие некоторых зубов, его помощник производил впечатление человека внимательного и вдумчивого. Похоже, этому малому можно поручать дела поважнее, чем слежка за недоумками… — Тогда будем следить дальше — бывший солдат убрал руки с перекладины, выпрямился и повернулся к нанимателю — стряпчий своих клерков об отлучках всегда за несколько дней предупреждает. Так что, если он куда соберётся, я вам пошлю депешу в Лондон. Джонс бросил последний взгляд на домик, повернулся и пошёл к дороге, где их ждал экипаж. Спутник последовал за ним. — В Лондоне меня ближайший месяц не будет — сказал капитан уже на ходу — я еду в Ирландию по семейным делам. На корабль я сяду в Бристоле, как раз с Толстяком встречусь. А дело это пока оставлю на вас.

***

среда, 18 апреля 1764 г.

Шеймус Брэди курил сигару и снисходительно поглядывал на приехавшего погостить племянника. Тот устроился в кресле напротив и вертел свою незажжённую сигару в руках. — Дядюшка, я к вам за помощью! Матушкин брат хмыкнул, откинулся в кресле, полуприкрыл глаза и с явным наслаждением вдохнул дым. Несколько секунд он просто молча наслаждался моментом, после чего заговорил, не меняя позы. — Я надеюсь, что речь не пойдёт о том, что ты вдрызг проигрался в карты и теперь будешь просить меня покрыть твои долги? Старый пройдоха, конечно, дразнился — Джонс никогда денег не просил, и уже много лет не брал то, что дядюшка предлагал сам. — Всё немного хлопотнее. Я выиграл.— племянник обезоруживающе улыбнулся — И у меня есть мысль купить небольшое поместье тут в Ирландии, и проводить время вдали от лондонской суеты каждый раз, как будут позволять дела полка… На самом деле Ломан терпеть не мог сельскую глушь, и дядя это прекрасно знал. Старик Брэди резко выпрямился в кресле и посмотрел на племянника в упор. — Ты что-то задумал или во что-то ввязался? — спросил он с тревогой. — Ну… скорее второе. Смысла скрываться от дяди не было: Джонсу все равно потребуется помощь и связи родственника. Но вот деталей плана он раскрывать не станет, так им обоим будет спокойнее. — И что же нужно от нас французам? — ирландец особой любви к Англии и Ганновером не питал и в общих чертах знал, чем занимается племянник. — Ну французам всегда нужно одно — насолить англичанам. В Ирландии им нужно недовольство и периодически вспыхивающие бунты… — Господи Иисусе, ты что же, собираешься устраивать якобитский заговор?! В голосе дяди звучало возмущение. Не тем, что племянник замыслил государственную измену, а тем, что он настолько глуп, чтобы думать, что из этого может что-то получиться. — После того, что случилось с Джерардом Сиверли и моими друзьями? — всем своим видом Джонс дал понять, что он обижен столь невысокой оценкой своих умственных способностей — Однозначно, нет. Да и не осталось уже никого из тех, кто шёл за Стюартами. Нужно будет планировать что-то другое... Дядя же, однако, не считал, что и «что-то другое» может выгореть. — А я думал, что судьба твоего друга окончательно отвратит тебя от политики… — старый пройдоха напустил разочарования в голос. — Я отомщу — Джонс ответил резко, с удивившей его самого горячностью. — Кому? За что? — горячность дядюшка не одобрял. — Грею. За всё. За всех. И за Роберта Бишопа и за Бернарда Адамса. Джонс смотрел прямо в глаза своему бывшему опекуну и говорил медленно, давая понять, что он твёрд в своих намерениях. Капитан вдруг осознал, что не может сидеть спокойно. Он оставил так и не зажжённую сигару на столе, встал с кресла и прошёлся по комнате, сам не понимая, хочет он сейчас вспоминать или хочет забыть. Роберт был его другом и троюродным братом. Одним из немногих настоящих друзей. Они были ровесники, кузен служил в Ирландской бригаде, 18-м пехотном. Джонс по завету отца пошёл в 4-й Драгунский. Несмотря на то, что родичи служили в разных полках, они часто проводили время вместе — в борделях, на пирушках, на охоте в гостях у более состоятельных сослуживцев и общих родственников… А вот за этим самым столом они неоднократно играли в шахматы. Три с половиной года назад капитана Роберта Бишопа неожиданно арестовали. Через пару месяцев он был осуждён закрытым трибуналом и повешен по его приговору. После долгих расспросов Джонс выяснил, что лучший друг и несколько его сослуживцев были частью глубоко законспирированного якобитского заговора. Никто ничего не знал и не подозревал, пока однажды вечером Гарольд, герцог Пардлоу не заявился в приемную премьер-министра и не извлёк из кармана список заговорщиков и детали планируемой операции. Джонсу удалось узнать, что за два дня до этого брат герцога (ни кто иной как Голди) вернулся из Ирландии. Ни капитану, ни другим агентам Людовика так и не удалось узнать, как именно заговор был раскрыт, но что без проклятого Златовласки тут точно не обошлось, сомневаться не приходилось. — Лорд Джон Грей, конечно, имеет несносную привычку совать свой нос в дела, которые его не касаются — дядюшка, очевидно, думал о том же, о чём и племянник — но нельзя приписывать все свои неудачи и несчастья одному человеку. — Если бы не он, они все были бы живы! Джонс почти выкрикнул эти слова. В сердцах он ударил кулаком по стенке буфета, рядом с которым оказался. Устыдившись собственной несдержанности, капитан медленно выдохнул. Немного взяв себя в руки, гость открыл шкаф, и спросив взглядом разрешения хозяина, достал два стакана и бутылку виски. — Не спрашивайте подробностей, дядюшка, но я уже знаю, как уничтожу Голди. — теперь в голосе драгуна звучало неприкрытое злорадство — Даже если у меня не получится привести чёртова лорда на виселицу, имя его будет смешано с грязью и навечно опозорено, а он сам будет вынужден застрелиться или уехать на край света, а братец его… — Ломан, я не знаю, что ты задумал, — прервал его дядя — но я бы опасался мести, если не самого Грея, то его друзей. Джонс промолчал. Он поставил стаканы на стол и сражался с плотной пробкой, закрывавшей бутылку. Ирландец тем временем продолжал говорить. — Из твоих же рассказов получается, что в деле кузена Бернарда решающими стали показания некоего капитана, которые Греям кто-то передал. А заговор малыша Бобби выплыл наружу потому, что лорд Джон приехал в Ирландию заниматься расследованиями армейских махинаций, и опять же, после того как ему переслали некое досье. Греев любят и им доверяют, а у Пардлоу есть настоящие и весьма влиятельные друзья, которые придут на помощь. В ответ Джонс не проронил не слова. Он не сводил глаз с янтарной жидкости, которую разливал по стаканам. Закончив, он подал один из стаканов дяде, а второй взял в свою руку. — Вы правы — наконец сказал Джонс — поэтому я и не решаюсь подослать к Голди убийцу, хотя даже нашёл исполнителя. Сразу после дела Адамса. Ломан уже окончательно успокоился, и голос его звучал ровно. Драгун сел в своё кресло и продолжил. — Златовласка действительно очень заметная фигура. В случае, если по какой-то причине его смерть не сочтут случайностью, копать будут глубоко. И копать, к сожалению, будет не только проглотивший аршин настырный Пардлоу со своим охальником Кворри. От них я, наверное, смог бы концы попрятать. Вокруг Голди увивается ещё и лупоглазая жаба Боулз. А вот его внимание ни в коем случае привлекать не следует. Джонс откинулся в кресле, прикрыл глаза и с наслаждением сделал глоток. — Но после того, как свершится мой план, от Голди отвернутся друзья, а Гарольд Грей будет только рад, если смерть братца пусть не смоет, то хотя бы чуть притушит скандал. Так и не притронувшийся к виски пожилой ирландец смотрел на племянника с беспокойством. — И всё же… Будь осторожен. У таких людей, как лорд Джон, друзья обнаруживаются в самых неожиданных местах. Поместье я тебе подыщу, не беспокойся.

***

вторник, 8 мая 1764 г.

Весна неистовствовала, птицы пели как сумасшедшие, трава пошла в рост, а цветущие вишни заливали город своим пьянящим ароматом. Казалось, что даже неживое проникается духом весны. Легкий ветерок, расценивший приспущенную раму окна как приглашение заглянуть в кабинет, кружил мириады пылинок в вихре причудливого танца. Корешки стоящих ровными рядами папок грелись в лучах послеполуденного солнца, а непоседливые документы всеми силами пытались вырваться из под гнёта прижимавшего их пресса и улететь куда-то вдаль, на улицу, увидеть новые земли и пережить удивительные приключения… Клайв вздохнул. Несмотря на всё буйство природы жизнь в бристольском филиале конторы «Квикснап и сыновья» шла своим размеренным чередом. Как это было заведено, после обеда младший Квикснап разбирал почту. С их последней встречи с лордом Джоном прошёл месяц. Клайв до сих пор помнил каждую минуту той ночи. Он мог закрыть глаза услышать шелест дождя по черепице и потрескивание дров в камине, ощутить тепло от вина и опьянение от запаха тела. Он снова дышал смехом собеседника и вглядывался в отблески света в голубых глазах гостя. Но, возможно, в глазах лорда Джона отражался не огонёк свечи, а пламя его, Клайва, страсти? Он очень хотел в это верить. Милорд в то утро так и не сказал «да». Но не сказал и «нет». Гость долго расспрашивал Клайва о том, где бывает молодой человек, с кем общается и как проводит досуг. Стряпчий прекрасно понимал, что собеседником движет не праздное любопытство — подполковнику есть что терять, окажись Квикснап той подсадной уткой, которую из него изначально хотел сделать мерзавец Уортон… В конце концов, лорд Джон поблагодарил хозяина за интересную беседу и сказал, что ему нужно ехать в гостиницу — успеть привести себя в порядок перед обедом, на который он приглашён. О следующей встрече он не заикнулся, а Клайв спросить не решился. Однако лорд Джон знал его адрес, и Квикснап надеялся, что ничего не закончилось, а всё только начинается. Так что стряпчий не отказался от своего плана и, следуя ему, начал следить за Уортоном. Клайв завёл привычку оказываться возле дома арматора как раз тогда, когда Исаак Уортон выходил по своим утренним делам. Он уже знал в лицо двух его подельников, и даже смог однажды незаметно обшарить карманы пальто, которое контрабандист оставил без присмотра в обеденном зале одного из пабов. Но всё это, конечно, несерьёзно, и хорошо бы за Толстяком следить постоянно. Но не может же Клайв бросить свои обязанности в фирме! Например, разбирать корреспонденцию, адресованную лично ему или отцу… Увесистый пакет, вероятнее всего содержащий книгу, он заметил сразу. Увидев почерк, которым был написан адрес, Клайв почувствовал, что неописуемая смесь надежды и тревоги завладела всем его существом. Немедленно развернув упаковку, он обнаружил «Метаморфозы» Апулея, также известные как «Золотой осёл». Именно эту книгу лорд Джон упомянул за мгновение до того, как Квикснап выпалил своё признание. Несколько минут стряпчий просто смотрел на лежащий перед ним том в немом восторге. Выбор Апулея говорил сам за себя. К книге прилагалась записка, скреплённая печатью в виде улыбающегося полумесяца. «Дорогой мистер Квикснап, Надеюсь, что моя посылка застанет вас в добром здравии. Вы, как никто другой, сможете оценить изящество, с которым почтенный римлянин сплетал свои сюжеты. Я буду рад возможности встретиться с вами и обсудить «Золотого осла» и другие античные истории, если дела случайно приведут вас в Бат с 15-го по 18-е мая сего года.

Искренне ваш,

лорд Джон Грей

PS. Ваша рукопись стоит того, чтобы её издать. Я написал нескольким своим знакомым. Возможно, их ответы помогут определиться с дальнейшим шагами». Это было «да». Клайву показалось, что сердце его перестало биться. Он вспомнил, как начиналось их с лордом Джоном знакомство и даже удивился, что всё это было затеяно ради рома, сахара и табака. Клайв тут же решил, что пока не будет отвлекать лорда Джона скучными вещами, чтобы не портить их вечера, и, как он очень надеялся, ночи. В конце концов, чтобы что-то предлагать, нужно сначала разобраться самому, а то иначе придётся рассказать про Уортона… В общем, как-нибудь потом…

***

среда, 16 мая 1764 г.

Почтительный племянник сопровождал пожилого дядюшку на прогулке вдоль какого-то очередного промозглого и заболоченного озера. Четыре недели, которые он провёл тут, прошли почти незаметно и с большой пользой. Операцию по организации сети своих агентов и Ирландии он окрестил «Гиберния». Именно так называли остров римляне. Хитроумный Джонс уже закинул свои первые крючки и наметил список людей, с которыми имеет смысл говорить. Дядя помог найти уютный и скрытый от посторонних глаз домик, а стряпчие уже занимались бумагами. С самим дядюшкой Ломан тоже наобщался вдоволь. Пользуясь спокойствием сельской глуши, Джонс окончательно составил план операции по компрометации Голди (он назвал её «Троянский гусь»). Капитан сумел даже немного продвинуться с выбором жертвы в военном министерстве (операция «Сорока») несмотря на то, что сейчас он находился вдали от Лондона. Месяца за три он разберётся и с этим. Кое-что его, конечно, беспокоило. Например, то, что в деле Голди они не знали самого важного — есть ли вообще смысл пытаться ловить милорда на содомии? Лорда Джона Грея несколько раз видели посещающим бордель на Ковент-гарден. Девушки, к которым Джонс нашёл подход, утверждали, что невысокий хорошо одетый блондин с сапфиром на пальце всегда уединяется с самой мадам. Критически осмотрев мадам, капитан решил, что она в общем-то недурна. Теоретически, Голди мог привязаться к шлюхе настолько, что не спешил связывать себя законным браком… Но нет — если бы он её действительно любил, то ходил бы чаще, чем раз в пару месяцев. Скорее всего шлюха — осведомитель. Или всё же любовница? Одно другому не мешает — Джонс сам никогда не забывал приласкать женщин, поставлявших ему информацию. Ну а по большому счёту лорду Джону совсем необязательно действительно быть содомитом — будет достаточно, если получится убедить в этом общество. Но Скользкий зря надеется, что таким человеком можно будет управлять. За эти несколько недель в Ирландии капитан понял окончательно — подполковник слишком опасен, чтобы оставлять ему хотя бы малейшую возможность действовать. Не зная наверняка, что за связи тут есть у Голди, капитан Джонс не может быть уверен, что его заговор не окажется в опасности из-за того, что очередные старые друзья пошлют весточку Греям. Нет. Златовласку необходимо уничтожить хотя бы ради того, чтобы он не мешал работать. А месть будет приятным дополнением… — Ломан, — голос дядюшки Шеймуса вернул капитана к действительности — у тебя есть с собой монетка? Нужно её бросить в озеро, и тогда ты обязательно сюда вернёшься!