Троянские скачки

пятница, 13 июля 1764 г.

Компания спешилась в паре десятков ярдов от дома с флюгером-кошкой. Оставив лошадей с одним из помощников констебля, поборники нравственности продолжили путь пешком, освещая дорогу двумя потайными фонарями. Почуявший добычу ханжа сам настоял на том, чтобы не шуметь и попытаться застать содомитов с поличным, Джонсу даже не пришлось ничего предлагать. Логика борца с пороками была понятна: одних подозрений для суда недостаточно. Чтобы мерзавцев обвинили в мужеложестве и повесили, нужно настигнуть их прямо в процессе действа. Менее серьёзное обвинение: «покушение на содомию» можно будет предъявить, если получится застать их полуодетыми и со следами оргии вокруг. За это не вешали, но ставили к позорному столбу и запирали в тюрьму на несколько месяцев. Понятно, что репутация обоих участников будет разрушена окончательно и бесповоротно, и для лорда Джона подобный поворот окажется немногим лучше виселицы. А вот если, заслышав шум, Голди с Гусёнком успеют одеться и сделать вид, что они ночь напролёт обсуждают поэзию за графином хереса — предъявить обвинение не получится. Тайная встреча лорда и ничем не примечательного стряпчего некоторое недоумение вызовет, но публика скорее заподозрит какие-то махинации, чем содомию. Джонс, конечно, проследит, чтобы об истории прознали газетчики, но репутации Златовласки как заправского дуэлянта, помноженной на политическое влияние Пардлоу хватит, чтобы скандальные слухи быстро утихли. Неосторожного лорда будет ждать выволочка от брата и пара лет ссылки в Канаду, Шотландию или даже Индию. Даже это будет лучше, чем ничего — по крайней мере, Златовласка не сможет сунуть свой нос в дела Джонса — но драгун рассчитывал на большее… Так что лучше бы всем вести себя потише, и ему самому тоже не раскашляться — два дня горячих ванн сделали своё дело, и катар дисциплинированно отступил, но голос у Джонса был всё ещё был хриплым, да и кашель время от времени возвращался. Пока всё шло по плану. Не без мелких накладок, конечно, но капитан был им даже рад — когда всё идеально, обязательно жди какого-то подвоха. — Да что ж такое-то! Неожиданно громкое восклицание ханжи сопровождалось грохотом, и тут же где-то недалеко залаяла собака. Из пристройки вынырнула ещё одна и глухо зарычала на пришельцев. За дверью послышался взволнованный женский голос, потом удивлённое восклицание и звук запираемого засова. Эх, прощай, прекрасная идея с повешением содомита — сейчас поднимется ещё больше шума, и голубки успеют натянуть штаны. Но остаётся ещё шанс на позорный столб и тюремное заключение. Теперь главное не упустить время. Констебль думал также, и, не растерявшись, громко назвал себя и велел открыть дверь, объявив хозяйке, что её постоялец — преступник, и если она не хочет, чтобы её, Элизабет Валлас, известную своей порядочностью, обвинили в соучастии, то она должна немедленно отпереть засов. Джонс сам не понял как так получилось, но у двери, ведущей в комнаты Гусёнка, он оказался первым. Дверь оказалась заперта. Они с ханжой навалились, а молодой помощник констебля наподдал плечом так, что верхнюю петлю вынесло из косяка. Вывернув нижнюю часть крепления своим весом, дверное полотно рухнуло внутрь комнаты. Капитан чуть не упал сверху, но ему кое-как удалось сохранить равновесие. Инстинктивно ухватившись за косяк он по инерции сделал пару шагов вглубь комнаты. Разношёрстная компания блюстителей нравственности толпилась за его спиной. Услышав ропот и сдавленные вскрики, Джонс поднял глаза. Прямо в лицо ему смотрело чёрное дуло пистолета. — Ещё шаг и я стреляю — спокойно произнёс державший оружие подполковник лорд Джон Грей. Тишина заполнила комнату. Капитану показалось, что едва сдерживаемый гнев лорда Джона заставляет вибрировать воздух, в то время как атмосфера настороженности и удивления, разрастающаяся за спиной драгуна, создаёт встречную волну. Столкновение этих почти осязаемых потоков заставляло подрагивать пламя свечей, освещающих небольшую гостиную и двух человек, стоящих посередине. Голди были полуодет — в бриджах и рубашке, волосы небрежно стянуты лентой, ноги босы. Ни сюртука, ни жилета. Пистолет мужчина держал правой рукой, в то время как левая… Левой рукой Златовласка обнимал… женщину! Чтоб её черти в аду до второго пришествия охаживали! Незнакомка уткнулась носом в складки мужской рубашки, так что лица её Джонс рассмотреть не мог. На мерзавке были лишь рубашка и чулки, платья нигде не было видно, в кресле валялся корсет, а под креслом — одинокая женская туфелька (интересно, где потеряла вторую?). Судя по всему, любовники бросились одеваться, как только услышали шум, но не преуспели. Похоже, женщина была сильно напугана и мало что соображала. Однако Голди умудрился поставить её так, что содрогающееся от рыданий тело Золушки (сознание драгуна зацепилось за обувь незнакомки, и прозвище родилось само) не заслоняло обзор и не сковывало правую руку опытного вояки. У этого маневра была и обратная сторона — скрывающая лицо скромница стояла к двери вполоборота, и её аккуратная грудь бесстыдно выглядывала через низкий вырез не завязанной рубашки. Грудь не оставляла сомнений, что перед ними — женщина, а не переодевшийся в женское платье парень. Увидев пистолет, драгун инстинктивно выставил вперед широко расставленные руки в жесте, убеждающем противника, что Джонс безоружен и опасности не представляет. Капитан понимал, что если Голди решит выстрелить, то промахнуться ему будет сложно, а собранные драгуном свидетели под присягой подтвердят, что подполковник был взволнован и мог посчитать, что на него нападают… — Капитан Джонс! — прервал молчание Златовласка — не потрудитесь ли объяснить, по какому праву вы сочли возможным вломиться в частный дом и испортить столь замечательно начавшийся вечер. Перво-наперво следует убедить Голди опустить пистолет. Но прежде, чем капитан успел открыть рот, ханжа поднял обличающий перст и вскричал, срываясь на фальцет. — Мужеложец! Развратник! Грязный извращенец, оскорбляющий общественную мораль и попирающий традиции! Как вы посмели явиться в этот дом! Голди эти эмоциональные и, в некоторой степени бездоказательные, обвинения проигнорировал. Он ждал ответа от Джонса. Пока одна часть разума капитана искала слова, которые успокоят Златовласку, другая лихорадочно пыталась понять, что же произошло. Вариантов было немного. Не исключено, что Скользкий француз ошибается, и Голди очаровался не Гусёнком, а возможностью использовать холостяцкую берлогу для встреч со своей тайной любовницей. Но ведь в этом случае Голди, Гусёнок и Золушка постоянно ходили бы туда-сюда — служанка непременно заметила бы и доложила Трёхпалому. Значит, кто-то предупредил Голди о засаде, и он быстро нашёл шлюху, чтобы она сыграла роль его любовницы. В Бате это проблемы не составило. Но зачем ему вообще тогда сегодня сюда приходить? И кто мог предупредить? Толстяк? Джонс намеренно не стал сообщать контрабандисту о том, что всё назначено именно на сегодня. Да и зачем бы Уортону предавать? Они слишком плотно повязаны. Трёхпалый? Исключено. Башка? Да у того мозгов не хватит. Утечка у д'Эона? Французу о ходе дела Джонс докладывал, но опять же, о том, что что-то должно произойти именно сегодня, Скользкий не знал. «У таких людей, как лорд Джон, друзья обнаруживаются в самых неожиданных местах» — вспомнилась фраза, произнесённая как-то дядюшкой Шеймусом. Но, что бы ни послужило причиной провала, прямо сейчас у Джонса была только одна задача — убедить лорда Джона в том, что сам драгун оказался тут совершенно случайно, и никакого отношения к скандалу не имеет. — Милорд, я приношу глубочайшие извинения за наше поведение — мы были введены в заблуждение. Джонс развёл руки ещё шире в стороны, и пожал плечами, одновременно извиняясь и демонстрируя собственное недоумение. — Это всё похоже на чью-то несмешную шутку — продолжил капитан тоном трезвеющего гуляки, начинающего осознавать, куда же пьяный кураж его завёл — пару часов назад в гостиницу, где мы коротали вечер со старым приятелем, пришёл некий человек и стал рассказывать, что в этом доме находится приют содомитов, которых требуется немедленно покарать… Лорд Джон недоумённо поднял бровь и обвёл взглядом собравшихся в комнате. Застывшую с открытым ртом хозяйку Голди галантно поприветствовал кивком головы. Всё это время левая рука мужчины успокаивающе поглаживала плечо незнакомки, и сдавленные рыдания женщины начинали переходить во всхлипы. Старина Чарли между тем наконец-то очнулся, и отвлёк всеобщее внимание на себя. — Господа, мне кажется, что нам следует извиниться перед миссис Валлас и её постояльцами, и более не обременять их своим присутствием — провозгласил член магистрата. Грей кивнул джентльмену, опустил пистолет и наклонившись к уху спутницы произнёс негромко: «Дорогая, позвольте мне на минуту оставить вас и проводить гостей.» Гости начали по одному разворачиваться и исчезать в дверном проёме, бросая любопытные взгляды через плечо. Джонс замешкался в надежде разглядеть лицо женщины, чье присутствие разрушило замечательно разработанный план. Золушка показалась смутно знакомой, но капитан не смог припомнить, когда и при каких обстоятельствах они могли видеться. Лорд Джон тем временем подвёл даму к креслу, снял с вешалки плащ и укутал её плечи. Всё это время женщина не переставала всхлипывать и прятать лицо в ладонях, комкающих батистовый платок. Устроив даму, мужчина влез в туфли на босу ногу. Пистолет, который он всё это время не выпускал из рук, Голди заткнул за пояс своих бриджей и вышел из комнаты последним, аккуратно переступив через искалеченную дверь. — Мистер Ньюпорт — обратилась к Голди хозяйка — А где же мистер Синглтон? Вопрос беспокоил и Джонса. Пока все были в замешательстве, Трёхпалый улучил минутку и успел заглянуть в спальню, незаметно пройдя за спинами почтенных граждан города Бата. Встретившись глазами с Джонсом, он чуть заметно покачал головой. — Если честно, точно не знаю — беспечно отозвался полуодетый лорд — полагаю, что в «Гусе и капусте». Мой друг был настолько любезен, что предоставил нам свою уютную берлогу, уверив меня, что, сам он найдет, где приклонить голову.

***

Клайву казалось, что он оказался в одном из собственных рассказов. Хотя нет, история о застигнутых врасплох любовниках скорее подойдёт известному развратнику Боккаччо, или же может быть взята из площадной комедии грубияна Шекспира. Стряпчему очень хотелось верить, что происходящее — просто плохая пьеса или дурной сон. Но надежды на это у него было мало. Всего каких-то полчаса назад они лежали в блаженной истоме, всегда наступающей после кульминации. Вдвоём. Джон, как и обещал, рассказывал о своих приключениях на морях и побережьях. Указательный палец рассказчика чертил на груди Клайва карты, иногда задерживаясь у чувствительных областей возле сосков. Тогда тело писателя пронзали молнии, выгибавшие его дугой и вызывающие негромкие стоны. В самый разгар истории о кишащей змеями пещере, кто-то резко постучал в окно спальни. Снаружи. А потом со стороны окна раздался чуть приглушённый голос, окончательно убедивший их, что в окно ломится не ветер, а живой человек. — Дагер, у нас проблема! Слова эти словно парализовали лорда Джона, однако ему хватило всего двух ударов сердца, чтобы справиться с оцепенением. Вскочив с кровати и прихватив с собой простыню, Грей оказался у окна. — Надень, пожалуй, что-нибудь — бросил он Клайву через плечо. Молодой человек сел в кровати и прикрылся подушкой. Закрепив на себе простыню на манер греческой хламиды, Джон распахнул широкую створку окна и подал руку пришельцу, помогая тому влезть. Нежданный гость выпрямился и окинул комнату взглядом. Клайв не думал, что сможет удивиться ещё сильнее, но перед ним стояла женщина. На амазонке были туфли, чулки и бриджи, в которые была заправлена рубашка. Поверх рубашки был затянут корсет, а волосы убраны в простую, но аккуратную причёску. — Очевидно, записку мою вы не получили… — женщина не стала делать драматическую паузу и сразу перешла к делу. Джон, похожий в своей хламиде на статую Аполлона, бросил взгляд на Клайва в надежде, что тот что-то знает, но стряпчий мог лишь пожать плечами. — Н-нет. И, судя по всему, это большое упущение с моей стороны — ответил Грей, избегая встречаться с гостьей взглядом. Застигнутый в столь пикантной ситуации и облачённый в одну лишь простыню, он без сомнения испытывал немалое смущение и жгучий стыд. Но, несмотря на это, Джон держался с самообладанием, в очередной раз восхитившим Клайва. — Несомненно, упущение… — бросила женщина чуть рассеяно. Взявшись за верёвку, опоясывающую её талию, амазонка начала втаскивать что-то через оконный проём. Аполлон бросился помогать. — Что же у вас стряслось? Должно быть что-то очень важное раз уж вы сама… — У меня всё нормально, а вот у вас, возможно, неприятности…— посетительница перегнулась через край подоконника и вглядывалась в темноту под окном — Осторожнее, оно, кажется, за раму зацепилось. Ага, всё, отлично…Благодарю. Сейчас всё объясню. Небольшой тючок упал к ногам женщины, и она тут же бросилась развязывать стягивающую его верёвку. Квикснап понемногу начал приходить в себя, но не настолько, чтобы сформулировать свой вопрос с должной вежливостью. — Мадам, а вы кто? — тихо, почти шепотом, произнес он. — Леди Миддей мой давний друг, и я ей полностью доверяю — ответил Грей вместо амазонки — Дорогая, позвольте мне представить вам мистера… Синглтона. Мысли Клайва метались как стая перепуганных куропаток. «Дева Полудня», «Дагер» — это всё не имело никакого смысла. Однако, лорд Джон подвоха от женщины явно не ожидал и, вероятно, какой-то смысл в происходящем видел. «Интересно, кто она ему?»: с лёгким уколом ревности подумал Клайв. Облачённый в простыню Аполлон не сводил с посетительницы тревожного взгляда. — И всё же… как вы узнали, где меня искать? Означает ли это… — Да, — женщина оставила в покое свой багаж, выпрямилась и посмотрела на Грея — минут через двадцать тут будут представитель магистрата, активист общества нравственности и констебль с помощниками. Два мерзавца, которые вас за что-то сильно ненавидят, сообщили якобы случайным собутыльникам, что тут находится притон содомитов. Лорд Джон попытался что-то сказать, но издал лишь сдавленный звук. Клайв почувствовал дурноту. — Милорд — амазонка дружески коснулась плеча собеседника — лично я планирую испортить им вечер, вы же мне поможете? — Непременно, мадам — придав лицу светское выражение, Аполлон отвесил амазонке церемонный поклон. После чего резко тряхнул головой и стал собирать раскиданную по комнате одежду. Подняв с пола рубашку Клайва, он сунул её в руки молодого человека. Запутавшийся в рукавах и завязках Квикснап поначалу попытался надеть одёжку задом наперёд, но потом ему всё-таки удалось справиться. Однако, он так и не смог сообразить, что же ему делать дальше. Меж тем, леди Миддей вернулась к свёртку и продолжила рассказ. — Утром я отправила вам записку. Посыльный никого не застал, но попросил хозяйку передать письмо постояльцу. Когда же к десяти вечера вы не появились в назначенном месте, я поняла, что что-то идёт не так, и пришла сама. Тюком оказался плащ, в который были завёрнуты женское платье, нижняя юбка, платок-фишю, и даже респектабельный вдовий чепец… — Тут прямо со второго этажа есть чёрный ход — лорд Джон уже успел зайти за ширму, где, судя по всему, натягивал бриджи — мы спокойно выйдем в огород, дождемся, пока они войдут в дом, и, voilà, растворимся в ночи, пусть ищут... — Эту дверь заклинили, а к тому времени, как вы полностью оденетесь и соберётесь, они уже могут успеть поставить кого-нибудь под окно. Я всё продумала… Оставив свою одежду разбросанной по полу в беспорядке, женщина подошла к шкафу и распахнула дверцу. — О, идеально! На что-то подобное я и рассчитывала. Шкаф был почти пуст. На одной из полок лежал кофр, с которым Клайв вчера приехал в Бат. Амазонка вытащила сундучок и отпихнула его к стене, после чего начала деловито снимать полки и одну за другой аккуратно ставить торцами на дно шкафа. — Ваш друг спрячется здесь, и вас застанут со мной. Это тоже весьма безнравственно, но по крайней мере не грозит позорным столбом или виселицей. Лорд Джон всё ещё был за ширмой. Он покончил с бриджами и возился с узлом, удерживающим импровизированную хламиду. — Да, но если вас узнают, будет скандал. Родственникам вашего покойного мужа придётся вступиться за вашу честь. Мне бы не хотелось драться ни с вашим свёкром, который был другом моего отца, ни с вашим деверем. К тому же, — добавил Грей с улыбкой — я помню, что ваш деверь отменно стреляет, как, впрочем, и свёкор… — Чепуха! — собеседница, похоже, начинала сердится — Из Бата всё это дальше слухов не пойдёт, а слухами меня не напугать. Мой свёкор — умный человек. И скорее всего решит, что мы с вами снова гоняемся за дикими гусями. Он не станет реагировать на эти сплетни… — Я не был бы в этом так уверен — отозвался Грей. — Ну в крайнем случае объявим о помолвке — бросила амазонка, отправив очередную полку к задней стенке шкафа пинком ноги. Изумление, отразившееся на лице лорда Джона, было настолько впечатляющим, что Квикснап, пожалел, что не умеет рисовать. Да и литературного таланта, пожалуй, не хватит на то, чтобы должным образом облечь в слова открывшееся ему зрелище. Голубые глаза мужчины, выразительные сами по себе, стали ещё больше. Губы, обычно напряжённые, расслабились, и через непроизвольно открывшийся рот вырывались отрывистые звуки — казалось, Грей даже забыл, как дышать. — Фиктивно, конечно — добавила женщина, бросив быстрый взгляд на постель с восседавшим на ней Клайвом. Джон резко выдохнул и с шумом захлопнул челюсть. — Давайте без лишних авантюр. По вашим же словам им нужен я, и мне очень не хочется втягивать вас в очередную историю. Он перекинул переставшую быть хламидой простыню через край ширмы и теперь натягивал рубашку, не переставая увещевать странную леди. — К тому же, Миддей, вы уже достаточно рискнули, придя сюда лично. У меня с собой пистолеты, и я найду о чём поговорить с мерзавцами. Чердачное окно скорее всего никто не запирал, и вам не составит труда им воспользоваться… — На крыше я буду прекрасной мишенью, меня могут принять за вас и выстрелить, — резонно возразила амазонка — потом в суде расскажут, что были уверены, что ловят грабителя… Лучше уж я окажусь в центре скандала, чем буду лежать, истекая кровью и с нарастающим благоговением смотреть в звёздное небо над головой. Закончив возиться со шкафом, Миддей начала стягивать с себя бриджи, нисколько не смущаясь присутствия двух полуодетых мужчин. — Устроив перестрелку вы можете ненароком кого-нибудь убить, и тогда точно не избежать суда и скандала. — выпутавшись из штанов, женщина зашвырнула их в угол комнаты, прямо поверх кофра — С другой же стороны, если вашему, милорд, уединению с дамой кто-то помешает, вы, подполковник и герой всего, чего только можно придумать, можете смело возмутиться, и пусть уже они боятся. Джон выбрался из-за ширмы и положил сложенную простыню на кровать рядом с Клайвом. — Ладно, — Грей, похоже, сдался — но всё же давайте постараемся сделать так, чтобы они вас не опознали… Подойдя к куче своей одежды, Джон вытащил оттуда чулки и разглядывал их с сомнением — похоже, что они были из разных пар. Обернувшись к куче Клайва, он выудил чулки и оттуда. — Вот и договорились. — женщина повернулась к Квикснапу — Сэр, вы же не будете возражать против того, чтобы спрятаться? Видя, что Клайв всё ещё находится в ступоре, Джон бросил возиться с чулками и практически затолкал молодого человека в шкаф. Потом сунул ему в руки ворох одежды и пристроил туфли рядом с босыми ступнями. После чего неожиданно поцеловал окончательно ошалевшего любовника в губы, подмигнул, закрыл дверцу и накинул крючок. Клайв в изнеможении сполз по стенке. Зад его тут же уткнулся в стопку стоящих торцом полок. Кое-как извернувшись, Квикснап положил часть одежды под крестец и оперся спиной. Сквозь тонкие планки дверцы было слышно, как по комнатам ходят, замок на двери щёлкнул, а на стол положили что-то тяжелое… — Кажется, это упали вёдра, которые я оставила на садовой тропинке. Так что через несколько минут они уже будут здесь. — раздался спокойный голос амазонки — Помогите мне снять корсет. Я предстану перед ними полуодетой и в смятении. Это позволит мне спрятать лицо в платок, которым я буду тщетно пытаться заглушить свои полные запоздалого раскаяния рыдания…

***

Джонс спускался по лестнице вместе со всеми и пытался понять, где же он допустил ошибку. Одно хорошо: несмотря на провал операции ему, вроде бы, пока удаётся не выдавать себя. Умница Трёхпалый уже успел улизнуть через незапертую в суматохе дверь и раствориться в темноте. Они встретятся через два часа в заранее условленном месте — Джонс на всякий случай предусмотрел развитие событий, при котором что-то пойдёт не так. Капитан покосился на Златовласку, который беседовал с хозяйкой. Застигнутый врасплох любовник держался как человек, который оказался на её территории не совсем легально и осознаёт это, но при этом считает себя оскорблённым бесцеремонным вторжением. Драгун продолжал фиксировать в своём сознании все мелочи. Судя по обращению хозяйки к Голди, она ещё не знает, что он действительно лорд, а также подполковник и всё остальное. Интересно, что с ней случится, когда ей станет известно, кто именно устраивал тайные свидания под её крышей? Будет ли она возмущена безнравственностью аристократии, или, наоборот, с трепетом, благоговением и гордостью будет рассказывать, что ей доверил свои тайны настоящий лорд? Сам Джонс на месте хозяйки предпочёл бы об этой истории вообще помалкивать. Компания уже спустилась вниз, и представитель местной власти взял дело в свои руки, пряча смущение под маской деловитости. — Сэр, я прошу прощения — член магистрата звучал как должен звучать член магистрата, призывающий к порядку — Не будет ли непростительным с моей стороны всё же узнать, кто из гостей нашего замечательного города стал жертвой этой несмешной шутки? Вы, как я понимаю, знакомы с капитаном… Джонс решил вмешаться. Ему даже не пришлось изображать растерянность и досаду — они были совершенно искренние. — Милорд, позвольте представить вам моего старинного знакомца Чарльза Хартелла. Как я уже сказал, мы коротали вечер за бутылкой вина, когда этот странный тип, который, судя по всему, улизнул, явился и стал разбрасываться своими нелепыми обвинениями… Не закончив толком фразы, драгун поспешил повернуться ко второму собеседнику. — Чарли, мы имеем честь общаться с лордом Джоном Греем, подполковником 46-го пехотного, младшим сыном покойного герцога Пардлоу, и несомненным героем сражений на Континенте, в Колониях и Вест-Индии. Кто-то из присутствующих не удержался и добавил: «и на постельном фронте, кажется, тоже не…». Лорд Джон резко вскинул голову и посмотрел на нахала, тот проглотил конец своей фразочки и заткнулся. — Милорд — старина Чарльз был верен себе и являл собой воплощение светской учтивости — конечно же я о вас наслышан, и, боюсь, не смогу выразить словами всю глубину моего сожаления и смущения тем фактом, что наша первая встреча произошла при обстоятельствах, которые вы можете расценить как оскорбление. Если ваша гордость требует сатисфакции, я готов вам её предоставить. — Сэр, — льда в голосе Голди хватило бы на то, чтобы заморозить ад — с моей стороны было бы несправедливо и безнравственно осуждать человека лишь за то, что он стал слепым орудием беспринципного мерзавца…. Хартелл от этих слов чуть скривился, но предпочёл промолчать, зато ханжа смолчать не смог. — И вы смеете говорить о нравственности! Вы, спрятавшийся в чужом доме под чужим именем! Вы, предающийся развратным утехам с женщиной, без сомнения не являющейся вашей женой! — обернувшись к констеблю, мужчина провозгласил — Я требую судить их обоих за поведение, оскорбляющее общественную мораль, попирающее традиции и дурно влияющее на умы… На лице констебля читался ужас — тёртый калач хорошо представлял, какие неприятности лорд Джон сможет доставить им всем, если присутствующие позволят разразиться скандалу. Чарли Хартелл это тоже прекрасно понимал и, кажется, озирался по сторонам в поисках тяжёлого предмета, которым можно было бы огреть по темечку разошедшегося блюстителя нравственности. — Нет — голос лорда Джона был тихим, но прозвучал с такой интонацией, что обличитель пороков поперхнулся — Любого, кто хотя бы помыслит причинить вред этой женщине, я пристрелю на месте, как бешеную собаку. В подтверждение своих слов лорд Джон вынул пистолет из-за пояса и, поставив один из хозяйкиных стульев у начала лестницы, уселся на него, взвёл курок и положил оружие себе на колени. «Ого! А баба-то, похоже, не просто шлюшка, которую ты по-быстрому подобрал для прикрытия» — мысли Джонса проносились в голове как разгорячённые скакуны — «Д’Эон всё же отправил меня по ложному следу? Или ты просто не хочешь, чтобы мы обыскали комнату и нашли там кого-то ещё?» Услышав клацанье металла, ханжа попятился и отступил за спины констебля и его помощников. Хартелл поспешил отвлечь милорда и пустился в рассуждения о недопонимании, которое они сейчас непременно разрешат, рассыпался в заверениях всяческого почтения и в красках и лицах обличал трёхпалого мерзавца и своё легковерие. Капитан слушал вполуха, тут всё было понятно — этот забег он проиграл. Следует найти Гусёнка Квинснапа и Толстяка Уортона, и хорошенько расспросить их обо всём. И всё же, где он допустил ошибку? Сейчас придётся какое-то время провести с Чарли и констеблем — предаться пустопорожним разговорам и предположениям, кто бы мог стоять за организацией этого нелепого розыгрыша. Потом нужно встретиться с Трёхпалым и Башкой. Увы, за домом и лордом Джоном следить сейчас опасно — Златовласка зол как три тысячи чертей, и пистолетом он пользоваться умеет. К тому же, если Голди и правда использовал Гусёнка лишь для того, чтобы стряпчий прикрывал встречи лорда с чужой женой, то заметив слежку, Грей догадается, что за этой историей есть что-то большее, чем пьяная болтовня склочного соседа…