В тихом омуте...

      Почва под ногами чувствовалась слабо от быстрого бега Петрова. Легкие горели от нехватки воздуха и казалось, что парень сейчас задохнется. Тело неумолимо неслось вперед совершенно не разбирая дороги. Да и дорогой было сложно назвать бугристое поле, по которому, как маленький загнанный олененок, скакал Антон. За ним почти не отставая бежал Рома. Пятифан кричал другу. Умолял остановиться, но просьбы игнорировались. Сердца обоих бешено стучали, легкие, будто прекратили свою работу, а слезы из глаз Антона текли с новой силой, каждый раз, когда Рома окликал его.        Уже совсем не разбираясь в местности, блондин уперто бежал вперед, почти на ощупь, не стараясь что-то разглядеть сквозь пелену слез и запачканные очки. Антон бежал от позора, от проблем, от клеветы. Хотя все что сегодня услышали эти двое было правдой. Совершенно точной, кристалически чистой правдой, от осознания которой, сердце разрывалось на части, а мозг переставал соображать, будто отторгая тело, вместе с чувствами. Прямо так же, как это и делало общество, смотря на таких, как они.       Петров осознал, что уже лежит на земле и смотрит в серое небо, застланное грозовыми тучами. Пахло сыростью и веяло холодом, от сильного ветра. Грудь парня прерывисто поднималась, наполняя легкие кислородом. Пересохшее горло хрипело от каждого вздоха, будто воздух был ядовит и приносил неимоверную боль. К блондину подбежал Пятифан. Хоть хулиган и курил, но был в полной физической форме, раз не упал еще в самом начале "гонок". Не смотря на усталость и идущую кругом голову Антон поднялся и принялся снова бежать, но его остановил Ромка, грубо хватая за рукав ветровки. – хватит...на...набегались! – прирывисто прохрипел шатен, но все еще крепко держал товарища за руку. Адреналин бил в голову Петрова, заставляя руку саму подняться и нанести сильный удар костяшками прямо в нос однокласснику. Ромка тут же отпустил Антона и схватившись за нос, упал на колени. Кровь крупными темными каплями окрашивала спортивный костюм, пачкала ладони и впитывалась в землю, оставляя следы на пожелтевшей траве. – все из-за тебя! Из-за тебя меня высмеивают! Смеются! Ненавидят! Если бы не ты, сукин сын, ничего бы и не было! Слышишь?! – сквозь рыдания прокричал Антон и упал на колени рядом с Ромой, буквально отрывая его трясущиеся руки. Пятифан корчился от боли и все таки убрал ладони от лица. Антон взглянул на красные глаза друга. Перевел взгляд на опухший нос. Из него капала кровь. На переносице виднелась царапина, видимо Петров случайно рассек ему кожу сухими костяшками и сильным ударом. Алая жидкость скатывалась на губы, с губ на подбородок и падала вниз.        В сердце Антона будто вонзили тысячу острых тонких игл и медленно прокручивали каждую. Душа болела и эта боль давила на ребра тысячетонной глыбой. Взгляд глаза в глаза. Очки легким движением сбрасываются и падают на траву. Петров холодыми ладонями хватает Рому за щеки и притягиет к себе. Антон накрывает губы Пятифана своими и вовлекает парня в требовательный и нервный поцелуй. Привкус крови и слез остался на языках обоих, после того как Антон отстранился от Ромы, вытирая тыльной стороной ладони кровавую смесь с губ. Так же прочно отпечатается в памяти обоих не только поцелуй, но и слова произнесенные в унисон. Будто сами сердца и души сподвигли сказать это одновременно. Именно тогда, когда это было необходимо, как никогда. Слова, которые вмиг согрели душу, утешили сердце, остановились слезы и забрали боль. Слова, которые подарили незабываемое счастье. Такой расклад событий совершенно не нравился, ни Роме, ни Антону. Слишком уж больно от всего. Но можно ли было все исправить? Был ли шанс поступить по другому?       Был конец лета. Последние числа августа отдавали все тепло, которого не было в предыдущих месяцах. Баловали жителей жаркими и солнечными деньками.       За лето Антон пристрастился к спорту и успел немного подкачаться, чему был рад. Ежедневно он подтягивался на турниках, расположенных в одном из дворов. Эти турники были, с особым усердием, сварены кем-то из толстых стальных прутьев.       Вот и в этот вечер Антон по обычаю занимался именно в том дворе. Этот вечер был более жарким, чем прошлый, поэтому Петров стянул с себя футболку, повесив ее рядом.       Катька возвращалась домой от подруги и какого было ее удивление, когда она заметила парня, который энергично подтягивался. Девушка решила подойти ближе, чтобы рассмотреть его.       Какого было удивление Смирновой, когда она со спины узнала в парне Петрова. Ее глаза округлились и зацепились за мелкие детали. Она отметила загорелый рельеф напряженных мышц, капельки пота, скатывающиеся по коже, оставляя за собой влажные дорожки. Смирнова засмотрелась на широкую спину одноклассника, но вовремя опомнилась. – не ожидала тебя здесь увидеть, Антоша. Для кого ты так стараешься? Неужто влюбился? – ядовито улыбнулась Катя. Петров отпустил турник и взяв футболку, повернулся к однокласснице.       Смирнова не услышала, что он ей ответил. Ее взгляд прошелся, по торсу и плечам парня. Она покраснела и отвела взгляд, пытаясь не выдать свое смущение. – не хочешь проводить девушку до дома? Ты же джентльмен. Сам знаешь, сколько хулиганов в округе. – произнесла Катька и сунула в руки Антона свою сумку. Антон лишь закатил глаза. Это была обычная уловка, ведь Петров знал, что хулиганы в округе, Ромка, Бяша и Семен, да и Катя сама это прекрасно понимала. Парень не стал спорить с девушкой и пошел за ней, быстро натянув футболку.       Всю дорогу Смирнова безумолку болтала, но делала она это странно. Не своим обычным хитрым голоском, а более спокойным, томным. Петров не слышал ее, думая о предстоящем сентябре, который был так близок.       Возле дома Катька взяла сумку и обняла парня. Он лишь обнял ее в ответ, совершенно не думая о том, что делает. Ему было важно поскорее отвязаться от одноклассницы, которая была сегодня слишком уж тактильна. Антон опомнился лишь, когда Смирнова уверенно сокращала расстояние между ними, намереваясь получить поцелуй. Петров мягко отпрянул от одноклассницы и кинув "до встречи в школе", поспешил уйти домой, оставив Катьку в смятении.       Через пару дней в школе на перемене Смирнова в красках описывала то как "нагло и безцеремонно" Петров отшил такую как она. Ее подруга слушала рассказ и удивлялась безрассудству Антона. Ромка стоял поодаль от одноклассниц и решил прислушаться к разговору. – ну раз он мне отказал, значит он гей! Представляешь! – захихикала Смирнова, а Пятифан был ошеломлен новостью.       Пока в кабинете не было учителя, Ромка подошел к парте Антона. Тот увидев боковым зрением одноклассника, перестал рисовать. – че, Антоша, педиком заделался? – ядовито рассмеялся Ромка, класс последовал его примеру. – завали. – проговорил Антон сжимая в руке карандаш. – а то что? В задницу дашь? – не прекращал Ромка. Но тут Петров подрывается нанося кулак для удара. Пятифан уворачивается. – пойдем выйдем, если не зассал, мудила. – дрожащим, от злости, голосом произнес блондин и вышел из кабинета, Ромка последовал за ним.       Завязалась потасовка, в итоге которой, Пятифан порвал Антону рубашку. Пуговицы со звоном упали на бетонный пол и Ромка замешкался, непроизвольно заострив внимание на слабо виднеющихся кубиках пресса. Так же его внимание привлекла замысловатый черный узор татуировки, набитой на ребре. Антон воспользовавшись невнимательностью ударил Ромку, попав кулаком в плечо, видимо не собираясь больше продолжать. Парень забрал свой портфель с тетрадями и ушел в сторону раздевалки. Больше Петров на уроках не появлялся.