Искры

- Добро пожаловать в «Шесть нинкен», – к столу подскочила улыбчивая официантка в красном переднике и странной шапочке, напоминающей формой шахматную пешку, – что будете заказывать? - Нам, пожалуйста, три бутылки пива и снеки «сладкая косточка», - ответил за товарищей Конохамару, - Хана-чан? Хьюга задумчиво закусила губу, повертела в руках маленькое картонное меню: - Саке. Давайте сразу целый токкури. - Ого! Не многовато ли для тебя одной? – удивилась Моэги. - Такой уж сегодня день, - пожала плечами Ханаби и улыбнулась официантке, – милый головной убор. - О! Совсем забыла, - та вытащила из передника маленький свиток и откашлялась, разворачивая, - уважаемые гости, сегодня в баре специальная программа – вечер настольных игр! У нас имеются го, сёги и маджонг. Сеты начнутся через пятнадцать минут. Вы можете вписать себя в список участников и выбрать подходящую игру. - Хм, интересно, - Конохамару потёр подбородок, - не хотите сыграть? - Можно, - почти одновременно кивнули Моэги и Удон. - Я тоже не против, - согласилась Ханаби, - что берем? - Думаю, нужна игра на четверых. А, значит, остается маджонг, - вставил Удон. - Отличный выбор, - похвалила официантка и сделала пометку в своем свитке, - столик номер пять… ма-а-аджонг… Сейчас принесу! Когда девушка скрылась за неприметной дверью служебного помещения, Конохамару расслабленно откинулся на спинку диванчика и потянулся, закидывая руки за голову. Вечер пятницы ожидаемо привел сюда множество шиноби, только что вернувшихся с миссий. Он и сам был из их числа. Команда учеников справилась с доставкой в Суну важного документа всего за сутки, спасибо налаженному транспортному сообщению между странами. Никакой опасности в задании не было, а высокий ранг присвоили лишь за секретность. Признаться, Сарутоби постыдно любил такие дела. Ни дорожной грязи, ни затекшей спины от ночевок на свежем воздухе, ни выматывающих сражений, ни медицинского блока после. Даже успел прикупить в Суне пару сувениров на местном рынке. - Кстати, Ханаби, - он порылся в кармане и вытащил оттуда маленького глиняного Шуукаку, радуясь, что взял про запас, - это тебе. Подарок с последней миссии. - О, спасибо, - девушка цапнула фигурку, задев его ладонь холодными пальцами, – «Счастливого дня свадьбы», - растерянно прочитала она кандзи на спине биджуу. Конохамару заметил, как лицо Ханаби на мгновение посуровело. Он смущенно почесал в затылке и виновато улыбнулся: - Прости, я набрал их, не читая… - Это еще что, - фыркнула Моэги, - на моем написано «Любимой мамочке»… кажется, нам несут заказ! *** За соседним столиком послышался грохот. Массивный гобан кувыркнулся вниз, усыпая пол черно-белыми шашками. - Я знаю, что ты жульничал, Маэда! Знаю! – вопил пьяный вдрызг шиноби, пока его пытались угомонить подоспевшие официанты. Конохамару рассеяно оглядел бар, вертя в пальцах игральную кость. Кто бы мог подумать, что вечер настольных игр, казалось бы, довольно умиротворяющего занятия, обернется такими страстями. Играли почти за каждым столом. Где-то со смехом и шутками, где-то в напряженной тишине, сверля друг друга взглядами, а где-то с воплями и взаимными обвинениями, как давешний буйный сосед. В центре зала, самодовольно почесывая бородку, Шикамару-сан уделывал уже десятого противника в сёги. - Эй, не отвлекайся! – позвала Моэги. – Твой ход! - Хммм, - парень задумчиво оглядел свою «руку», сегодня ему явно не везло, ни одной собранной до конца комбинации, - пожалуй, что вот эта, - Конохамару выложил в центр разрисованную пятью бамбуковыми веточками кость. - Чи! – тут же выпалила Ханаби, вскрывая свою пару таких же и хватая добычу. – Отличный вечер! Еще немного, и раунд за мной, ребята! - Ты и так уже четыре взяла, может, дашь остальным поиграть, - досадливо заметила Моэги, подпирая щеку кулаком, - кстати, до скольки идем? - До восьми? – Удон лениво пощелкал своим набором, что-то переставляя. – Ей бы так не везло, если бы Конохамару не поддавался. - Что это ты имеешь ввиду? – насупилась Ханаби. - Я не поддаюсь! - вторил ей Сарутоби. - Ну конечно, - продолжал Исе, - будто мы не знаем, что, как только на горизонте появляется хорошенькая дамочка, ты начинаешь строить из себя рыцаря. - Эй! Следи за языком! – разозлился Конохамару. – Я, между прочим, деньги на кон поставил, так же, как и вы! И Ханаби не какая-то там дамочка, а наш боевой товарищ! Верно, Хана-чан? - Именно! – Ханаби слегка раскраснелась от выпитого. – Если так боитесь потерять выигрыш, давайте на желание? Мне ваши деньги не нужны… Она стукнула кулаком по столу и откинула назад прядку непослушных каштановых волос. В груди Конохамару поднялась волна пьяного одобрения, терять только что заработанное очень не хотелось. И как Удону только в голову взбрело такое ляпнуть? Нет, он, конечно, не отрицал, что младшая Хьюга довольно привлекательна – многие посетители бара недвусмысленно постреливали взглядами в сторону её выдающегося декольте – но, право слово, это же просто Хана-чан! - Полностью поддерживаю! - Сарутоби вздернул в воздух кулак. - Цумо, - просто сказала Моэги, забирая со «стены» кость и вскрывая свою «руку», - этот раунд за мной. Играли ещё добрых полтора часа. На столе множились пустые бутылки из-под пива, а Ханаби почти допила свое саке и даже начала пьяно икать. Конохамару уже всерьез переживал, справится ли куноичи с дорогой домой. Тем временем наследнику Третьего Хокаге катастрофически не везло. Считать очки никому не хотелось. Товарищи договорились, что победителем станет тот, кто взял большее количество раундов. Проигравшего, в свою очередь, определят по количеству незаконченных или наименее удачных «рук». И в последнем, он, к сожалению, лидировал. - Рон! – радостно выпалила Ханаби, перехватывая у него из рук последнюю кость. – Надо же! Я собрала четыре ветра! Готовься к наказанию, ик-Конохамару! - Ты просто невозможная, - добродушно протянул он, сгребая остатки «стены» в лаковый кейс. - Итак, у меня шесть раундов! На правах победителя выбираю желание, - она обвела присутствующих хитрым взглядом, - помните старика Кичиру, что живет в моем квартале? Ты стащишь из его сада керамическую обезьяну. Да-да, ту самую! – добавила куноичи, когда Удон и Моэги одобрительно загудели. Конохамару мученически закатил глаза. Кичиру Сарутоби был его дальним родственником и по совместительству одним из самых безумных шиноби Конохи. У старика еще после третьей войны обострилась мания преследования. Оградив придомовой участок миллионом ловушек и развесив по периметру защитные печати, он в каждом прохожем видел переодетого врага. Даже Третьего в свое время не пускал дальше порога. Что до обезьяны, Кичиру пылал к своей садовой фигуре странной больной любовью - каждый день протирал до блеска, укутывал на зиму и даже разговаривал. Так, по крайней мере, уверяла Ханаби – поместье Хьюга находилось практически по соседству. - Смерти моей хочешь, - вздохнул Конохамару и жестом подозвал официантку. – Мы закончили, можно счет? *** Тихая улица на самой окраине Конохи утопала в желтом свете фонарей. Вдоль дороги по обеим сторонам тянулись, увитые плющом, высокие каменные заборы. В ночной тишине шаги эхом отдавались от стен, наполняя прохладный воздух ритмичным шорохом четырех пар ног. Дом Кичиру неотвратимо приближался. - У северной стены есть хорошие кусты, - шепотом проговорила Ханаби и захихикала, - прекрасное «зрительское ик-место»! - Тише! Ты нам всю операцию завалишь, - шикнула на неё Моэги. - Мне уже не терпится посмотреть с утра на лицо этого старого пенька, – Хьюга не обратила внимание на замечание подруги. – Ох, как же он доставал нас с Хинатой в детстве… представляете, однажды решил, что мы за ним следим и закидал порог дома дерьмом! Где только взял… Конохамару, ты как, готов? Ханаби догнала идущего впереди товарища и, протянув руку, ободряюще потрепала его за волосы. Сарутоби напряженно обернулся, нервно хохотнул, отстраняясь. Они почти пришли. Товарищи уже примерялись к месту, с которого планировали наблюдать за «операцией». - Иди к ребятам и сиди тихо, - он перехватил руку подруги и кивнул в сторону кустов, - я разведаю обстановку. - Ладно-ик, ты там это… аккуратнее, - девушка внезапно посерьезнела. - Не волнуйтесь, госпожа, рыцарь Вас не подведет, - отшутился Конохамару и запрыгнул на выступающий участок каменной ограды. - Ты что, правда, поддавался? – удивилась Ханаби, но друг уже исчез из поля зрения. *** Через десять минут, изрядно протрезвев от напряжения, ребята занервничали. Из двора Кичиру не доносилось ни звука, а Конохамару словно сквозь землю провалился. Чертова обезьяна стояла на месте, переливаясь в свете луны отполированными боками. - Может, проверим? Вдруг он попал в ловушку? – прошептала Моэги. - Разве тогда не сработала бы какая-нибудь сирена? – Удон почесал за ухом. – И потом, кто пойдет? - Я пойду, - тут же вызвалась Ханаби. Из всех троих она чувствовала себя наиболее виноватой. В конце концов, это было её дурацкое желание. - Нет, нужен кто-то более трезвый, - начала было Моэги, но Хьюга уже выскочила из кустов и по-кошачьи взобралась на ограждение, - ох, нас ждут проблемы… - Бьякуган, - Ханаби присела, концентрируясь. Мир на мгновение сделался черно-белым, помутнел, а затем прорезался четкими линиями на километры вокруг. Она почти сразу заметила силуэт Конохамару за широким сливовым деревом в центре двора. Его чакра отливала изумрудно-зеленым и искрилась в черноте активированного додзюцу. Почему он не двигается? Ханаби плавно спрыгнула вниз. Минуя три растяжки с ярко-красными связывающими печатями, подобралась ближе и, наконец, встала напротив. Сарутоби застыл в неестественной позе, отведя руки назад, будто пытался бежать, но что-то мешало. - Что случилось? - спросила она одними губами. Конохамару не ответил, только замычал, указывая глазами куда-то вверх. Куноичи проследила за взглядом и, наконец, поняла, в чем дело. Над головой парня болталась сработавшая ловушка – свиток теневого связывания, от которого по дереву иссиня-черной полосой пролегла дорожка дзюцу и окружила ноги Сарутоби чернильным пятном. - Не… наступи… - через силу проговорил он. Вены на шее вспухли, по виску скатилась капля пота. Очевидно свиток был достаточно мощный, чтобы блокировать даже голосовые связки. - Я попытаюсь разорвать, - Ханаби быстро взобралась на дерево. Если бы она была хоть немного трезвее, то никогда не притронулась бы к ловушке голыми руками. Но алкоголь на время отключил осторожность и притупил чувство опасности. В момент, когда пальцы коснулись свитка, руку прострелило разрядом напряжения. Ноги тут же онемели, теряя опору. Куноичи с визгом рухнула вниз, прямо на голову Конохамару, повалив того на землю и придавив своим телом. Сердце забилось в адреналиновой истерике. Страх и паника окатили с головой. Слишком много шума! Их точно засекут! Ханаби подняла голову и столкнулась с шокированным лицом Конохамару. Его подборок упирался аккурат в ложбинку её пышной груди. Горячее дыхание щекотало обнаженные участки чувствительной кожи в вырезе юкаты. Парень сглотнул, и она почувствовала нервное движение кадыка, настолько тесно они были прижаты друг к другу. Внезапно где-то на периферии зрения вспыхнула и рассыпалась снопом разноцветных искр сигнальная печать, за ней по цепочке еще одна, и уже через мгновение весь двор походил на расчерченное фейерверком небо летнего фестиваля. Натужно взвыла сирена. На смущенном до ужаса лице Конохамару заплясали золотистые отсветы. Они продолжали лежать в полном оцепенении, пока чьи-то грубые руки не схватили девушку за плечи, вздернув вверх. - Клятые шпионы, будь вы не ладны! - сквозь шум пульсирующей в ушах крови Ханаби услышала громкий, скрипучий голос старика Кичиру. Девушка безвольно покачнулась, опускаясь на колени и наблюдая за тем, как хозяин дома снимает остатки теневого дзюцу с товарища, грозя немедленно вызвать полицию. Конохамару сел на траве, тряхнул головой и поднял на нее слегка одуревший взгляд. Плечи его мелко затряслись, рот поплыл в широкой улыбке. Больной, истерический смех настиг их почти одновременно. Мир словно замер, сузился до искрящихся в сумраке двух пар глаз – светло-сиреневых и темно-голубых. Вокруг царила полная вакханалия, сотни сигнальных печатей продолжали детонировать, местами поджигая сухую прошлогоднюю траву. Кичиру метался по двору, сыпя проклятьями и пытаясь остановить цепную реакцию. А Ханаби и Конохамару сидели друг напротив друга и давились совершенно идиотскими счастливыми всхлипами. Кажется, им все же удалось переплюнуть свою пятнадцатилетнюю выходку.