3.
23 апреля 2026 г., 08:58
Ризель прибавила шагу, сжимая справочник под мышкой, как щит. Тропа, петляя между пепельными ивами, упорно вела вверх, пока лес не расступился, открывая вид на четкие ряды алых шатров. Над лагерем лениво полоскались на ветру знамена с изображением восходящего солнца — эмблемой Ордена «Красной зари».
Не успела она пересечь границу лагеря, как дорогу ей преградил очередной субъект. Этот был словно родной брат утреннего всадника: тот же острый нос, та же манера поправлять медные очки и блокнот, прижатый к груди, будто это величайшая святыня.
— Стоять! — скомандовал он, уже занося перо. — Объект зафиксирован в секторе «Б». Внешний вид: растрепанный, подозрительный. Происхождение? Наличие магических паразитов в крови? Цель проникновения на территорию Ордена?
Ризель почувствовала, как внутри разливается приятное тепло — на этот раз она была готова.
— Записывай, писарь: происхождение — из тех краев, где за такие вопросы в приличном обществе бьют по очкам, — сладко улыбнулась она. — Магических паразитов нет, зато есть аллергия на зануд в форме.
Молодой человек замер, его перо на мгновение зависло над бумагой.
— «Высокий уровень токсичности в речи, возможно, влияние болотных испарений», — пробормотал он, не меняясь в лице. — Документы? Регистрация в Нейтральных землях?
— Документы съел мой верный сумеречный барс, — отчеканила Ризель, глядя ему прямо в линзы очков. — А регистрация у меня «по факту присутствия». Кстати, в вашем уставе не прописано, что допрос нужно начинать с приветствия, или в «Красной заре» вежливость считается ересью?
Парень надулся, его уши приобрели оттенок знамен Ордена.
— Мы здесь охраняем порядок и чистоту крови от мутаций! Если ты «гибрид», как тут помечено… — он мельком взглянул на её справочник, — то тебе полагается карантин в железной клетке.
— О, — Ризель сделала шаг вперед, заставив его попятиться к коновязи. — В клетку меня нельзя. Я по четным числам превращаюсь в ледяной вихрь и улетаю в Королевство Вечной Зимы. А сегодня как раз подходящий день. Хочешь проверить, как быстро ты превратишься в сосульку, или всё же пропустишь меня к городу?
— «Завтрак отменяется, на повестке — аутодафе», — невозмутимо пробубнил писарь, делая жирную пометку в блокноте. — Значит так: сжигание назначено на рассвет. Ровно в шесть ноль-ноль. Дрова за наш счет, розжиг магический, жалобы не принимаются. Постарайся не опаздывать, а то у палача плотный график — после тебя у него опись изъятых коз.
Ризель даже не моргнула. Она лениво поправила справочник под мышкой и посмотрела на него с искренним сожалением.
— Ох, не выйдет, — вздохнула она, театрально заламывая бровь. — Завтра утром я никак не могу. У меня по расписанию отравление всех местных колодцев — нужно добавить туда немного «слёз нимф» для вкуса. А потом, сразу после ланча, я обещала наслать чуму на вашу скотину. Дела, понимаешь? Сама себя порча не наведёт. Давай перенесём твой костёр на следующий век?
Молодой человек на секунду завис, его перо замерло в паре миллиметров от страницы. Он медленно поднял взгляд на Ризель, и в его глазах за толстыми линзами мелькнуло что-то похожее на короткое замыкание.
— «Объект демонстрирует крайнюю степень десоциализации и маниакальные наклонности», — быстро застрочил он, стараясь, чтобы его рука не дрожала. — Отрава для колодцев… чума… Пишу: «Потенциальная биологическая угроза первого класса». Слушай, ты вообще понимаешь, что за такие шуточки в Ордене положена полная дезинфекция святой водой и розгами?
— Ой, напугал, — Ризель сделала шаг в личное пространство умника, вынуждая его упереться спиной в столб коновязи. — В Королевстве Вечной Зимы, куда я направляюсь, такие угрозы шепчут младенцам вместо колыбельной. Хочешь составить компанию? Там как раз не хватает кого-то, кто будет записывать, как красиво я замораживаю зануд.
Парень сглотнул. Кажется, он начал всерьез сомневаться: действительно ли перед ним безобидная беженка или он только что зарегистрировал начало конца света для своего лагеря.
Писарь вдруг перестал строчить, захлопнул блокнот с сухим щелчком и поправил очки с таким видом, будто только что выиграл шахматную партию.
— Ведьма, отравляющая колодцы? Похвально, — холодно парировал он. — Но у меня в регламенте «чума и мор» проходят по ведомству стихийных бедствий, а они налогом не облагаются. Так что твой сарказм — это всего лишь отсутствие регистрации.
Он сделал шаг вперед, возвращая себе инициативу, и ткнул пальцем в сторону покосившегося длинного строения на окраине лагеря, над которым кружили стеклянные стрекозы.
— Послушай сюда, «биологическая угроза». Как беженке, тебе полагается временное жильё. Но поскольку из документов у тебя только наглость и сомнительный справочник, добро пожаловать в четвёртый барак. Он аварийный — крыша там держится исключительно на честном слове и паутине, зато вид на холмы отличный.
Он ехидно прищурился.
— Проживание платное. Денег, я так понимаю, у «гибридов подснежника» не водится? Значит, отработаешь. Нашей хозяйке лагеря, госпоже Брунгильде, как раз не хватало кого-то с острым языком и крепкими руками. Будешь чистить котлы или сортировать ядовитые грибы — там твой яд в словах как раз пригодится. И не вздумай бежать: наши птицы бегают быстрее, чем ты успеешь произнести заклинание.
Он развернулся на каблуках, явно довольный собой.
— Иди, барак прямо по тропе. Хозяйка не любит, когда к ней опаздывают на инструктаж по мытью полов.
Ризель постучала тонкими ноготками по обложке книги. Пока она не определилась с королевством, где хотела бы остаться, временное пристанище ей не помешало бы. Но с другой стороны…
— Разве я не могу жить на улице?
— Не надейся, — писарь даже не обернулся, продолжая что-то помечать в своем бесконечном реестре. — Улица в Нейтральных землях — это не романтичный ночлег под звездами, а прямой путь в пищеварительный тракт какой-нибудь ночной твари.
Он наконец посмотрел на неё поверх очков, и в его взгляде на секунду промелькнуло нечто, похожее на искреннее предостережение.
— Видишь ли, «ведьма», здесь действует закон «Ничейной земли». Если ты не за стенами или не под официальным кровом — ты считаешься диким имуществом. Тебя может присвоить любой проезжий торговец, съесть мимо проходящий барс или, что еще хуже, тебя может «утилизировать» патруль Ордена как неопознанный мусор. Мы не можем позволить тебе портить ландшафт своим трупом, это вредит отчетности.
Он указал пером на барак.
— В бараке у тебя есть стены из «железного дуба» — через них магический холод и мелкие бесы не пролезут. А плата за труд… считай это налогом на право дышать в радиусе нашей юрисдикции. Так что выбирай: либо работа на Брунгильду и сомнительная крыша, либо ты становишься частью местной экосистемы уже к полуночи.
Ризель посмотрела на темнеющий лес, вспоминая глаза Барса в кустах, и вздохнула. Хижина-развалюха внезапно показалась ей не таким уж плохим вариантом по сравнению с перспективой стать «диким имуществом».
— И не забудь сдать справочник на досмотр, если в нём есть запрещенные карты! — крикнул он ей вслед.
***
Ризель проскользнула внутрь, стараясь, чтобы ветхая дверь не издала ни звука. Внутри барак напоминал внутренности огромного выброшенного на берег кита: высокие ребра-балки, слой пыли и запах старой хвои. Здесь действительно было зябко — стены из железного дуба защищали от магии, но отлично пропускали обычный весенний сквозняк. Вдоль стен стояли узкие койки с жесткими тюфяками, набитыми сухим мхом. «Жить можно, если не дышать», — подумала Ризель, присматривая себе угол потемнее. — И часто ты заходишь в чужие владения без стука, как лесная крыса? — Громовой голос заставил Ризель подпрыгнуть. В дверном проеме, загородив собой весь свет, стояла госпожа Брунгильда. Она была на голову выше любого из писарей, с мощными плечами и косой, толщиной в руку, обернутой вокруг шеи вместо шарфа. В руках она держала огромный медный половник, который в её руках выглядел как боевой молот. — Осматриваешься? — Брунгильда сделала шаг вперед, и половицы жалобно застонали. — Писарь сказал, к нам прибило амбициозную ведьму-гибрида. А я вижу только бледную девицу, которая надеется на бесплатный постой. В моем лагере даже мыши отрабатывают свой сыр, отпугивая пауков. Она смерила Ризель оценивающим взглядом, от которого захотелось немедленно выпрямить спину. — Барак аварийный, верно. Рухнет — похоронные услуги за твой счет. Хочешь здесь спать? Завтра на рассвете будешь у кухни. Нужно перебрать три мешка «колючего гороха» и вычистить котлы после вчерашнего варева из кореньев. И если я найду хоть одну пылинку в своем бараке… — она выразительно постучала половником по ладони, — то «аутодафе», о котором мечтал тот очкарик, покажется тебе теплым летним дождем. Ризель не стала втягивать голову в плечи. Напротив, она небрежно облокотилась на одну из балок, которая опасно хрустнула, и похлопала по справочнику в кожаном переплете. — Послушайте, госпожа Брунгильда, — начала девушка с той самой долей яда, о которой предупреждал писарь. — Из меня чистильщица котлов такая же, как из вашего писаря — укротитель драконов. Только продукты переведу. Но я тут полистала умные книги и кое-что заметила по пути сюда. Ризель сделала паузу, прищурившись. — Ваш «колючий горох» — капризная штука. Если его перебирать просто руками, пальцы опухнут через час, и работать будет некому. А я знаю, какой сок «солнечных чаш» нужно добавить в воду, чтобы котлы отмывались сами собой, да еще и еда в них потом не пригорала неделю. Брунгильда замерла, сузив глаза. Половник в её руке перестал мерно покачиваться. — Я предлагаю сделку, — продолжала Ризель. — Я беру на себя инвентаризацию ваших трав и приготовление чистящих составов. Это сэкономит вам уйму времени и рабочих рук. Взамен я получаю отдельный угол в этом бараке, где меня никто не будет дергать по пустякам, и доступ к местной библиотеке или архивам Ордена. Мне нужно знать дорогу на Север, и я не собираюсь идти туда с пустыми руками. Ризель сделала шаг вперед, переходя в наступление. — Ну так что? Вам нужна еще одна неумелая служанка, которая сожжет ваш горох, или специалист, который заставит это место работать как часы, пока я не решу, что мне пора двигаться дальше? Брунгильда хмыкнула, и на её суровом лице проступило нечто среднее между уважением и желанием немедленно отправить наглую девчонку на конюшню. — Идет, «специалист», — Брунгильда ухмыльнулась, обнажив крепкие зубы. — Но, если котел после твоей магии прожжет дыру в полу, я заставлю тебя ее заделывать собственной одеждой. Хозяйка лагеря не привыкла верить на слово. Она свистнула, и на её зов из-за соседнего шатра материализовалась фигура, закованная в потемневшую от времени сталь. — Это Ульф, — представила она воина. — Один из лучших моих парней. Он будет твоей тенью. Следи, чтобы девчонку не сожрали, и чтобы она не «забыла» вернуться с твоим чудо-составом. Ульф оказался молчаливым верзилой, от которого пахло старым железом и хвойной смолой. Его лицо скрывал тяжелый шлем, из-под которого виднелась лишь густая рыжая борода. Он лишь коротко кивнул Ризель и указал рукой в сторону леса, давая понять, что готов выдвигаться. Снова оказавшись в весеннем лесу, она почувствовала себя увереннее. Ей нужны были мыльные орехи с пепельных ив и сок солнечных чаш. Но стоило им отойти на пару сотен шагов от лагеря, как Ульф заговорил — на удивление тонким, почти скрипучим голосом: — Зря ты с Брунгильдой связалась. Она за каждую каплю твоего состава из тебя три шкуры спустит. Ты правда знаешь, как чистить котлы, или просто надеялась, что я помогу тебе сбежать, пока она не видит? Ризель обернулась, перешагивая через светящийся корень. — А ты из тех «лучших воинов», которые много болтают или которые умеют махать мечом, когда из кустов выпрыгнет сумеречный барс? Ульф хмыкнул, поправляя на плече огромный щит, на котором весеннее солнце играло бликами. — Барсы — это мелочи. Весной в этих лесах просыпается «корневой гнилец». Вот увидишь его — поймешь, почему я лучший. Ризель уверенно шагала между деревьями, стараясь не подавать виду, что мыльные орехи, о которых она так складно сочиняла Брунгильде, на деле могут выглядеть совсем иначе. Она знала теорию: знала, как пахнет нужная смола и в каких низинах любят расти цветы-очистители, но реальный лес Нейтральных земель оказался куда запутаннее книжных схем. Травы словно прятались от неё, сливаясь с пестрой весенней подстилкой. Когда она в очередной раз наклонилась над пучком подозрительно фиолетового мха, тяжелая кованая перчатка Ульфа легла ей на плечо. — Стоишь на месте, — его голос стал серьезным, лишившись недавней насмешливости. — Не двигайся и не смотри вниз.
