4.
27 апреля 2026 г., 07:46
Ризель замерла. Она почувствовала, как почва под её сапогами едва заметно дрогнула, словно под землей перекатился огромный валун. Но это был не камень. Из-под слоя старой листвы в паре дюймов от её носка медленно высунулся тонкий, пульсирующий бледным светом отросток, похожий на слепой палец.
— Это корневой гнилец? — шепотом спросила она, не шевелясь.
— Его разведчик, — так же тихо ответил Ульф. Его рука на её плече не давала ей качнуться. — Он реагирует на тепло и вес. Ты забрела на его спящую грибницу. Если сейчас рванешься — он обхватит ногу и утащит под землю кормить свои споры.
Он медленно потянулся к поясу, но не за мечом, а за небольшим кожаным мешочком.
— Ты говорила, что знаешь быт, — проскрипел он. — У тебя есть в сумке что-то очень острое или очень кислое? Уксус, цитрус или, на худой конец, та едкая гадость, которой ты собиралась драить котлы? Нам нужно отвлечь его, иначе мы тут пустим корни раньше, чем ты найдешь свои орехи.
Ризель лихорадочно пошарила в сумке, выудила небольшой мешочек и, не глядя, сунула его в руку Ульфа. Тот быстрым, точным движением высыпал содержимое прямо на пульсирующий отросток гнильца.
На мгновение воцарилась тишина. Но вместо того, чтобы скорчиться от кислоты, корень внезапно замер, а затем начал раздуваться. Из-под земли донеслось довольное, влажное хлюпанье. «Палец» жадно впитал белые крупинки и… начал стремительно множиться.
— Сахар?! — Ульф едва не выронил мешочек. — Ты дала ему сахар? Ты его не отравила, ты его покормила!
Почва вокруг них буквально закипела. Десятки бледных отростков вырвались наружу, сплетаясь в сладкую, липкую паутину. Гнилец оказался жутким сладкоежкой: получив неожиданный десерт, он решил, что источник этого блаженства — то есть Ризель и Ульф — никуда отпускать нельзя.
— Беги! — рявкнул Ульф, хватая Ризель за шиворот и буквально выдергивая её из засасывающей жижи.
Они рванули сквозь заросли, а за их спинами лес ожил: корни переплелись, создавая заграждения, а деревья зашатались, словно под ними ворочался великан. Ризель на бегу прижимала к себе справочник, понимая, что её бытовые хитрости только что превратили обычную прогулку в масштабную катастрофу.
— Зато… зато теперь мы знаем, где его логово! — крикнула она, перепрыгивая через поваленный ствол.
— Если выживем, я лично запишу в твой справочник, что ты — катастрофа ходячая! — прохрипел Ульф, выхватывая меч, чтобы перерубить вставший на пути липкий ус.
В тот момент, когда почва под ногами превратилась в бурлящий ковер из корней, из густых зарослей орешника метнулась бесшумная тень. Это был тот самый сумеречный барс, которого Ризель видела утром. Но сейчас в его золотых глазах не было милости — только инстинкт защитника своей территории, потревоженной гнильцом.
Хищник приземлился ей на плечи, сбивая с ног. Ризель почувствовала тяжесть его тела и обжигающее, пахнущее озоном дыхание. В следующую секунду челюсти барса сомкнулись на её шее.
Острые клыки вонзились в кожу, но, как ни странно, барс не сделал резкого рывка. Он замер, прижимая девушку к земле, его горло вибрировало от низкого, предупреждающего рыка. Клыки замерли в миллиметрах от артерии.
— Не дергайся! — донесся до неё приглушенный крик Ульфа. Воин замер с поднятым мечом, не решаясь нанести удар, чтобы не спровоцировать зверя на смертельный укус.
Ризель чувствовала, как по ключице стекает тонкая струйка крови, и как бьется сердце хищника в унисон с её собственным. Барс не просто охотился — он использовал её как живой щит от наступающих корней гнильца, которые, учуяв сахар, тянулись к ним обоим.
В голове Ризель всплыл её утренний сон, где она дружила с этим зверем. Сейчас эта дружба ощущалась как холодная сталь у горла.
Лес наполнился гортанным рыком — на зов первого зверя из теней выскользнули еще два сумеречных барса. Они двигались как текучее серебро, мгновенно окружив Ульфа. Воин вскинул щит, но против трех призрачных хищников, действующих сообща, его сталь казалась бесполезной игрушкой. Барс, прижимавший Ризель к земле, сильнее сжал челюсти, чувствуя приближение сородичей.
Воздух внезапно прошил свист стрел с ярко-оранжевым оперением. Одна вонзилась в землю прямо перед носом зверя Ризель, обдав его облаком парализующей пыльцы. Барс чихнул, разжал зубы и, дезориентированный, отскочил в заросли. Остальные хищники, почуяв неладное, растворились в лесу так же быстро, как и появились.
Из золотистого тумана вышли трое. На них были плащи цвета палой листвы и доспехи из темной меди. Охотники Осеннего королевства. Их предводитель, высокий мужчина с холодным взглядом и татуировками в виде увядающих лоз на лице, опустил длинный лук.
— Жизнь в Нейтральных землях стоит дорого, — произнес он, игнорируя попытки Ульфа подняться. — А жизнь мутанта и заблудшего железного болвана — еще дороже.
Он подошел к Ризель, которая прижимала ладонь к кровоточащей шее, и бесцеремонно подцепил концом лука её справочник.
— Мы спасли вас не из милосердия. У нас в Осени ценят долги. Ваша плата за спасение — этот фолиант и… — он посмотрел на Ульфа, — твои доспехи. А если этого окажется мало, вы отработаете долг на наших золотых плантациях, где время течет так же медленно, как падает лист.
Ульф глухо зарычал под шлемом, но охотники уже взяли их в кольцо, и наконечники их стрел мерцали магическим огнем.
— Книга проклята! — воскликнула Ризель, театрально отшатнувшись и прижимая фолиант к груди. — Каждый, кто коснется её без ритуала «Ледяного дыхания», превратится в сухой лист ещё до того, как прочитает оглавление! Моя кровь на шее — это не рана, это активация защиты!
Предводитель охотников замер на секунду, но затем его губы расплылись в издевательской ухмылке. Он резким движением выхватил справочник из её рук. Ничего не произошло. Ни грома, ни проклятий — только пара капель крови с пальцев Ризель мазнули по чешуйчатой обложке.
— Хорошая попытка, маленькая ведьма, — холодно произнес он, пролистывая страницы. — Но в Осеннем королевстве мы знаем толк в настоящем увядании. Твое «проклятие» пахнет страхом и дешевым сахаром.
Он захлопнул книгу и кивнул своим воинам. Те мгновенно скрутили Ульфа, который, несмотря на всю свою мощь, не рискнул сопротивляться магии осенних стрел, направленных ему в сочленения доспехов.
— Раз ты так дорожишь этой книжкой, пойдешь вместе с ней, — решил предводитель. — Нам в Золотых Садах как раз нужны те, кто умеет складно врать и разбирается в травах. Долги нужно возвращать, а твоя жизнь теперь принадлежит Осени.
Ризель и Ульфа связали зачарованной лозой, которая стягивалась при каждой попытке пошевелиться, и повели вглубь леса — туда, где весенняя зелень сменялась вечным золотом и багрянцем.
Ризель прищурилась, глядя на то, как воздух перед ними колышется, словно расплавленное золото. Граница между землями была осязаемой: по одну сторону еще пахло мокрой весной, по другую — сухой прелой листвой и перезрелыми яблоками.
Она сделала шаг к предводителю, стараясь игнорировать тугую лозу на запястьях.
— Слушай, герой, — начала она, вкладывая в голос всю свою выдержку. — Если ты тащишь нас в свои сады, может, хотя бы скажешь, к чему нам готовиться? Или в вашем хваленом королевстве не принято объяснять правила тем, кто будет на вас горбатиться?
Мужчина даже не обернулся. Он достал медный кинжал и полоснул им по воздуху, прорезая невидимую завесу.
— Помолчи, дура, — бросил он через плечо, и его голос был сухим, как треск ломающейся ветки. — Твоё дело — переставлять ноги и надеяться, что ты проживешь в Садах достаточно долго, чтобы отработать хотя бы обложку этой книги. Ты здесь никто: ни ведьма, ни беженка. Просто сорняк, который мы решили не вырывать сразу.
Он грубо дернул за край лозы, заставляя Ризель споткнуться.
— Ещё один вопрос — и я прикажу Ульфу нести тебя на плече, как мешок с навозом. А рот заклею смолой.
Ульф, шедший позади, только глухо выдохнул. В Осеннем королевстве рыцарство явно заканчивалось там, где начиналась выгода.
Когда они переступили черту, весеннее солнце моментально сменилось вечным закатом. Небо над ними стало густо-оранжевым, а под ногами зашуршал ковер из опавших листьев, которые никогда не сгниют.
— Свинья! — процедила она и направилась к другому охотнику, который выглядел более приветливо.
Парень равнодушно взглянул на неё.
— Если ищешь приключений или просто хочешь потрахаться, дай знать! А пока уходи и не мешай.
Ризель застыла, словно её окатили ледяной водой из того самого озера нимф. Такого концентрированного хамства она не встречала даже от писаря на страусе. Парень, который минуту назад казался ей дружелюбным, теперь лениво поправлял тетиву, даже не глядя в её сторону, будто она была назойливым лесопилом, который случайно зажужжал над ухом.
— Понятно, — процедила она сквозь зубы, чувствуя, как щеки вспыхивают не от весеннего тепла, а от ярости. — В этом королевстве не только листья гнилые, но и воспитание.
Она вернулась к Ульфу, который всё это время угрюмо молчал, наблюдая за «рыцарями» Осени.
— Похоже, здесь ценятся только те, кто умеет стрелять в спину и хамить женщинам, — негромко сказала она воину.
Ульф покосился на охотников и едва заметно качнул головой.
— В Осени всё — товар, Ризель. Твое тело, твоя книга, мои доспехи. Они не видят в нас людей, только ресурс. Не трать слова, прибереги их для того, чтобы выжить в Садах. Там тебе сарказм не поможет, там нужны будут зубы.
***
Они углублялись в Золотые Сады. Деревья здесь стояли идеально ровными рядами, а их плоды светились тусклым янтарным светом, пульсируя, словно живые сердца. Воздух стал настолько сладким и густым, что кружилась голова. Ризель поняла, что этот сладкий плен гораздо опаснее, чем челюсти сумеречного барса. Ризель прикусила язык, давая себе негласную клятву: если она когда-нибудь доберется до Королевства Вечной Зимы с его матриархатом, она выпишет этих «осенних господ» в отдельный список для особых исправительных работ. Мужчины Осени явно считали, что красота их земель дает им право на абсолютное свинство. Она пристроилась рядом с Ульфом, стараясь шагать в такт, чтобы зачарованная лоза меньше резала запястья. — Ульф, — вполголоса позвала она. — Раз уж мы в одной лодке, а точнее — в одной связке, просвети меня. Что это за место на самом деле? Кроме того, что здесь живут худшие хамы на континенте. Ульф тяжело вздохнул, и его шлем издал глухой металлический звук. — Осень — это королевство бесконечного накопления, — начал он, почти не шевеля губами. — Видишь эти плоды? Это «янтарные души». Деревья высасывают магию из земли и превращают её в этот сахар. Осенние живут за счет экспорта: они продают эти плоды другим королевствам как топливо для заклинаний и эликсиры долголетия. Он покосился на патрульных. — Сады — это огромная плантация. Ты здесь будешь сборщиком. Работа грязная: плоды защищены шипами, которые впрыскивают сонный яд. Если уколешься — уснешь, и тебя просто переработают в удобрение для следующего урожая. — А люди? — спросила Ризель. — Здесь нет граждан, есть акционеры и должники. Те, кто побогаче, проводят время в вечных пирах, а такие, как мы, отрабатывают спасение. Главное правило Осени: ничего не бери бесплатно. Даже воздух здесь имеет цену. Если они предложили тебе отдохнуть или угоститься — значит, ты только что продала им еще десять лет своей жизни. — А как же их женщины? — Ризель вспомнила про Зиму. — Женщины Осени еще расчетливее мужчин, — хмуро ответил Ульф. — Они здесь, как прекрасные паучихи. Мужчины — это их клыки и когти, а женщины — мозг, который считает золото. Если встретишь Хозяйку Сада, не смотри ей в глаза. У них есть дар золотого гипноза: заставит тебя подписать любую бумагу, и ты сама не заметишь, как станешь рабом. Ризель посмотрела на свои руки и на справочник, который предводитель вертел в руках. Ситуация была паршивая, но теперь у неё была цель. — С ними можно договорится? Ульф покосился на охотников, идущих впереди, и его рыжая борода под шлемом дернулась в горькой усмешке. — Договориться? — тихо переспросил он. — С ними можно только торговаться, Ризель. Но помни: в Осени ты всегда проиграешь в цене, потому что они оценивают твою жизнь в медный грош, а свои услуги — в слиток золота. Чтобы договориться, у тебя должно быть что-то, чего нет у них. Твой справочник они уже забрали, а твои знания о котлах для них — пустой звук, у них здесь магия посильнее. — Тогда… побег? Он на мгновение замолчал, прислушиваясь к шороху листьев, и понизил голос до едва различимого шепота: — Побег? Это единственный настоящий вариант. Но не сейчас. Граница, которую мы перешли, односторонняя. Она пропускает внутрь легко, а наружу — только с золотым пропуском или в виде пепла. К тому же, лоза на твоих руках… чувствуешь покалывание? Это «связь тени». Если ты отбежишь от конвоира дальше, чем на сто шагов, она начнет затягиваться, пока не переломит кости. Ульф поправил щит, стараясь не греметь сталью. — Нам нужно дождаться Пересменки Ветров. Это короткий миг, когда закатное солнце Осени заходит за горизонт на несколько минут, и магическая стена слабеет. Это случится, когда мы достигнем центральных складов Садов. Там будет суматоха, много рабов и этот приторный запах сахара, который забьет нюх барсам. Он посмотрел на неё сквозь прорезь шлема. — Тебе нужно втереться в доверие к кому-то из низших надсмотрщиков. Ты девчонка видная, а они самовлюбленные дураки. Разузнай, где держат золотые пропуска или где находится выход к северным тропам. Девушка посмотрела на спину хамоватого охотника, который предлагал ей острые ощущения. Гнев внутри неё начал превращаться в холодный расчет. — Значит, будем играть в послушных рабов, — процедила она. — Пока не придет время перерезать их золотые нити. Когда они остановились, и лидер отправился на разведку, Ризель попыталась снова заговорить с дружелюбным. — Ох, у меня бедро так разнылось, можешь помассировать? Ризель почувствовала, как по спине пробежал настоящий ледяной холод, когда вместо молодого охотника на её слова откликнулся тихий ветеран. Его взгляд был не просто наглым — он был мертвым, как выжженная солнцем степь. — Разнылось, значит? — проскрипел старик, медленно поднимаясь с бревна. — Кости в Осени быстро становятся хрупкими, если много болтать. Давай сюда свою ногу, девка. Я в Садах сорок лет спины ломаю, знаю, как вправлять суставы так, чтобы больше никогда не хотелось бегать. Он вытащил из-за пояса короткую костяную спицу, которой охотники обычно вскрывали ядовитые плоды, и осклабился, обнажив стертые в крошево зубы. — Стой-стой! — Ризель начала пятиться, выставив вперед связанные руки. — Я… я вспомнила! Это не бедро. Это, наверное, просто комар укусил. Или аллергия на ваш прекрасный климат. Спасибо, дедушка, я как-нибудь сама справлюсь, лечебная гимнастика — моё всё! Она нервно хихикнула, чувствуя за спиной тяжелое присутствие Ульфа. Тот напрягся, готовый в любой момент подставить плечо под удар, если старик решит перейти от слов к массажу. — Аллергия? — старик сплюнул под ноги темную жвачку из листьев. — В Осени нет аллергии. Есть только послушание или компост. Сядь и замолкни, пока я не решил, что твои связки слишком громко скрипят. Ризель буквально рухнула на землю рядом с Ульфом, подальше от лысого ветерана. План «соблазнения и выведывания тайн» сгорел в пепел. — Попробовала? — шепнул Ульф, не поворачивая головы. — Больше так не делай. Старшие в их отрядах — это цепные псы, у которых вместо сердца кусок коры. Они не покупаются на улыбки, они покупаются только на кровь и золото. Ризель сидела, глядя на свои ободранные колени, и думала о том, что в справочнике явно не хватало раздела: «Что делать, если твой враг — старый маньяк с костяной спицей». Когда лидер вернулся, эти двое ушли. Ризель попросилась к озеру, чтобы напиться и умыться. Лидер с улыбкой разрешил. На мгновение она подумала, что он не так уж плох. Она умылась и напилась, но вода оказалась на вкус странной. Девушка судорожно вытерла рот рукавом, чувствуя, как на губах засыхает липкий, сладковато-металлический привкус. То, что в сумерках казалось мерцающей гладью лесного озера, в свете факела превратилось в кошмар. Перед ней распласталась туша колоссального существа — не то оленя, не то дракона, чья чешуя под слоем прелой листвы отливала тусклым золотом. Из глубокой раны на боку зверя лениво вытекал поток густой, темной субстанции, заполняя низину. Лидер Охотников стоял на берегу этого багрового пруда, и пламя факела плясало в его глазах. Его недавняя добрая улыбка теперь казалась оскалом гиены. — О, не переживай так, — он весело рассмеялся, глядя на её позеленевшее лицо. — Кровь Золотого Левиафана — лучший энергетик в наших краях. Ты только что выпила годовой запас магии среднего ранга. Правда, говорят, от неё могут начать расти перья или чешуя, но тебе, гибриду, не привыкать, верно? Он подошел ближе, наслаждаясь её отвращением. — Видишь ли, в Осени всё красиво только издалека. А вблизи — это либо гниль, либо кровь, либо пот. Ты хотела умыться? Ну так ты умылась самой дорогой жидкостью на континенте. Считай, что твой долг за спасение только что вырос втрое. Ты буквально проглотила часть нашей прибыли. Ризель согнулась пополам, пытаясь вызвать рвоту, но магия крови уже начала действовать: по венам разлился неестественный жар, а зрение стало пугающе четким. Она видела каждую ворсинку на плаще лидера, каждую трещинку на коре деревьев. — Пошли, — лидер грубо схватил её за плечо, уводя от туши. — Теперь ты не просто рабыня, ты — ходячий контейнер с ценным ресурсом. Главное, чтобы тебя не разорвало от избытка силы до того, как мы дойдем до столицы. Кровь Золотого Левиафана бурлила в её жилах, словно расплавленное золото. Зрение обострилось до предела: она видела биение сердец охотников и тонкие нити магии, которыми была пропитана их одежда. Сила требовала выхода. Резко развернувшись, Ризель рванула путы. Зачарованная лоза, которая раньше казалась стальной, лопнула с сухим треском, не выдержав хлынувшей из девушки мощи. Она взмахнула рукой, и волна чистой кинетической энергии отбросила лидера на несколько метров, заставив его врезаться в дерево. Но триумф длился недолго. Охотники Осени не зря считались элитой. Пока лидер еще только сползал по стволу, лысый ветеран и дружелюбный уже были в движении. Они не паниковали. Для них взбесившийся ресурс был привычным делом. — Видали? Заискрила! — крикнул лысый, мгновенно выхватывая из-за пазухи тяжелую цепь из черного железа. Ризель попыталась ударить снова, но вместо мощного выброса магии из её ладоней вырвался лишь слабый сноп искр. Её тело, не привыкшее к такой концентрации силы, начало подводить: мышцы свело судорогой, а в глазах поплыли кровавые пятна. Опытные охотники знали — магия Левиафана дает вспышку, за которой следует глубокий обморок. Они действовали слаженно. Ветеран метнул цепь, которая обвила ноги Ризель, гася магические вибрации. Это железо было «немым», оно впитывало чужую ману. Младший охотник зашел сбоку и точным ударом тупого конца лука попал ей под дых, вышибая остатки воздуха. Лидер, поднявшись и сплюнув кровь, не стал кричать. Он просто достал из чехла длинную иглу с синим оперением. — Красиво, — процедил он, подходя к задыхающейся Ризель. — Но ты — всего лишь чайник, в который залили океан. Сейчас крышечку-то и сорвет. Он вонзил иглу ей в предплечье — это был стабилизатор, который начал принудительно выкачивать избыток силы обратно, причиняя Ризель невыносимую боль. — В кандалы её, — скомандовал лидер. — Больше никаких прогулок к озерам. Ульф! Если она еще раз дернется — я разрежу твое горло у нее на глазах. Понял? Ульф, который всё это время стоял в стороне, лишь сжал кулаки так, что затрещали латные перчатки. Ризель чувствовала, как сила уходит, оставляя после себя лишь жуткую пустоту и тошноту. Блеф и внезапная атака не сработали против тех, кто веками усмирял магических тварей. Когда лидер отряда отдавал приказы, а лысый ветеран затягивал кандалы, внимание охотников было приковано к пульсирующей вене на руке Ризель. Именно в этот момент, когда её бросили на колени в пыль, она увидела его — небольшой, грубо выточенный из темной бронзы ключ с гравировкой в виде дубового листа. Он выпал из кармана дружелюбного, когда тот наносил удар. Ризель упала ничком, имитируя полное бессилие, и, прижав ладонь к земле, накрыла холодный металл пальцами. Одно быстрое движение — и ключ исчез в складке её сапога. Их с Ульфом бесцеремонно зашвырнули в повозку, решетки которой были оплетены всё той же сонной лозой. Внутри пахло сухой травой и безнадежностью. Колеса скрипнули, и караван двинулся вглубь Осеннего королевства, оставляя позади тушу Левиафана и призрачную надежду на легкий побег. Ульф сидел напротив, прислонившись шлемом к деревянному борту. Его доспехи, покрытые грязью и пятнами крови зверя, больше не сияли. Он молчал, пока лагерь охотников не скрылся за поворотом золотого леса. — Ты как? — наконец глухо спросил он. — Кровь Левиафана… она выжигает изнутри, если ты не привычна. Тебя трясет. Ризель привалилась к углу повозки, чувствуя, как железный ключ давит на лодыжку. Это давление было единственным, что помогало ей сохранять рассудок в тумане магического истощения. — Бывало и лучше, — прошептала она, облизывая пересохшие губы. — Но, кажется, я только что купила нам обратный билет. Только не смотри на мои ноги. Ульф едва заметно вздрогнул. Под его шлемом сверкнули глаза — он понял её без лишних слов. Но радость была преждевременной: повозку сопровождали, трое всадников на птицах, и каждый их шорох был слышен сквозь тонкие доски. Ризель сидела неподвижно, сжимая в сапоге холодный металл. Осознание того, что ключ подходит только к её кандалам, жгло сильнее, чем магия Левиафана. Ульф оставался закованным в тяжелое немое железо, которое подавляло любую волю к сопротивлению. Оставить его здесь казалось предательством, но остаться вдвоем означало верную гибель на плантациях. Она придвинулась ближе к воину, делая вид, что ищет опору в трясущейся повозке. — Ульф, — едва слышно выдохнула она, глядя в щель между досками на затылок всадника. — Ключ только один. Мой. Мне придётся уйти одной, чтобы найти помощь. Как пройти через барьер обратно? Ты говорил, он односторонний. Ульф замер. В прорези его шлема отразился закатный блеск Осени. Он не стал умолять или злиться. Старый солдат понимал: один сбежавший — это шанс, двое пойманных — это конец. — Послушай меня, — его голос был как шелест гравия. — Обратно через ту стену, где мы вошли, не пробиться — там стража удвоится, как только заметят пропажу. Твой единственный путь — Тропа Плакальщиков. Она идет на север, вдоль русла кровавого ручья. Там барьер истончается, потому что земля мертва и Осени нечего там сосать. Он тяжело сглотнул. — Ищи дерево, пораженное белой гнилью — оно будет светиться мертвенным светом среди всего этого золота. Это дыра в завесе. Прыгай прямо в неё. И не оборачивайся, что бы ты ни услышала. Кровь Левиафана в тебе даст тебе скорость, но она же привлечет птиц. Беги, пока сердце не начнет рваться. Ульф накрыл её связанные руки своей огромной ладонью в последний раз. — Иди, девчонка. И не вздумай возвращаться за мной, пока не найдешь тех, кто сможет выжечь этот сад дотла. Повозка подскочила на кочке, и всадники снаружи переругнулись. Это был идеальный момент — они проезжали через густой туман в низине. Ризель действовала стремительно. Поворот ключа в замке отозвался тихим щелчком, который, казалось, прогрохотал на весь лес, но шум болота за бортом повозки поглотил его. Избавившись от кандалов, она почувствовала, как остатки силы Левиафана вновь запульсировали в кончиках пальцев. Протискиваться сквозь прутья сонной лозы было пыткой: растения жадно тянулись к её коже, пытаясь впрыснуть яд и усыпить беглянку. Ризель чувствовала, как немеет плечо, но, стиснув зубы, она вывалилась из повозки прямо в липкую, пахучую грязь прибрежной зоны. Повозка, не заметив потери, покатилась дальше в туман, а Ризель замерла, по шею погрузившись в камыши. Болото Осеннего королевства не знало тишины. Жабы-колокола издавали низкие, вибрирующие звуки, от которых дрожала вода. Болотные огни, похожие на блуждающие души, хаотично танцевали над трясиной, то и дело выхватывая из темноты корявые силуэты деревьев. Где-то в камышах возилось что-то крупное, издавая влажное хрустение — местная фауна была занята бесконечным циклом пожирания друг друга. Запах гнили здесь смешивался с тем самым приторным ароматом янтарных душ, создавая дурманящую смесь. Ризель нащупала русло кровавого ручья — вода в нем была темной и тяжелой, как деготь. Это был её ориентир. Она начала пробираться вдоль берега, стараясь не поднимать брызг. Кровь Левиафана внутри неё обостряла слух: она слышала, как далеко позади один из всадников выкрикнул команду, и сердце её пропустило удар. Обнаружили? Или просто поторапливают птиц? Впереди, сквозь рыжий туман, она увидела то, о чем говорил Ульф: одинокий скелет дерева, чьи ветви светились призрачным, фосфоресцирующим белым светом. Это выглядело как шрам на теле золотого леса. Ризель решила не рисковать. Кровь Левиафана всё ещё давала силу, но она же делала её заметной для магических сенсоров охотников, как яркий маяк в ночи. Она нырнула под сень гигантских шляпочных грибов, чьи ножки были толщиной с храмовые колонны, а из-под зонтиков сыпалась густая, сизая пыльца. Эта пыльца была идеальным укрытием — она подавляла запахи и размывала магический след. Двигаясь от одного гриба к другому, она слышала, как по болоту разносится тревожный клич. — Ушла! Ведьма ушла! — голос лидера охотников, искаженный гневом, эхом отразился от водной глади. Всадники на птицах начали прочесывать берег. Ризель видела сквозь заросли, как лучи их магических фонарей режут туман, словно клинки. Один из лучей прошел всего в паре метров от её укрытия, высветив склизкую поверхность гриба, за которым она пряталась. Она затаила дыхание, чувствуя, как сердце колотится о ребра, угрожая выдать её своим ритмом. В какой-то момент один из дружелюбных охотников проехал совсем рядом. Его птица беспокойно вертела головой, щелкая клювом и принюхиваясь к воздуху. — Здесь её нет, только гниль и споры, — проворчал он, дергая поводья. — Пошли к ручью, она наверняка рванула к воде. Как только звук шагов птицы затих, Ризель сделала решающий бросок к белому дереву. Почва под ногами становилась всё холоднее — верный знак того, что барьер Осени здесь дает трещину. До дерева оставалось всего несколько метров, когда из-за его светящегося ствола выпорхнуло нечто, похожее на стаю ночных мотыльков, но с острыми, как бритвы, крыльями. Ризель замерла, боясь даже моргнуть. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку, но она заставила себя превратиться в камень. Она знала: любое резкое движение — и стая бритвенных мотыльков превратит её в лохмотья за считанные секунды. Эти существа, похожие на живые осколки обсидиана, кружили в паре сантиметров от её лица. Она чувствовала исходящий от их крыльев холод и слышала тонкий, едва уловимый звон стали о сталь. Один мотылек на мгновение опустился на её плечо, и Ризель почувствовала, как ткань плаща разошлась под его весом, словно под ножом. В этот момент со стороны болота снова донеслись крики охотников и тяжелый топот птиц. — Ищите у Белого Древа! Она не могла уйти далеко! — орал лидер. Свет магических фонарей заметался по грибам, приближаясь к её укрытию. Мотыльки, встревоженные шумом и светом, начали хаотично метаться. Один из них задел щеку Ризель, оставив тонкий кровавый порез, но она даже не вскрикнула. Она оказалась в ловушке между живыми бритвами и приближающимися палачами. Белое дерево портала светилось прямо перед ней, маня призрачным спасением, но путь к нему преграждало гудящее облако смерти. Внезапно из тумана, совсем рядом, раздался низкий, вибрирующий рык. Тот самый Барс, почуяв кровь Левиафана, шел по её следу. Его появление переполошило и охотников, и мотыльков. Когда барс с яростным ревом ворвался в круг света, отвлекая на себя и охотников, и облако бритвенных мотыльков, Ризель поняла: это ее единственный шанс. Забыв о боли в плече и магическом истощении, она рванулась вперед. Она не бежала — она летела, подгоняемая остатками крови Левиафана, которая в момент смертельной опасности дала последний мощный толчок. Мотыльки всколыхнулись, пара лезвий полоснула ее по рукаву, но Ризель уже не чувствовала страха. Перед глазами было только мерцающее, фосфоресцирующее Белое Древо. — Стой, дрянь! — донесся сзади вопль лидера охотников, и в спину ей свистнула стрела. Но было поздно. Ризель прыгнула прямо в сияющую трещину в стволе. Пространство вокруг нее мгновенно схлопнулось. Золотой свет Осени сменился ослепительной белой вспышкой, а затем — ощущением падения в ледяную пустоту. Через мгновение она рухнула на твердую, покрытую инеем землю. Воздух здесь был кристально чистым, резким и обжигал легкие холодом. Вокруг стояла звенящая тишина, нарушаемая только далеким воем ветра в скалах. Ризель подняла голову. Над ней раскинулось тяжелое свинцовое небо, а впереди, на горизонте, высились ледяные пики, уходящие в облака. Она пересекла границу. Она была в Королевстве Вечной Зимы.
