Добрый день, Дозор!

- Филипп Даниилович, - почти интимно заговорил Евгений сверху в самое ухо, - Я вас очень прошу, если можно, без этих ваших "Стоять на месте", Ночной Дозор" и "Выйти из Сумрака". Вы же понимаете всю бессмысленность в данном случае любых предупреждений? Филипп только пожал плечами. Не очень-то и хотелось. К тому же, Сторож уже прослушал его речь. Недавно. Вспомнилось об этом почему-то со смущением. И подумалось: хорошо, что Жальцев не был свидетелем этих театрально-нелепых воплей. Так, вдвоём, они ступили на камень Круга. Впереди, у самого центра, они увидели Сторожа в его сумеречном облике прекрасного бесполого существа в белых одеждах. Он медленно повернул голову к пришедшим и жутковато улыбнулся. А потом обратился к стоящему здесь же Андрею Вдовину: - Ну вот, наконец тебе будет чем заняться. Светлый дозорный сейчас был очень непохож на себя прежнего. И дело далеко не только в нынешнем странном облачении. Балахон из серой, грубой ткани, подолом доходит до самых босых ступней, капюшон сброшен на плечи; пояс, витиевато сплетённый из тонких полосок кожи. Густые, темные волосы покрывает венок из листьев неизвестного дерева. На пришедших смотрят ясные глаза до каменного уверенного в себе мужчины, сильного, невозмутимого. Он теперь не сутулится и не прячется от чужого внимания. Ему больше не важно, что о нём думают другие. Он чётко знает для чего здесь находится и что собирается сделать. Для чего создан - знает. - Андрей, как вы? - обратился к нему Филипп. Но подчинённый даже не подумал ответить. Он стал лишь функцией и ждал приказа. - Идите сюда, дети, - позвал Сторож почти ласково, - Быстро вы, - со вздохом покачал головой, - Нынешние людишки куда как крепче стали, чем прежние. Просто так с пути не собьёшь. Ну, уж так и быть, станем считать это испытанием. И порешим, что испытание вы прошли. - Зачем вам это? - спросил Филипп то, что давно собирался. Страха в нём вообще не осталось. Потому, наверное, что совершенно не предполагал, как справиться можно с иным подобной силы, управляющим таким грозным артефактом. К тому же, последовав совету Жальцева, решил смириться с тем, что контролировать всё на свете невозможно. - А ты прав, - проговорил Сторож, задумчиво склонив голову на бок, отчего серебристые волосы мягкой волной сползли с одного плеча и окатили другое, - Страх - ерунда. Когда знаешь, для какой великой цели отдаёшь свою жизнь - совсем другое дело. Жертва добровольной должна быть, тогда от неё больше проку. - Ваша жизнь, полагаю, в расчёт не идёт, при вас останется? Ею-то вы жертвовать не намерены, так? - подал голос Жальцев, нервно переступив-перецокнув когтями лап по камню. - А это закон жизни, мальчик, - совсем не рассердился и не смутился Сторож, - Кем-то жертвовать приходится. Например, теми, кого не жалко. Таких как ты, вот, девятьсот девяносто девять на тысячу. - Таких как вы - один на четыре миллиарда, я правильно посчитал? - почему-то обиделся за Жальцева Филипп. - Нас много было. Таких. - Сторож вздохнул печально, - А осталось лишь двое. Я, да брат мой Феймах. Мы хотели возродить свою Родину, но всё сгубили. Не рассчитали. Ушла наша страна под воду. А мы спастись в последний миг успели. Здесь оказались, - он покачал головой, - Ошибка вышла. Неужто вы думаете, что будь выбор, я сюда бы сунулся? Вот и пришлось силы копить, чтоб вернуться. Чтоб вернуть всё... - сделал траурную паузу, - Феймах, вот, тоже сперва против был. Но, как сейчас вижу, понял, согласился. Помощь оказал, спасибо ему. Здесь нам не место. - Вы хотите... - Филипп с недоверием широко распахнул глаза, - Хотите остров возле Ирландии поднять из воды? Вы серьёзно? - Жальцев наградил его за это взглядом, полным покровительственного одобрения - дескать, тоже справки наводил, изучал вопрос, а не просто так, молодец. Филипп же продолжал, - Вы совсем ничего не смыслите в географии, сейсмологии, изменении климата и ландшафта? Нельзя просто так взять, и поднять остров! Сторож покачал ему головой, как несмышлёнышу: - Плевал я на всю вашу географию. Мне это ни к чему. Я попросту вернусь назад, до того, как всё случилось. И всё исправлю. - Куда?.. - такого Филипп точно не ожидал услышать. - А вам и бояться нечего, - как ни в чём не бывало продолжал Сторож, - Вас уже, можно считать, и на свете не было, даже не родились. Так что жертва ваша на благо. И, мыслю, неспроста вас судьба второй раз сюда привела. Так дОлжно было случиться. Филипп потрясённо глянул на своего спутника. Это что же... Портал не "куда" а... "когда"? Может ли такое быть? Но после всего уже произошедшего, - подумал он, - и удивляться не приходится, что... Невозмутимый Жальцев лишь хохотнул: - Вы что, этому бреду верите, Филипп Даниилович? Портал во времени? Да? А если бы товарищ искренне верил, что, простите, на Марсе будут яблони цвести? Да куда там - уже цветут! Просто мы в этом вопросе некомпетентны. И он порталом прямо туда намылился? Филипп мотнул подурневшей было головой, приходя в себя. Верно. Бред. И то, что преступник искренне убеждён в правильности своих действий, отнюдь их правильными не делает, нисколько. Но как ловко всё складывалось в одну картину с узнанным и увиденным! Как речами опутывал! Должно быть, без магии не обошлось, чего-то вроде "доминанты", лёгкой такой, тонкой, незаметной. Сторож, услышав это, зло сощурился: - Был у меня один знакомый, иной - так вы сейчас называете. Любил он повторять: "Верующий спасётся, а неверующий будет проклят." Сам, правда, предал веру нашу, и взамен принял другую. Как же звали его? Забыл... Подрик? Патрик? Помню, что змей он очень не любил. Мыслю - зря. Его длинный посох выпал из разжатой ладони и шмякнулся на камень уже мягким извивающимся телом. Движения змеи были настолько стремительны, что Жальцев, в которого она целила, и на пару шагов не успел отступить. Испещрённое затейливыми тёмно-зелёными узорами тело с крупной, приплюснутой головой, кинулось ему под ноги, пытаясь не то спутать, не то цапнуть. Тёмный задёргался позабыв о какой бы то ни было магии, хоть защитной, хоть агрессивной. Неужто змей боится? - подумал Филипп. И вспомнил выползшие из земли щупальца, утащившие не так давно тёмного под землю. Сам же он опасался прийти на помощь, боясь навредить и Жальцеву заодно. А Сторож, тем временем, велел застывшему изваянием Андрею: - С этого начни. Пора. Жрец плавно повёл правой рукой по воздуху, будто фокусник, извлекая как из ниоткуда странный нож с крупной рукоятью, больше похожий сотканным из сумеречного света лезвием на серп. И шагнул к Филиппу. - Отставить, дозорный! - рявкнул ему Филипп. Андрей сбился с шага, моргнул, и казалось, пришёл в себя... но нет. Сделал ещё шаг. Ноги Филиппа вдруг прочно прилипли к поверхности Круга, мешая двигаться. Пустой взгляд Жреца будто лишил его всех магических способностей. Филипп обернулся к Жальцеву - что с ним? Паук, запутавшись в собственных ногах, упал брюхом оземь, и теперь пытался оторвать от себя змею, уже обвившую шею и целящую острыми зубами прямо в горло. В глазах паника, ртом хватает последние крохи воздуха. - Евгений! - крикнул ему Филипп, не зная, что сделать ещё, - Выходит, те тентакли ваши были, не мои! И не ожидая особой реакции от погружённого в панический припадок Жальцева, за миг до того, как изогнутый клинок Жреца полоснул его самого по горлу, подумал вдруг с ослепительной ясностью, что Сторож попросту не смог бы лишить их обоих способности оперировать сумраком. Тем Сумраком, в котором они сейчас все находятся. Такое попросту невозможно. А стало быть это всё... очередная уловка со скрытыми страхами? С пальцев сорвалось самое простое - пресс, снеся Жреца прочь и едва не опрокинув его с ног. За спиной что-то деревянно застучало о камень, откатываясь подальше. Жальцев справился. Филипп боковым зрением, не отрывая основного внимания от опасного противника, увидел, как паучья лапа ещё и брезгливо чиркнула когтем по камню, дополнительно отталкивая деревянную палку, которой вновь стал посох Сторожа. Сам Сторож оскалился со злобой, совершенно теряя былую божественно-эльфийскую привлекательность. Лицо его неестественно вытянулось, будто стекая вниз, под глазами почернело, щёки запали. Он дёрнул рукой в широком рукаве, и посох вернулся, влетев в подставленную ладонь. - Ну, сами не хотите, будет по-другому, - хрипло прошипел Сторож шевеля неприятно тонкими губами. Он хотел стукнуть посохом о камень, но не успел. Двое иных, двое служащих Дозоров, светлый и тёмный, обрушили разом на него скопившееся за долгий путь отчаянное негодование. Да и Филипп ведь, кажется, обещал себе над фальшивым трупом Жальцева, что пощады Сторожу не будет. Не сговариваясь, атаковали с земли и с воздуха. Филипп, взмахнув всеми крыльями, неожиданно понял, что это легко, если попросту не задумываться над слаженностью движений всех трёх пар. Взмыл метра на два вверх, потом ещё немного. Теперь чуть вбок. Чтобы Сторожу приходилось максимально рассеивать силы. В противника полетели радужно-светящаяся, тонкая, но прочная паучья сеть; и рассеянная вариация "буки", опалившая Сторожа сразу с нескольких сторон. Тот существенно замедлился, посох так и завис в воздухе. Сеть легла поверх почерневшей кожи и подпалённой одежды, прочно опутывая его с головы до ног. А ведь он не так уж и силён, - догадался Филипп, - Куда же подевал всю мощь? Или и не было её? Или вся на активацию Круга ушла? Скорее - второе. Сторож с рычанием заворочался, сеть вздулась над ним пузырём. Только прийти в себя ему уже не давали. Летело вдогонку всё что можно, накладываясь одно на другое. Возможно, им удалось бы. Возможно. Но на защиту хозяина грудью встал Жрец, легко отмахнувшись от всех атак своим ножом-серпом. Посох наконец остервенело шарахнул по камню. Камень тряхнуло, снеся паучью тушу тёмного с ног, а светлого обрушив вниз, едва не ломая крылья. Филипп стукнулся затылком так, что в глазах потемнело. Память обрывками замелькала перед глазами, мешаясь с чем-то непригодно-непотребным: мрачная яма с вонючей жижей; усыпанная цветами могила, и он сам, по-собачьи разбрасывающий прочь рыхлые комья; белый клык, выглядывающий из-под бледных губ; мягкая улыбка в серых глазах... И девочка, тянущая за руку "Дядя Филипп, вставай! Вставай!" Поперёк всеобъемлющей боли, сквозь гул в голове, он перевалился через крылья на живот. И увидел сперва нависшее над ним чёрное паучье брюхо. Жальцев из последних сил держал щит над ними обоими. Филипп с трудом приподнялся на четвереньки. Жрец с пустыми глазами кромсал щит Жальцева кривым ножом, уже через раз попадая по исполосованным, кровоточащим ладоням. - Что вы делаете, Андрей? - проговорил Филипп, с трудом шевеля губами и ни на что особо не надеясь, - Ваша дочь хочет домой, а вы... Лена сказала, что вам помощь нужна. Мы пришли помочь... И рука с ножом зависла в воздухе, не нанеся нового удара. Рукав скатился на плечо, обнажив худую, болезненно-бледную руку. Во взгляде одержимого мелькнула осмысленность. Но развернуться толком ей не дали. Сторож тряхнул Жреца за плечо костлявыми пальцами: - Заверши дело! Ты должен! Для чего я создал тебя и твоих предков? Казалось, у него всё получилось. Взгляд Андрея вновь заволокло равнодушным холодом. Клинок из чистого света взлетел в воздух... И вонзился в плоть Сторожа, вспарывая грудную клетку. Кажется, тысячелетний иной (светлый? тёмный?) ещё успел удивиться. Кровь хлынула на холодный камень Круга, впитываясь как в губку. Он должен был упасть, но всё не падал. Андрей, с окровавленными руками, совершенно осознанным, только перепуганным донельзя взглядом смотрел на то, что сотворил только что. Сбоку шипел Жальцев, наскоро подлечивая истерзанные ладони. - Я убил его?.. - в голосе Вдовина звучала боль. - Вы, голубчик, можно сказать, душу его отпустили на покой, - заверил Жальцев. Застывшее, как во фризе тело Сторожа быстро меняло очертания, возвращая ему нажитое годами на чужбине: от бороды, до засаленной фуфайки. - Всё... кончилось? - спросил Андрей жалобно. - Не думаю, - вздохнул Филипп. Место, на котором они стояли, менялось, приходило в движение. Камень ужимался в размерах, стремясь к тому, что был изначально. Мир за его пределами начинал тошнотворное вращение. Блёклое сумеречное небо темнело, и одна за другой расцвечивали его тонкими нитями молнии. - Что же такое мы сейчас сделали? - риторически вопросил Жальцев. Филипп не ответил. Он чувствовал, как все его внутренности скручиваются узлом, готовясь вывернуться наружу. В глазах помутнело, боль в ударенной голове навалилась с новой силой. Не упасть бы. Неловко выйдет. Как кисейная барышня... Евгений удержал его от падения, вовремя обхватив крепкой рукой за плечи. Кожа к коже. Странные ощущения. Вдовин озирался и дрожал. Он никогда не видел порталы изнутри и сравнивать ему было не с чем. И его некому было удерживать на ногах. Он упал на четвереньки и его стошнило. - Порталище этот - тёмный. - рассудил Жальцев напряжённым голосом и рука его сделалась жёсткой, как камень, на котором они стояли, - Вот вам, светлым, и худо. - Куда?.. - борясь с тошнотой из последних сил, выдавил Филипп. Тело Сторожа, обмякнув, наконец упало. Круг будто вытянул из него всё, что мог, оставив лишь кости, обтянутые побуревшей кожей. - В настоящий Круг, полагаю. Тот, что в музее. В музее ждал их брат Сторожа, - догадался без пояснений Филипп, - Тот самый Сосед. Или Феймах? И если портал, созданный Феймахом - тёмный, значит, Сторож был - светлым. Светлый. Это он-то? Тогда каков же его брат? Каковы его намерения? И как же мы так ошиблись?.. Последнюю мысль он додумывал уже корчась в переходе портала, болезненно растерзанный, будто разорванный на тысячу частей, и только с нетерпением ожидая, когда закончится этот страшный полёт... * * * На сей раз он рухнул о камень грудью. Для разнообразия. Застонал пересохшим горлом. - Замечательно, - проговорил над ним смутно знакомый голос. Филиппа легко, как куклу, перевернули на спину (крылья пропали бесследно), без церемоний сдернули с пояса завернутые в тряпки осколки Камня. Он с трудом возвращал себе память о том, что произошло, но знал твёрдо, что Жальцев должен быть где-то рядом. Где же? И ещё Андрей Вдовин. Его бы стошнило, наверное, но внутри было сухо, как в старом дупле. Давишний старик, высокий, с копной седых волос, стоял над ним, выпутывая осколки камня из тряпок. - Вот, значит, "где остальное". Неплохо. Всё теперь на месте, - покачал головой с долей сожаления, - Ах, Кеон, Кеон. Жаль, что ты так несговорчив был. Покой тебе даст Богиня. Он будто молодел на глазах, движения становились точными и ловкими. Прошагал пружинисто по краю Круга, раскладывая детали. - Стоять на месте... - прохрипел Филипп первое, что в голову пришло. - Начинается... - ворчливо заметили неподалёку. Жив. И Филипп позволил себе на несколько мгновений расслабиться, прикрыв глаза.