Скованные Тьмой

Доминика бежала по коридорам Хогвартса, не останавливаясь и не оглядываясь, по пути накладывая на себя высушивающие и согревающие чары. Эвакуация учеников уже началась. Всех отправят в безопасные штаб-квартиры, под защиту Дамблдора. Даже он понимает, что сейчас бессмысленно бороться против большой и хорошо обученной армии. Впрочем, сейчас ей было абсолютно плевать, что будет с учениками Хогвартса. Это забота Дамблдора. Ей нужно добраться до башни старост и зеркала. Ещё с утра, доверяя своей интуиции, она перенесла все свои вещи и кота в Дурмстранг. Она до сих пор не собиралась участвовать в этой войне. Она просто отучится в Дурмстранге оставшиеся два года и исчезнет. Неплохой план. Знать бы ещё, где деньги взять. По мере приближения к башне старост звуки битвы и множество криков утихали. Ей же лучше. Осталось надеяться, что остаток пути она доберётся без приключений. — «Горечь». Надежда умирает последней. —Экспеллиармус. —Протего. — успев вовремя выхватить палочку и отбить красный луч, выкрикнула она. Доминика быстро оценила ситуацию. Пятеро. Ни одной волшебницы. Только волшебники. Ожидаемо. Она начала составлять план в голове, как выкрутиться и успеть добежать до зеркала, как вдруг… —Домина. — услышала она знакомый голос и в полном шоке развернулась в сторону зеркала, где стояла Эльза и… кажется, она была в шаге от того, чтобы разрыдаться прямо сейчас. Доминика сначала подумала, что Эльзу так же, как и её схватили, если бы не её взгляд. Мольба о прощении. Сожаление. Боль. Вот всё, что она увидела в её глазах. — Прости меня. Я не хотела. Они… они угрожали моей семье. Сначала Доминика не поняла, что Ганновер имела ввиду, но тут же перевела взгляд на зеркало и горькая правда нагнала её. План. Это был хорошо спланированный план. Ловушка для обеих школ. Попасть в Хогвартс, а через него в Дурмстранг. Эльза. Она провела их в Дурмстранг. Чёрт, там же её кот. Ну и как ей теперь его вытаскивать? Пока что это единственное, что сейчас беспокоило её на данный момент, она совсем забыла о людях в комнате и собственной защите. Её тут же обезоружили и связали верёвками, как только защитный купол спал. Доминика бросила взгляд на Эльзу, но та лишь отвернулась не желая смотреть ей в глаза. К ней подошёл маг не старше пятидесяти, с отвратительным мышиным цветом волос, изуродованным лицом и небольшим ростом. Он наклонился к её лицу, внимательно рассматривая, а затем схватил за подбородок и впился острыми ногтями в шею. Доминика поморщилась. Он отвратителен. Так и хочется запустить, в него Круциатус. —Делакур, значит. — задумчиво произнёс он, проводя пальцем по её ключицам. Отвратительно. Мерзко. Да кто он вообще такой? Как он смеет прикасаться к ней? Будь у неё палочка, от него бы ничего не осталось. —А ты красивая. Думаю, мы сможем найти тебе применение. — гадко ухмыляясь, сказал он. —К тому же, нечистокровная. Сплошные плюсы. Доминику охватил настоящий ужас от осознания происходящего. Её никто не спасёт, она одна и выкручиваться ей тоже придётся самой. Но как? У неё нет палочки. Что же делать? Доминика в панике забегала глазами по помещению. —Я забираю её себе. — повернувшись к остальным, сказал он. Доминика полными ужаса глазами посмотрела на Эльзу, которая с таким же ужасом во взгляде смотрела на неё. —Я не согласен. Мы поймали её вместе. Она общая. Нужно уметь делиться. Давайте по очереди. Животные. Самые настоящие животные. Она почувствовала, как её затягивает аппарация и она падает лицом вниз на холодный, мраморный пол. —Это кто? — услышала она незнакомый голос. —На четверть вейла. Делакур. Из Дурмстранга. Полукровка. Я хотел спросить позволения, забрать её себе в качестве подарка. После проделанной работы, я считаю, я заслужил. Слеза покатилась по щеке. Её уже во второй раз пытаются изнасиловать. Её развернули и она увидела перед собой неизвестного волшебника. Он пристально оглядывал её, как вдруг его взгляд зацепился за татуировку на её правой руке, которая была видна из-за задранного вверх рукава блузки. Она не знала, что он понял в тот момент, но он резко побледнел и развернулся к её похитителю. —Умоляю, скажи, что ты не успел с ней ничего сделать? Волшебник непонимающе на него посмотрел. Тот, кто увидел её клеймо, которое любезно ей поставил Реддл, обречённо прикрыл глаза и поднял её руку на свет. —Ты хоть знаешь, что значит эта татуировка? А вот это уже интересно. Этот мужчина наверняка змееуст, раз смог прочитать надпись на парселтанге. И что такого написал Реддл? Неожиданно перед глазами всё смазалось. Она теряет сознание. Последнее, что она услышала это. —Сейчас же вызовите Тёмного Лорда. Немедленно. Скажите, что это срочно. А девчонку — в темницу. Пусть он сам решит, что с ней делать. А затем темнота. В одном она была уверена. Это не конец. Это начало её конца. *** Доминика резко распахнула глаза. Почему её лицо и волосы мокрые? —Вставай, проклятая девчонка. Тёмный Лорд не будет ждать. Доминика, опираясь на стенку, поднялась. Перед глазами до сих пор плыло, но через несколько секунд она проморгалась, и картинка стала чёткой. Идя по коридору, она удивилась тому, что её встреча с преемником Грин-де-вальда будет проходить в довольно небольшом и старом, обшарпанном доме. Вместе с ней шли двое незнакомцев. Один спереди, который вёл, второй сзади, который контролировал. Какая охрана. Они что, реально думают, что она сможет сбежать отсюда в одиночку и без палочки? Интересно, в каком положении она сейчас находится? Она, типа, в плену? И да, и нет. Она же держит нейтралитет. Она не является сторонницей Ордена и никогда не переходила дорогу Грин-де-вальду. Ну подумаешь, убила около десятка его сторонников. Не велика потеря. И вообще, кому какое дело до какой-то полукровки, у которой даже семьи и дома нет? Может, её по-быстрому убьют и всё? Она ничего не знает о планах Ордена, у неё нет влиятельных родителей со связями, в бою она уже не сможет быть полезной, а что касается целительства — у Грин-де-вальда полно сторонников, среди которых профессиональные целители. Итог: от неё просто не будет никакой пользы. С надеждой на скорую и быструю смерть она дошла до двери. После того, как она открылась, её довольно грубо толкнули внутрь и захлопнули дверь. —Жизнь тебя ничему не учит, да, Делакур? — знакомый холодный голос раздался из кресла напротив, которое было повёрнуто в сторону окна. Секунда. Вторая. Третья. Четвёртая. Он встал с кресла и, взмахнув рукой, зажёг камин, осветив комнату, и она увидела его задумчивое лицо. —И как я сразу не догадалась? Отличник. Идеальный староста. Наследник Слизерина. Да к тому же нелюбчик Дамблдора. Идеальный кандидат для Грин-де-вальда. — заключила она. Он по-прежнему продолжал игнорировать её присутствие, о чём-то задумавшись. Доминику это напрягало. Почему бы ему её сразу не убить? —Что значит моя татуировка? Он наконец обратил на неё внимание. —Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. — жёстко отрезал он. Доминику это окончательно взбесило. —Что значит моя татуировка? — повторила вопрос она. —Ответь мне, Реддл. Сейчас же. Я требую. — казалось, её голосом можно было заморозить всё вокруг. Он за считанные секунды очутился возле неё и, грубо сжав плечи, толкнул к стене. Доминика зашипела от боли, но он ещё сильнее сжал ей плечи, наверняка останутся синяки. Доминика, глубоко вздохнув, отважилась посмотреть ему в глаза и подняла голову. Его глаза снова полыхнули красным. Как тогда, в августе. Доминика вздрогнула и почти вырвалась из его стальной хватки. Почти. —Да кто ты такая, чтобы требовать, что-то от Лорда Волдеморта? Ты думаешь, ты особенная? Нет. Ты умрёшь. Я лично убью тебя. Ты никто по сравнению со мной. —Нет. — дерзко, но в тоже время твёрдо сказала она. В его глазах на короткое мгновение пролетело удивление, прежде чем он успел скрыть это. —Нет. Ты не убьёшь меня. — спокойно и уверенно заявила она. Прежде чем он успел что-либо ответить на это, она продолжила. —Тебе от меня что-то нужно. И это что-то перевешивает твоё желание убить меня прямо сейчас. Они в течение нескольких минут буравили друг друга яростными и оценивающими взглядами. Это было противостояние. Их личное. И никто не смел вмешиваться. Это было что-то личное. Что-то, что кроме их двоих никто не поймёт. В тот момент со всей своей яростью и ненавистью, с которой они смотрели друг на друга, в глазах обоих было обещание убить друг друга. Лично. Собственными руками. После того, как всё это закончится. После того, как оба извлекут максимальную выгоду из общения друг с другом. Когда-нибудь. Но не сейчас. Ещё не время. —Кто я сейчас? — обречённо спросила она. —Пленница. — просто ответил он и наконец отпустил её плечи, сделал несколько шагов назад, устанавливая дистанцию. Она не стала спрашивать, чья пленница. Всё и так было предельно ясно. Она обречена. Теперь… она повязана с ним пожизненно. Этого не изменить. Оковы слишком крепкие, а тьма, которая их сковала вместе, слишком сильная. Она его пленница. Навсегда. Она ненавидела это чувство. Быть уязвимой перед кем то было так унизительно. Особенно для неё. —Что тебе от меня ещё нужно? — закрыв лицо ладонями, обессилено спросила она. Как же всё надоело. Как же она устала от всего этого. Как же хочется забиться в угол и спрятаться. —Ты узнаешь об этом. Но позже. Мерзавец. Как же хочется задушить его прямо сейчас. Наверное, он думает сейчас о том же. Вся в своих мыслях, она не заметила, когда он успел подойти, потому что в следующую секунду над её ухом раздался его голос. —Перед тем, как ты умрёшь, ты будешь мучиться. Страдать. Так, как не страдала никогда раньше. И я сейчас не о физических мучениях, хотя они тоже будут. Это не было угрозой. Это было обещанием. Которое он с удовольствием выполнит. —Нотт. Дверь открылась, и в комнату вошёл один из слизеринцев, которого она мельком видела в Хогвартсе. —Уведи её. *** —Вы просто обязаны что-то предпринять. Вы должны её вытащить, и на этом точка. — скрестив руки на груди, требовательно сказала Эльза. Профессор Дамблдор с интересом наблюдал за наследницей древнего чистокровного рода из Германии. После того, как её брата Адольфа убили при нападении на Дурмстранг, Эльза Ганновер стала единственной и последней наследницей. Её помолвка с чистокровным испанцем была расторгнута несколько часов назад. Эльза люто ненавидела и презирала своего брата и поэтому не испытывала боли от его потери. После расторжения помолвки все документы с правами на наследство рода были переписаны на неё. Буквально десять минут назад она заявилась в Орден, требуя от Дамблдора организовать спасательную операцию, чтобы вытащить Доминику из плена. —Хорошо, давайте поступим по-другому, мисс Ганновер. Я благодарен вам за то, что вы предупредили меня о нападении, и я успел эвакуировать учеников. Только поэтому я пойду вам на уступки. Но… это будет взаимовыгодное предложение. Эльза кивнула и напряглась. Она была согласна на что угодно, лишь бы скорее вытащить Домину из плена. Венери. То, что эти животные собирались с ней сделать…она никогда этого не забудет. Главное, сейчас нужно выяснить местонахождение Домины. У кого именно она сейчас находится. До Грин-де-вальда она, естественно, не дойдёт. Она не настолько важная пленница. —Перед нападением я предлагал мисс Делакур присоединиться к Ордену, учитывая её способности целителя. Однако, она предпочла держать нейтралитет. Как же это на неё похоже. Домина всегда была лишь наблюдателем, но никогда — игроком. Достаточно выгодная позиция. Быть на своей стороне. Эльзе даже хотелось поменяться с ней местами. Она не чистокровная, у неё нет обязательств перед семьёй. Она просто никому неизвестная полукровка, у которой есть полная свобода. Последняя из рода Стюарт. Как бы Домина не была похожа на бабушку Делакур, с её генами вейлы, Эльза всё равно её раскусила ещё на третьем курсе. Домина могла сколько угодно уверять, что отсутствие французского акцента связано с тем, что она очень часто была у бабушки и дедушки в Америке, но Эльза никогда в это не верила. И совершенно случайно, у себя дома, на зимних каникулах, на третьем курсе, она нашла старую газету. Датой за июнь 1933, где говорилось о, якобы, смерти последней наследницы Стюартов, с прикрепленной фотографией «погибшей» девочки. После этого она долго расспрашивала родителей о трагической судьбе английского рода Стюартов. Мама училась в Ильвермони с Афиной Вудвилл и знала, что та была грязнокровкой, но втайне восхищалась её способностями, манерами и красотой. После свадьбы Стюарта на ней миссис Ганновер решила сохранить происхождение однокурсницы в секрете. Не смотря на происхождение Афины, по словам матери она была: «высокой, красивой шатенкой, с идеально прямыми русыми волосами, изумрудным цветом глаз, немного смуглой кожей, с аккуратными чертами лица и идеальной фигурой». Настоящий эталон красоты для большинства девушек в Ильвермони. Также мать упоминала о настоящих чистокровных манерах, а именно: знание этикета, умение танцевать, красивая грамотная речь, знание нескольких иностранных языков, идеальная осанка, уверенная походка. Ко всему прочему, спокойный характер, собранность, рассудительность, терпение. —И что же за взаимовыгодное предложение, сэр? —Давайте так. Орден вытаскивает мисс Делакур из плена, а она взамен соглашается на моё предложение. От вас требуется выяснить, где она находится. Как только выясните, вы знаете, где меня найти. Но не забывайте, что она должна согласиться на моё предложение и стать целителем Ордена. Эльза кивнула и вышла из кабинета. Она подумает, как уговорить Домину, а пока что нужно узнать, где она. *** Прошло три дня. Доминику поселили в маленькой комнате с одним небольшим окном, которое, естественно, не открывалось. С маленькой раскладушкой, вместо нормальной кровати. В комнате было три двери. Одна из них вела в ванную комнату с туалетом. Ну, если это можно так назвать. Старая, обшарпанная ванна без тёплой воды. Зеркала не было. Раковины тоже. Только душ. Реддл решил наказать её по полной, лишив минимальных удобств. Ублюдок. Здесь даже не было шампуня. Она мыла волосы и тело мылом. И всё холодной водой. Унитаз был не лучше ванны. Он даже не предоставил ей никакой одежды. Хорошо, что в Дурмстранге она ни раз стирала вещи вручную. Вторая дверь вела на кухню. Кроме плиты и небольшого столика, там ничего не было. За всё время продукты появились лишь дважды. Хорошо, что готовка тоже не была проблемой. Она питалась яичницей и хлебом с водой. Кроме яиц и хлеба с водой, больше ничего ей не было предоставлено. На кухне висел магический календарь, благодаря которому она знала, какой сегодня день. Как мило с его стороны не отгораживать её от внешнего мира. Как ни странно, но каждое утро на столе, вместе с продуктами, появлялся свежий выпуск «Пророка». Доминика не могла понять мотивы Реддла, как бы ни пыталась. Он сказал, что она будет мучиться, и у него для неё есть миссия. Какой смысл запереть её здесь и не появляться? Он лишил её множества удобств, но хочет, чтобы она знала новости о происходящем в мире. К чему это всё? Проснувшись утром первого октября, она обнаружила, что пока спала, напротив неё сидел Реддл и пристально наблюдал. Наконец, соизволил явиться. Доминика вопросительно на него посмотрела. —Пойдём. — тихо сказал он и вытянул руку вперёд, ожидая, что она её возьмёт. Заинтригованная, она встала с раскладушки и, быстро подойдя к нему, вложила свою ладонь в его. Доминика поёжилась от холодного ветра. Она пыталась понять, куда они аппарировали. —Мы в Годриковой Впадине. Доминика с удивлением на него посмотрела. —Видишь тот дом? Доминика повернулась в ту сторону, куда он показал. —Это дом Флимонта Поттера и его невесты. Одна из штаб квартир Ордена. Доминика нахмурилась. Ей не нравилось то, к чему он ввёл. —Догадайся, зачем мы здесь, Делакур. Доминика прищурилась и замерла. Эльза. Эльза здесь. Но, что ему нужно? —Что ты собираешься сделать? — испуганно спросила она. Она повернулась к нему. Он выглядел довольным. —Всего лишь наказать за предательство. — пожав плечами, сказал он. —Я подумал, что тебе будет интересно увидеть смерть твоего единственного близкого человека. Доминика панически схватилась за его локоть. —Нет. — неверяще смотря на него, проговорила она. —Ты не сделаешь этого. Он насмешливо приподнял бровь. —Уверена? Доминика сглотнула. —Зачем тебе это? Она не угроза для тебя. — уже более твёрдо сказала она. Он продолжал смотреть на неё с насмешкой. —Ты действительно думала, что я просто запру тебя и оставлю сходить с ума в одиночестве? Доминика молчала. Она предполагала такой исход событий. —Я нашёл способ причинения тебе боли похуже Круциатуса. — сказал он, наклонившись к её уху и опалив его своим горячим дыханием. Доминика отодвинулась от него, восстанавливая дистанцию. —Эта боль не будет длится вечно. Эльза мне не настолько близка, чтобы я по ней долго скорбела. Ты ошибся. У меня нет слабостей. Ты не сможешь причинить мне сильную моральную боль. — уверено заявила она. Он неспешно повернулся в сторону дома. —В таком случае, ты не будешь против, если я скормлю твоего кота моей змее. — самодовольно сказал он. Доминика похолодела и в один миг очутилась возле Реддла. Она силой развернула его к себе и яростно прошипела. —Если ты тронешь моего кота, твоя смерть не будет быстрой. —Это угроза? —Это обещание. Он показательно проигнорировал её последнюю фразу. Доминика даже не успела заметить, когда он вытащил палочку и начертил неизвестную ей руну, но в следующее мгновение раздался мощный взрыв, и все дома в Годриковой Впадине, за исключением штаб-квартиры Ордена, загорелись. Доминика подняла голову к небу и с удивлением увидела большой чёрный череп, из которого выползала змея. Люди кричали и спасались, как могли. Доминика зажмурилась и желала поскорее абстрагироваться ото всех. Это невыносимо. Она почувствовала, как её затягивает аппарация. Распахнув глаза, огляделась. Она в своей комнате. —Что ты чувствуешь сейчас? — его голос, как гром посреди ясного неба. Доминика пожала плечами. —Ничего. — честно ответила она. Он покачал головой. —Я видел тебя. Ты хотела прекратить их мучения. Ты хотела их спасти. Доминика стояла и с полным безразличием смотрела на него, заставляя усомниться в своих словах. —Ты не понимаешь. — тяжело вздохнув, сказала она. И, кажется, это его разозлило. Он ненавидел чего-то не понимать. —Я не хотела их спасти. Я хотела этого не слышать и побыстрее уйти. Как бы тебе объяснить… — замявшись сказала она. Он пристально наблюдал за каждой её эмоцией. —Меня раздражают крики людей. Я не испытывала к ним сочувствия или жалости. Дело в том, что я… Он хмуро на неё смотрел, но не перебивал. —Я такая чёрствая и холодная. Мне с детства твердил это каждый прохожий. А я… я просто не могу с этим ничего поделать. Я никогда не испытывала жалости и сочувствия к кому-либо. Я всегда была такая. И мой отец… он винил в этом себя. Когда-нибудь я, возможно, расскажу тебе причину, но не сейчас. —И? —И всё, что люди видят во мне, — это только холод и равнодушие ко всему. Я всю жизнь была одна. И буду. И этого не изменить, а я, даже если захочу, не смогу себя переделать. Они несколько минут стояли в тишине, и Доминика махнула рукой, отвернувшись. —Ладно. Что я тебе рассказываю, ты всё равно не поймёшь. Она услышала, как хлопнула дверь. На следующий день, когда проснулась, она с удивлением обнаружила, что находится в большой и просторной комнате. Она была переодета в шёлковую сорочку и лежала на мягкой, высокой и довольно большой кровати с балдахином и множеством подушек. Напротив горел камин. Справа от кровати стоял большой письменный стол и кожаное кресло. Слева, рядом с кроватью, была белая тумбочка. А по разные стороны от камина — две двери. Доминика откинула одеяло и почувствовала что-то мягкое у себя под ногами. Опустив глаза, она увидела, что весь пол покрывал белый пушистый ковёр. Доминика толкнула дверь справа, и её взору открылась настоящая ванная комната. Как у неё дома, в поместье Стюартов. Она была оформлена в светлых тонах, как и спальня. Быстро приняв душ и выйдя из ванны в той же сорочке, она увидела эльфа. —Где я? — прервав неловкое молчание, задала вопрос она. Эльф поднял глаза. —Вы в доме моего хозяина. Тёмного Лорда. Доминика кивнула. Как она и думала. —Ты знаешь, зачем я здесь? Эльф энергично закивал головой. —Хозяина сейчас нет в поместье, но он приказал вам передать, что вы прошли проверку. Доминика не успела расспросить домовика. Он тут же аппарировал. После завтрака, который эльф оставил, она переоделась в свою одежду, которую обнаружила на заправленной кровати, и решила осмотреть территорию. Она неспешно прогуливалась по огромному особняку и добрела до библиотеки. Доминика не сдержала восхищённого вздоха. Не теряя времени зря, она тут же очутилась между стеллажами и с нежностью провела рукой по многочисленным корешкам книг. Она в раю. Она больше никак не могла окрестить это место. Взяв с полки первую попавшуюся книгу, она села на кушетку возле окна. Книга по целительству. В ней были собраны заметки и лично разработанные зелья от известных целителей средних веков. Настоящая находка. Она даже не заметила, как просидела весь день в библиотеке, и когда успел вернуться Реддл, теперь он с интересом за ней наблюдал. Доминика не замечала ничего и никого вокруг себя. —Я, конечно, не против, если ты застрянешь в моей библиотеке навсегда и умрёшь от голода, но ты, пока что, нужна мне живой. Доминика вздрогнула и оторвалась от книги. —Как давно ты здесь? Он смотрел на неё, ухмыляясь, и ответил не сразу. —Минут пятнадцать. Может, двадцать. Доминика нахмурилась и закрыла книгу. Как она могла его не заметить? —И что же за проверку я прошла? — переводя тему, спросила она. —Настало время твоей миссии. Доминика напряглась. —Я знаю, что Дамблдор предлагал тебе стать целителем Ордена. Очень ценным целителем. —Ты хочешь, чтобы я… Он её перебил, кивнув. —Я хочу, чтобы ты была моим шпионом. Твоя татуировка всё равно не позволит тебе выдать меня. Доминика задумалась. —И как я, по-твоему, должна «выбраться из плена», чтобы Дамблдор и остальные ничего не заподозрили? —У меня есть одна идея. Она не успела ничего у него спросить, потому что он быстро достал палочку, и неизвестное ей проклятие поразило её. Доминика не сдержалась и закричала. Это хуже Круциатуса. *** —Мисс Делакур, как вы? — вежливо поинтересовался Дамблдор. Доминика слегка приподнялась в постели. —Уже лучше. Не волнуйтесь, я скоро смогу приступить к работе. После пыток Реддла она очнулась в больничном крыле одной из штаб-квартир Ордена. С тех пор прошло три дня. Все эти несколько дней она мучилась. Жар долго не могли сбить. Он полностью спал только вчера, ближе к вечеру. Тело жутко ломило, но сегодня с утра шестого октября она испытала облегчение, проснувшись и не обнаружив боли. Горло слегка саднило, но школьная лекарша обещала, что сегодня вечером она её выпишет, а значит, и горло скоро пройдёт. Когда третьего октября она проснулась в штаб-квартире, всё её тело было в ранах и синяках. Сейчас же синяки исчезли, раны затянулись, не оставив шрамов. Лекарь объяснила отсутствие шрамов тем, что кровь вейлы предотвратила их появление. У вейлы не может быть уродливых шрамов. Её внешность всегда идеальна. Кажется, Реддл об этом тоже знал. Поэтому не скупился мучить её такими проклятиями, от которых остались бы самые большие и отвратительные шрамы. По традиции, Эльза навещала её поздно вечером, когда все в Ордене спали, и они подолгу разговаривали. Дамблдор навещал её с утра, перед завтраком, после которого, как она слышала проходили собрания Ордена. Дамблдор уже рассказал Ордену о её вступлении и обязанностях. Они нуждались в ней. У Ордена больше не было целителей, кроме школьного лекаря, и то ей было почти шестьдесят. Она не сможет долго помогать им. Эльза и её родители приняли нейтралитет. Ганновер нужна была им, чтобы провести их в Дурмстранг. Доминика с тоской вспомнила об Угольке. Неизвестно, что Реддл с ним сделал. Сейчас Доминика как никогда нуждалась в любимом пушистом дьяволе. Доминика решила для себя ничего не рассказывать Эльзе о том, что действительно с ней было в плену у Реддла. Ей не нужно это знать. Как бы ей ни хотелось признаться самой себе, но она бы хотела ещё раз посетить библиотеку. Даже несмотря на то, что это была его библиотека. —Завтра Орден планирует большую операцию. Доминика напряглась, внимательно слушая профессора. —Мы собираемся освободить пленников из тюрьмы в Уилтшире. Недалеко от Малфой-Мэнора. Будут большие потери. Вы сможете уже завтра приняться за работу? Доминика кивнула, после чего, Дамблдор удалился, больше ничего не сказав. К ужину её выписали и показали комнату. —К вашему сведению — это самая защищённая штаб-квартира Ордена. Здесь же находится и госпиталь для раненных, и зелья с травами и мазями. — сказал Дамблдор. Доминика огляделась. Её вещи были здесь. Наверняка, Эльза перенесла её вещи из комнаты в Дурмстранге сюда. Уголька не было. —Что это за дом? — поинтересовалась она. —Это дом одного из профессоров. Он уже собирался уходить, как Доминика его окликнула. —Директор Диппет. Он мёртв? — спросила она без особого интереса, скорее для галочки. Профессор кивнул и ушёл, захлопнув дверь и оставив её одну в холодной, тёмной комнате. Отправив короткую записку Реддлу о завтрашних планах Ордена, Доминика разобрала вещи, приняла душ и собиралась спуститься на ужин, как услышала стук в окно и увидела сову с письмом. Отвязав пергамент, она захлопнула окно и села на кровать. «Встретимся у меня в поместье, в девять вечера. Портключ в конверте». Ну что ему ещё нужно? И, естественно, он назначил встречу на своей территории, чтобы быть хозяином положения. *** —Ну и? Что ты ещё от меня хочешь? Я уже твоя пленница и шпион, ты добился своего. Что тебя не устраивает? Они несколько минут пристально осматривали друг друга. —Это небезопасно. Письма могут перехватить. Будет лучше, если ты раз в неделю будешь аппарировать сюда и докладывать информацию. —Когда и во сколько? — устало спросила она. Он немного помедлил, прежде чем ответить. —По пятницам. В девять вечера. Доминика кивнула и собралась уйти. —В какой штаб-квартире ты находишься? — спросил он, прежде чем она успела бы аппарировать. Доминика нахмурилась и обернулась. —Учти, ты не можешь напасть на неё. Она самая защищённая. И там находится госпиталь, и именно там живут главные фигуры Ордена. По типу Дамблдора и меня. Он насмешливо приподнял бровь. —Ты — одна из главных фигур в Ордене? Доминика совершенно серьёзно продолжала на него посмотреть, и усмешка спала с его лица. —В Ордене почти нет целителей. Только я и старая школьная лекарша. Именно поэтому я очень ценна для Дамблдора и Ордена. Плюс ко всему, у меня опыт и практика от известных целителей по всему миру. — пояснила она. —Не знал, что у великого Дамблдора нет ресурсов для войны. Кстати, что он тебе обещал взамен на сотрудничество? Доминика пожала плечами. —Ничего особенного. Доход, в размере пятисот галеонов, и защита. —Неплохой доход, как для члена Ордена. Видимо, ты и правда очень ценна для Ордена, раз Дамблдор готов тебе платить кругленькую сумму, на которую можно было бы купить кучу ресурсов для Ордена. Доминика кивнула и решилась задать ему вопрос, особо не надеясь, что он ответит. —Что ты сделал с моим котом? Он мне нужен. —Это моя гарантия. — спокойно ответил он. Доминика тяжело вздохнула. Бедный Уголёк. Он, наверное, подумал, что она его бросила и отдала в руки этого живодёра. —А моя палочка? Мне предоставили другую, но она плохо меня слушается. —У меня для тебя встречное предложение. — подойдя к ней, сказал он. Доминика вопросительно на него посмотрела. —Если к Рождеству у Ордена будет много потерь и проигрышей, благодаря той информации, что ты доставишь, то я верну тебе палочку. Доминика хмыкнула. Реддл был бы не Реддлом, если бы сделал что-то без выгоды для себя. После недолгого молчания она кивнула. Однако было ещё кое-что, о чём она не решалась его спросить. Так как знала, что если он ответит, то потребует, чтобы она ответила на встречный вопрос от него. —Делакур, говори уже. Доминика вздрогнула. Ей не нравилось, что он может читать её, как открытую книгу, и уметь улавливать любые эмоции, проскользнувшие у неё на лице. Никому до него это ещё не удавалось. Даже Дамблдору. И это настораживало. Этот человек умеет наблюдать. Искусно и незаметно. Видит то, чего другие не видят. Он всегда наблюдает и слушает, но никогда не рассказывает. —Ладно, не важно. Как-нибудь в другой раз. Мне пора, скоро вечернее собрание Ордена. Моё отсутствие покажется Дамблдору подозрительным. — поспешно сказала она. —Есть ещё что-то, что я должен знать? Доминика задумалась. —Не думаю, что это особо сильно для тебя важно, но раз в неделю у меня будут вылазки. Мне нужно собирать новые травы, чтобы потом варить зелья, настойки, мази. Ещё мне нужно кое-что закупать в магазинах. По типу экстракта бадьяна. Он кивнул, и Доминика вышла из поместья. Выйдя из-под антиаппарационного купола, она тут же аппарировала в Годрикову Впадину, где должно пройти собрание. *** После собрания длиной в несколько часов, она оказалась у себя в комнате далеко за полночь. —Где ты была? —На собрании Ордена. Доминика даже не удивилась, увидев Эльзу у себя в комнате. —Не держи меня за дуру, Домина. Я приходила после ужина к тебе. Тебя не было. Где ты была? Доминика устало опустилась на кровать. —Моя личная жизнь за пределами учёбы и деятельности в Ордене никого не касается. Даже тебя. — грубо отрезала она. Эльза удивлённо на неё посмотрела. —Какая такая личная жизнь, кроме учёбы и работы, у тебя может быть? У тебя же никогда её не было. Или я что-то пропустила? Доминика закатила глаза. —Не начинай. Пожалуйста. Эльза покачала головой и придвинулась к ней ближе. —На самом деле, это было бы неплохо. —Ты о чём? —Чтобы у тебя кто-то появился. Я же вижу, что тебе одиноко. У всех в Ордене, да и вообще, у всех людей есть кто-то, с кем всегда можно поговорить обо всём. Выговориться, выплакаться, снять стресс. Доминика откинулась на подушку, прикрыв глаза на несколько секунд. —Нет, правда. Ты не обязана всю жизнь быть одна. Сейчас очень тяжёлое время. Для всех. Каждому нужна забота и поддержка. Ты же не даёшь никому к себе приблизиться. Просто отдохни. Доминика вопросительно приподняла бровь. —Я имею ввиду, что дай другим о тебе позаботиться. Если будешь всех отталкивать, то кто о тебе позаботится? Доминика хмыкнула. —Мне не нужна ничья забота и защита. Я сама могу о себе позаботиться. — раздражённо сказала она. Эльза цокнула языком и встала с кровати. —Ты неисправима. — сказала она напоследок. Уже засыпая, Доминика подумала о том, что хотела бы сама верить в то, о чём она так уверенно сказала Эльзе. Странное чувство холода и пустоты появилось неожиданно. Она нуждается в любви и заботе. Возможно, даже защите. Надеюсь, это не звучит слишком жалко и отчаянно, но она устала. Устала быть одной. *** Ноябрь 1943. Прошло чуть больше месяца с момента вступления Доминики в Орден. Встречи с Реддлом происходили, на удивление, довольно спокойно. Доминика рассказывала ему всё о планах Ордена, и после этого они сидели около часа в тишине, каждый думая о своём. Не было никакой неловкой паузы. Они просто наслаждались тишиной, каждый в своих раздумьях. Доминика не заметила, как стала с нетерпением ждать новой встречи с Реддлом. Тот час, когда они просто молча сидели и невольно наслаждались обществом друг друга — был лучшим за всю мрачную и однообразную неделю Доминики. Совсем недавно она случайно завела с ним разговор о своём новом изобретении. Она снова разработала новую мазь и вскользь упомянула о ней при разговоре. Реддл, почему-то, решил развить эту тему разговора. Он очень внимательно слушал её и, естественно, не обходилось без его едких замечаний, но… Венери, это было так приятно. Он великолепный слушатель. Она не знала, как у него это получалось, но он не упускал ни единой детали и даже вставлял свои дополнения время от времени. Это вошло в какую-то ужасную привычку. Самую ужасную и отвратительную, которая только может быть. Она никогда не делала того, что делала с Реддлом. Она ему… жаловалась. На идиотов из Ордена, на Дамблдора, на отвратительную лабораторию. А он просто слушал. Давал ей выплеснуть все негативные эмоции за неделю. Ей до сих пор было стыдно за то, что она кому-то жалуется. Но он сам кажется был не против. Не высмеивал, не перебивал. Просто слушал и давал высказаться. Для неё до сих пор было загадкой, почему? Почему он выслушивал её истерики? Она становилась такой эмоциональной рядом с ним. Это плохо. Очень плохо. Встречи с каждым разом увеличивались. Это именно то, что он делал. Увеличивал их встречи по времени. А она… она всё меньше хотела уходить от него и возвращаться в штаб. Она осознала это недавно. Нужно срочно от этого избавляться. Она должна оставаться холодной и равнодушной абсолютно для всех. Никаких эмоций. Ни для кого исключений. Она больше не будет высказываться Реддлу, так будет лучше. Только официальные отношения. Ничего личного. Она передаёт ему всю информацию об Ордене и сразу уходит. Никаких истерик, эмоций и рассказов. Только информация об Ордене. Он не должен знать, что-то о её жизни, а она не должна ему рассказывать. Она просто его шпион. Как только Орден проиграет, она станет для него бесполезна, и он её убьёт. Доминика не боялась смерти. Она боялась неизвестности после смерти. Её жизнь уже близка к концу. Сколько сопротивление ещё сможет продержаться? Год? Два? Погибнет Орден — погибнет и она вместе с ним. Сначала было страшно. Потом просто пришло смирение и покорность судьбе. Теперь она понимала родителей. Она не сможет всю жизнь прятаться. Да и будет ли это жизнью? Но они были друг у друга. Не одни. У них была она. А она одна. Ей не для кого было жить. Даже ради кота. Реддл его не пощадит. В одной из книг она вычитала очень интересную мысль: «Если ты проснулся сегодня, значит Бог для чего-то тебя разбудил». И правда интересная мысль. Но Доминика не особо верила в это. Как минимум, потому что мысль была очень не логичной. Проснуться, чтобы потом всё равно умереть. Звучит пессимистично, но правдиво и реалистично. А Доминика была реалистом. И прекрасно понимала исход войны. В отличие от Ордена. Даже без её усилий Орден всё равно бы проиграл. —Что с тобой? Доминика вздрогнула и подняла глаза на Реддла. —А, что со мной? Всё как обычно. Он несколько минут пристально её разглядывал, прежде чем ответить. —Ты… другая. Что на этот раз произошло? Доминика пожала плечами и встала, направляясь к выходу из поместья. —Ну и куда ты собралась? Я тебя не отпускал. —Я не спрашивала твоего разрешения. — не останавливаясь и не оборачиваясь, сказала она. Она почувствовала, как её тело сковало какое-то заклинание, и замерла на месте. Он приближался всё ближе. Она чувствовала. —Прежде чем делать такие смелые заявления, не забывай, что в этом доме хозяин — я. — холодно сказал он, повернув её к себе лицом. —И ты должна спрашивать у меня разрешение на всё. Доминика со злостью на него посмотрела. —Ты не можешь мне приказывать. Я не одна из твоих подчинённых. Он усмехнулся. —Конечно, ты не одна из моих подчинённых. Мои подчинённые трясутся от страха, едва увидев меня, и они никогда не позволяли себе такую дерзость и неуважение. Он провел большим пальцем по её шее и слегка сжал её. —Ты… — наклонившись, к её лицу — это другое. — сказал он и тут же отстранился, отпустив её шею. Доминика тут же сорвалась с места и побежала к двери, резко замерла, услышав его смех за спиной. Этот смех. До боли знакомый смех. Болезненные воспоминания годичной давности всплыли в совершенно неподходящий момент. *** 25 декабря 1942 год. Рождество. Франция. Это была плохая идея. Доминика с самого начала знала об этом. Знала, но всё равно поддалась на уговоры Эльзы и согласилась отметить Рождество вместе с ней в Париже. Они гуляли по красиво украшенному магическому Парижу, как вдруг со всех сторон раздались крики людей. —Они здесь. Сторонники Грин-де-вальда. — кричали они. Огонь. Горели дома, магазины и люди. Сторонники Грин-де-вальда решили развлечься на Рождество и напасть на мирных жителей. Эльза схватила её за руку, и они вдвоём пытались протиснуться сквозь толпу. Она не знала, в какой момент их разделила толпа, но Доминика осталась одна растерянно стоять посреди паникующих людей. —Так, кто тут у нас? — услышала она грубый голос, и почувствовала не менее грубую хватку на своей руке. Её потащили куда-то. Она не могла ничего разглядеть. Паника накрыла её, не давая нормально думать. Её впечатали в какую-то стену. Она моргнула, наконец-то очнувшись. Её палочка. Чёрт, она у Эльзы. —Кто это? —Не знаю. Но она хорошенькая. Доминику затошнило. —Не заигрывайся. —Да успокойся. Грин-де-вальд дал добро. Сегодня можно развлекаться по полной. Доминика сглотнула комок слёз. Твари. Бездушные чудовища. Она почувствовала, как с неё стянули тёплую мантию. Холодный ветер прошёлся по открытым плечам. Они собирались в ресторан и она надела платье. Низ платья поднимался всё выше и выше. Доминика зажмурила глаза, готовясь к неизбежному. —Отпустите её. Доминика резко открыла глаза, не веря в свою удачу. —В чём дело? — недоуменно спросил насильник. Она услышала раздраженный вздох от того, кто отдал приказ её не трогать. Она не видела, кто это. Он стоял в тени дома, и она не могла ничего разглядеть. —Это приказ. Я не собираюсь смотреть на это. —Да ладно вам, Милорд. Мы же просто развлекаемся. К тому же, она наверняка нечистокровная. Иначе бы, наверняка, кричала во всю, из какого она рода, и что с нами сделают, если её тронем. —Последнее предупреждение. Если продолжишь пререкаться и невыполнять приказы, окажешься на месте Крэбба в том же самом зале. Её отпустили, Доминика тут же подхватила мантию и побежала, куда глаза глядят. Смех. Она услышала смех. Смех своего спасителя. А спасителя ли? Этот смех снился ей в кошмарах несколько месяцев подряд, из-за чего она и стала заниматься окклюменцией. Он преследовал. Везде. Преследовал и безжалостно душил. Контролировал. И не давал спокойно вздохнуть. *** —Ты. Это был ты. Ты спас меня. — повернувшись к нему, сказала она. —Почему? Он долго не отвечал. Она не знала, сколько они так простояли, смотря друг на друга. —Потому что тогда во мне оставалась капля человечности. Доминика презрительно усмехнулась. —Человечности? Ты сейчас серьёзно? Ты не способен на это. —Ты знаешь, что такое крестраж? — неожиданно спросил он. Да. Она знала, об этом мерзком ритуале. И даже, по совету учителей, прочла дополнительную литературу. —Да. Разделение души, которое дарует бессмертие. Если он и удивился её знаниям, про настолько чёрную магию то, умело смог это скрыть. —Я сделал два крестража. Нет. Нет. Нет это невозможно. Даже первый волшебник, создавший его, остановился на одном. И, кажется, Реддл не собирается останавливаться на двух. Монстр. У него нет души. В нём не осталось ни капли человечности. Это даже для неё слишком. Мерзость. Что он сотворил с собственной душой? Это самая настоящая мерзость. —Если ты сейчас называешь меня монстром и говоришь, что во мне нет ни капли человечности, то задумайся, зачем я тебе рассказал про крестражи? Доминика непонимающе на него посмотрела. —Свой первый крестраж я создал в июне этого года. Именно в тот момент во мне умерла вся человечность. Когда я впервые убил. Доминика прикрыла глаза. Ну конечно. Свой второй крестраж он сделал в тот день. В том доме. А ей… ей просто повезло тогда. В Рождество. Рождественские чудеса. —Даже если и так. Но ты уже тогда был жестоким. К чему такое милосердие? Подарок на Рождество? —Единственная вещь на тот момент, которая была даже для меня слишком — это изнасилование. Мне было противно на это смотреть. До чего докатились благородные чистокровные. Доминика удивлённо на него смотрела. Её удивило не то, что ему было тогда противно видеть принуждение к близости. Нет. Её удивило другое. Он говорил об этом так странно. Словно это была его давняя детская травма. —Но сейчас всё по-другому. Мне больше не противно. —Это значит, что ты тоже не прочь в Рождество вместе с ними пойти в город и насиловать девушек и женщин? Он слегка скривился после её слов. —Это значит, что мне теперь всё равно. Я не опущусь до их уровня, но и препятствовать им не буду. Мне теперь абсолютно всё равно. Доминика кивнула. Что и требовалось доказать. Это откровение было неспроста. Он сейчас тоже её спросит. О чём-то, что никогда не должен был узнать. —Так почему же ты такая холодная и чёрствая? Ты так и не рассказала. Увидев выражение её лица, он коварно ухмыльнулся. —Думала, я забыл? Доминика отрицательно покачала головой. —Я не буду отвечать на этот вопрос. —Уверена? Доминика кивнула. —Это слишком личное. Конечно, Реддл не собирался так просто сдаваться. —Отвечай. —Нет. —Отвечай. —Нет. — упрямо твердила она. Венери, она правда не могла сказать ему правду. Правду о том, как она появилась. Никто не знал. Эту тайну ей раскрыла мать. Она написала три прощальных письма. В одном было всё о недвижимости, во втором — вся её фальшивая биография и родословная, описанные в мельчайших подробностях, и о том, как ей стоит жить после Дурмстранга, а в третьем — тайна её рождения и вся правда об отношениях её родителей. И эта правда была самой горькой для Доминики. Её отец. Как же она ненавидит его. За всё, что он сделал с матерью и собирался сделать с ней. Но несмотря на то, что он натворил и собирался натворить, её мать продолжала быть ему преданной женой, надёжной опорой и поддержкой. Она продолжала страдать от того, как он с ней поступал, но всё равно была счастлива и говорила, что любит его. Только весь подвох в том, что она любила не его, а их счастливое прошлое. Те счастливые воспоминания, которые он ей подарил. Она жила этими воспоминаниями и до последнего его оправдывала. Венери, она даже не чёртова мазохистка. Как можно назвать таких людей? Это не поддаётся никакой логике. —Отвечай. —Нет. Он вконец разозлился и яростно сверкал красными глазами. —Да в чём твоя проблема? — не выдержал он. И тут не выдержала и она. О чём потом очень сильно пожалела. —Да потому, что я зачата под Амортенцией.