Скованные Тьмой

Тишина. Гробовая тишина. Ни один из них так и не решался её нарушить. Доминика корила себя за несдержанность, а он был, скорее всего, в шоке. —Мне нужно выпить. — тихо сказала она. Она была уверена, что он её не услышал или не расслышал, но через несколько секунд он кивнул и рукой призвал бутылку огневиски и два бокала. Доминика нерешительно поглядывала на диван рядом со столом, куда приземлилась бутылка и стаканы. —Тебя кто-то ждёт сегодня? — неожиданно спросил он. Доминика задумалась. Эльза сегодня не будет к ней приходить, она в Германии, у себя дома, с родителями. Ужин уже прошёл, а вечернего собрания Ордена сегодня не будет. Друзей и близких из членов Сопротивления у неё нет, а ближайшая вылазка Ордена через неделю. Вывод: её никто не будет искать, как минимум до завтрашнего утра. —Нет, а тебя? —Меня тоже. Он сел на тот самый диван, на который смотрела Доминика, и кивком головы указал на место рядом с собой. Доминика аккуратно присела рядом, взяла уже наполненный бокал и залпом осушила его. Он же, напротив, пил маленькими глотками. Они сидели в тишине и не проронили ни слова. Когда была выпита половина бутылки, он, наконец, заговорил. —Не стесняйся. Я и так знаю, кто ты на самом деле. Так что можешь рассказать абсолютно всё. Доминика с широко распахнутыми глазами посмотрела на него. —Откуда ты… ? —Я залез в голову к твоей подружке. Что ж. Она предполагала, что Эльзе давно всё известно о её настоящей семье и происхождении. Реддл только подтвердил её догадки. —Как давно ты всё знаешь и почему ты тогда называл меня Делакур, если тебе известна моя настоящая фамилия? Он пожал плечами. —Я хотел в будущем использовать этот козырь против тебя. Я узнал всё ещё в сентябре. Когда она провела нас в Дурмстранг. Доминика растерянно кивнула. —Зачем тебе знать, как так получилось, что я зачата под Амортенцией? Это не даст тебе никакого преимущества. Он усмехнулся. —У меня и так есть достаточно преимуществ над тобой. Я просто хочу понять, насколько мы похожи. —Мы? Похожи? — с сарказмом спросила она. —Иронично, не правда ли? Моё наказание оказалось моей родственной душой. Это прозвучало с таким сарказмом, что Доминика не сомневалась, он не верит во всю эту ерунду с родственными душами и вторыми половинками. —У тебя нет души. — фыркнула она. —У тебя тоже. Ну, что правда, то правда. Ей самой периодически так казалось. Они оба одновременно вздохнули. —Я так хочу тебя убить. — серьёзно сказал он. —Та же фигня. Они обменялись понимающими взглядами и кивнули друг другу, тем самым закрепляя сделку. Они убьют друг друга. Обязательно. Собственными руками. Это уже принципы. —Отношения моих родителей нельзя назвать любовью. То чувство, которое все с восхищением описывают в книгах или рассказывают о ней другим — это не про них. —И ты в это веришь? В это чувство? — насмешливо спросил он. Доминика покачала головой. —Оно мне противно. Я не отрицаю, у кого-то действительно может быть самая настоящая любовь, и мне не настолько противно это чувство, насколько противны слова «Я люблю тебя». —Расскажешь? — придвинувшись к ней ближе, спросил он. —Эта фраза. Она насквозь пропитана ложью. Сладкой ложью. Как самая сладкая пропитка для торта. Ей было больно. И даже алкоголь не смог это заглушить. Ей было больно за мать и за себя. Она даже не хотела знать, какую боль испытывала её мать, когда терпела всё это от собственного мужа. —Только для кого-то эта пропитка самая сладкая, а для кого-то — самая противная, потому что она ужасно приторная. —И что же случилось с доброй сказкой о любви у твоих родителей? Доминика повернулась к нему. —Зачем тебе всё это знать? Решил поиздеваться? Мы с тобой знаем друг друга меньше года. Даже меньше, чем полгода. А общаемся вообще, и двух месяцев нет. И как я сразу не догадалась? Всё это время ты просто надо мной насмехался. Зачем я вообще тебе что-то о своей жизни стала рассказывать? Дура. Доминика громко опустила стакан на стол и уже встала, но он схватил её за локоть и усадил обратно. Она не сопротивлялась. Просто старалась на него не смотреть. —Сядь нормально и успокойся. — спокойно сказал он. Нет, не сказал. Приказал. Доминика сделала то, о чём он просил, но не смогла успокоится. Когда она пила, что случалось редко, ей всегда хотелось плакать. Обычно, она пила в одиночестве и всего несколько раз за всю свою жизнь. Чёрт, она просто не может расплакаться при Реддле. Когда у неё случился срыв в лесу, она вспомнила, что плакала последний раз на четвёртом курсе. Частично правда. Плакала осознанно. Сейчас она не могла контролировать свои слёзы под действием алкоголя. Как и все те разы. Нет. Она не будет плакать при Реддле. Никто никогда не видел её слёз. И не увидит. Доминика со всей силы проглотила солёный ком. —Молодец. Доминика вопросительно на него посмотрела. —Не стоит никому показывать свои слёзы. — одобрительно сказал он. —Так, что там с твоими родителями? —Нет, я правда не понимаю, почему тебя это интересует? Скажи. Скажи и я расскажу. Он задумчиво смотрел на огневиски в своём бокале. —Мне просто любопытно. Как чистокровный мог жениться на грязнокровке, если судить по твоим словам, что он не любил её? Доминика глубоко вздохнула, готовясь к долгому рассказу. *** —Профессор, как вы можете доверять этой Делакур? —Успокойся, Септимус. Мисс Делакур — не угроза для Ордена. К чему такие подозрения? — услышал он спокойной ответ учителя на его заявление. Ему с самого начала не понравилась новая целительница. Ей удалось очаровать всех своими чарами вейлы, но он на это не повёлся. —Как это не угроза? Её чистокровная подружка Ганновер провела Пожирателей в Хогвартс, а затем и в Дурмстранг. И сейчас при всём при этом, она спокойно может посещать Орден, держать безопасный нейтралитет, а Делакур одна из важных и особо ценных фигур в Ордене. — возмущённо сказал он. Дамблдор устало вздохнул. —Мистер Уизли. Идите к себе. —Септимус, что ты несёшь? Доминика предана нам. К тому же, она очень мила и любезна. Абсолютно ко всем. Даже к таким идиотам, как ты. Уизли от отчаяния прикрыл глаза. Ему хотелось кричать. Он никак не мог достучаться до друзей и профессоров. Делакур успела всем запудрить мозги, войти в доверие и пустить пыль в глаза. Знакомая схема. Именно так делал Реддл. И кем он в итоге оказался? Септимус с самого начала не верил коварному слизеринцу. И говорил об этом друзьям и однокурсникам не единожды. Но ему не верили. Сейчас то же самое с этой новой целительницей. Всё было слишком не так. Не складывается ничего. Откуда взялась эта Делакур? Появилась из школы, где преподают чистейшие Тёмные Искусства, а не защиту от них. И тут же всем понравилась. Он не верил ей. Она как-то связана с Реддлом. Возможно, даже работает на него. Они слишком похожи. Именно поэтому он не верил ни первому, ни второй. Вот бы ещё это как-то всем доказать. Ситуация с Реддлом их ничему не научила. Не бывает идеальных людей. И, как только Дамблдор не видит этот маскарад? Уизли окончательно разочаровался в нём. И в друзьях. Придётся самому следить за Делакур. Кстати, где она? Наверняка, в своей комнате. Нужны доказательства. И самое странное, что она вернулась живой из плена. Без выкупа и должного происхождения. Он готов отдать всё ради победы Ордена. Он самолично убьёт эту суку Делакур, как только найдёт доказательства. Она будет умирать мучительно и долго. За всё. За то, что предала изначально Орден. За то, что работает на него. *** —Моя мать, благодаря программе по обмену между школами, попала в Дурмстранг к отцу, на его одиннадцатый год. — начала Доминика. —Она была лучшей на курсе в Ильвермони? Доминика кивнула, уже не удивлялась, откуда у Реддла эта информация. Если он захочет, то отыщет абсолютно всё. —Они поженились после окончания школ. Матери было восемнадцать, ему — двадцать один. Я родилась в апреле 1925, ей было на тот момент двадцать лет. Её день рождения пятого января, а у отца — второго. Доминика отпила из бокала. Алкоголь обжигал горло, как никогда. —У них всё было хорошо в первый год. После того, как через год состоялась официальная свадьба по всем традициям чистокровных, вот тогда у них начались проблемы. Доминика снова проглотила комок из слёз. Ей было тяжело вспоминать, а уж тем более рассказывать про их отношения. Это было что-то, что не должно было выходить за пределы их семьи. Хотя, благодаря отцу, никакой семьи и не было. Были только ложь и фальшь. —Мой отец требовал от моей матери наследника рода. Мальчика. Продолжателя фамилии. Она услышала, как Реддл издал тихий смешок. Ей было не до смеха. —Она пыталась. Ещё до официальной свадьбы у неё было две беременности. Первые роды начались раньше времени. Ребёнок родился на седьмом месяце очень слабым. Это был мальчик. Они поженились в начале июня, ребёнок родился в конце декабря и умер, прожив несколько дней. Доминика вылила остатки алкоголя из бутылки. —Второй раз она забеременела в феврале. У неё случился выкидыш в июне, в тот самый день, когда у них была первая годовщина свадьбы. Именно в тот день он познакомил её с родителями. Мой чистокровные дед осыпал её оскорблениями и, не зная, что она беременна, толкнул за порог особняка. Она ударилась животом и потеряла ребёнка. Доминика залпом осушила бокал с остатками огневиски. —Официальная свадьба состоялась в июле. В том же июле она забеременела мной. Я была его попыткой номер три. —И как же ты оказалась зачата под Амортенцией? Доминика тихо рассмеялась и, посмотрев на Реддла, встала с дивана. Отойдя на приличное расстояние она раскинула руки в стороны и громко заговорила. —После выкидыша моя мать была морально разбита, и у неё ухудшилось физическое здоровье. Да, тут ещё вся эта подготовка к свадьбе. А мой ублюдок-отец испугался, что она к нему охладела и начал подливать ей Амортенцию. Причём, самую сильную. Вот так появилась я. —И сколько он её опаивал? —Перестал, когда выяснилось, что она забеременела. Он думал, что ребёнок сблизит их. Мама была в гневе, когда узнала. Тщательно проверяла еду и питьё, не подпускала к себе его. Они какое-то время молчали. —Что было, когда ты родилась? Доминика пожала плечами. —Бабушка отобрала меня у неё и воспитывала сама. Маме разрешили меня навещать только спустя три года и то по выходным. Однако, к радости бабушки, я была самым спокойным ребёнком, которого она только знала. Я редко плакала, вместо игрушек предпочитала книги. Наверное, все зачатые под Амортенцией такие холодные и спокойные ещё с пелёнок. Слизеринец задумчиво смотрел на нее, не отрываясь. Словно пытался уличить её во лжи. Не найдя ни малейшего признака, он спросил. —А что было с твоей матерью те три года и после? И снова Доминика жалела свою мать за такую несчастную судьбу. Она этого не заслуживала. Отец её не заслуживал. —Её запирали в одной спальне с отцом и заставляли насильно вступать в половую близость. Им всем был нужен мальчик. Наследник древнего рода. Она плакала каждый день и ночь. Умоляла разрешить ей видеться со мной. —А твой отец? Доминика хмыкнула. —А что он? Он всё чаще стал ходить по кабакам и клубам. Развлекался с проститутками и пил. До меня ему не было дела. Даже не навещал. В итоге он завёл себе постоянную любовницу. Кэтрин Паркинсон. Бездетная и незамужняя тётя твоего бывшего однокурсника Паркинсона. Реддл кивнул, дав понять, что помнит, про кого идёт речь. —Он привёл её в наше родовое поместье и поселил в личные покои, где обычно живёт законная миссис Стюарт, и выселил оттуда мать, поселив в гостевую комнату. Даже бабушка не одобрила этого и искренне жалела ненавистную невестку и именно тогда разрешила ей видеться со мной. —У твоей матери были ещё беременности? Доминика кивнула. —Через год, когда её организм оправился от тяжёлых родов, в мае 1926 ей удалось забеременеть в четвёртый раз. И… снова болезненный выкидыш через два месяца из-за постоянного стресса, истерик и частых слёз. Доминика тяжело вздохнула. —Потом снова депрессия и две попытки суицида. И как после всего этого она смогла снова стать «счастливой»? —Пятая беременность наступила в ноябре того же года. Принуждение к близости — причина. Всё проходило хорошо. Ребёнок родился в конце августа 1927, здоровый и полноценно выношенный. Мальчик. Это была великая радость. Здоровый наследник. —Дай угадаю, про тебя сразу же все забыли? —Так и есть. Но их радость снова омрачилась трауром. Няньки-сквибки случайно утопили его в ванной во время купания. Прямо в Рождество. Реддл, кажется, едва сдерживал смех. Тут даже Доминике хотелось смеяться. —Моих родителей сблизил родившийся наследник, а после его смерти они снова отдалились. Она снова впала в траур, скорбь и депрессию, а он — снова увлёкся Паркинсон и в мой третий день рождения поселил её в поместье. Доминика, наконец, подошла к дивану и села. —У неё была последняя, удачная, шестая беременность. Девочка. Моя младшая сестра, Нарцисса Стюарт, родилась пятнадцатого октября в двадцать восьмом году. Я не знаю, что с ней, но я помню, что она тоже похожа на бабушку и на четверть вейла. Моя точная копия. — грустно сказала она. Реддл нахмурился и внимательно на неё посмотрел. —И ты никогда не пыталась её найти? Может, даже встретиться. Возможно, она твоя единственная выжившая семья. Доминика покачала головой. —Не было смысла её искать. Её, наверняка, отдали в другую семью и подальше от Англии. У неё, возможно, даже другое имя, а фамилия, тем более. И она, в отличие от меня, ничего не знает о своих настоящих родителях и обо мне. Просто не помнит. Сколько ей сейчас лет? Недавно, в октябре, пятнадцать исполнилось. Если она конечно жива. —Ты любила её? — серьёзно спросил он. —Не то, чтобы любила, но испытывала довольно тёплые чувства. Теперь Доминика напряглась и пристально на него посмотрела. —Если ты думаешь найти её и шантажировать меня, то спешу разочаровать. Он насмешливо приподнял бровь. —Да неужели? —Она мне больше никто. Мы с ней десять лет не виделись. Я даже не знаю, что она за человек и как выглядит сейчас, а она вообще меня не помнит. Может, раньше мы и были сёстрами, но сейчас — совершенно чужие друг для друга. У неё своя жизнь, у меня — своя. И наши жизни никак не пересекаются. —Уверена? А если вдруг? —Ну да, конечно. Десять лет ничего друг про друга не слышали и не знали и тут на тебе, не пойми откуда взялась какая-то сестра. Если мама ничего не рассказала о Нарциссе, значит, хотела, чтобы мы никогда больше не пересекались и жили своей жизнью. На этом их душевный, если это можно так назвать, разговор закончился. Доминика не стала аппарировать, а поднялась по лестнице в ту комнату, где спала. Реддл дал молчаливое согласие. *** Октябрь 1943. Финляндия. Хельсинки. —Нарцисса. — раздался холодный голос гувернантки. Пятнадцатилетняя девушка оторвала грустный взгляд от пейзажа за окном и безразлично посмотрела на женщину средних лет напротив. —Мадам Патриция. — поприветствовала она испанку, слегка кивнув. Женщина немного смягчилась и, подойдя к воспитаннице, положила руку ей на плечо в утешающем жесте. Белокурая, невысокая девушка, с фарфоровой кожей и тёмно-синими глазами, у которой сегодня пятнадцатый день рождения, довольно грубо убрала чужую руку со своего плеча и смерила гувернантку ледяным, как айсберг, взглядом. —Я… Я… — с запинками стала говорить она. Младшая Стюарт скривилась. —Нарцисса, мне правда жаль. —Хватит лгать. — вложив в эту фразу всё своё презрение к этой волшебнице, сказала она. Одинокая слеза скатилась по левой щеке некогда статной, красивой и величественной аристократки. —Я клянусь тебе, я не виновна. Твои родители, когда отдавали тебя мне на воспитание, отдали строгий приказ: не рассказывать о ней. — сквозь слёзы, горько проговорила испанка. Нарцисса с ненавистью смотрела на учительницу и воспитательницу одновременно. —Но они мертвы. Их приказ больше ничего не значил после их смерти. — грубо ответила она. Бывшая аристократка покачала головой. —Ты ничего не понимаешь, глупая и наивная девчонка. Она тебе больше не сестра. Ты не нужна ей, пойми наконец. Нарцисса выхватила палочку и впервые выкрикнула непростительное. Наслаждение сладкой судорогой прошлось по её телу. Она не жалела. Она с радостью и долей превосходства смотрела на муки теперь уже бывшей гувернантки. Пытки длились около десяти минут, прежде чем она опустила свою палочку из сирени и с волосом вейлы. —Ты бессовестная лгунья. Ты скрывала от меня мою единственную живую часть семьи. — закричала Нарцисса. Патриция с мольбой посмотрела на бывшую ученицу. —Ваши родители понимали, что так будет лучше для обоих. Нарцисса, не моргая, с яростью смотрела на жалкое существо на паркете у её ног. —Послушай, пожалуйста. У неё своя жизнь. И у тебя тоже. Ты будешь для неё лишь обузой. Вы должны жить самостоятельно и вдали друг от друга. И, самое главное, никогда не пересекаться. Нарцисса проглотила солёный ком. Никто не должен видеть её слёз. —Своя жизнь? И в чём её смысл? Я заперта в этом поместье навсегда. У Доминики хотя бы есть другая фамилия и родословная, с которой она сможет жить. А что у меня? Деньги, прислуга. За все пятнадцать лет я не видела ничего за пределами поместья. Даже моё рождение скрыли от всего мира. Никакой Нарциссы Стюарт и в помине не было. Она никогда не рождалась. У Стюартов была только одна дочь. Один единственный, выживший, ребёнок. Не желая больше ничего говорить, она направилась к выходу из обеденного зала. —Я ухожу. И ты меня не остановишь. —Нет. Ты не можешь уйти. У тебя ничего нет. И ты несовершеннолетняя. — услышала она отчаянный крик. Нарцисса в последний раз обернулась к женщине, которая её обучала магии и в тоже время лгала всю жизнь. —Сейчас война. Всем плевать на твой возраст, а денег у меня предостаточно. Мне досталось всё наследство. —Не вздумай её искать. И тем более, ты понятия не имеешь, что ждёт тебя за стенами этого поместья. Нарцисса не удержалась и снова кинула непростительное в неё. —Вы достаточно меня прятали и скрывали. Я хочу жить и имею на это полное право. Это моя жизнь. Моя судьба. Наложив сильное усыпляющее, она вышла из зала и, в спешке, стала собирать вещи. Всё золото хранилось в подвалах поместья. Сегодня её пятнадцатый день рождения. Пора начинать жить. *** Доминика приняла холодный душ и окончательно протрезвела, несмотря на количество выпитого. С мокрыми волосами и махровым халатом на голое тело Доминика спустилась с третьего этажа, где находилась комната, на второй, где находится библиотека. Она хотела взять какую-нибудь книгу по Тёмным Искусствам и почитать на ночь, чтобы расслабиться и уснуть. «Гримуар Мёртвого Леса». Ритуалы работы с Царством Теней. Взяв небольшой фолиант с полки, она быстро дошла до комнаты. Реддл. Он вальяжно расселся на кровати и скучающе её разглядывал. Увидев книгу, он ухмыльнулся. Доминика закатила глаза и села на кровать. Молча раскрыв книгу, она углубилась в чтение. Она не позволит Реддлу испортить этот вечер. Уже даже ночь. Прошло около часа. Сон не шёл, а книга по настоящему затягивала. Всё это время она чувствовала его изучающий взгляд на себе. Он её изучал. За всё время их общения он изучал её и наблюдал. Возможно, даже делал у себя в голове пометки. Венери, ему хватило месяца, чтобы научиться читать её. Не полностью, но научился. А что же будет дальше? Он начнёт различать и знать, что означают все её жесты, мимика, взгляды и выражения лица? Доминика захлопнула книгу и прищурившись посмотрела на него. —Говори уже. — не выдержала она. —Так что там с твоей сестрой? Он что, издевается? Всё это время он действовал ей на нервы, чтобы узнать, что там с Цисси? —У меня есть предположение, что её больше нет в живых. — сухо ответила она. Почему он никак не уйдёт? Он что это специально? —Её рождение сблизило твоих родителей снова. И опять этот задумчивый тон. О чём он постоянно думает? Ну да, родители снова сблизились после рождения второй дочери, и оба стали её оберегать, чтобы она не умерла. Даже скрыли её рождение. Даже бабушка не знала, о рождении второй внучки. Она была слишком занята воспитанием первой. Цисси увезли из Англии в поместье в Финляндии. Туда же переехала и мама. Отец навещал их три раза в неделю. Она сама видела младшую сестру не больше двадцати раз за всю жизнь. Ей редко удавалось навещать маму и сестру. Потому что за ней пристально следила бабушка, которая посвятила всю себя воспитанию внучки, которую назвали в её честь. Мама занималась воспитанием Нарциссы за границей, а её навещала по выходным, и то только по воскресеньям, на пару часов, а потом сразу же уходила. Когда мама была беременна Нарциссой, навещая свою первую дочь и свекровь, она накладывала сильные маскирующие чары на живот. Именно так удалось скрыть рождение девочки. Отец перестал ходить по проституткам, но не разорвал близких связей с любовницей Паркинсон, которая продолжала жить в комнате, в которой раньше жила мама. Доминика была благодарна бабушке. За всё. За то, что та не нанимала скучных учителей, а сама обучала её. Танцы, французский язык, этикет, манеры, походка, королевская осанка. Всему этому бабушка обучала её лично. Также она научила её держать лицо и уметь грамотно подбирать маски и выражения лица для любого случая. Она правда отдала всю себя. Даже, когда родился здоровый мальчик, и все про неё забыли, бабушка продолжала быть рядом. Одна единственная. Бабушка не поддерживала её и не гладила по головке, жалея. Она продолжала её обучать. Говорила держать холодное, мраморное лицо. Ей тогда было почти три года. Многим это может показаться странным, но большинство чистокровных в этом возрасте уже умеют держать лицо и говорить связные предложения. —Мой отец хотел развестись с моей матерью и обвинить её в опаивании. Мол, он никогда не женился бы на грязнокровке. Его любовница Кэтрин Паркинсон заморочила ему голову и настраивала против семьи. Он даже хотел признать меня бастардкой-полукровкой. Незаконнорождённой. В её голосе было столько горечи и боли, что она сама не могла не удивиться этому. Обычно спокойный, равнодушный, холодный голос Доминики, сейчас был наполнен такими сильными эмоциями, что Реддл подозрительно на неё косился. Она и сама не знала зачем рассказала ему об этом. Он просто... он просто слушает. И это чертовски приятно. Когда тебя просто слушают, не упуская ничего. Ей просто хотелось быть услышанной. Она не знала, стоит ли ей продолжать рассказывать. Ей бы очень хотелось, но она не рискнула в очередной раз раздражать его. Он неожиданно кивнул. Словно прочитал её мысли. Доминика даже проверила свои блоки. Он читает её. Он правда читает её. Как? Никому ещё это не удавалось. Даже проницательному Дамблдору. Наблюдательность. Ещё одно его умение, которым он владеет в совершенстве, как и умением слушать. Доминика, сама того не замечая, составляла его психологический портрет у себя в голове. —Бабушка предотвратила развод и признание меня бастардом. Это было примерно спустя четыре года после рождения Нарциссы. В тридцать втором году. Он хотел жениться на Паркинсон и хотел, чтобы она родила ему чистокровных детей. Чистокровного наследника и чистокровную дочь, с помощью которой можно было бы заключить выгодную сделку с другим родом. Она не видела выражение лица Реддла, да и он бы не позвонил ей. Как всегда нацепил бы безразличную маску, но ей очень хотелось узнать, о чём он думает. Что касается её матери, то она до сих пор не понимала её логики. Бабушка отравила Паркинсон и она умерла. Отец извинялся перед матерью почти год за всё, что натворил. Она его долгое время игнорировала и общалась только из-за Нарциссы, которую он навещал. Их перемирие произошло в её восьмой день рождения. Именно в тот день они решили сдаться Грин-де-вальду и стали подделывать её документы о семье и рождении в другом роду. Отец активно занимался её зачислением в Дурмстранг, на год раньше. Когда мама при их последней встрече десять лет назад сказала, что она счастлива, то она имела ввиду долгожданное спокойствие наступившее в их "семье". —Спасибо. — сказала Доминика, обращаясь к слизеринцу. Он вопросительно на неё посмотрел. —Спасибо, за этот вечер. Мне... стало легче. — неловко пояснила она. Он ничего не ответил, лишь закатил глаза, но ей этого было достаточно. *** —Добрый день. — сдержанно ответила Нарцисса на приветствие директора Дурмстранга. Ей удалось выйти на след директора, несколько дней назад. Школу захватили Грин-де-вальд и Волдеморт, и директор был обязан подчиняться их режиму. —Мисс? —Вудвилл. — сказала она первую фамилию, что пришла ей в голову. На самом деле неплохой вариант. Девичью, магловскую фамилию матери здесь никто не знает, а значит, она сможет остаться незаметной и ничем не примечательной. Конечно гены вейлы и благородная, холодная, красивая внешность сыграли против неё. —Какова цель вашего визита? Откуда вы и от кого? — устало спросил он. Нарцисса совершенно спокойно и уверенно выдала заранее заготовленную ложь. —Я родом из Америки. Училась на дому. Моя мать была наполовину вейлой, а отец — чистокровным американским волшебником с английскими корнями. Он заметно расслабился, узнав о её аристократичном происхождении. Ещё один фанатик и маглоненавистник. Нарцисса делала пометки у себя в голове, пытаясь выявить слабые места, чтобы знать, куда можно будет давить и как манипулировать. Она также размышляла, какую выгоду можно будет извлечь из их знакомства и общения. —Я ищу одного человека. — осторожно начала она, пристально следя за его реакцией, эмоциями и жестами. Он кивнул, позволив продолжать. —Доминика Делакур. Она была вашей ученицей. Самой лучшей на курсе. Он помрачнел. —Да, мисс Делакур — очень сильная ведьма. Я горжусь тем, что она училась под моим покровительством и именно в этой школе. Нарцисса с надеждой на него посмотрела. Да. Сестрица определённо умеет пустить пыль в глаза и легко втереться в доверие. Впрочем, как и сама Нарцисса. —На каком основании вы требуете от меня раскрыть её местонахождение и деятельность сейчас? Значит, она заняла определённую сторону. Сто процентов не по своей воле. —Я её двоюродная сестра. — тут же нашлась она. Директор приподнял бровь, оглядывая её с ног до головы. —Если вы помните, её мать Вивиан Говард была американкой. У неё была сестра. Моя мать, которая недавно скончалась. Директор снова расслабился. —Мои извинения, мисс Вудвилл. Как я только сразу не догадался о вашем родстве. И, разумеется, примите мои соболезнования. Нарцисса кивнула и изобразила на лице такую грусть и скорбь от "утраты", что все покойные Стюарты заплакали бы от зависти. —Хорошо, мисс Вудвилл, я расскажу о местонахождении Доминики. Нарцисса сдержала довольную ухмылку. Сестра бы ей сейчас гордилась. *** Утро началось с токсикоза. Не самое приятное начало. Доминика сорвалась с кровати и побежала ванну. Её сильно рвало. Последствия большого количества выпитого огневиски. Обычно она пила вино и считала, что огневиски слишком крепкий для неё. Ополоснув лицо холодной водой и приняв ледяной душ, она вышла из ванной комнаты и увидела заправленную кровать и зелье на тумбочке. Быстро выпив его, она переоделась из халата в котором вчера заснула, в одежду, в которой пришла. Взяв палочку и заодно книгу, которую вчера не дочитала, она спустилась в сад и неспеша прогуливалась, наслаждаясь осенним пейзажем и холодным ветром, который приятно освежал лицо. Несмотря на позднее пробуждение, отвратительного солнца не было, и на улице стояла приятная Доминике пасмурная погода. Именно поэтому она любила осень больше других времён года. Уже был обед, но Доминика, несмотря на постоянные ранние пробуждения в Дурмстранге, дома и в Ордене, всегда была рада поспать до обеда. Сегодня ей представилась такая возможность, и она отлично выспалась. Ей было интересно, чем закончилась ночь. Для неё не было удивлением, что сейчас в разгар дня, его не было в поместье. Хоть сегодня и была суббота. А ещё ей было любопытно, что находится за пределами купола. Она никогда не задумывалась, где находится поместье. Судя по климату и местности, она могла с уверенностью сказать, что не в Англии. За пределами защитного купола она видела, что поместье находится посреди больших гор, которые окружены туманом. Может быть, это Шотландия? Нет. Доминика сразу отбросила эту мысль. Горы похожи на те, что окружали Дурмстранг. Значит, это где-то на севере. Или на юге? В любом случае здесь очень красиво. За спиной раздался громкий хлопок. —Мисс, что-нибудь желает? — раздался за её спиной голос эльфа. Доминика кивнула и, не поворачиваясь к нему, спросила. —Скажи, где находится это поместье? Где-то в Северной Европе? Или в Грузии? —Гора Халтиа. Да, далековато от Лондона. Финляндия — это северная страна, а с учётом того, что это горы, то зимой здесь жуткий холод. Значит, придётся утепляться, прежде чем сюда аппарировать. —Когда он вернётся? — всё также не поворачиваясь и задумчиво смотря на горы в тумане, спросила она. —Хозяин обычно возвращается поздно ночью. Только по пятницам он не уходит вечером и не возвращается ночью. Снова хлопок. Эльф оставил её в одиночестве, но Доминика давным-давно к нему привыкла. Хорошо, что он вернётся поздно ночью. Ей не хотелось отсюда уходить и возвращаться в Орден. Даже несмотря на то, что это был его дом, ей здесь нравилось. Горная местность и климат напоминали о Дурмстранге, а великолепное поместье с огромной библиотекой и шикарные сады — о родовом поместье в Лондоне. Доминика с тоской подумала о Дурмстранге. Он находился под его контролем. Она бы всё равно не смогла туда вернуться из-за деятельности в Ордене. Орден. Как же она ненавидела эту организацию. Как и самого организатора. Во всём виноват Дамблдор. Эльза ей рассказала об их соглашении. Даже, если бы Реддл её не сделал своим шпионом, то Дамблдор потребовал бы вступить в Орден в обмен на спасение из плена. Вот зачем он её в это втянул? Что она ему сделала? Она же дала ему понять, что не хочет участвовать в войне. И что сделал этот проклятый Дамблдор? Втянул её в это. И испортил ей жизнь. Она не хотела становиться целителем. Она ненавидела это дело. Неужели он думает, что ей доставляет удовольствие вот это всё? Она ненавидела копаться в чужой крови и растерзанных внутренних органах. Сколько раз она говорила, что не хочет участвовать в этом? Сколько раз повторяла, что не хочет принимать ни одну из сторон? И в итоге она всё равно участвует. Её просто не услышали. И не хотели слышать. Видимо, спокойная жизнь в её случае наступит только после смерти. От его руки. Он не позволит ей умереть от суицида или другой руки. Она не могла точно узнать все свойства татуировки, но когда она впервые подумала о суициде тогда в лесу, татуировка... она жгла. Очень сильно. Она даже не могла взять нормально в руки палочку. Только когда сознание немного прояснилось, и она выкинула эту мысль, татуировка перестала жечь. У неё было предположение, что Реддл наложил дополнительные чары защиты после того, как узнал о её навыках целительства. И, видимо, уже тогда приглядел её себе в шпионы. Наверняка знал, что Дамблдор предложит ей работу целителя. Змей. Коварный, хитрый, изворотливый змей. —Чёртовы слизеринцы. — вздохнув, сказала она, вспоминания Абраксаса, который точно такой же змей. И опять же ей не хотелось уходить отсюда. В этом поместье и саду так безопасно, так спокойно. И она точно знала, что сюда никто не придёт. Реддл, забери меня обратно в плен. Хотя бы на неделю. Ей здесь так хорошо и спокойно. Как не было давно. Доминика всё же сделала последний шаг и оказалась за пределами купола. С грустью посмотрев на исчезающее поместье, она аппарировала. *** Доминика устало потёрла глаза и, закончив с последними приготовлениями зелий, вышла из лаборатории. Дорогу ей преградил Септимус Уизли. Он жил в Годриковой Впадине вместе с Поттером. Что он делает здесь в два часа ночи? —Делакур. —Уизли. — кивнула она. Ей не нравился его недружелюбный тон. Ничего хорошего. Она уже хотела обойти его и, наконец, отправиться спать, но он её остановил. —Разговор есть. Всю дорогу до её комнаты она пыталась разгадать его мотивы. Что она о нём знала? Преданный сторонник Ордена и Дамблдора, плохой стратег и дипломат, но один из лучших в бою. На поле битвы беспощаден и не скупиться кидать убивающие в Пожирателей. Не разбирается в зельях, травах и вообще целительстве. В случае чего его можно будет легко отравить. Слишком агрессивный, вспыльчивый, эмоциональный и до тошноты благородный и честный. Значит, нужно брать хитростью. Её преимущества: хитрость, спокойствие, изворотливость, умение качественно врать и ловко подстраиваться под любую ситуацию. И ещё они будут сейчас на её территории. Ну и главное преимущество. С кем поведешься, от того и наберешься. Она в последний месяц велась только с Реддлом. Ему нет равных в удачных переговорах в свою пользу. Они наконец подошли к её комнате и она открыла дверь. Они зашли одновременно. Ни один из них не доверял друг другу. —Предупреждаю сразу. Если направишь на меня палочку, я не поленюсь пытать тебя самыми тёмными проклятиями из моего арсенала. Я прочитала всю библиотеку Дурмстранга. Я знаю о тёмной магии больше, чем вы все здесь вместе взятые. — скрестив руки на груди, холодно сказала она. Всё правильно. Нужно копировать тон Реддла. Тогда у неё больше шансов выиграть. Первое, что он делает — это психологическое действие на мозг оппонента. Нужно покачнуть его уверенность и занять доминирующую позицию, тем самым заставив собеседника усомниться в своих словах и подозрениях. Беспроигрышный вариант. Она, когда-нибудь скажет Реддлу, что он гений. —А что это за сова? — спросил он. Доминика посмотрела на закрытое окно за которым была сова. Уизли её опередил и, быстро отпустив сову, взял записку. Доминика выхватила её, но он всё равно успел прочитать. —В пятницу я занят, встретимся в субботу. —Что это значит? Доминика не моргая посмотрела ему в глаза и уверенно соврала, проклиная Реддла. —Эта записка от любовника. —От твоего? —Ну не от твоего же. Уизли кажется немного смутился. —Прости. — пробурчал он под нос. Доминика закатила глаза. Этих гриффиндорцев так легко смутить. Как она вообще смогла прожить месяц среди них в одной башне? —Я, пожалуй, пойду. — сказал он и направился к двери. Доминика удивлённо смотрела ему вслед. Зачем приходил? Чего хотел? —Домина. — услышала она звонкий голос, и в комнату ураганом влетела Ганновер. Брюнетка была запыхавшиеся и лихорадочно бегала своими голубыми глазами по комнате. Доминика взмахнула палочкой, закрыв дверь и наложив заглушку. —Ты не представляешь, что сейчас произошло. — энергично заявила она. Доминика хмуро на неё посмотрела. —Эльза, все люди в это время уже спят. — раздражённо сказала она. —Ну да, именно поэтому из твоей комнаты только что вышел Уизли. — ухмыляясь сказала она. Доминика облегчённо плюхнулась на кровать. После целого дня с семи утра и до поздней ночи на ногах ей просто хотелось нормально поспать. Хотя бы несколько часов. Завтра пятница, а точнее, уже сегодня. Опять рано вставать. Эльза плюхнулась рядом. —Если я сегодня с утра отпрошу тебя ко мне в Германию на все выходные, ты сейчас выслушаешь меня? Доминика улыбнулась. —Было бы неплохо. Но только попроси ещё и на пятницу, тогда выслушаю. —Ладно. Доминика улыбнулась ещё сильнее. Наконец-то она сможет поспать до обеда. Целых три выходных. Ну и, конечно, Реддла тоже побесить хочется. —В общем, я давно хотела тебе рассказать. Доминика прикрыла глаза, готовясь к нудной истории. —Я сплю с Малфоем. Доминика перевернулась на бок, к стене. —Ага. — лениво сказала она. —И час назад он сделал мне предложение. Доминика накрыла лицо и уши подушкой. —В таком случае ты должна быть сейчас в постели у него, а не у меня. И не давать спать ему, а не мне. —Домина. Я тут с тобой о серьёзных вещах говорю. — возмущённо сказала она. Доминика вздохнула и убрала подушку, слегка приподнявшись. —Я тоже. Я абсолютно серьёзно хочу спать. Доминика снова легла и между сном и реальностью услышала колкую фразу Эльзы. —С Уизли? —С Реддлом. — в шутку пробормотала она усмехнувшись и окончательно уснула, так и не увидев шок вперемешку с испугом на лице Эльзы после её фразы. *** Это было прекрасное утро. Несмотря на то, что сегодня пятница, она проспала до обеда. Видимо, Эльзе удалось убедить Дамблдора. Будь её воля, она бы провалялась так до вечера, но Ганновер силой подняла её и сказала собрать всё необходимое. Быстро собравшись, она настрочила записку Реддлу и решила отправить её совой Эльзы уже из Германии. В дверь постучали. —Привет. Я хотел попросить прощения за вчерашнее. Доминика скрыла удивление от слов Уизли. —Тем более ты была уставшей, а тут я со своими допросами. Я просто не понимал, куда ты исчезаешь по ночам пятницы. Я думал, ты шпионишь против Ордена, а это... твои личные дела. Как она и предполагала. Каким бы жестоким воином он не был против Пожирателей, гриффиндорская благородная натура всё равно брала вверх. —Не бери в голову. Мне бы на твоём месте тоже это показалось подозрительным. — как можно дружелюбнее и мягче сказала она. Играть милую, добрую, пай-девочку с каждым разом становилось всё труднее, но нужно закрепить окончательно эту репутацию. —То есть всё в порядке? — оживился он. Доминика нацепила милую улыбку и кивнула. Даже Уизли повёлся. Что ж, она в конце концов училась у лучшего. Сначала ей показалось, что она пытается его копировать, но сегодня она поняла, что ей просто нравится его тактика тайного боя. *** —Что с тобой? Доминика покачала головой и отмахнулась. Они гуляли по магическому Берлину. Сегодня суббота. В пятницу они до поздней ночи пили вино и разговаривали на огромном балконе, задумчиво смотря на звёзды, и наслаждались тишиной и холодным ветром. И было так хорошо. Сегодня Эльза приведёт Абраксаса, и они втроём будут наслаждаться вечером и веселиться. —Как давно он знает, что я Стюарт и про настоящее происхождение моей матери? Эльза тут же напряглась и виновато на неё посмотрела. —Извини. Мы с ним начали спать ещё в Хогвартсе, а тайно встречаться — в октябре. Он узнал несколько дней назад. Доминика кивнула. Встреча и разговор с другом детства обещали свои сложности. *** —Доми. — по-настоящему тепло сказал он и, подбежав к ней, стиснул в объятиях. Она ответила тем же. —Совсем не аристократично. — усмехнулась она. —Мне всё равно. Я не видел тебя десять лет и думал, что ты умерла. Мне всё равно, как я сейчас выгляжу. Как и вчера с Эльзой, только сегодня втроём они болтали до поздней ночи и говорили обо всём. В основном разговаривали она и Абраксас, а Эльза лишь изредка вставляла свои комментарии, но с радостью смотрела на воссоединение друзей. —Помнишь Лейстрейнджа? Доминика кивнула. —Он женился. Неделю назад. На Авроре Гринграсс. У них сейчас медовый месяц в Италии. —Насколько я помню, у Гринграссов три дочери и один наследник. Аврора, которая средняя, а что со старшей Викторией и младшей Серафиной? Абраксас скучающе пожал плечами. —Ничего особенного. Серафине скоро семнадцать и её выдадут за Паркинсона, а Виктория уже пять лет замужем за Ноттом. Значит, она не ошиблась, и Нотт тогда был в Хогвартсе по поручению Грин-де-вальда. —Что касается Эдварда Гринграсса, то он пока не собирается жениться, но ему уже впихивают очередную из Блэков. Не помню её имя. Их так много развелось, но у неё, кажется, мать испанка. Примерно так прошёл остаток ночи. Малфой, как главная сплетница всей магической Англии, рассказывал обо всех текущих новостях. Кто с кем спит, у кого родился ребёнок, кто развёлся, у кого любовница, кто поженился. Доминика и Эльза смеялись на всё поместье, и втроём им было действительно хорошо. Хорошо, что родители Эльзы переехали в Швейцарию. Доминика с грустью подумала о том, что ей в понедельник придётся вернуться в Орден. Как же хотелось остаться. —Домина, мы бы хотели, чтобы ты была свидетельницей на нашем венчании. Мы собираемся сегодня тайно пожениться. Точнее, уже через несколько часов. Доминика замерла. —Неожиданно. — спустя какое-то время, наконец, сказала она. —Как долго вы это планировали? —Две недели. Я даже заказала свадебное платье. Его доставили в эту среду. Абраксас сделал мне официальное предложение в четверг, когда я к тебе пришла и рассказала. Доминика повернулась к другу. —Но зачем всё это тайно? Вы же оба чистокровные. — непонимающе спросила она. Понимание пришло быстро, едва она взглянула в глаза Малфою. Эльза. Она же считай предательница, несмотря на нейтралитет. Страшно даже представить, что с ней могут сделать в Малфой-Мэноре. А что с Абраксасом. —Хорошо, я согласна. *** Эльза воткнула последнюю шпильку в причёску. Образ был почти готов. Время девять утра, а ни одна из них не ложилась. Как ни странно, ни Доминика, ни Эльза не чувствовали усталости. —Переживаешь? — задала банальный вопрос блондинка. Эльза улыбнулась своему отражению и, повернувшись к Доминике, покачала головой. —Хочешь верь, хочешь нет, но я ни капли не нервничаю. — уверенно сказала она. Доминика взяла со стола кисть и макнула в пудру, аккуратными движениями распределяя её по лицу подруги. —Немного странно для невесты. Эльза поправила фату и начала разглаживать складки на платье. —Просто нет всей этой суматохи, пафосного приёма, лицемерных пожеланий и натянутых улыбок. Доминика понимающе кивнула и отложила кисть с пудрой, принявшись наносить тушь с тенями. —Я даже рада, что сейчас на месте моей матери именно ты. Рука с тушью слегка дрогнула, но Эльза не обратила на это внимание. Она сегодня такая счастливая. —Эльза. Ганновер, наконец, оторвала взгляд от зеркала и с всё той же счастливой улыбкой посмотрела на Доминику. —Ты уверена в нём? — серьёзно спросила Доминика. Эльза нахмурилась, явно не ожидая этого вопроса, но всё же кивнула, снова отвернувшись к зеркалу. —Больше, чем в ком-либо. Наконец, покончив с макияжем, Доминика одобрительно осматривала проделанную работу. —Что-то ещё? —Да. На самом деле, я хотела ещё кое-что спросить. Эльза вопросительно на неё посмотрела, параллельно надевая туфли. —В случае чего, он сможет тебя защитить? Вас обоих защитить? Себя и тебя? Эльза взяла из шкатулки колье и серёжки, неторопливо надевая, и медлила с ответом. —Да. Если бы я не была уверена, я бы никогда не стала так рисковать. —Сейчас война. Риск и опасность раскрытия самых неожиданных тайн будет всегда. Будь готова к последствиям своих решений и выбора. Эльза вздрогнула, но ничего не ответила. Доминика уже закрывала дверь, как услышала тихое: —Ты тоже. *** Реддл. Венери, что он здесь делает? Кажется, он не был удивлён увидев её. —Что он здесь делает? — прошептала она на ухо Эльзе. Та лишь пожала плечами, но было видно, что она напряжена. —Он свидетель со стороны Абраксаса. Просто прекрасно. Лучше некуда. —Слушай, мне тоже очень страшно находиться в одном помещении с Лордом Волдемортом, но потерпи, пожалуйста. Доминика, согласно правилам встала рядом с ним. —Неужели не рада меня видеть? — насмешливо спросил он. Доминика проигнорировала его, да и он больше не пытался с ней заговорить. После того, как обряд был завершён, Эльза и Абраксас наскоро попрощались и аппарировали. Счастливые. Оставшись наедине, они несколько минут стояли посреди улицы и сверлили друг друга взглядами, прежде чем он схватил её за руку, и она почувствовала знакомый вихрь аппарации и увидела знакомую обстановку поместья. —Ну, а теперь твоё наказание за самоуправство.