Скованные Тьмой

— Самоуправство? — переспросила она. Он подошёл к ней и, наклонившись, взял за подбородок, заставив посмотреть в глаза. — Ответь мне, кто ты? Даю три попытки. Советую хорошенько подумать, потому что после каждой ошибки… — он намерено сделал паузу, чтобы она закончила за него. Доминика зажмурилась. Страх охватил всю её. Ведь она знала продолжение его фразы. «Ты тоже». «Ты тоже». «Ты тоже». Продолжала проносится в голове недавняя фраза Эльзы. Новоиспечённая миссис Малфой была права, как никогда. Ей тоже придётся отвечать за последствия своего выбора. — Потому что после каждой ошибки, последует наказание. Он безразлично её оглядел и, отпустив подбородок, отошёл. Проклятья не последовало, значит, это правильный ответ. — Я Стюарт? — ещё не до конца понимая, что он хочет от неё услышать, вопросительно сказала она. Он не дал ей времени обдумать правильность своей первой попытки, потому что в следующую секунду она почувствовала адскую боль. Это было ещё хуже, чем было в октябре. Сто процентов не Круциатус. Когда боль прекратилась так же внезапно, как и появилась, и она перестала кричать, то, наконец, поняла, что он хочет от неё услышать. — Я твой шпион, — не смотря на слегка хриплый голос от пыток, уверено сказала она. Снова боль. Только ещё сильнее. Неправильно. Интересно, что он с ней сделает, если она и в третий раз ответит неправильно? Когда спустя пару минут боль утихла, она начала активно перебирать в голове все возможные варианты. Щелчок. Её озарило. Он что хочет услышать от неё именно это? Ладно. Сейчас она всё равно бессильна против него. Придётся подчиниться и сказать то, что он так хочет услышать. Для неё всё равно слова никогда не имели значения. Она может сказать, что угодно, но не признает правдивость своих слов никогда. Набрав побольше воздуха, она выпалила на одном дыхании. — Я твоя пленница. Он перестал крутить палочку в руках и, встав с дивана, снова подошёл к ней, посмотрев с превосходством и долей триумфа. — Как хорошо, что ты сама это понимаешь и признаёшь, как очевидный факт. Неожиданная злость закипела внутри, и она, вместо того, чтобы промолчать, совершила самый настоящий гриффиндорский поступок. — Я всё равно не сдамся, Том. Ты слышишь меня? — резко встав на ноги, прокричала она. Он удивлённо на неё посмотрел, а она продолжила говорить совершенно необдуманные слова, забывая, что с таким, как он, нужно тщательно их подбирать. — Слова для меня не имеют абсолютно никакого значения. Я могу сказать всё, что угодно. Делай, что хочешь, но я никогда по-настоящему не признаю себя твоей пленницей. Я всегда принадлежала только себе, и так будет всегда. Даже ты не сможешь этого изменить. Это была ошибка. Это была самая большая ошибка в её жизни. Он убьёт её. Задушит собственными руками прямо сейчас. Снова крик. Её крик. Венери, как же больно. Такое чувство, будто её тело разрывают на части, и кто-то копошится в её внутренних органах. Это продолжалось не долго. Она быстро потеряла сознание и провалилась в спасительную темноту. Жаль, что не навсегда. *** Открыв глаза она слегка приподнялась и огляделась. Ночь. Очень глубокая. Доминика сглотнула. Тело, к её удивлению, не болело, и она чувствовала себя вполне здорово и бодро. Он её снова вылечил. Доминика огляделась. Она в своей комнате. Так стоп. Когда эта комната в его поместье стала её? Дверь тихо скрипнула. Доминика вгляделась в силуэт и, к своему ужасу, увидела Реддла собственной персоной. — Очнулась, — утвердительно сказал он. Доминика пыталась понять, злится он или уже успокоился? — Значит, ты не признаёшь себя моей пленницей? Доминика сглотнула. Что ж, во второй раз он уже не поверит её словам. Она специально молчала. — Понятно. Ну раз так, то ты останешься здесь. Глаза Доминики округлись, и она подскочила с кровати. — Нет. Ты не можешь запереть меня здесь. Я твой шпион и… — она резко осеклась, снова почувствовав боль, и упала на кровать, стараясь сдержать крики. Она поняла свою ошибку. — Сколько раз мне повторять? — услышала она грубый голос, сквозь свои крики. — Ты моя пленница. Навсегда. Запомни это. Здесь нет ничего твоего. И только я решаю, что с тобой делать. И я решил. Ты останешься здесь, пока не учтёшь свои ошибки. Каждое его слово врезалось ей в мозг. И вырезалось, как чёртова татуировка на её правой руке. — Что значит моя татуировка? — только и смогла выдать она. Он ничего не ответил и встал, быстро дойдя до двери и выйдя из комнаты. Доминика поднялась с кровати и побежала к двери, дёрнув ручку. Заперто. Он снова её запер. Она хотела начать барабанить по двери, как вскрикнула и осела на пол. Резкая, режущая боль в татуировке. Доминика с удивлением стала смотреть, как символы из парселтанга преобразовываются в обычные слова. Удивление сменилось ужасом. На её руке было написано: «Собственность Лорда Волдеморта» *** Декабрь 1943. — Ну и зима у этих русских. Как же холодно, — проворчала Нарцисса и сильнее укуталась в шарф. После того, как она побывала в штаб-квартире Ордена и встретилась с известным Дамблдором, выяснилось, что Домина пропала две недели назад. По крайней мере, так думают все. Дамблдор рассказал ей, что она снова попала в плен. Именно так ему сказала близкая подруга Домины, немка Эльза Ганновер. Нарцисса с разочарованием ушла оттуда. Глава Ордена, естественно, сделал ей предложение вступить в данную организацию, но она вежливо отказалась. Она не собиралась продавать себя в рабство Ордену. Вчера ей пришла идея посетить Москву на целый месяц и заодно отметить здесь их праздник. Новый год. В СССР ему придавали огромное значение. Конечно, в Финляндии точно такой же климат, как и здесь. Обе страны находятся достаточно близко друг к другу, но она жила под специальным куполом и зимой не было особо холодно. Её кто-то неожиданно схватил за руку, и она почувствовала вихрь аппарации. Раскрыв глаза, она увидела… свою золотую клетку. — Нарцисса. Слава Мерлину, что я тебя нашла, — услышала она облегчённый вздох. Нарцисса тут же вскочила на ноги и со злостью посмотрела на бывшую гувернантку. Так, ладно. Нужно успокоиться. Истерики и крики ничего не дадут. — Патриция, — холодно сказала она. Испанка тут же нахмурилась. — Нарцисса, мне кажется, нам нужно поговорить. Она недоверчиво оглядела женщину. Та подняла руки в знак капитуляции и отбросила палочку на ближайшее кресло. — Просто спокойно поговорить. Нарцисса ещё несколько минут внимательно её изучала, но всё же кивнула и села на свою любимую кушетку у большого окна. — Ты искала её? — присев напротив, спросила она. — Я говорила с Дамблдором. Она в плену, — безразлично ответила Нарцисса. Патриция кивнула. — Я знаю, она очень важна для Ордена. Нарцисса, наконец, посмотрела ей в глаза. — Я так хотела найти её. — Я знаю. Нарцисса лишь отмахнулась. — Да что вы знаете? Она — единственное, что у меня осталось в этом мире. Мне… мне так одиноко. Я совсем одна. Она мне нужна. Я в ней нуждаюсь, — тихонько всхлипнув, сказала она. Патриция покачала головой. — Тебе нужна не она. Тебе нужна защита, которую она сможет тебе дать в этом мире. Ты так сильно хочешь, наконец, начать жить и увидеть мир, но понимаешь, что сейчас во время войны ты одна и без защиты. Именно поэтому ты первым делом побежала искать человека, который возьмёт ответственность за тебя. Нарцисса молчала, в глубине души понимая, что гувернантка права. — Ты все эти годы боялась сбежать отсюда. Но узнав про сестру ты поняла, что можешь прибежать к ней и попроситься под крылышко. Она сама об этом не задумывалась. А сейчас поняла. Ей ведь вовсе и не нужна сестра. Ей нужно то, что она сможет ей дать. — Послушай меня, — вздохнула Патриция. Нарцисса оторвалась от окна и снова посмотрела на собеседницу. — У твоей сестры и так полно врагов. И проблем, помимо тебя, тоже предостаточно. Она взрослая, самостоятельная и сильная ведьма. Так будь похожей на неё. Научись жить самостоятельно, без чей-либо опеки. Научись выживать в этом мире. Не просто выживать. Научись жить в нём. Запомни, у тебя своя жизнь. И она не обязана нести за неё ответственность. Она сама выживает, как может. Не хватало ей ещё нести ответственность за тебя. Я отпущу тебя. Нарцисса удивлённо на неё уставилась. — Но с условием. Ты не будешь её искать. Ты научишься жить самостоятельно и научишься защищать себя. Сама. Всё сама. Это только твоя жизнь и твоя ответственность. — Я обещаю. *** — Мисс Вудвилл? Нарцисса кивнула. Она снова в Дурмстранге. — Господин Директор, я бы хотела поступить в вашу школу и пройти ускоренную программу всего за два года. У меня достаточно денег, я смогу всё оплатить. Директор долгое время внимательно её изучал. — Очень редко когда ученики, переведённые из других школ, соглашаются на такой ад, как ускоренная программа. Будет трудно. Будет больно. Будет плохо. Вы уверены? Нарцисса не медля кивнула. — Если бы не была, я бы никогда сюда не пришла. — Что ж, тогда…Добро пожаловать в Дурмстранг. Пути назад уже не будет. Нарцисса глубоко вздохнула. Начинается. Её личный ад только начинается. В любом случае, она сама его выбрала. *** Две недели. Прошло две грёбаных недели. Уже декабрь, а он до сих пор не появился. Он просто запер её в этой комнате и отгородил от внешнего мира. Конечно, она знала, какое сегодня число, но она не знала, что происходит в мире. Ну зачем? Зачем она ему тогда это сказала? Идиотка. Интересно, Абраксас и Эльза уже догадались, что с ней случилось на самом деле? Что касается Дамблдора, то во второй раз он ей уже не поверит. — Собирайся, — услышала она за спиной холодный голос. Неужели решил всё-таки навестить? Без каких-либо вопросов Доминика быстро переоделась и, подойдя к Реддлу, вложила свою ладонь в его. Вихрь аппарации и знакомая бывшая комната, в которой она провела несколько дней ещё осенью. — Очередное наказание? — безразлично спросила она. — Это не наказание. Это испытание. Доминика вопросительно на него посмотрела. — Докажи свои силы и магический потенциал. Эта книга. Он указал кивком головы на древний фолиант на столе. — Ты должна её прочитать. Даю тебе два дня. И оставив её стоять в недоумении и полном непонимании происходящего, он ушёл. Снова. Снова запер её. Она легла на раскладушку и бережно взяла книгу. «Некромагия. Тайны русских волшебников» — Некромагия, — с ужасом произнесла Доминика, а в памяти всплыла лекция профессора по Тёмным Искусствам в начале десятого курса. — Существует множество разновидностей или, как любят говорить Маги, стилей Магии. Но по праву самым мрачным, самым страшным и одним из самых древних стилей является Некромагия — Магия Смерти. Возможности обычного Мага, не знающего даже основ этой науки распространяются лишь на мир живых и на миры, населённые нечеловеческими сущностями. Некромаг способен проникать за грань смерти, которая для него практически не является преградой. Доминика замерла и внимательно вслушивалась в слова учителя. — Некромагия — это раздел магии, в которой происходит работа со смертью, как со стихией. Где-то рядом Эльза шокировано вздохнула и прикрыла рот ладонью. — Некромаги — маги, имеющие особый дар, заключающийся в умении черпать силы из разрушительных процессов. Некромаги — не тёмные маги, они ещё хуже. Доминика быстро записывала все слова профессора на пергамент, стараясь ничего не упустить. — Принципиальное отличие некромагов от тёмных магов — они используют внешние источники магии, в то время как тёмные обходятся своим собственным запасом, — продолжил он. Осенний октябрьский ветер игрался с её волосами и нещадно хлестал лицо, но она была слишком увлечена поглощением новой информации, которой нет в учебнике. — Некромаг не может умереть, пока не передаст кому-то свой дар. Дар же он может передать не раньше, чем истечёт сто лет со дня его получения. Некромаг может полюбить лишь однажды. Если полюбит во второй раз — умрёт. По классу раздались возмущённые перешёптывания, и Доминике захотелось бросить в каждого Круциатус. — Некромаг не знает слова «нет». Некромаг всегда идет до конца. Некромаги не боятся одиночества. Основное отличие мертвяка от некромага: некромаг мёртв всегда. Некромаги не боятся любить и ненавидеть. Некромаги не сомневаются. Они действуют. Некромаг любит ночь. Доминика напряглась. Всё это было, как будто, про неё, но она решила не придавать этому значения. — У некромагов отсутствует брезгливость. Они способны спать в разрытой могиле на груде костей. Некромаги никогда не меняют своих планов, какими бы бредовыми они не были. Некромаги способны на спонтанные поступки. Доминика задумчиво оглядела всё, что написала. Интересно, а как становятся некромагами? — Поцелуй некромага не забывается. Драконы и лошади интуитивно ненавидят некромагов. У некромагов не бывает детей. Некромаги никого и ничему не учат. Они самодостаточны и эгоистичны в своём знании. Некромаг, который выбрал преемника, готовится к своей смерти. Одна из однокурсниц Доминики подняла руку и, получив кивок, спросила: — А как становятся ими, если этому не учат? Профессор усмехнулся. — Жизнь учит. А теперь список известных некромагов. Доминика пропускала всё это мимо ушей, пока не прозвучала собственная фамилия. — Астрид Стюарт. Доминика неверяще захлопала глазами. Ведь она знала, кто это. Астрид Стюарт. Старшая сестра её прадеда. По неизвестным причинам училась в Колдовстворце. Никогда не была замужем и не имела детей, как подобает всем чистокровным леди в Англии. Тогда в Дурмстранге она не придала этому значения, но сейчас её словно окатили холодной водой, и всё стало ясно. Астрид Стюарт умерла двенадцатого апреля в двадцать пятом году. На следующий день после рождения Доминики. Она прожила ровно сто лет. Теперь всё встало на свои места, и паззл окончательно сложился. Кажется, она один раз была за гранью смерти. Всё просто. Она не может умереть, пока не передаст дар. И, кажется, Реддл тоже об этом знает. Именно поэтому он её не убил. Потому что не смог. Потому что она управляет смертью и покойниками. Она может воскрешать и может убивать. И имеет на это полное право. Она правит в обоих мирах. Она сама смерть. *** Два дня пролетели довольно быстро. Доминика с усердием осваивала свою стихию и за столь короткий срок делала большие успехи. Она с лёгкостью могла разговаривать с мёртвыми и управлять ими. Те чтили и почитали её, как свою повелительницу и госпожу. За это время она узнала намного больше, чем за всю свою жизнь. Мёртвые могут многое рассказать. Она даже поговорила со своей предшествиницей. Астрид Стюарт оказалась не особо разговорчива, но у неё не было выбора. Теперь Доминика управляет покойниками, а не она. Астрид ничего не оставалось, как подчиниться. — Всё, что тебе нужно знать, я рассказала. А теперь отпусти меня, — умоляла умершая родственница. Доминика покачала головой. — Ты останешься в мире живых на столько времени, на сколько захочу я. В твоих же интересах ответить на все мои вопросы как можно скорее, — твёрдо сказала она. Покойница была готова броситься ей в ноги. — Мне плохо в этом мире. Моя душа страдает и мучается здесь. Отпусти меня из этого ада. — Зачем ты это сделала? Почему я? — настойчиво спрашивала она. — Я посчитала тебя достойной преемницей. Когда ты родилась, я знала, что ты станешь сильной волшебницей. С самого начала. У меня был вещий сон. Идеал женщины этого времени. Я знаю, ты сможешь справиться с этой ношей. Я уже отмучилась свой век. Теперь твоя очередь. Доминика кинула в бестелесного духа, первую попавшуюся под руку хрустальную статуэтку в виде пера. — Это не дар, — закричала Доминика. Дух увернулась. — Это проклятье, — закончила за неё Астрид, грустно улыбаясь. Слеза отчаяния покатилась по щеке Доминики. — Значит, ты мучаешься этом мире? Так вот знай, что я тоже. Это невыносимо. Управлять мёртвыми. Кажется, я схожу с ума. Они постоянно разговаривают со мной. Я больше не могу этого терпеть, — упав на колени, она дала волю слезам. В последние несколько месяцев она слишком часто плакала. Наверное, это из неё выходят все слёзы, которые она до этого сдерживала. — Не забывай, что покойники всегда рядом с тобой. Это твоя личная, непобедимая и преданная тебе до конца армия. До самого конца. Они всегда будут защищать свою королеву. Королеву живых и мёртвых. Доминика вытерла слёзы и с насмешкой посмотрела на абсолютно серьёзное лицо Астрид. — Нет. Ты не права. Никакая я не королева. Никогда не была. Нет, не так. Я никогда не хотела ею быть. — Значит станешь. В мире мёртвых ты с самого рождения законная королева. Хоть и не единственная. Разумеется, есть и другие некромаги. Правда, нас осталось совсем мало. Доминика встала и отряхнулась. — Вот именно. В мире мёртвых. Здесь я не королева. Астрид сурово на неё посмотрела. — Тогда стань. У тебя есть сила. Огромная и необычная. Ты можешь воскрешать, тем самым даруя вторую жизнь, а можешь убивать — отнимая её. И это всё правильно. Потому что ты сама смерть. Ты фактически бессмертна. Ты можешь не отдавать дар и не умирать. Доминика задумчиво смотрела на осколки от статуэтки. — Королева. Ты королева. — Королева, — усмехнулась Доминика, — с разбитыми коленками. — Некромаги мертвы всегда. Помнишь? Доминика кивнула, глубоко вздохнув. — Я справилась, и ты справишься. И помни. Мёртвые всегда придут на помощь к своей королеве. Стоит только попросить. — Как тебе удалось оставаться молодой и красивой на протяжении ста лет? Какой твой секрет вечной молодости? — неожиданно спросила она. Астрид коварно ухмыльнулась. — Я ведь известный некромаг. Люди обращались ко мне за помощью, чтобы я воскресила их близких. Доминика шокировано на неё посмотрела. — Ты забирала души тех, кто просил, себе и не старела. — За кого ты меня принимаешь? — Извини. Астрид кивнула. — Некромагия делится на тёмную и светлую. Обе стороны есть в каждом некромаге, но совсем тёмных осталось мало. Воскрешение в некромагии является добрым делом, хоть и для использования этой способности идёт в ход только тёмная некромагия. За эти поступки некромагия вознаграждала. Ко мне очень часто обращались с подобной просьбой, благодаря чему я и оставалась вечно молодой. Доминика читала о подобном в книге, которую дал ей Реддл. Кстати, сегодня вечером он уже должен прийти. — Это будет одинокая жизнь, — снова вздохнула она, повторив когда-то раннее произнесённую фразу. — Такова судьба большинства некромагов. Доминика отчасти понимала почему, но не совсем до конца. Наверное, причина в том, что любой маг испугается жить с самой смертью и будет страшиться силы некромага. — Не переживай. Внутри каждого человека есть история, которую он хочет забыть. Просто забудь его. Доминика растерянно на неё посмотрела. — О ком ты говоришь? — О Волдеморте, конечно. Просто отпусти. Убеги от него. Спрячься. Тебя ждёт только разочарование, если продолжишь играть с ним в эти игры. Даже такой сильный волшебник, как он, не выдержит твоей силы. — Я не играю с ним. Мы никто друг другу. Просто знакомые, которые случайно встретились, — отрицательно замотав головой, сказала она. — Скажи это своей татуировке, которую он поставил. Доминика скривилась и отвернулась. Как бы сильно ей не было противно это клеймо, но оно всё равно спасло её не один раз. *** — У меня ещё один вопрос, прежде чем я отпущу тебя. Астрид раздражённо закатила глаза. — Ты говорила про вещий сон. И про то, что видела в нём меня. Что было в этом сне? — Это тебе не подвластно. Ты некромаг. А общение с мёртвыми для получения информации о будущем — это некромантия, а не некромагия. Теперь Доминика раздражённо вздохнула. — Предлагаю сделку. Астрид заинтересовано на неё посмотрела. — Ты рассказываешь о сне и ещё о кое о чём, а я тебя отпускаю в мир мёртвых навсегда. — Идёт, — с облегчением сказала она. Доминика выжидающе смотрела на дух. — На самом деле за всю свою жизнь я очень часто видела вещие сны, которые всегда сбывались. Если мне снился сон — значит он вещий. Потому что, в основном, я спала без снов. Доминика напряглась. — Снов, связанных с тобой, было два. Первый приснился за двадцать лет до твоего рождения. В день, когда родилась твоя мать. Тебе лет восемь и ты прощаешься с матерью, и поместье рушится. Доминика задержала дыхание. Потому что это сбылось. Это всё правда. — Второй сон приснился в день свадьбы твоих родителей. Официальной. В июле. В день, когда ты была зачата. Её тон голоса неожиданно стал растерянным. — И каково было моё удивление, когда увидела в нём повзрослевшую версию той девочки, которую видела во сне почти двадцать лет назад. Астрид, кажется, захватили воспоминания. — Ты. Ты сидела на троне. Доминика, нахмурившись, внимательно наблюдала за ней. — И, что было дальше? Астрид, наконец, вынырнула из воспоминаний. — Что в нём было? Астрид покачала головой. — Я не могу сказать. Запрещено. Прости меня. *** Реддл появился вечером, как и предполагала Доминика. — Прочитала? Доминика кивнула. — Давай сразу к делу. Что тебе от меня нужно? — Ничего особенного. Всего лишь твоя армия мёртвых, — сказал он так, будто здесь правда не было ничего особенного. Доминика несколько секунд сверлила его взглядом, ожидая, что это просто шутка. Ожидания не оправдались. — Они не будут тебе подчиняться, — скрестив руки на груди, холодно сказала она. Его глаза полыхнули красным, и он резко направил на неё палочку, бросив своё фирменное непростительное. Красный луч долетел до цели, но Доминика не почувствовала боли и начала тихонько посмеиваться, увидев изумлённое лицо Реддла. — Ты забыл ещё кое о чём. Высокий болевой порог после первого контакта с мёртвыми. Он пришёл в ярость и стал, словно безумный, кидать все возможные проклятья в неё, пытаясь сделать больно, но она ничего не чувствовала. Совсем ничего. По всему телу пошли глубокие ранения, но она не чувствовала боль. Полная пустота и безразличие ко всему. Что внутри, что снаружи. Только ей было не весело. Больше не весело. Она молилась Мерлину о том, чтобы умереть от этих ранений. Не получится. Она просто на несколько минут окажется за гранью, а потом воскреснет и будет продолжать жить. Вечно. Теперь она понимала Астрид. Она, наконец, поняла, почему та передала «дар», едва ей исполнилось сто лет. Потому что всё, что она чувствовала — это ничего. На самом деле, это отвратительно. Не чувствовать даже боли. Ни физической, ни моральной. А ей ещё с этим жить. — Да что с тобой? — не выдержал он и, наконец, опустил палочку, пристально разглядывая. Она снова засмеялась. Ничего. У неё даже смех теперь фальшивый. — Это значит, что никто мне больше не сможет причинить боль. Даже моральную, а физическую, тем более, — с улыбкой сказала она и посмотрела на Реддла, продолжая тихо посмеиваться. Он смотрел на неё с таким изумлением, что ей хотелось навсегда запечатлеть это выражение лица у себя в памяти. — Что тебя так изумляет? — спросила она, не узнавая свой голос. Он, наконец, перестал её изучать и, ничего не объяснив, передал ей… её палочку. Доминика с безразличием взяла её и… захотела сломать. Ничего. Ей снова захотелось заплакать. — Чёрт, я… Она чувствовала тепло от своей родной палочки. Физически. — Я даже заплакать не могу, — прошептала она. — А так хочется. Даже закричать не могу. Для этого нужны эмоции, — всё так же, еле слышно говорила она. — Я тоже, — услышала она такой же тихий ответ. — Ты хотя бы испытываешь ярость. И боль. Больше ничего не сказав, она сосредоточилась и аппарировала. В тот самый коттедж у моря. Здесь так тепло. Даже в чёртовом декабре. Она смотрела на спокойное море и слушала тихие удары волн. Она смотрела на всё это с таким безразличием и холодом. Любой человек сейчас принял бы её за неживую мраморную статуэтку. Но не за живого человека. «Некромаги — мертвы всегда.» Едва она появилась на свет, её уже наделили этим «даром». Тогда вопрос: А была ли она жива, когда либо? *** — Домина, что случилось? — едва выйдя из камина в её загородном доме в Париже, тут же задала вопрос Эльза. Доминика небольшими глотками пила любимый зелёный чай с жасмином, сидя на мансарде на первом этаже, и наслаждалась небольшим дождём и утренней свежестью. В этом году во Франции не было снега и шли частые дожди. Доминика не долго пробыла в коттедже в Барселоне и ближе к вечеру аппарировала в Париж. Она легла спать далеко за полночь, потому что несколько часов провела в саду под дождём, надеясь испытать хотя бы какие-нибудь эмоции. Она залечила раны ещё в Испании, но не стала менять одежду, которая пропиталась кровью, и прямо так легка спать. Вся мокрая с кровавыми разводами. Ей удалось поспать не больше шести часов, и она с утра пораньше отправила письмо Эльзе с просьбой. — Я думала, Волдеморт тебя запер. Каково было моё удивление, когда ты прислала письмо едва рассвело. Где ты была всё это время, и почему тогда он попросил сказать Дамблдору, про то, что ты в плену? — засыпала она вопросами. Доминика аккуратно поставила фарфор на круглый стеклянный столик рядом. — Он отпустил меня вчера. Эльза села напротив, пристально её рассматривая. — Я знаю, что с тобой случилось, — спустя какое-то время сказала Эльза. —И Абраксас тоже знает, что ты некромаг, как и покойная сестра твоего прадеда. Доминика безразлично посмотрела на неё. — Откуда? Эльза пожала плечами, но слегка поёжилась от такого безразличия со стороны подруги. — Он догадывался. Учитывая, когда умерла мисс Астрид Стюарт. Она ведь была довольно известна во всём мире. Доминика кивнула. Молчание длилось около десяти минут, но Эльза была твёрдо намерена узнать всё. — Ты изменилась. Доминика снова взяла кружку. — Это… это сильно заметно? — Для людей, которые видели тебя хоть раз, да. Для меня с Абраксасом, тем более. Эльза взяла небольшой заварник и налила во вторую кружку чай. — Ты и раньше была не особо эмоциональна, а сейчас такое чувство, будто я разговариваю не с живым человеком и даже не со статуэткой, а с… — замялась Эльза, пытаясь подобрать правильные слова, — а с глыбой льда. Эльза сделала первый глоток и продолжила. — С абсолютно непробиваемой и неуязвимой. Мне всегда казалось, что любой лёд можно растопить, но это не твой случай. Здесь я даже не знаю, осталось ли что-то, что можно растопить. Эльза растерянно осматривала обстановку вокруг, стараясь не смотреть на Доминику. — Ты и правда не можешь больше чувствовать? Совсем ничего? — всё так же, стараясь не смотреть на Доминику, спросила она. Доминика усмехнулась. — Ну почему же совсем ничего? Некромаги ведь могут любить, а значит и что-то чувствуют. Эльза, наконец, на неё посмотрела. — Я слышала о любви некромагов. Точнее, о своеобразном её проявлении. — И что же слышала? Эльза поставила кружку, так почти ничего и не выпив. — О том, что некромаги собственники и эгоисты. Настолько эгоистичны, что даже не заводят детей, лишь бы внимание его или её любимого доставалось только им. А ещё настолько собственники, что сразу же избавляются от конкурентов. Это же не любовь? То есть, не совсем здоровая. Доминика кивнула, подтверждая её слова. — То есть ты всё-таки можешь иметь детей? — недоверчиво спросила она. — Да, могу. Просто не хочу. Никогда не хотела, — пожала плечами Доминика. Эльза нахмурилась, пытаясь понять её мотивы. — Но почему? — задала она довольно глупый вопрос. Доминика раздражённо вздохнула, впервые проявив хоть какие-то эмоции, и Эльза про себя вздохнула с облегчением. Она всё-таки живая. — Что за дурацкие стереотипы, Эльза? А, ну да. Ты же родилась в чистокровной семье. Эльза закатила глаза. — Прекрати. Я сама, пока что-то не планирую детей. Мы с Абраксасом это уже обсудили. Сейчас война. Это не самое лучшее время, чтобы завести детей. Мой ребёнок должен расти в безопасном мире. Рожать во время войны — очень глупо. И неразумно. Доминика одобрительно кивнула. — Ты права. Но я, в отличие от тебя, просто не хочу детей. Терпеть не могу детей. Особенно мелких. Эльза не сдержала улыбки. — Да, я прекрасно об этом помню. Да и ты сама, в принципе, не создана для семьи и любви. Всегда такая холодная и жестокая. Совсем не домашняя. — Вот видишь. Не такая уж я и глыба льда. Просто, во мне пропали повседневные эмоции. Они есть. Эмоции есть. Они появляются только при сильном потрясении или шоке. Возможно, моральной боли. Достаточно сильной. Эльза снова вернулась к разглядыванию Доминики. — Твои глаза. Они такие холодные. Такие безжизненные. За всё время нашего разговора я не увидела ни единой эмоции в твоих глазах. Теперь понятно, почему Реддл смотрел на неё с таким изумлением. Он просто не смог прочитать её. Это радует. Теперь он не сможет читать её. — На самом деле, я так обрадовалась, когда узнала, что у меня, возможно, никогда не будет детей, — решила перевести тему Доминика. *** — Зачем ты пришёл? — холодно спросила Доминика. После встречи с Эльзой прошло несколько дней, и Доминика решила на какое-то время остаться в доме во Франции. Она собирала все необходимые бумаги в магловском мире, чтобы в скором времени сбежать туда и жить подальше от войны, где-нибудь в Стамбуле или Анкаре. Доминика считала Турцию одной из лучших стран для проживания в её случае. — Спешу тебя разочаровать. Доминика вопросительно приподняла бровь. — Ты мне ещё понадобишься. Так что твой побег в магловский мир отменяется. Не удивительно. Она уже поняла, что он каким-то образом знает обо всех её планах наперёд. — Я уже говорила, что моя армия не будет тебе подчиняться. Даже, если я прикажу. — У тебя будет время передумать. Доминика застыла, но скорее от неожиданности, чем от каких-либо эмоций. Она механически стала щупать задний карман штанов, но палочки там не оказалось. Когда он всё это успел провернуть? — Ты дважды попадаешься на один и тот же фокус с порошком. Маленькая, наивная Доми, — с наигранным сожалением сказал он. Доминику передёрнуло от такого обращения с его стороны. Да и никто её никогда не называл маленькой и наивной девочкой. Даже в детстве. Ведь она всегда была слишком серьёзной и самостоятельной для своего возраста. Если бы она не вступила в контакт с мёртвыми и у неё не отключились повседневные эмоции, она бы наверняка разозлилась на Реддла за подобное употребление формы её имени. Сейчас ей было абсолютно безразлично это. Пусть хоть каждый день так называет. Ему не удастся вывести её на эмоции. Даже отрицательные. Хотя… это же Реддл. Наверняка придумает что-нибудь, чтобы выбесить её. Тут даже знаменитое терпение и равнодушие, которыми так славятся некромаги не поможет. Что ж. Палочка снова у него, а она опять надышалась чёртовым порошком. Когда же она, наконец, начнёт извлекать уроки из своих ошибок в общении с Реддлом? Видимо, никогда. Неожиданно все мысли развеялись в один момент. Знакомое чувство. Она прикрыла глаза и приготовилась к падению. — Неужели думала, что сможешь меня переиграть? Наивная Доми. Я всегда буду на несколько шагов впереди. *** — Здесь что-то не складывается, — заключила Эльза. — Успокойся, сердце моё, — положив свою ладонь поверх её руки, сказал Абраксас. Эльза покачала головой. — Я знаю, что это всего лишь наши догадки. Но вдруг это правда? И то, что мы скрываем это от Домины — вот это не правильно. Абраксас закатил глаза и убрал ладонь, взяв чашку дымящегося какао. Они сидели на балконе в родовом поместье Ганноверов, куда Абраксас перенёс большую часть вещей. Родители Эльзы твёрдо заявили, что не собираются больше возвращаться в Германию и проживут остаток жизни в Швейцарии подальше от войны и в спокойной обстановке. — Эльза. — А? — рассеяно спросила она. Абраксас серьёзно на неё посмотрел. — У Домины никогда не было никакой сестры. Я бы знал, если бы была. Да и зачем Стюартам было скрывать её? Та девушка, которую ты видела в Дурмстранге просто похожа на неё внешне. Эльза зло на него посмотрела. — Но она ведь тоже полукровка. Совпадение? Не думаю, что её можно назвать дальней родственницей со стороны Доминик Делакур. — Я сказал, успокойся. У неё никогда не было никакой сестры. Она единственный выживший ребёнок у Афины и Якова. Эльза резко подскочила с тахты. — Это ты не понимаешь. И это тебе нужно успокоится и, наконец, сложить все паззлы в голове. Абраксас с совершенно спокойным лицом продолжал сидеть и смотреть на неё. — Мы поговорим снова, когда ты успокоишься. Эльза оскорблённо на него посмотрела. Почему он не хочет хотя бы прислушаться к её словам? — Я расскажу об этой девушке Лорду. Он снова забрал Доминику. Она сейчас у него, и я по прошу его передать ей твои догадки. Он больше не стал её выслушивать и быстро ушёл. — Бедная Нарцисса, — с паникой смотря вслед мужу, сказала она. Волдеморт будет использовать Нарциссу для того, чтобы удержать Домину. Убить он её всё равно не сможет, а значит будет постоянно держать рядом с собой. Только не понятно для каких целей? Хотя так ли дорога Нарцисса ей? Прекрасно зная подругу, скорее всего, Домине уже далеко плевать на неё. Особенно после того, как она стала ещё холоднее. Если это действительно так, то…и ей тоже плевать на Нарциссу. Главное, чтобы он не нашёл средство шантажа, и Домина могла спокойно сбежать в магловский мир. Вот, кто действительно остался один, так это Нарцисса. Даже за Волдеморта кто-то да переживает и беспокоится. *** — Нарцисса, ты делаешь большие успехи. Младшая Стюарт кивнула и натянула лицемерную улыбку. Уставшая и абсолютно без сил после изнурительных тренировок и занятий по ускоренной программе, она приняла расслабляющую ванну и едва там не уснула. Утро следующего дня выдалось отвратительным. Всё тело жутко ломило, и она еле встала и доползла до стола, чтобы выпить зелье, которое забыла выпить вчера. Нарцисса понемногу привыкала к таким нагрузкам. Зачем она только выбрала эту ускоренную программу? Это ад на грешной земле. Сегодня выходной, и ей нужно в большой город. — Мадам Изабель, я могу посетить Хельсинки? — спросила она у самого любимого учителя. — Финляндия? — удивлённо спросила она в ответ. Нарцисса кивнула. — Моя мать родом оттуда, и я там выросла. Хочу прогуляться по родному городу и хорошенько закупится. — О, разумеется. Это не запрещено. Если хочешь, можешь остаться там на все выходные. Только не забудь, что тебе нужно успеть вернуться до одиннадцати вечера, — согласилась она. Дурмстранг взял реванш у Пожирателей и восстановил защиту. Грин-де-вальд больше не пытался проникнуть сюда снова. По крайней мере, пока. Зайдя за границы защитного купола, она аппарировала в Хельсинки. Уже прошли первые две недели зимы, и ровно через десять дней Рождество. В Финляндии уже довольно холодно в это время, и город усыпан снегом. Нарцисса неспеша прогуливалась по центральной улице и наслаждалась настоящей зимой, а не той, что в Америке, которую она посетила на прошлых выходных. — Нарцисса? — услышала она удивлённый голос сзади. — Нарцисса Вудвилл? Нарцисса повернулась и увидела молодую девушку лет семнадцати с насыщенным каштановым цветом кудрявых волос, среднего роста и, смотрящие на неё с любопытством, глаза цвета огневиски. — Мы знакомы? — сухо спросила Нарцисса. Девушка перестала её рассматривать. — Я из Дурмстранга. Наталья Колесникова, — представилась она. Нарцисса оценивающе её осмотрела. — Русская? — предположила Нарцисса. — Можно и так сказать. Я родилась в Санкт-Петербурге, в чистокровной семье, — с гордостью произнесла шатенка. Нарцисса удержалась от закатывания глаз. Ещё одна легкомысленная, глупая, чистокровная курица. — Ты хотела сказать, в Ленинграде? — внезапно, заметив ошибку, спросила Нарцисса. Наталья покачала головой. — Это для маглов Ленин имеет огромное значение, и они посмели переименовать историческое название. А мы, волшебники, уважаем традиции и историю. Для нас этот город всегда будет Санкт-Петербург. К тому же, при Романовых волшебникам жилось лучше. Нарцисса хотела побыстрее избавиться от общества очередной избалованной дуры и не нашла решения лучше, чем просто уйти, ничего не объяснив. Она не собирается с ней церемониться и любезничать. Её надежды не оправдались. Эта Колесникова какого-то хрена пошла за ней, абсолютно не замечая нежелания Нарциссы с ней общаться. — Я родилась и прожила первые восемь лет своей жизни в Питере, а потом меня отдали в Колдовстворец. Я приезжала на каникулы и лето в свой родной город, но в конце этого лета мама умерла, а папа переехал в Хельсинки и отдал меня на ускоренную программу в Дурмстранг. Нарцисса резко остановилась и, уже не скрывая своего недовольства, посмотрела на неё. — Думаешь мне есть до этого дело? Что тебе от меня нужно? — грубо спросила она. Наталья опешила от открытого проявления грубости, но быстро пришла в себя. — Ну, мы же вдвоём проходим эту программу. Вот, я и по думала, почему бы нам не… Нарцисса её перебила. — Не стать подругами? — насмешливо спросила она. Она кивнула. — Я не ищу друзей, и они мне, в принципе, не нужны. Поищи кого-нибудь другого и оставь меня в покое. Нарцисса тут же аппарировала на другую часть улицы и продолжила прогулку, осматривая витрины магазинов. Бывают же такие надоедливые. *** И как ей теперь выбраться? Чёртов порошок. Чёртов Реддл. Доминику снова поселили в комнату, в которой она жила несколько дней в сентябре. Что вообще это за дом? — Даже не пытайся, — услышала она голос за спиной. Доминика была зла на него. Очень зла. Есть и плюсы, что она некромаг. Даже, если внутри неё целая буря эмоций, то внешне это не видно. Интересно, если она попросит помощи у мёртвых, они её вытащат отсюда? — Зачем ты меня снова запер здесь? Очередная манипуляция? Может, хватит играть в эти абсолютно детские игры? В чём проблема просто поговорить, как взрослые люди? Ни единой эмоции в голосе. Эта стихия начинает ей нравиться всё больше и больше. Хотя минусы всё равно никуда не исчезли. — Ты так просто не отделаешься, — совершенно невозмутимо ответил слизеринец. — Ты мне ничего не сделаешь. Я ничего не чувствую. Ложь. Это ложь в чистом виде. Но откуда Реддлу знать правду? Об этом ни в одной книге не написано. Если не видно внешне, значит, не доказано, что она испытывает эмоции. — Именно поэтому ты останешься здесь навсегда. Ноль реакции. Абсолютно спокойное и безразличное лицо, хотя внутри ураган эмоций. Не добившись от неё эмоций, он поспешно покинул комнату, а Доминика стала продумывать план побега. — Помогите, — тихо прошептала она, и тут же услышала ответ в своей голове. Ей, наконец, удалось установить связь с мёртвыми. — Защитный и антиапарационный купол установлен до деревьев. Выбежишь и сможешь аппарировать. — Но как мне выбраться из комнаты? — Придётся создать переполох и, тем самым, отвлечь всех. Слушайте внимательно и запоминайте, госпожа. Доминика внимательно вслушивалась в голоса в голове. — Вы находитесь на втором этаже. На третьем есть балкон, под ним крапива. Мы взорвём дверь, и вы выбежите из комнаты. Справа от вашей двери лестница на третий этаж. Мы задержим охрану. Ваша задача — выпрыгнуть с балкона. Крапива смягчит падение, и вы всё равно не чувствуете боли. Притворитесь мёртвой и, пока они будут спускаться с третьего этажа, вы успеете добежать до границы и аппарировать. Голоса резко прекратились, и Доминика даже не успела обдумать слова, как дверь взорвалась и… она тут же выбежала, сразу заметив лестницу. Доминика молила всех богов, чтобы Реддла не оказалось в доме. Сразу заметив балкон, она побежала, слыша крики сзади, и прыгнула спиной вниз. Эмоции были непередаваемые, но боли от падения она, естественно, не почувствовала и тут же притворилась мёртвой, решив заняться своими травмами позже. Она всё равно бессмертная. Убедившись, что все в панике разбежались по дому, увидев её «мёртвое» тело, она тут же встала и побежала. — Держите её и только попробуйте упустить, — услышала она знакомый голос и… кажется, у неё сотрясение мозга, потому что в глазах темнеет. Главное, сбежать отсюда. Доминика ловко уклонялась от заклинаний и продолжала бежать. Наконец, ей удалось добраться до границы купола, как она снова услышала его голос. — Тебе всё равно от меня не сбежать, запомни, Доминика Стюарт. Доминика пересекла границу купола и, развернувшись, крикнула в ответ так же, как и он, увеличив громкость голоса с помощью палочки, которую успела прихватить у одного из Пожирателей. — Так поймай меня, великий и ужасный Лорд Волдеморт. И накажи. Причини мне боль. Она почувствовала, как её затягивает аппарация, но перед этим успела заметить яростное лицо Реддла, который одними только глазами обещал ей исполнить всё, что она только что сказала. Очутившись в квартире в Нью-Йорке, она упала на пол и потеряла сознание. Татуировка адски жгла. Что за заклинание он наложил, раз она, некромаг, чувствует физическую боль?